Особенности эволюции в параллельном мире-3. Яд исцеления.

- С Сайларисом? Он где-то рядом? Он очнулся? Предложение Фарна удивило и заинтересовало. Интересно, как он представлял наше общение, учитывая мое состояние? - Тебе любопытно? – демиург лукаво прищурил раскосые глаза, наслаждаясь произведенным эффектом. Если его эмоции и были имитацией, то притворялся Фарн мастерски. - Очень, - не стал отпираться. – У тебя получилось избавить его тело от влияния разрушающей магии? Как? - Не совсем. Кровь Властителей Небес всегда сильна в их потомках, а творения Предвечной считаются одними из самых совершенных во всем множестве миров. К сожалению, она сама давно не желает покидать своих пределов и не вмешивается в жизнь своих творений. Однако ее поддержка вплетена в саму основу сущности любого эльфа или дроу. Я воззвал к памяти крови, и кровь откликнулась. Его тело начало медленно восстанавливаться, но на полное восстановление уйдет три-четыре полных цикла. Учитывая, что Сайларис находился при смерти, прогноз вполне оптимистичный. - Его разум пребывает в смятении, - продолжил Фарн. – Постоянно повторяющиеся три образа, словно закольцованы в мозгу. Один из них – твой. - Ты потому тогда спрашивал о влиянии родственных связей в контексте его лечения? Утвердительно кивнув, Фарн произнес: - Властители Неба тоже превыше всего ценили родственные узы, признавая каждого потомка хоть с каплей их крови. То есть у Сайлариса принудительно пробудили генетическую память. М-да, Фарн не мелочится. - А переместить его в другое тело, как меня, было невозможно? Фарн вздрогнул, покрываясь разноцветными пятнами, длинные, ниспадающие на плечи и спину волосы зашевелились как змеи Медузы-Горгоны. Вот эту эмоцию, уверен, демиург не имитировал. И ею был страх. - Предвечная – сильнейший из демиургов изначального. Властители Неба гневливы и, скажем так, не слишком обремененные соблюдением неписаных правил. Экспериментировать с душой их потомка не лучшее решение. Молча покивав, я предпочел не развивать тему. В одной из книг читал, что иерархия сил во вселенной бесконечна, на каждого сильного найдется более сильный. А Фарн, похоже, молод и не горит желанием вступать в конфронтацию с другими творцами. Что ж, весьма разумно и осмотрительно. - Вижу, мне удалось тебя заинтересовать, - страх с лица демиурга ичез, словно сметенные ветром сухие листья. – Идем, организую вам встречу. Тонкие пальцы, сухие и гибкие, как молодые ветви, сомкнулись вокруг левого запястья, тело словно потяжелело. Фарн коснулся одной из стен, не разрывая контакта со мной, и стена пошла крупной рябью, превращаясь в овальное окно. И вид из этого окна открывался достойный какого-нибудь научно-фантастического фильма про эксперименты над разумными. Озеро правильной круглой формы заполняла прозрачно-зеленая субстанция, на вид похожая на знакомый коллоидный кисель. Со дна вверх тянулись темные ленты и жгуты, напоминающий не то провода, не то необычные водоросли. Опутанная ими фигура, казалось, парила в этой малахитовой глубине. Отросшие волосы окутывали бывшего Главу Стражи призрачным облаком, придавая облику какой-то беззащитной хрупкости, раны закрывали заплатки из той же зеленой субстанции, только на несколько тонов темнее. Грудную клетку не поднимало дыхание, плотно сомкнутые веки и полностью расслабленные лицевые мышцы наводили на ассоциации с глубокой комой или стазисом. Я видел Сайлариса словно через объектив камеры с хорошим разрешением, позволяющим рассмотреть каждую деталь. - Его разум спутан, но тебя он услышит, - Фарн прижал мою ладонь к поверхности «окна». – Когда захочешь прервать контакт, убери руку. Проинструктировав, демиург бесшумно исчез. А я приник ближе к «окну», всматриваясь в товарища по несчастью и собираясь с духом. Чем я так ухитрился зацепить этого красивого, гордого мужчину настолько, что даже за гранью не может оставить в покое? Сколько тайн и незримых ран, способных объяснить его поступки, унес Сайларис с собой? И нужны ли мне чужие тайны? - Сайларис, слышишь меня? – мысленно позвал, готовый услышать тишину в ответ. - Слышу… Сильванестри… - отклик звучал шепотом тяжелобольного, совершенно обессилевшего разумного. – Тоже здесь… значит, не успел… - Если тебе тяжело, поговорим в следующий раз. Все же я целитель, и должен учитывать состояние пациента, хоть уже и не моего. - Нет! – вскрик был подобен хлопку по ушам, едва не заставившему отпрянуть и разорвать контакт. – Поговори со мной. Здесь очень тихо. Могу поверить. Отчего бы и не поговорить. - Хочешь спросить или рассказть что-то сам? - И то, и другое, Силь из древнего народа, - интонации звучали ностальгически, Сайларис и после смерти не оставил привычки поддевать собеседника. – Или правильнее – наместник творца? - Скорее, посланник, - ответил спокойно. – Давно догадался? Разоблачение мне сейчас ничем не грозит, могу же потешить праздное любопытство? - Убедился только что, - в тихом мыслеголосе проскользнули нотки самодовольства. – Одного не понимаю. Каким образом ваш кассиа-тан смог привязать тебя. Приехали. Наша песня хороша, начинай с начала. Пребывание в бестелесной форме имело премущества, раздражение фоново скользнуло по краю сознания. - Все очень просто. Я люблю Кайрина. Одинаковый брачный узор не только признак подавления воли одного. Так еще бывает, когда в союз вступают разумные, имеющие схожие характеры и убеждения. Резонанс родственных душ. Ответа не последовало, уже решил, Сайларис не желает продолжать беседу или слишком вымотался. Не сразу понял, что шелест, слышимиый в ментальном плане – невеселый смех. - Вот как. Так просто, - Сайларис делал большие паузы, словно не мог успокоиться и давился вдохами. – Я хорошо знаю, как любовь убивает, Сильванестри. Иначе мы оба не оказались бы в этом месте. Сайларису, наверное, давно хотелось выговориться, поделиться с кем-то тем, что много десятилетий тяжелым камнем лежало на душе. Тем, о чем лучше не рассказывать никому. Я слушал монотонный поток слов и чувстововал, как грудь затапливает болезненно-холодным и мерзким, как ледяная болотная жижа. Сайларис был еще совсем юным, когда встретил свою возлюбленную, но уже получил звание «саари-тай». Подающий надежды талантливый воин, находящийся на хорошем счету у правителя Лесного Королевства, и невероятно одаренная студентка столичной магической школы. Сайлариса очаровала дерзкая, энергичная и умная девушка, слишком отличающаяся от ровестниц. Лилаэль также с первого знакомства выделяла его из толпы поклонников, благосклонно принимая ухаживания. Получивший хорошее образование Сайларис умел поддержать беседу на научные темы, разбирался в музыке и поэзии, совсем не походя на простых вояк. Их роман развивался довольно бурно. На последнем курсе обучения Лилаэль они уже присматривали собственный дом. Родители обоих сторон одобряли союз, обещавщий стать прочным, как земная твердь. А потом все закончилось. Стремительно, нелепо и страшно. Лилаэль пропала за пару месяцев до выпускных экзаменов. Подруг в школе, как оказалось, у нее не было, никто не мог сказать точно, когда видел девушку в последний раз. Поиски, на которые бросили всю столичную стражу во главе с безутешным Сайларисом, успехом не увенчались – Лилаэль словно в воздухе растворилась. Чтобы вернуться спустя полгода глубоко беременной и не совсем вменяемой и первым делом обвинить будущего супруга в изнасиловании и издевательствах. И для Сайлариса разверзлась Бездна. Родители Лилаэль, принимающие его как родного ребенка, наставали на казни преступника, едва не погубившего их дочь. Собственные родители отреклись от сына. Спасло Сайлариса заступничество наследника престола Лесного Королевства. Парнишка не поддался всеобщей гневной истерии и настаивал на проведении беспристрасного расследования. Но внятных результатов не добился. При глубоком ментальном допросе, на котором настоял эльфийский принц, Сайларис подтвердил свою невиновность, однако таковой же у Лилаэль показал противоположное. Она якобы помнила, как жених запер ее в закрытом магическими барьерами доме, мучил и насмехался, обещая, что отныне она забудет о своих бредовых инновационных идеях и будет вести жизнь, приличествующую женщине. Вдобавок, целители подтвердили, что отец ребенка несчастной жертвы произвола действительно Сайларис. Талантом убеждения эту мадам Первоматерь не обделила. Лилаэль упирала на то, что будущий супруг завидовал ее способностям, считая, что жена в союзе не может быть сильнее мужа. На все призывы Сайлариса, на просьбы вспомнить, как они любили друг друга, и горькие вопросы, за что она так с ним обошлась, Лилаэль лишь заливалась слезами и шарахалась, словно в паническом ужасе. Капля камень точит, даже те, кто безоговорочно верили Сайларису, постепенно отвернулись от него. Расследование зашло в тупик, родители Лилаэль проели плешь правителю, требуя вынести окончательный вердикт. Как я понял, они были не последними личностями в Лесном Королевстве. Сайлариса лишили родового имени и изгнали, навеки запретив переступать границы Королевства. Несколько лет он скитался по Вольным Городам и вел не самый праведный образ жизни, пытаясь очнуться от кошмара, в который внезапно превратилась безоблачная, сулящая счастье жизнь. Пока одним ранним утром не проснулся от детского плача и не обнаружил на пороге тогдашенего места проживания девочку с золотыми волсами и не по возрасту серьезным взглядом зеленых глаз. - Я понял, что она моя дочь, даже не успев толком разглядеть, - впервые за все время повествования в голосе бывшего Главы Стражи появились теплые нотки. – Будто взял на руки недостающую часть души. - Эймари твоя копия, и внешне, и по характеру, - с усмешкой вспомнил свое первое впечатление от знакомства с эльфиечкой. – Это и слепой заметит. - Она спасла меня. В тот день я переступил порог и оставил за ним себя прежнего. Я обещал себе всегда защищать дочь. Чтобы она не узнала ни одиночества, ни предательства, - голос Сайлариса опять зазвучал безжизненно. – Я снова оказался лжецом. Все, кто мне дорог, лишь страдают рядом со мной. М-да, судьба у бедолаги сложилась - врагу не пожелаешь. Несправедливое обвинение, от которого не отмоешься. Предательство любимой женщины. Необходимость начинать жизнь с нуля с маленьким ребеноком на руках. На мой взгляд, Сайларис достойно справился с испытаниями, однако они оставили слишком глубокий след внутри, безвозвратно что-то сломав. - Эймари жива и здорова, - мне хотелось хоть немного утешить Сайлариса, не бывшего мне другом, но так и не сумевшего стать врагом. – Она утратила магические способности, но в остальном в порядке. Мой клан и Амайтарис присмотрят за ней. Облегченный и полный радостного неверия вздох прошелестел под сводом черепа. - Значит, Лилаэль больше нет в живых? Все действительно закончилось? - Для нее, да. А для мира… Ее идейные соратники все еще на свободе и успокаиваться не собираются, - по мере рассказа бывшего Главы Стражи я замечал слишком много нестыковок. - Сай, можно вопрос? Ты не пытался сам расследовать, что произошло с Лилаэль во время ее пропажи? Уж слишком нехороший душок у этой истории. Словно кто-то целенаправленно подставлял перспективного молодого военачальника. И Лилаэль в ней видится отнють не жертвой и не безвольным инструментом. - У меня больше не было доступа в Лесное королевство, - ответ прозвучал почти равнодушно. – От общих знакомых узнал, что родители Лилаэль вскорости умерли, а она сама уехала в неизвестном направлении. Эймари не вносили в реестр рожденных под сенью Леса. Словно все забыли, что она должна была родиться. Но девочка же находилась где-то несколько лет. За ребенком, если исходить из слов Сайлариса, ухаживали, заботились о здоровье. Эймари точно дочь Сайлариса, в самом факте ее зачатия ничего противозаконного нет – эльфы не осуждают добрачные связи между совершеннолетними, у них нет понятия незаконнорожденных детей. Если по какой-либо причине будущие родители не желают связывать себя брачными узами, ребенок просто переходит в род матери. Предположение, что солгал Сайларис, а не Лилаэль, отмел сразу. Среди недостатков бывшего Главы Стражи склонность к садизму и бытовой сексизм не числились точно. Зачем тогда Лилаэль обошлась так жестоко с якобы любимым женихом? Пока, исходя из всего известного об этой особе, виделся только один ответ – беременность нарушила какие-то ее честолюбивые планы. Слетела ли она с катушек от потери резерва из-за тяжело протекающей беременности или лишилась его из-за попытки избавиться от ребенка? В последнем, не исключено, что в отступницу она начала потихоньку перерождаться уже тогда. «Вы отняли у меня все. Ты и это отродье… Твоя сила должна быть моей». Глубоко задумавшись, не сразу услышал тихий зов. - Я устал… Прости… Мы же сможем еще увидеться? – ментальный голос откончательно превратился в шелесть сухой листвы. - Думаю, да. Отдыхай, Сай. Картина за «окном» не изменилась, Сайларис все так же неподвижно висел в толще малахитового киселя, запертый в клетке своего тела наедине с горькой памятью и сожалениями. Отняв руку от рамы, я опустился на пол там, где стоял. Давно подозревал, что в прошлом бывшего Главы Стражи кроется нечто страшное. Некое событие, надолмившее его. Заставившее прикрыться образом бравого недалекого вояки, как маской. Правда оказалась тягостнее любых догадок. На Траэсе насилие над женщиной – самое тяжкое преступление, за него зачастую судят строже, чем за убийство. Даже доказав невиновность, сложно отмыться от такого обвинения. Сайларис жил под дамокловым мечом десятилетиями, и травма усугублялась, пока не породила в мозгу изломанную картину мира. Зато становилось отчасти понятным его отношение ко мне. Пострадав от рук той, кого любил, Сайларис начал, похоже, невольно искать подвох в отношениях других. Намеки, предостережения, вопросы… Я горько усмехнулся, качая головой. Сайларис пытался защитить меня от Кайрина, упрямо не желая выглянуть за черную вуаль, через которую смотрел на мир. Догадавшись о моем происхождении, он лишь укрепился в своих подозрениях, а наше с Каем поведение на официальных встречах поддерживали их. Юный и неопытный ай-фатин, попавший в ловушку расчетливого и жестокого дроу и покорных ему братьев-магов. Живой источник энергии и прочный помощник, способный выдержать гораздо большее, чем любой другой обитатель Траэса. Звучало почти смешно, если бы не было так печально…       …Сегодня я увидел Кайрина, свернувшегося прямо в одежде большим угловатым клубком на нашей кровати в Лесном доме. Видения никогда не были четкими, и я не мог понять, ранен мой лиммаю или просто сильно устал. Черты лица с закрытыми глазами казались спокойными и в тоже время словно неживыми. Темные, давно нечесанные волосы лежали рваным крылом, в позе ощущалось скрытое напряжение, будто лишь сохраняя полную неподвижность возможно облегчить боль. Неужели все-таки ранен?! Где близнецы, Вайлер и Вит? Почему никто не позаботился о нем? Или с ними что-то случилось? Потому?… - Кай… Казалось, Кай совсем рядом, я почти слышал короткие неритмичные вздохи, срывающиеся с приоткрытых губ. Протянувшаяся рука поймала пустоту… На сей раз Фарн не отзывался дольше обычного. К его появлению я едва не искрил, причем в прямом смысле слова – тело окутал светящийся кокон, выбрасывая небольшие протуберанцы. - Чрезмерный расход энергии в промежуточной форме может негативно сказаться на ее стабильности, - проинформировал демиург, разглядывая меня с выражением «оказывается, ты и такое можешь». – Ты решил усложнить свои тренировки? - Я предполагаю, моему супругу нужна срочная помощь, - стараясь сдерживаться, усилием воли загнал часть свечения внутрь тела, отчего приобрел сходство с авангардной формы фонарем. Хотелось прорваться сквозь границы стен и лететь домой. В ответном взгляде Фарна сквозило удивление, довольно быстро уступившее место сосредоточенности. - Даешь разрешение на посещение вашего дома? Я торопливо закивал, наблюдая, как взгляд демиурга становится далеким, будто обращенным внутрь себя. Невольно подумалось, что эта форма ограничивает его возможности, как жесткий корсет. Спустя бесконечный промежуток времени, Фарн снова сфокусировался на мне. - Физические параметры твоего супруга в нижних границах нормы, - заверение не слишком успокоило, за ним явно слышалось жирное «но». – Его разум и ментальная сфера крайне нестабильны. Я предупредил твоих родичей, они примут меры. С твоей семьей скука мне не грозит. - Спасибо. Спасибо тебе огромное. У меня отсутствовали мышцы, но ноги все равно ослабели, желание рухнуть на пол стало слишком заманчивым. - У вас с супругом слишком крепкая сцепка на всех уровнях, - Фарн вроде бы просто констатировал факт, однако в интонациях скользнуло нечто… непонятное. – Та, которую я создал изначально, трансформировалась, видимо, потому и не смог разорвать ее полностью. Ее взаимное притяжение и есть причина твоих видений. Предположу, оно же ухудшает состояние твоего супруга. Мы тянемся дург к другу и не можем дотянуться, потому что в данный момент находимся на разных уровнях бытия. Мне-то ничего, а сколько выдержит Кай? - Сколько времени до того, как новое тело повзрослеет до приемлемого уровня? - Около трех-четырех средних циклов, - Фарн взмахнул рукой и с потолка спланировало что-то похожее на большое покрывало, сотканное из прозрачной, как озерная вода, чуть мерцающей материи. Еще один жест, и покрывало окутало меня с головы до ног, гася остатки энергетических протуберанцев. – Возможно, разумнее было бы погрузить тебя в стазис. Отдохни. И я оставил открытым канал связи с твоим пациентом. Фарн еще говорил о том, что наше общение с Сайларисом повлияло в лучшую сторону на динамику его выздоровленя, но я уже нырнул в пушистое безмолвие, завернувшись в энергию творца, как в одеяло. Во сне пахло горькими травами и обнимали родные руки, гладили шершавыми от мозолей горячими ладонями.