Особенности эволюции в параллельном мире-3. Яд исцеления.

      Проснувшись с рассветом, укрыл крепко спящего Кайрина и бесшумно выбрался наружу. Хотелось посидеть немного в тишине и одиночестве на берегу, помедитировать, подумать о вечном. Растворяясь в безмятежности окружающего мира и поглядывая на неподвижные поплавки, не сразу почувствовал присутствие постороннего. Точнее, не постороннего, потому инстинкты и молчали. Тан Дарай медленно шел вдоль кромки прибоя, мелкие волны бесшумно обтекали босые ноги. Я отвел глаза – ни разу со времен знакомства не видел старого дроу без рубашки, и зрелище казалось слишком личным, не предназначенным для чужих. Тан Дарай даже купался отдельно, уходя подальше. Возможно, не хотел ловить сочувственные взгляды.       С момента посещения ярмарки наш наставник молодежи выглядел немного задумчивым, словно мыслями пребывал далеко. Тогда я списал это на жару и усталость от нахождения в шумной толпе. Сейчас же тан Дарай казался спокойным, будто тоже погрузился в глубокую медитацию. Меня он, похоже, даже не заметил. - Простите, аши-тан, что нарушил ваше уединение. - Вы ничуть не помешали, тан Дарай. Желаете присоединиться?  Слишком отрешенное состояние старого дроу начало настораживать. Сердце снова беспокоит? Тан Дарай опустился на песок рядом, вытягивая ноги. - Благодарю, аши-тан. Здесь так спокойно. Не помню, ощущал ли такое спокойствие хоть раз в жизни.       Учитывая ее продолжительность, прозвучало это страшно. Тысячи лет в беспрерывном напряжении, в погоне и борьбе за выживание. Испытывать смятение, когда постоянное напряжение вдруг исчезает, вполне естественно. - И вас это беспокоит? - Да, - не стал отпираться тан Дарай, бездумным жестом просеивая между пальцев песок. – И не только... Сильванестри, я давно хотел вам признаться. Как аши-тан, вы должны владеть информацией о своих подчиненных. - Только если вы этого действительно хотите и готовы, - оставив удочки, повернулся к собеседнику. – Я признаю право каждого хранить свои тайны.       Старый дроу усмехнулся болезненной кривой усмешкой. - Так будет правильно, аши-тан. А может, я просто устал хранить все внутри. - В таком случае выслушаю со всем вниманием.          Вопреки сказанному, тан Дарай надолго замолчал, остановившимся взглядом глядя на розовеющий горизонт. Я уже хотел предложить не пересиливать себя и отложить нашу беседу, как старый дроу глубоко вздохнул, словно просыпаясь от тягостного сна. - Не знаю, с чего начать, - признание прозвучало откровенно растерянно. – Я родился так давно, что забыл год появления на свет. Наш мир уже увядал, но еще не напоминал глубины Бездны. Все мы росли с пониманием своего предназначения, определнного до рождения. Четко определенная роль, выбор между долгом и смертью. Выжить вне защитных клановых стен было практически невозможно. Находились безумцы, предпочевшие свободу служению, но я не относился к их числу. Меня устраивала моя роль. Тихая размеренная жизнь в глубинах холодных гор, работа по выращиванию кристаллов-накопителей. Выбранная кассиа-таной супруга, рождение сына.       На лице тана Дарая появилось выражение, которому не мог подобрать определния. Печаль? Сожаление? Обида? Передо мной будто распахнулось окно в другое измерение, из которого просачивался могильный холод.      - С супругой мы оставались не дольше оговоренного договорным браком времени. Ранирия была помощницей целительницы и в иерархии стояла на несколько ступеней выше меня. Она хотела родить дочь… Зато у меня остался сын, за которого был безмерно ей благодарен. Маярис подрос и начал помогать мне с работой. Зачитывался всеми книгами, которые мог выпросить у наставника, часто расспрашивал о жизни на поверхности. Мечтал путешествовать. А я не находил в себе смелости сказать, что его мечтам не суждено сбыться. Мой тихий мир был ему слишком тесным, и я не мог винить его за это. Едва достигнувшего совершеннолетия Маяриса призвали как защитника стен. Я не видел сына долгие десятилетий – для перехода с одного уровня кланового дома на другой нужно было иметь высокий уровень допуска. Нас приучали не привязываться друг к другу – любовь и дружба мешали выживанию.       Когда мир окончательно покатился в пропасть и стало понятно, что никакая магия не способна обуздать обезумевшие стихии, я неожиданно получил возможность вновь увидеть Маяриса. И не узнал в израненном воине с мертвыми глазами своего ребенка. Кассиа-тана собрала оставшихся в живых и объявила, что наши и эльфийские маги нашли способ открыть проход в другой мир. Что младшее поколение получит шанс на новую жизнь. Но открытые врата нужно защищать, пока переход не завершится.       Началась подготовка, длившаясь около полугода. Маярис не попал в число выбранных для переселения, и мне было все равно, что станет со мной. В детстве я тоже хотел увидеть солнце, зеленые леса и бескрайние равнины, о котрых читал. Но солнце навсегда скрылось за пеплом извергающихся вулканов, а вместо лесов и равнин перед глазами расстилались усыпанные пеплом земли с остовами сгоревших деревьев. Нас собрали в лагере в предгорье, неподалеку от которого должны были открыться Врата. И объяснили, от кого предстоит защищаться и что для этого потребуется…       Я сглотнул сухим, будто забитым пеплом, горлом. Наверняка, не все смирились с решением своих лидеров. Каким бы огромным не сотворили межмировой портал, он не смог бы пропустить всех желающих. Тан Дарай замер в одной позе, остатки эмоций исчезли с лица, превратившегося в высеченную из темного гранита маску.    - Несколько сотен добровольцев не смогли бы сдержать мятежников, среди котрых имелось немало магов. Потому нас изменили, сделали более функциональными. Ритуалы, стирающие нашу прежнюю природу. Алхимические составы, позволяющие разуму оставаться ясным, а телу продолжать двигаться после самого сильного отравления. Вживленный под кожу специальным образом обработанный двимерит. Постепенно мы все больше забывали самих себя, пока не превратились в идеально выкованное оружие. Устойчивые к магическим атакам и способные их нейтрализвать, не чувствующие боли, освобожденные от прошлых клятв, привязанностей и желаний. «Черные крылья». Последний рубеж защиты, герои, которые закроют Врата изнутри по окончанию переселения.       Находиться вблизи Врат было тяжело даже нам – маги не просчитали, что исходящая от них мощь влияла на нашу искаженную природу. Бои позволяли не отвлекаться. Отступники Обитаемых земель – не более, чем заблудившиеся больные дети, в сравнении с тварями, с которыми приходилось сражаться. А ритуал позволил не думать, что эти твари еще недавно были нашими сородичами. Я не обладал особым воинским мастерством, хотя владению оружием нас всех обучали с детства. Маярис прикрывал меня, тенью стоя за спиной. А я не находил в себе смелости спросить, помнит ли он, кем мы приходимся друг другу.       К окончанию исхода нас осталось несколько десятков. Из всех сохранившихся эмоций нами владела одна только усталость. Пусть все закончится, и смерть заберет с собой видение горящей под ногами земли, усеянной телами убитых нами сородичей. Через Врата проходили последние переселенцы… Я не знаю, что точно тогда произошло. Либо до предгорий добралась волна лавы, либо кто-то из отступников решил устроить себе погребальный костер. Взрывом меня отшвырнуло далеко от моей группы, прямо в закрывающиеся Врата. Зато понял - Маярис не забыл, кто я. Я видел его улыбку, полную облегчения, до того, как все поглотила темнота...       Тан Дарай прижал ладонь к глазам, со свистом вдыхая сквозь стиснутые зубы. Уголок раненной губы дергался, на коже груди и плечей начали проступать багровые контуры татуировок. Пытаясь справиться с оборвавшимся в желудок и там тошнотоворно колотящимся сердцем, я не знал, что сказать. Какими словами утешить родителя, потерявшего ребенка в таких страшных обстоятельствах? И возможно ли вообще утешение?       Когда тан Дарай отнял ладонь от лица, глаза оставались сухими. - Так я оказался здесь. Тяжелораненого, почти ослепшего от непривычно яркого солнца меня подобрала одна из групп эльфийских переселенцев. Я ушел от них, едва смог встать на ноги. Они поняли, кто я такой. Осколок старого мира, обманом пробравшийся в новый. Трус, презревший миссию и бросивший товарищей. Первоматерь даровала мне шанс на жизнь, который никогда не просил. Отобрав взамен все, что имело для меня хоть какой-то смысл. Блуждая по Обитаемым землям, еще не расчерченным дорогами и поселениями, я не считал ни месяцев, ни лет. Время текло сквозь, не оставляя отпечатков. И все же я упрямо цеплялся за ненужную бессмысленную жизнь. С одной рукой самые простые занятия становились испытанием, приходилось приспосабливаться. Клинки, бывшие со мной в последнем бою, остались при мне, и я снова начал тренироваться. Мир вокруг постепенно менялся, на месте временных поселений росли города, межу ними потянулись дороги, превращающиеся в широкие тракты. В Обитаемые земли пришли дварфы и оборотцы, а затем и орки. Такие же беглецы из умирающих миров, они занимали свободные земли, понемногу знакомились с соседями. Избегая крупных посленний, я бродил по миру заблудившейся тенью, задаваясь вопросом, почему до сих пор жив. Почему я, а не Маярис, мечтавший о путешествиях и свободе?       Наверное, в то время вплотную подошел к грани безумия. Потому что не мог вспомнить, как оказался в Северных горах на пороге зимы. Меня нашли промышляющие птицу охотники и привели в клановый дом. Клан Ледяного осколка был поражен проклятием, и сородичи вытеснили их в бесплодные земли, где вечно заснеженные горы встречаются с замерзшим океаном. Кассиа-тана говорила, мол, ее предшественница смогла обмануть жребий и провела в новый мир лишь своих ближайших родичей. В наказание за проступок жизни всех ее потомков скоротечны и обрываются сном, от которого уже невозможно проснуться. Здоровых мужчин в клане почти не осталось, потому они были рады даже калечному полубезумному бродяге. Чтобы выжить, приходилось много работать. Море служило источником хоть и скудной, но пищи. Я научился охотиться на птиц с силками, рыбачить и собирать растущие подо льдом водоросли, из которых делали муку для хлеба. Никому не было дела, кем я был когда-то давно. Такой же проклятый среди проклятых. И все же мой новый клан постепенно умирал. Дети больше не рождались, взрослые уходили из жизни, едва перешагнув порог двух-трех столетий. Пока в день своего совершеннолетия не исчезла одна из лучших охотниц. Она вернулась спустя год, произвела на свет дочь и ушла в ладони Первоматери, словно отдала последние капли жизни этому ребенку. Девочка стала для нас символом надежды. Сильная, здоровая, не по годам разумная. Весь клан старался как можно лучше обучить и подготовить ее. Дарира… Она почему-то тянулась ко мне. Ходила хвостом, норовила забраться на руки, пока была младше. Просила кассиа-тану отправлять на вылазки вместе, когда подросла. Нашла у меня давно заброшенные клинки и надоедала просьбами научить обращаться с оружием. Она действительно талантливй ребенок. Говорят, последний цветок на засыхающем дереве – самый красивый. Рядом с ней отпускала тоска и ощущение бессмысленности существования. Она постепенно вернула мне все отнятое столетия назад. Однажды Дарира сбежала пораньше на охоту, никого не предупредив. Начинался буран, и я отправился на ее поиски. А пока искал, возвращаться нам стало некуда. Огромный обвал превратил клановый дом в усыпальницу. Я хотел отвести Дариру к соседним кланам – девочку они бы приняли. Так и произошло, кассиа-тана Гранитных Клыков согласилась взять Дари на воспитание, мне же места у них не нашлось.       На губах тана Дарая впервые за все время повествования затеплилась настоящая улыбка, не отравленная болью. - Дарира ей в глаза заявила, что лучше будет скитаться по миру без имени и рода, чем предаст родича. Не тех, мол, считали проклятыми.       Да уж, девочка у нас с детства отличалась боевым характером. И хотя этот демарш выглядел недальновидным проявлением юношеского максимализма, я ее понимал. Есть поступки, которые нельзя совершать, иначе всю жизнь будут грызть сожаление и вина. - Мы не захотели оставаться в пределах земель кланов и спустились на равнину. Вольные города сильно изменились со времени моих скитаний, и в них нашлось место и работа для старого бродяги и его раран. Эльфы и дроу забыли, кто такие «черные крылья», никто не узнал бы во мне безжалостного убийцу сородичей. Выросшие в мире и достатке дети первых переселенцев были во многом добрее, терпимее и беспечнее, чем в прежние времена. Да, не все и не всегда, - усмехнулся тан Дарай, взглянув на меня немного виновато. -  Мы с Дари обосновались в Эльманире, в неделе пути на запад от Пустоши Трех Ветров. Город вполовину меньше Бриша, большая часть жителей занималась выращиванием пуховника, льна и молочайника и производством тканей. Рабочие руки всегда нужны, особенно весной и в конце лета. Я нанимался на работы на полях, Дари посещала школу и тайком брала подработки в местных лавках. Мы часто спорили, но никогда не ссорились по-настоящему. Не избалованная, не знающая лучшей жизни Дарира никогда не капризничала. Она рано повзрослела, я чувствовал гордость и вину при виде моей раран.       Так мы прожили почти двенадцать лет и жили бы и дальше, но одним летом случилась сильная засуха. Посевы засыхали, помощь магов природы давала кратковременный эффект. Договора на поставку с купцами были сорваны, те требовали компенсацию. Многие земледельцы разорились в тот год и ушли искать лучшей судьбы. Для чужаков не осталось работы, и мы решили тоже уходить, не дожидась голодной зимы. Родившейся среди снегов и вечного холода Дарире нравился теплый климат, да и найти работу и пропитание в южных землях всегда легче.                            Бриш – прекрасный город. Приветливые жители, справедливый градоправитель, Стража, защищающая простых горожан. Мягкие зимы и жаркое лето, хорошая еда и возможность заработать любому, кто не ленится. Я надеялся, здесь Дари сможет спокойно повзрослеть. Я ошибся. Второй раз за мою беспечность и слабость расплачивался своей жизнью мой ребенок.       Ровный тон не мог обмануть. Сердце старого дроу забилось безумно часто, сбиваясь с ритма, губы посерели. Кошмар потерять раран вновь затягивал его в свои глубины. - Тан Дарай, - позвал осторожно. – Вашей вины в случившемся нет. Никто в Обитаемых землях не мог предусмотреть появление отступников с совершенно безумными амбициями.       Тан Дарай покачал головой, словно отметая мои аргументы. - Я должен был защищать Дари всегда. Обеспечить ей достойную безопасную жизнь. Если бы не вы и ваш клан, аши-тан Сильванестри, Дарира ушла бы в ладони Первоматери. Вы дали нам защиту и приют, не задавая вопросов.   - А вы спасли Кайрина в последнем бою, рискуя жизнью, - я осторожно накрыл ладонью стиснутую в кулак руку старого дроу. Сейчас это показалось уместным и правильным. – Между нами нет долгов и счетов. Я рад, что встретил вас с Дарирой. Что смог помочь вашей раран и вам. И буду безмерно рад, если вы останетесь с нами еще на годы и столетия. - Благодарю, аши-тан. Последние два года под защитой Эйри были подобны незаслуженно хорошему сну, - намертво сжавшиеся пальцы под моей ладонью немного расслабились, из голоса старого дроу ушла стылая пустота, оставив лишь печаль. – Простите. Мой рассказ вас огорчил.       Что по щекам беззвучно текут слезы понял, только мазнув пальцами. Услышанное никак не желало укладываться в сознании, ворочалось колкими острыми гранями. Историю Майэлина было слушать тяжело, но сейчас меня будто пропустили через мясорубку. - Не огорчил, - выдохнул, спешно растирая лицо. – Спасибо за доверие, тан Дарай. Я сохраню вашу историю в тайне. - Это не такая уж тайна. Просто мне нечем гордиться.       Ну да, пережить гибель старого мира, потеряв единственного сына. Успешно приспособиться к новому, будучи искалеченным и без малейшей поддержки. В одиночку растить приемную дочь, попутно помогая таким же потерянным подросткам. Действительно, мелочи. У некоторых моих соклановцев до обидного низкая самооценка.       - Это не так, тан Дарай. Совсем не так, поверьте, - возразил мягко. – А сейчас предлагаю вам выпить чаю и прилечь.       Солнце успело подняться над горизонтом, играя на морской глади золотыми переливами. Со сторны лагеря слышались звуки обычной утренней возни. Оставив удочки на берегу, помог тану Дараю подняться. Соклановцы тактично не стали задавать вопросов, хотя младшие смотрели на наставника с неприкрытым беспокойством и удивлением. - Травинка, завари будь добр, чай с синь-травой, - попросил, отведя старого дроу в его шалаш. – Вайлер, поможешь организовать завтрак?       Утреннюю тарпезу вкушали в тишине. После заверений, что с их наставником ничего опасного не случилось, младшие подуспокоились. Дари отнесла чай своему сайоран и, вернувшись с пустой кружкой, пригрозила оторвать уши любому, кто вздумает шуметь в лагере. К ушам инстинктивно потянулись даже Тайри и Вайлер – предупреждение Дариры прозвучало весьма убедительно. Кайрин увел детвору подальше вдоль берега – наслаждаться последним днем отдыха, собирать выброшенные на берег ракушки и наловить рыбы про запас. Я присоединился к ним чуть позже, установив растюху-«маячок» возле уснувшего тана Дарая. Перекусив в обед оставшимися пирожками и запив холодным чаем, ребята начали собирать рюкзаки. Травинка с Зули паковали высушенную до прозрачности на знойном солнце рыбу, прикидывая, как еще, помимо закуски к выпивке, можно использовать заготовку. Хар собрал изрядную коллекцию радужных ракушек и приставал к Дарире, в свободное время мастерящей поделки из подручных материалов, с предложением сделать свой вариант «музыки ветра». У собравшегося раньше остальных Майэлина Дарира технично отобрала его рюкзак, вручив сверток с рыбой и наказав беречь припасы. Эймари вполголоса расспрашивала Кайрина о чем-то касаемо оружия, как я понял, спрашивая, где лучше заказать парные кинжалы, и сетуя, что дядька Рарк отказываеся ковать. От соклановцев я уже знал - оказавшийся настоящим мастером орк-кузнец сразу заявил, что не будет ковать оружие. Вархи в деревне его выбор уважали, холодное железо их мало инересовало, в отличие от домашней утвари и инструментов.       Тайри открыл портал прямо возле лагеря, пропуская выстроившихся гуськом младших под предводительством тана Дарая и Вайлера. - Вам точно ничего больше не нужно? – менталист тревожно озирал береговую линию за нашими спинами, словно высмартивал возможную опасность. – Может принести что из дома? - Не нужно, братец. Мы не задержимся дольше, чем на пару дней, - Кайрин обнял брата, успокаивающе похлопывая по спине. - Не волнуйся, я открою лесной коридор, если что, - заверил я беспокойного соклановца. – И готовься, у тебя, скорее всего, скоро появится пациент. - Я всегда готов, - фыркнул менталист и смерил нас строгим взглядом. – Держите амулеты при себе и выходите на связь хотя бы раз в день.       Когда окно портала закрылось, мы с Каем переглянулись и, не сговаривась, направились к морю. Связаться с Фарном я собирался утром следующего дня. Это вечер и ночь на опустевшем берегу принадлежали только нам двоим.