Особенности эволюции в параллельном мире-3. Яд исцеления.

- Если долго смотреть в ночное небо, начинает казаться, что звезды дрожат и вот-вот обровутся с небесного свода…                Повернув голову, вопросительно воззрился на лежащего рядом Кайрина. Что-то моего лиммаю потянуло на поэзию. Кай никогда не был грубым мужланом, за всю жизнь освоившим букварь и две книжки – хорошее образование никакими скитаниями не выбьешь – но склонностью растекаться словесами по древу, в отличие от младшего братца, не страдал. - Красиво, - Кайрин вытянул руку вверх, словно хотел удержать на месте готовую сорваться звезду. – Наш мир кажется незыблемым, а на самом деле он такой хрупкий. Мгновение – и все может обратиться прахом. - Тебя после рассказа тана Дарая накрыло мрачными мыслями? – догадался, откуда ветер дует. - Он поведал мне свою историю давно, - возразил Кай. – Когда предложил использовать знания из прошлого мира для создания артефакта. - То есть изначально основой для той странной магической конструкты служило живое тело, я правильно понял?       Полученная от тана Дарая информация по-прежнему будоражила, порождая завихрения в мозгу. Я хотел проанализировать ее, приглушив на время чувства, и обсудить с тем, кому полностью доверял. - Да, Силь. Отец рассказывал о Черных Крыльях, - вытянутая к небу рука легла на грудь напротив сердца. – Говорил, наша жизнь в новом мире оплачена кровью и сраданиями тех, чьи имена никто не вспомнит. Я и представить не мог, что кто-то из них оказался на Траэсе. - И все же тан Дарай не выглядит безчувственным и безэмоциональным. Получается ритуал имеет срок действия?       Я подтянулся и сел, подтягивая ноги к груди, прогребая ступнями ямки в не успевшем остыть песке. - Возможно, межмировой переход частично нивелировал эффект ритуала, - Кайрин задумчиво нахмурился. – А, возможно, повлияло присутствие Дариры, любовь и привязанность к раран. Или возраст.       Каждый вариант может оказаться верным, или их совокупность. - В последнем бою с Грараем… Ты видел?..       Окончание вопроса прозвучало сдавленно, будто мой лиммаю надышался горького дыма.   - Ты про его техники боя? Я больше запомнил, как чуть не получил разрыв сердца от страха за вас. При том, что находился в бестелесной форме, - невеселый смешок иголками вонзился в легкие. Выдохнув, продолжил серьезнее. – Цепь, как понимаю, тот самый вживленный в тело двимерит. По сути, маги старого мира создали нечто вроди антимагии. Потому он сам может чуять отступников. И потому одаренные магически в присутствии тана Дарая испытывают дискомфорт, как мне кажется. - А ай-фатин? – беседа явно заинтересовала Кая, он повернулся, опираясь на локоть.       Я пожал плечами. - Травинка ни о чем таком не упоминал. А на меня ориентироваться не стоит.       Придвинувшись ближе, Кай боднул меня лбом в бок, как огромный кот. - Неправильный какой-то отдых получился у тебя, Листик, - под шутливым тоном скрывалась вина. – Мы вывалили на тебя все свои беды, забыв про твои. - Не страшно, солнце, - выпрямив ноги, предложил Каю лечь удобнее, раз спать пока никто все равно не собирался. – Я счастлив, что могу облегчить боль своим близким хотя бы так. Счастлив проводить с вами время.       Пробормотав нечто невнятное, Кай улегся, взглянул снизу вверх. - Иногда ты напоминаешь мне лес, Силь. - Потому что зеленый и растрепанный? – спрсил с усмешкой, не вполне понимая, к чему клонит мой супруг и что вообще на него нашло этой ночью.       Кайрин отрицательно покачал головой, дернув уголком губ в намеке на улыбку. - Лес дает защиту от дождя и тень в знойный день, не прося платы и благодарности. Лес прорастает сквозь пепел, кровь и кости, укрывая молодой травой и даруя последний покой. Хранит горькую память, оставаясь все таким же прекрасным.       В устах любого другого подобное звучало бы до жути нелепо и пафосно. Слова же моего лиммаю шли от сердца, обретая на этом тихом берегу под взглядом южных звезд силу нерушимого заклятия. - Тогда для тебя и Эйри я буду лесом, - произнес шепотом, склоняясь к лицу Кайрина. – Но лес не растет, когда нет земли под корнями. - Значит, мы станем твоей землей, - запястья левой руки коснулись горячие губы, по вязи брачного узора прокатилась лавина теплых искр.       Шелестели набегающие на песок мелкие волны, вдалеке мелодично щебетала какая-то ночная птаха. В наполненной первозданными звуками темноте происходящее наполнилось некой особой силой. Казалось, нити, связывающие меня с кланом и миром, обрели прочность алмаза. - Идем отдыхать, солнце? Завтра у нас насыщенный день.       Кайрин протестующе заурчал, ворочаясь и потираясь щекой о бедро. - Отнести тебя? – спросил, ласково прочесывая густые волосы лиммаю. - Побереги силы, Листик. Ты мне кое-что обещал и так и не выполнил.       Лукаво-искущающая улыбка Кая вдребезги разбила торжественность ночи, обдавая жаром более приземленных желаний. Надо же, и запала ему эта фантазия со стенкой. - Вернемся, и я весь твой в любой позе, - пообещал, зубасто усмехаясь. – А теперь давай отнесем друг друга в шалаш.       Кайрин долго не мог уснуть, ворочаясь и вздыхая. - Солнце, что тебя тревожит?       Зарывшись в объяться с каким-то потерянным видом, мой лиммаю длинно выдохнул. - Когда мы поймали и допросили первого отступника, я отнес его в Лес. И наблюдал, как лианы-липучники медленно поглощают его тело. Надеялся, это утишит мою боль, но стало только хуже. Больше я так не делал.        Эх, солнце. Убивать в бою – одно, а хладнокровно пытать – совсем другое. И сколь хорош бы ты ни был в первом, второе явно не твое. Чтобы наслаждаться чужими страданиями даже из мести, нужно иметь специфический склад ума. Или перешагнуть за грань отчаяния. - Значит, ты остался собой, лиммаю, - обнял покрепче напряженные до дрожи плечи, растирая круговыми движениеми. – Месть редко приносит облегчение. Не трави себе душу.       Проснувшись с солнцем, покинули стоянку и направились к роще, выделяющейся зеленым островком на песке. Чем больше рядом растений, тем проще установить контакт с Фарном. Мы и так находились на значительном удалении от Леса. Я не раз удивлялся, почему творцу мира недоступны некоторые его уголки. Фарн объяснял это тем, что не создавал мир с нуля, а пришел в него, когда основа уже была сотворена, и вынужден был постепенно «прорастать» в ткань бытия, распространяя свое влияние. Выбранная форма воплощения давала множество преимуществ, но и накладывала некоторые огрничения. Впрочем, демиургам спешить некуда – впереди вечность.       Была и другая причина утренней прогулки. Разглядеть подробно обещанные еще до перерождения красоты за ежедневными заботами о младших соклановцах никак не удавалось. А когда оказались в роще с Каем в первый раз, было не до того. Мой супруг не преувеличивал тогда – красота нереальная. Тонкие невысокие деревца, одетые в золотую гладкую кору, с крупными округлыми изумрудо-зелеными листьями с белой изнанкой напоминали скорее диковинное произведенеи искусства, чем живой организм. Часть колокольчиков уже отцвела, превращаясь в лимонного цвета коробочки, наполненные семенами. Под порывами ветра они издавали нежный мелодичный звук, напоминающий тихий перезвон. Оставшиеся цветы, белые, покрытые тонким узором фиолетовых прожилок по внешней части лепестков, с пучком чернильно-черных тычинок, осыпали облаками невесомой сладко пахнущей пыльцы, стоило их тронуть. Я собрал несколько сухих коробочек, планируя изучить получше и подвергнуть алхимическому анализу. Вдруг обнаружится что-нибудь полезное. Кайрин терпеливо ожидал на берегу – от высокой концентрации пыльцы мой лиммаю начинал чихать, словно кот. - Силь, будешь завтракать?       Оклик догнал в разгар процесса ползанья у корней самого крупного колокольчикового дерева в роще. Меня интересовало, каким образом деревья приспособились выживать в жарком климате на песчанных засоленных грунтах. Возможно, ответ крылся в симбиозе с травой, покрывающей почву у корней плотным палево-розовым ковром и создающей своего рода защитный барьер. Образец травы тоже отправился в стазис-карман сумки. Я распрямился из интересной позы и порысил к мужу, раскладывающему на полотенце нехитрый перекус.       Наедаться не стал, не зная, что подготовил мне Фарн. Наш творец имел склонность увлекаться, не учитывая прочность других разумных уровнем пониже. Меня вновь разрывали надвое жадное любопытство и вполне обоснованные опасения. Каким образом Фарн собирался провести демонстрацию своих достижений? Я, конечно, умею плавать и нырять, но под водой больше десяти минут не продержусь. Не зря же нас позвали к морю: пожелай просто визуализировать результаты своих трудов, демиург мог бы это сделать хоть в Сееро, хоть в Лесном доме. Кайрин, не иначе как заразившийся моим настроением, выглядел немного взвинченным и собранным, словно перед опасной миссиией. - Солнце, - позвал, положив руку на плечо. – Скорее всего, последовать за мной ты не сможешь. И, возможно, в какой-то момент можешь перестать меня слышать. Не волнуйся, если это произойдет. - Ты просишь о невозможном, Листик - Кай пытался улыбаться бодро, но во взгляде ясно проступала тревога и затаенный страх. - У Фарна нет причин вредить мне, - погладив вдоль предплечья, переплел пальцы с беспокойно сжимающимися пальцами моего лиммаю. – И я постараюсь не задерживаться.       Пальцы стиснули железным капканом и отпустили. - Я буду ждать, Силь.       Благодарно склонив голову, погрузил ладонь в мягкую, будто покрытую глицериновым раствором, траву. - Фарн. Я на месте. - Вижу, - мыслеголос напоминал беззлобное ворчание. - Объясни своему спутнику, что сохранение твоей полной функциональности – один из моих приоритетов. - Фарн просит тебя не волноваться, - произнес одними губами. – Меня вернут в целости и сохранности.       Судя по скептически выгнутой брови, творцу нашего мира мой супруг не спешил доверять. Не могу осуждать, с доверием у нас образовался закономерный напряг. - Хочу показать тебе новые образцы в их естествееной среде - теперь демиург явно пребывал в возбужденном нетерпении. – Войди в воду и жди.       Стянув рубашку и отдав ее Каю, в одних коротких подштанниках добрел до моря и зашел в прохладную с ночи воду по пояс. Демиург меня видел всяким, однако оставаться совсем без одежды казалось неуютным. Взгляд Кайрин жег между лопаток, как лучи пустынного солнца. Быстро приближающуещийся объект, похожий на лодку с обтекаемыми бортами, заметил издалека. «Лодка» оказалась сотворенной из прозрачно-зеленого биополотна полусферой, на две трети погруженной в воду. Стоило забраться в эту диковинную конструкцию, ее стенки запульсировали, разрастаясь, пока не сомкнулись над моей головой. Своеобразный батискаф начал погружение, стремительно уходя на глубину. Внутреннее пространство пузыря позволяло усесться с комфортом, давления воды не ощущалось совершенно, хотя мы опустились уже примерно на пару десятков метров, как и холода. Изнанка биопленки была немного скользкой, как покрытая слизью водоросль, и почти прозрачной. Под моим весом она пружинила, но не деформировалась, явно имея большой запас прочности. Проведя ладонью по переливчато замерцавшей стене пузыря, ощутил знакомый отклик, похожий на многоголосый хор тоненьких голосов в ушах. «Батискаф» состоял из тысяч микроскопических водорослей, соединенных в единый организм.          Оставив изучение транспортного средства, перенес свое внимание на происходящее за бортом. Пока ничего экстраординарного не заметил, хотя отрицать красоту подводного мира было бы глупо. Мимо нас проносились стайки прозрачных арий, похожих на тонкие черные веретенца то ли рыб, то ли моллюсков, вальяжно продрейфовало нечто насыщенно-красного цвета, напоминающее купол большого зонта. На дне тоже происходило какое-то постоянное движение, взлетали вверх фонтанчики песка, словно там трудилась орда крошечных землекопов. По мере спуска вид фауны менялся, становясь все более причудливым. Некотроых созданий я узнал – Фарн демонстрировал их прототипы во время моего пребывания внутри Сееро. Бахромчатые желто-фиолетовые полосатые креветки длиной в половину руки, похожие на махровые многолепестковые цветы медузы самых различных расцветок, моллюски-субмарины, передвигающиеся с помощью заглатываемой и выпускаемой под давлением струи воды. Цветовосприятие Фарна значительно отличалось от человеческого, я чувствовал себя Алисой, оказавшейся в мире наркотически-бредовыйх фантазий.       Внезапно мирно плавающие по своим делам морские обитатели всполошились. Сверху мелькнула стремительная тень, «батискаф» качнуло. Рассмотрев, что собой представляет эта «тень», не сдержал возгласа удивления нецензурного толка. Похожие существа населяли моря моей прошлой родины в эпоху палеозоя. Сегментированное уплощенное тело, покрытое плотным панцирем, десяток членистых ног с шипообразными образованиями и пара мощных клешней. Размер этой прелести нежно-лазурного цвета достигал, на глаз, метров двух. При кажущейся громозкости ракоскорпион двигался очень резво. К счастью, «батискаф» его не заинтересовал – взмахнув веерообразным хвостом, хищник устремился за зазевавшимися креветками.       Движение немного замедлилось, впереди замаячила темная громада, оказавшаяся при приближении настоящим лесом водорослей. «Батискаф» врезался в их толщу, без усилий лавируя между жестких буро-зеленых, террактовых и насыщенно-пурпурных стеблей. Я крутил головой во все стороны, как детсадовец на прогулке, рассматривая этот подводный лес и его обитателей, с таким же люботытством наблюдающих за плавучей диковинкой. Все же воображение и способности демиурга выходят далеко за рамки того, что может представить себе обычный разумный. Несколько существ, похожих на гибрид полупрозрачной креветки и каракатицы с меня ростом, подплывали совсем близко, кончиками щупалец осторожно трогали стенки «батискафа», смешно дергая клинообразными головами. Поймав взгляд двух пар круглых глаз, слишком осмысленный для животного, я невольно передернул плечами. - Фарн, они разумны?            - Условно, - Фарн едва не мурлыкал, явно довольный произведенным его творениями впечатлением. – Они на начальной стадии развития интеллекта. Ты уже встречал их предков однажды. Не узнаешь?       Парочка созданий в зоне видимости как раз усердно отрывала волокнистый округлый лист водоросли, используя в качестве опоры две пары щупалец. Заполучив добычу, они закружились, видимо, выражая радость, по полупрозрачным телам разлились разноцветные сполохи. Ничего подобного вроде бы не встречал в Обитаемых землях. Единственные творения Фарна, с которыми довелось столкнуться, кроме ай-фатин... - Неужели это модифицированные айтане? - Именно, - подтвердил голос демиурга. - Мне жаль было оставлять наработки. Я уменьшил вариативность их генома и убрал способности к трансформации. Новая среда обитания оказалсь более благоприятной для их развития.       Обалдеть. Забавные и в чем-то даже симпатичные создания внешне не имели ничего общего с болотными кошмарами, от одного вида которых я однажды едва не заработал стойкое заикание. Итак, вскоре у нас появятся новые соседи. Впрочем, море – территория для жителей Обитаемых земель чуждая, конкуренции возникнуть не должно.   - Твои опасения напрасны, - отозвался на мои мысли Фарн. – Айтане приспособленны исключительно для жизни под водой, я направлю их дальнейшую эволюцию именно по этому пути. - Можно вопрос? Они хищники? - Они всеядные. Охотятся группами на мелкую добычу, собирают водоросли. Возможно, в будущем, когда научатся изготавливать орудия, поменяют кормовую базу. Я бы хотел, чтобы ты время от времени присоединялся к наблюдениям. Посторонний взгляд способен заметить изъяны, не видимые мне.       Предложение выглядело немного лукавством – сомневаюсь, что замечу нечто, неучтенное творцом. Однако отказываться ни причин, ни желания не имел. За время, проведенное в Сееро, я привык к Фарну, как интересному собеседнику и, отчасти, наставнику. Будучи существом высшего порядка, демиург нашего мира был полоностью лишен высокомерия, не требовал ни почитания, ни безпрекословного повиновения. Да, он мог ограничивать меня, однако скорее как научных руководитель, не желающий терять члена команды в разгар важного эксперимента, чем как деспотичное божество, владеющее судьбой простого смертного. - Буду рад. Я… У меня не хватает слов. Вживую все это выглядит куда впечатляюще, чем на голограммах. Не думал, что можно создать столь сложный биоценоз за такое короткое время. - Понравилось? – Фарн и не стремился скрыть удовольствие от комплимента. – Твой вклад в их творение тоже есть.       Разве что почерпнутутая из моей памяти информация, не более. Да и демиург вдохновился земными формами жизни, однако создал организмы, полностью адаптированные именно под его мир. - Ты собеседник, способный воспринять мои идеи и предложить свои, - к тому, что мои мысли могут слышать, я привык и относился философски. – Мне нравились наши беседы. Жаль, ты не сможешь выполнять миссию, будучи полностью погруженным в поле Сееро. Ваша свобода и непредсказуемость делает вас такими интересными.                Похоже, Фарн открыл для себя новую эмоцию. Желание присвоить нового друга или знакомого, завладеть всем его вниманием. Немного по-детски. Однако то, что это желание демиург осознает и успешно сдерживает, успокаивало.       - Мне тоже нравилось слушать твои рассказы и обсуждать новые идеи. Мы же можем согласовать время для наблюдений?       Мыслеголос прошуршал вздохом. - Конечно, Сильванестри. Твоя семья нуждается в твоем времени и внимании. Не стоит уменьшать функциональность необоснованным повышением нагрузки. Ты же всегда сможешь связаться со мной без ограничений.        …Я еще полюбовался фантастическими видами подводного леса, пока «батискаф» начал плавный подъем. Последние фразы Фарна крутились в голове на повторе, вызавая немного неуютное чувство. Почему-то показалось, в них прозвучала печаль. Обратная сторона силы творца – одиночество. Возможно ли, что Фарн тоже чувствовал себя одиноким все эти столетия?           Вынырнувший на поверхность в полулиене от берега «батискаф» закачался на волнах огромным поплавком, в ушах вопросительно запищало. - Можешь выпускать, - ответил мысленно. – Спасибо за путешествие.       Сфера бесшумно раскрылась, превращаясь в прозрачное, почти невидимое в тольще воды полотно. Глубоко вздохнув разогретый воздух с неизменным привкусом соли, я погреб к берегу. Припекающее солнце еще не достигло зенита, экскурсия в подводный мир заняла около часа.       Расхаживающий по кромке прибоя Кайрин, похоже, не сводил глаз с моря, потому заметил меня сразу. Не успев коснуться ногами дна, я оказался в крепких объятьях. - Я вернулся, лиммаю, - потерся носом о горячую щеку. – Ты солнечный удар не схватишь? Горячий как печка. - Все прошло нормально? – в простом вопросе слышалось нездоровое напряжение, словно звон перетянутой тетивы. - Все отлично, - подтолкнув Кая выбраться на сушу, улыбнулся, все еще пребывая под впечатлением. – Проект Фарна по инициации эволюции морских видов реализуется успешно. У нас еще осталось что-нибуть перекусить? Давай сядем в теньке, и я все расскажу.       Дожевывая заботливо подсовываемые Кайрином бутерброды, я описывал увиденное, не забыв упомянуть, что через пару столетий у нас будут новые разумные соседи. Последняя новость заставила моего мужа помрачнеть. Понимаю, я тоже испытывал опасения – судя по истории Траэса Фарна в желании творить не раз заносило не туда.       Мы еще раз искупались в золотящемся под жарким солнцем море, повалялись на песке в тени колокольчиковых деревьев, словно обычная парочка на отдыхе. Покидать уголок южного рая было почти жалко, и мы дождались заката на берегу. На тихом берегу, где спустя почти двести лет вырастет город из белого песчанника – один из красивейших курортов Обитаемых земель.