Особенности эволюции в параллельном мире-3. Яд исцеления.

      По ночам к берегу подплывали огромные стаи фосфорецирующего планктона, море превращалось в гигантский магический кристалл, светящийся мягким голубоватым светом. Разглядеть две темные на контрасте фигуры в нескольких десятках шагов от лагеря не составило труда. Судя по жестам, полуночники ожесточенно спорили. Точнее, один возмущенно размахивал руками, втолковывая что-то сгорбившемуся второму. - Они, Кай? – шепотом спросил выбравшегося следом из шалаша мужа.       Взгляд Кайрина остановился, будто обращаясь внутрь себя. Мой лиммаю мог безошибочно считать имупульсы от братьев и меня, а вот с остальными еще путался. - Один из них, - подтвердил Кай и сжал пальцами переносицу. – Майэлин.       Не то, чтобы совсем неожиданно. - Идем вместе? - Иди пока один, Силь. Тебе они доверяют больше. Я рядом.       Поправив висящую на плече сумку первой помощи, я неторопливо двинулся в сторону спорящих уже на более высоких оборотах младших, в котрых опознал Дариру и Майэлина. Ноздрей коснулся до омерзения знакомый, тяжелый железистый запах. - …Позову аши-тана. Это не шутки. - Отцепись, Дари. Все со мной нормально, - Майэлин звучал напряженно, слова прерывались короткими вздохами. – Хочешь помочь, принеси скатку бинтов… в моем мешке, в кармане сбоку...   - Какое, в бездну, «нормально»?! – Дарира аж захлебнулась возмущением. – У тебя вся рубашка в крови. Не хочешь к аши-тану, давай хоть мы с Рином тебя перевяжем нормально. - Нет, я сказал! – Май подскочил и тут же упал обратно, ложась грудью на поджатые колени. – Иди спать. Я посижу и вернусь.       Дарира набрала воздуха для новой реплики, и я счел лучшим вмешаться. Шурша песком нарочито громко, приблизился к двоим полуночникам. - Доброй ночи. Позвольте нарушить ваше уединение.       Младшие замерли на мгновение, как иррики при виде северной совы, но мгновение это прошло быстро. У Дариры мое появление вызвало нескрываемое облегчение, а вот Майэлин сжался еще сильнее. - Мы разбудили вас, аши-тан? Май надорвался вечером и не дает оказать себе помощь.       Тон юной дроу оставался твердым, невзирая на недовольное сопение и поминание бездны за спиной. В соревнованиях по борьбе Майэлин занял второе место, уступив Эймари. Эльфиечка вроде его не сильно мордовала. Таки дали о себе знать старые ранения? - Можешь принести миску пресной воды? – попросил, наклоном головы благодаря за информацию. – Желательно, сначала ее вскипятить и дать немного остыть. - Будет сделанно, - отрапортовала Дарира, припустив к ручью.       Вот и прекрасно. Мне показалось, в присутствии подруги разговорить Мая будет сложнее, потому и отослал ее с поручением. Опустившись на влажный песок на расстоянии вытянутой руки и положив рядом сумку, повернул лицо к Майэлину. - Послушай, пожалуйста, Майэлин. Как целитель клана я связан клятвами по отношению ко всем своим соклановцам. Они подразумевают в том числе неразглашение любой информации касаемо здоровья, если пациент запретит. Я не буду затрагивать какие-либо вопросы, кроме непосредствненно касающихся твоего состояния. Окажу первую помощь и порекомендую дальнейшую схему лечения.       Юный эльф выдохнул с присвистом, безнадежно качая головой. - Я понимаю, аши-тан. Просто выглядит это… мерзко. - Для целителя такого определения, как «мерзко», не существует, - отрезал ворчливо. – Только степень сложности травмы.          Выдохнув еще раз, Майэлин взялся за завязки рубашки. Я терпеливо ожидал, сдерживая желание помочь – любое движение причиняло Маю заметную боль. - Я зажгу кристалл, - предупредил, извлекая из сумки походный светильник-«бутон» с раскладной ножкой, позволяющий воткнуть его в землю. – Если хочешь, можем перебраться в лагерь. - Тут пойдет, - замотал головой Майэлин и прикусил губу, давя стон.       Проводя осмотр я и сам кусал губы, с трудом заталкивая обратно бущующий в груди гнев. Казалось, еще немного и затрещат ребра. Диагностическая проекция нихрнена не отражал реальности. За нагромождением наползающих друг на друга грубых рубцов и глубоких шрамов, больше похожих на рытвины, кожи на спине видно не было. Я с трудом мог представить, как Май мог вообще двигаться с… таким. Определить источник кровотечения на первый взгляд оказалось затруднительно – подсохшая бурая корка покрывала все ниже лопаток, часть шрамов лаково поблескивали.     - Где интенсивность боли самая высокая?       Майэлин неопределено передернул плечами. Не удивительно – при таких повреждениях, наверняка затронувших и нервные волокна, чувствительность явно была нарушена.  - Сейчас я к тебе прикоснусь, - я озвучивал каждое свое действие, позволяя Майэлину морально подготовиться и остановить меня, если станет слишком. – Можешь чуть-чуть наклониться вперед?       Смочив отрез бинта разведенным экстрактом луноцвета, я осторожно очищал кожу, активировав диагностическое зрение. Вот оно, есть. Часть эмоций все же прорвалось коротким ругательством. Косой рубец длиной в полторы ладони, идущий от левой лопатки к пояснице выглядел действительно хреново. Кожа и подкожный слой букавльно разошлись по шву, как плохо сшитая ткань, до самых мышц. - Может немного жечь.       Быстро скрутив новый тампон, я принялся сушить раневое поле. Майэлин держался хорошо, лишь судорожно стиснувшие колени пальцы и рваное дыхание выдавали его состояние. Пропитав новый отрез бинта кровеостанавливающим, прижал к ране. Что-то в ее струкуре меня настораживало, диагностическое зрение выхватывало непонятные темные частицы, пальцы чувствовали странные уплотнения. Наросты соединительной ткани? - Май, мне нужно детальнее осмотреть твою рану. Я дам тебе обезболивающее и помогу лечь.       Сопротивления ни словом, ни действием не последовало – Майэлин лишь вяло кивнул, послушно проглотив пилюлю. Расстелив небольшой плед, припасенный как раз для таких случаев, я помог парню лечь сперва на бок, а затем перевернуться на живот. Блин, по-хорошему, нужно тащить его домой, в медблоке и условия есть, и освещение нормальное. Переставив светильник ближе, обработал рану порошком беляники и взял пинцет. Первая темная частица извлеклась неожиданно легко. - Аши-тан, - голос Мая напоминал слабый вдох. – Что… - У тебя осколки металла в ране. Потому она и открылась. Постарайся пока не двигаться.       Рассматривая находку, похожую на трехранную нетающую серую льдинку, я до боли стискивал зубы. Двимерит. Твари. Демиург и бездна, какие же твари. Остальные обнаруженные частицы залегали слишком глубоко, без общей анестезии в полевых условиях удалять их слишком рискованно. - Я наложу мазевую повязку с обезболивающим, - стараясь не выдать владеющих мною эмоций, уцепился за тон профессионального целителя как за ниточку над бездной. – Тебе нельзя много двигаться. И лучше вернуться в Лесной Дом. Понадобится срочная операция, пока осколки не вызвали новые разрывы.       Выдержавший всю процедуру перевязки и даже помогший придержать бинты для удобства, Майэлин с трудом сел, отталкиваясь от земли. - Они во мне уже больше десятка лет. За два дня ничего не случится, аши-тан. Не нужно портить отдых ребятам. - Почему не сказал на осмотре? – спросил как можно мягче. Майэлин был полем, усеянным ловчими ямами и магическими ловушками. Один неверный шаг, и только ошметки полетят. И все же саморазрушительные тенденции стоило осторожно и последовательно пресекать. Интересно, почему биосканер не показал наличие чужеродных элементов в теле? Влияние искажающего поля двимерита? – Майэлин, мы все уважаем твое право молчать о прошлом. Но не тогда, когда это касается здоровья и жизни. Твои друзья и наставник о тебе волнуются. Ты важен для них.       Искривленные в болезненной гримасе белые губы внезапно задергались, из горла Маэйлина вырвался протяжный всхлип. - Если вы узнаете, кто я… Кем был в банде… Вы вышвырнете меня… - Никто тебя никуда не вышвырнет, Май, - произнес твердо и спокойно, будто ребенку, сказавшему очевидную глупость. – Ты Эйри, ты один из нашего клана. Осмелюсь предположить, ты состоял в близком родстве с кем-то из банды.       Май еще раз судорожно вздохнул, растирая лицо руками и не замечая, как на щеках остаются кровавые разводы. - Лиль-полукровка... Лилеатори был моим старшим братом. По матери. Отцы у нас разные…       Надо же, предположения оказались верными. Значит, мать – эльфийка. Я не ожидал продолжения, но, отдышавшись, Май заговорил снова. - Мама всего пару раз упоминала о старшем сыне. Мне казалось, ее пугают воспоминания о нем. Мы жили в Асте… Это маленькое поселение на границе Лесного королевства, на Южном тракте. У родителей была красильная мастерская, окрашенные ткани и кожу продавали караванам, идущим в Кайрат и Кашмир. Я помогал им в мастерской, родители много работали. Мы жили не богато, но и не бедно. Спокойно и мирно. Отец хотел отправить меня на обучение в Аламарион, славящийся своми мастерами. Пока однажды… Я помню только огонь и крики… Брат сказал, что приехал проведать родительницу и подоспел как раз вовремя, чтобы вытащить меня из горящего дома. Что мои бестолковые родители неправильно хранили запасы жаровника, он загорелся, и огонь перекинулся на жилые постройки. Тогда я поверил. Брат остался единственным родичем в целом мире…       Запрокинув лицо к ночному небу, Майэлин засмеялся хриплым, полным самоуничижения смехом. - Лилеатори увез меня далеко на юг. Я почти не соображал, разум словно завяз в липкой смоле. Несколько месяцев мы прожили в полуразваленном домике на окраине какого-то города, похожего на разрушенную крепость. Лилеатори часто уходил по ночам, наказав мне не высовываться. Мне было все равно. Будто большая часть души сгорела вместе с родителями. Он даже не дал мне с ними попрощаться и положить луноцветы на землю их могил*. В один из дней Лилеатори велел собираться. Сказал, что отвезет к одной приемной семье, которая присмотрит за мной.       Я боялся лишний раз дохнуть, слушая историю Майэлина. В груди все медленно леденело, запирая воздух. Так бывает, когда понимаешь, что ничего хорошего не услышишь, и внутренности скручивает от тягостного ожидания предопределенного. - Семья оказалась оборотцем, содержащим солеварню, и полдесятка работников. Лилеатори заявил: хочешь выжить - придется работать, на что-то большее, мол, пока не гожусь. Я почти не запомнил первый год там. К работе привык с детства, но… По сравнению с краями, где вырос, солнце палило постоянно, раствор соли разъедал руки до крови, а от испарений я все время кашлял. Ратуш ругался, что от такого работника нет никакого проку – только перевод еды и драгоценной воды, постоянно грозился милосердно прибить и закопать в песке. Но не бил и кормил наравне со всеми. Лилеатори приезжал несколько раз. Привозил выпивку Ратушу и запирался с ним, выгнав всех подальше. Остальные боялись таких визитов – напившись, хозяин зазывал одного-двух работников к себе и на следующий день они возвращались полуживыми. Я тоже боялся. И не понимал, почему некоторые из товарищей по несчастью смотрят на меня с завистью, а другие с жалостью. Не понимал, что заставляет их продолжать оставаться в таком плохом месте. Песок, солнце и бесконечные соляные озера… Постоянная жажда и жгучая корка на коже, которую невозможно полностью смыть. Место, похожее на предверие Бездны…       Постепенно я освоился, и понял, что остальные работники – рабы, навечно привязанные к хозяину заклятием, похожим на кровавую клятву. И уйти отсюда можно только в песчаную могилу. Лилеатори не появлялся почти год, и мой разум начал проясняться. Ратуш привык, что я почти не соображаю, покороно вполняя приказы, и не стеснялся в словах. Я слушал, анализировал и вспоминал. Мой братец утверждал – пожар произошел по вине родителей. Вот только родители не могли ошибиться, отец работал в красильне с юности…       Стиснув зубы до хруста, я сглотнул пережатым горлом не заданный вопрос. Неужели Лилеатори, помимо всего, был магом? Судя по воспоминаниям Майэлина, да. Не знаю, что отразилось на моем лице, но Майэлин кивнул, губы дернулись в усмешке, похожей на нервный тик. - Лилеатори владел ментальной магией. В отдалении от него память вернулась. Он… Это он убил моих родителей и поджег наш дом. Вопрос, зачем он забрал меня и затер воспоминания, перестал тревожить быстро. Я отлично осознавал, что не смогу отомстить в тогдашнем состоянии. И готовился бежать. Откладывал и прятал лепешки с каждой трапезы, стащил баклагу с водой. За мной особо не следили. Пешком далеко уйти не получилось бы, я собирался позаимствовать одного тяглового рыыха и сбежать ночью после продажи очередной партии соли. Ратуш обычно напивался после удачной сделки и спал до полудня, у меня была бы фора. Ближайший Вольный Город находился в двух днях пути, я планировал пробираться кружным путем, отойдя от дороги.       Звеневший болью и ненавистью голос стал безжизненно-ровным. - Меня поймали вечером первого же дня. Лилеатори… У него всегда было чутье как у кшира. Тогда это и произошло впервые… Я надеялся не дожить до утра, но жизнь никогда не отличалась милосердием. Надежда не сбылась. Лилеатори привез меня в тот полуразрушенный город и представил своей банде. И соляной кошмар стал казаться поляной у корней Перводрева. Пришлось учиться притворяться, лгать и выкручиваться. Уговорить Лилеатори научить меня драться. Его… его это забавляло. Меня не брали с собой, но и не оставляли в одиночестве никогда. Первый раз я убил своего тюремщика, решившего последовать примеру своего предводителя и распустить руки. Лилеатори тогда смеялся до слез, заявляя, что слабакам не место в банде. Кажется, он воспринял это как подтверждение моей привязанности к нему. За последующие годы я пытался бежать еще два раза. И оба неудачно. Во второй…       Майэлин издал булькающий звук, словно невидимая рука сжала шею. Словно слова рвали горло по живому. Но остановиться не получалось. Похоже, слишком долго копилось все внутри, и сейчас плотину прорвало.                                           - Во второй раз он набросил на меня кровавые узы по праву старшего родича и отдал банде. Теперь я не мог даже оборвать свою жизнь. Без его дозволения имел право лишь дышать и двигаться. Еще можно было умолять, но ни одна мольба никогда не приносила облегчения и ничего не меняла.  Мечты о смерти вытеснили надежды на свободу и желание отомстить. Каждую ночь я напрасно надеялся не проснуться – после… всех развлечений меня подлечивали, лишь бы не подох. Однажды после неудачной охоты они разошлись особенно сильно, моя мечта почти сбылась – раздробленные позвонки даже магией запросто не срастить. Лилеатори потратил амулет перемещения, нашел сильного целителя. Меня выдернули из-за грани, и все началось заново. Лилеатори жил чужими страданиями и страхом, они утоляли его безумие и придавали сил. Как эмпат, он смаковал каждый их оттенок. Наверное, он давно начал превращаться в одного из тех, кого называют отступниками. Когда после очередного набега они притащили Вайлера… Я радовался. Значит, меня хоть ненадолго оставят в покое. У Лилеатори появилась новая игрушка. А когда его продали… Я понял, что больше не испытываю ни страха, ни боли, ни надежды. Ничего. Сон наяву без возможности проснуться. Пока в тарктире не увидел Зули и будто на мгновение очнулся. Она была такой маленькой, втрое младше меня в день гибели родителей. Я снова не смог… Так и остался безвольным трусом, цепенеющим от одного взгляда Лилеатори. Ни спасти, ни отомстить за родителей, ни даже сбежать… - Безвольный трус не вступился бы за чужого ребенка, рискуя жизнью и здоровьем, и вдобавок находясь под заклятьем подчинения, -  я покачал головой. - Ты пережил то, что сломало бы любого взрослого разумного. Пережил, сохранив рассудок, способность сопереживать и двигаться вперед.       Горечь во рту и фантомный привкус тошноты, поселившийся на языке, никак не отпускали. Я ощущал себя мастером, держащим на ладони разбитый артефакт, могущий рассыпаться от неосторожного прикосновения. Хирургом, скованным страхом сделать лишнее движение и ухудшить состояние тяжелого пациента. Потому что, невзирая на всю свою силу воли, Майэлин был сломлен и едва начал выправляться. И хрупкое равновесие между кошмарным прошлым и настоящим могло покатиться в Бездну в любое мгновение. - Вы не слушали?! – Май сорвался в истеричный всхлип. – Я убивал. Наблюдал, как банда грабит, пытает и убивает, и ни разу ничего не предпринял. Радовался, что издеваются над вашим братом, потому что меня оставили в покое. После того, что со мной делали, любому будет мерзко даже прикоснуться ко мне.   - Слушал, - ответил невозмутимо. – Разве ты этого хотел? Или мог как-либо изменить? Ты был ребенком, Майэлин. Вся вина лежит на тех, кто издевался над тобой. Никак не на тебе.  Я не знаю, на сколько бы хватило меня в такой ситуации.       В рассеянном звездном свете глаза Майэлина казались двумя серебристыми озерами. Несколько мгновений он смотрел с такой бешенной надеждой, словно я стал Первоматерью, отпускающей грехи. Рано осиротевший ребенок, слишком давно вынужденный выживать на грани, не видевший ни любви, ни ласки, ни элементарной заботы. Мне хотелось обнять его, обернуть своей силой, защитить по праву старшего. Удерживало лишь опасение напугать неуместным проявлением эмоций. - Ты Эйри, Майэлин. Считай, ты умер и родился заново. Ты можешь выбирать свой путь в новой жизни. Без принуждения, без страха. Можешь пробовать, ошибаться, оступаться – никто не сочтет тебя мерзким или недостойным.       Майэлин затих, склонив голову к плечу. За упавшими волосами сложно было разглядеть выражение лица, затишье травило напряжением. - Аши-тан, я принесла воду, - звонкий окрик Дариры разбил в дребезги болезненную тишину. – Правда, она слегка остыла.       Еще бы! Судя по всему, просидели мы больше часа, благо хоть ночь теплая. - Отлично, давай сюда, - отобрав у юной дроу миску, перелил часть воды в деревянную пиалу для разведения лекарств и накапал двойную дозу сильного успокоительного. После подобных откровений Май будет чувствовать себя вымотанным и истощенным морально. Нужно по возможности облегчить его состояние хотя бы медикаментозно. - Вы не замерзли? – Дарира щебетала вроде беззаботно, лишь темный от беспокойства взгляд перескакивал с меня на залпом выпившего микстуру и закашлявшегося Майэлина. – Там Рин чай заварил, идемте погреемся. Твою рубашку я не нашла, так что принесла свою запасную. - Спасибо, Дари. Сейчас придем, - отозвался, видя, что Май не спешит отвечать, заторможенно сминая в руках протянутую рубашку. И добавил, дождавшись, пока Дари уйдет в направлении лагеря. – Ты можешь просто пойти отдыхать. После лекарств будет клонить в сон. - Я в порядке, аши-тан, - перекинув чистую рубашку через плечо, Май дернул уголком губ. – Не в порядке, но уже лучше. Спасибо. - Не за что, Май. Помочь тебе?       Обратно мы шли медленно, Майэлин практически повис у меня на руке. В лагере уютно теплился оранжевый огонек под большим чайником, Травинка колдовал над кружками, источающими непривычный сладко-фруктовый аромат. Получив свою порцию, сунутую почти силой в руки, принюхался и спросил для поддрежания беседы: - Что вы сюда намешали, юные алхимики? - Сушеные яблоки, корочки фэйян и «кашмирское солнце», - отчитался Травинка, подсаживаясь к Майэлину и протягивая тому заботливо обернутую в полотенце чашку – руки у юного эльфа заметно дрожали.       Должен признать, получилось экзотично, однако довольно вкусно. Сладость тропических фруктов, разбавленная пряной остротой «кашмирского солнца». - Я могу вас оставить, юные таны, и быть уверенным, что вы обратитесь за помощью при первой необходимости? – по очереди взглянул на Дариру и Травинку. - Да. Аши-тан, простите, что потревожили ваш сон, - откликнулись двое в один голос. Травинка наполнил еще одну кружку и пояснил шепотом. – Вот, угостите кассиа-тана, пожалуйста. Думаю, он тоже продрог.       Что Кайрин не спит, готовый отреагировать соответственно ситуации в любой момент, я не сомневался. Потому напомнил ребятам не засиживаться, пожелал спокойного отдыха и отправился к нашему шалашу. Обернувшись на полпути, увидел, как Травинка и Дарира, укутав Майэлина в плед до состояния гусеницы, прижались к нему с двух боков, как опора, не дающая упасть. Тогда еще не знал, что подобную картину в разных вариациях буду наблюдать в будущем не один десяток раз.     - Младшие беспокоились, что наш кассиа-тан замерз, - произнес, отдавая кружку Кайрину, сидящеуму в позе ожидающего самурая. - Благодарю, - Кайрин медленно отнял ладонь от груди напротив кланового знака, которую прижимал с силой, будто зажимал открытую рану. – Силь, насколько действительно опасно состояние Майэлина? - Физическое – удовлетворительно. Я хоть не сталкивался раньше с такими повреждениями на практике, однако теорию знаю. Думаю, операция пройдет без осложнений. Каким оружием вообще можно было нанести подобные раны?       На мгновение лицо моего лиммаю перекосилось, напоминая маску разъяренного бога войны. - Кнут с вплетенными двимеритовыми лентами. До переселения его использовали как инструмент пыток и наказания для магов-преступников. Раны долого не заживают, двимерит остается в теле, напоминая о совершенных проступках.                    М-да, в который раз жалею об отсутствии некромантии в этом мире. Список, кого с радостью вернул бы из посмертия и проделал бы хотя бы часть того, что они делали с другими, неуклонно рос. К Лилеатори, чтоб его твари бездны сношали во всех позах до конца времен, у меня вообще двойной счет. За Вайлера и за Майэлина.     - Кай, мальчику нужна не только целительская помощь. Оказывается, его клятый братец был менталистом. Память и разум Майэлина несколько раз явно подвергались грубой коррекции, не говоря уже об остальных отягощающих факторах.       В голове до сих пор не укладывалась иноформация о способностях главаря банды. Садист-эмпат? Родился он таким или медленное превращение в отступника исказило его магию? Мне вообще отступничество временами казалось какой-то кривой эволюцией магии – кратковременный и непредсказуемый прогресс с последующей стремительной деградацией. Поежившись, залпом допил остатки чая, смывая тошнотворную горечь. Перед глазами стояло искаженное болью и отголосками ужаса юное лицо, бездонный колодец страданий в глубине серых глаз. Майэлин напоминал разумного, по живому выдергивающего из тела глубоко вонзившиеся стрелы. Необходимая часть исцеления, позже это принесет облегчение, но сейчас открытые раны кровоточат и болят.   - Тайри несколько раз предлагал ему помощь, - Кайрин развел руками и указал в сторону догорающего костра и трех темных фигур на фоне. – Возможно, теперь он ее примет. Любую беду пережить легче, когда ты не один.       Дождавшись, пока молодняк отправится на боковую, мы вернулись в свой шалаш. Странно, что тан Дарай не проснулся от полуночной суматохи. Или проснулся и решил не вмешиваться, позволив мне разобраться с проблемой? Старый дроу при всей любви и заботе о младших, квочкой отнюдь не был, предпочитая ненавязчивый контроль.   - Спи, Силь, - сонно проворчал Кайрин, забрасывая руку поперек груди. – Если что-то измениться, я почувствую.       И все же сон не спешил. Жестковатая подушка из ползучих растений давила под лопатки и в поясницу, будто обзавелась шипами, в прохладном предутреннем воздухе чудился металлический привкус. Стоило прикрыть глаза, на изнанке век вспыхивали размытые неясные картины, от которых к горлу подкатывала тошнота. История Майэлина, расказанная даже без подробностей, могла шокировать любого. Проживя в новом мире не один десяток лет и столкнувшись с маньяками и шизофрениками разных мастей, я так и не научился реагировать отстраненно на бессмысленную жестокость. И в данную минуту как никогда был уверен в правильности выбора профессии. Прошлого не изменить, но у меня есть силы и возможности побороться с последствиями.