Роза Конотопа

Тепер настає пора явити їх усіх. В одній з відомих мені книжок подібне місце називається «Прихід героїв». Ю. Андрухович, «Дванадцять обручів»

Тяжёлые ворота с грохотом закрылись за спиной Адрианы. Девочка поёжилась. «Вот ты какой, Конотоп». Старинный замок внутри был куда больше, чем могло показаться тому, кто стоял за его воротами. За массивными стенами с крепостными башнями расположился широкий парк с фигурно постриженным кустарником и деревьями и прекрасный величественный дворец, о котором знаток старинной архитектуры мог бы сказать, что построен он в стиле то ли позднего ренессанса, то ли раннего барокко. Адриана знатоком архитектуры не была, но это не мешало ей залюбоваться открывшейся красотой. Она могла бы стоять так очень долго, но её спутник – мужчина лет тридцати с виду, в красном, расшитом золотом кунтуше, с длинными, до плеч, волосами, цвета воронова крыла, и "вороньим" же носом, ничуть не портившим впечатление от его красивого утончённого лица – окликнул её: – Пани Добромирова, нам нужно идти. Вы ещё успеете вдоволь налюбоваться школой. Когда они подошли к декоративному лабиринту из кустарника, мужчина сказал: – Пани Добромирова, попрошу вас дать мне вашу руку. И, уже взяв девочку за руку и ведя её по дорожкам вдоль стен хеномелиса, спиреи, снежноягодника, барбарисов, сирени и множества других растений, названий которых Адриана не знала, объяснил: – Видите ли, парковый лабиринт – не обычный. Для учеников школы он безопасен, для чужих – непроходим. Растительные стены надёжно защищены от магии, которая могла бы им повредить, а дорожки имеют свойство вести нежелательных гостей куда угодно, но только не к дверям учебного корпуса... и это не говоря о ловушках. Поскольку же вы пока ещё не прошли распределения и не были записаны в число учеников школы, магия лабиринта будет воспринимать вас как чужака. Тут он улыбнулся одними кончиками губ. – Если бы вы приехали сюда вместе с остальными первокурсниками, то прошли бы во дворец по подземному ходу, как того требует традиция. Но вам повезло – я всегда считал этот способ путешествия не слишком приятным. Адриане стало неуютно. Опять то же самое. И здесь она отличается от нормальных учеников, создаёт всем проблемы, ведёт себя как неуклюжая дура – она до сих пор не могла успокоиться при воспоминании о том, как по-идиотски пролила в поезде, который привёз их в маггловскую деревушку, неподалёку от которой располагался замок, чай – прямо на красивую непривычную одежду пана Крука, который возможно будет её деканом, если, конечно, не выяснится, что она слишком тупа для этой школы и неспособна даже пройти распределение. Кажется, мужчина отчасти догадался о том, что волнует девочку, потому, что он слегка сжал её руку и сказал: – Не беспокойтесь, пани Добромирова. За всю историю Конотопа ни разу не бывало, чтобы ученик не смог поступить хотя бы куда-то. «В таком случае, я буду первой».

***

– Добромирова, опять? Что на этот раз? – фыркнула Анна Ивановна Комарова, обмахиваясь магической газетой. – Ну... Меня в живот ударили, когда я шла... – Добромирова, у тебя отвратительно получается врать, – скривила губы Анна Ивановна. – Но я не… – Знаешь, я уже устала от твоих историй. Что ни день, ты всё мне жалуешься. Этот не то сделал, тот не так. А ты хоть раз думала, что причина может быть в тебе? Адриана сжалась, словно пыталась срастись со стулом в единое целое. – Нет, не подумала. Конечно, легче сказать, что вокруг все плохие. Ты просто не умеешь дружить. Об оценках бы подумала, Добромирова! Двоечница круглая, а ещё на всех жалуется! Если б делом занялась, то не было бы времени на эти жалобы. С большим трудом Адриана заставила себя встать со стула. – Простите… – промямлила она, неуклюже пятясь назад, как будто пугаясь повернуться к профессору спиной. – Ты у своих товарищей прощения попроси, – с победоносной гордостью произнесла Анна Ивановна и поправила копну крашеных волос, – Они-то, в отличие от тебя, трудятся не покладая рук на будущее Колдовстворца… – Простите… – Иди, Добромирова. Горе ты луковое. Адриана закрыла дверь и поплелась вниз по лестнице. Дружить, значит, не умеет. Это правда. Да и с учёбой у неё каждый день всё хуже и хуже. Ощущение, что даже картины на стенах смеются над ней. Значит, так и надо. Заслужила.

***

Адриана помотала головой, отгоняя непрошеные воспоминания – слишком свежие и болезненные, чтобы о них можно было просто не думать. Они с паном Круком уже миновали лабиринт и теперь стояли перед роскошными парадными дверями дворца. Декан факультета с непривычным названием уже не держал девочку за руку. Двери сами собой отворились перед ними. Они долго шли по коридорам, и у Адрианы буквально разбегались глаза. Пусть она и выросла в волшебной семье, пусть она и отучилась уже целый год в Колдостворце – здесь было столько всего необычного! Вот они миновали какую-то залу, увешанную полотнами сражений. Никогда Адриана не видела настолько больших движущихся картин – отдельные портреты не шли с этим ни в какое сравнение. Вот коридор, украшенный мраморными статуями – девочка ничуть не удивилась бы, узнав, что родом они из древней Греции. Вот комната, украшенная оружием – множество сабель самых разных видов, мечей, палашей, клевцов, булав, перначей, кистеней, кинжалов, пистолей, ружей – и всё богатое, в золоте и драгоценных каменьях. В углу комнаты стоял, под скрещенными кавалерийскими пиками, здоровенный барабан – такой большой, что в него удобно могло бить разом человека четыре, а то и больше. В другой комнате на стенах висело множество охотничьих трофеев – медвежьи, рысьи и волчьи шкуры, рога туров, лосей, оленей и Бог весть что ещё. То проходили они по галерее, застеклённой тончайшей работы прозрачным стеклом, то оказывались на лестничной площадке, где со всех сторон были огромные окна с витражами. А фрески, а маленькие фонтанчики, встречавшиеся им в некоторых залах! А рыцарские доспехи! Девочку наполнял восторг – неужели она будет учиться среди такого великолепия? Господи, как это не похоже на то, что представляли многие её знакомые при слове «Конотоп»! И тут же – охватывал страх: это она-то будет учиться здесь? Она, неудачница, которая не может шагу ступить, чтобы что-то не опрокинуть или не сломать, дурочка, которая за целый год научилась только одному простенькому заклятию? – Мы пришли, пани Добромирова. Вот кабинет директора. «Сейчас мне просто скажут, что таким здесь не место. Вежливо так, как пан Крук всегда говорит. Мол, сожалеем, пани Добромирова...» Профессор Крук открыл дверь, и они с Адрианой вошли в кабинет директора. Пани Сирко оказалась и вполовину не такой строгой, как представляла её себе девочка. Взгляд карих глаз был тёплым, а где-то в уголках губ, казалось, притаилась неизменная доброжелательная улыбка. Под красным одеянием, таким же, как у её спутника, Адриана разглядела джинсы – деталь гардероба совершенно немыслимая для преподавателя Колдовстворца, при всей (тут девочка болезненно поморщилась) демократичности школы. Но всё-таки, было в её лице и нечто суровое. Девочка не могла бы объяснить, в чём дело: то ли в небольшом изгибе носа, придававшем ему сходство с клювом степного (почему-то именно степного) орла, то ли в упрямых скулах, то ли в чуть выдающемся вперёд волевом подбородке. Стрижена директор была коротко, волосы красные, в ухе – золотая серьга с каким-то узором, который девочка не разглядела. Фигура директрисы была мощной и выдавала немалую физическую силу. Адриана как-то разом вспомнила мимоходом оброненную фразу профессора Крука о том, что директор – одна из сильнейших боевых магов столетия. «Ух, ну и дама! Да уж... У такой не забалуешь». – Здравствуйте, пани Добромирова, – поздоровалась профессор Сирко. Голос у неё оказался неожиданно приятным, глубоким и словно грудным, и каким-то... тёплым, что ли? – Рады приветствовать вас в Конотопе. Полагаю, профессор Крук уже предупредил вас о процедуре распределения? – Д-да... – испуганно проговорила Адриана. – Ну-ну, не стоит так волноваться, – улыбнулась пани Сирко, – Процедура проста, тем более, что вы уже проучились один год в другой школе. Пусть вам и придётся начать ваше обучение с первого курса из-за различия программ, но вы уже не являетесь совершенным новичком. К тому же, если вы беспокоитесь об этом, процедура направлена не определение вашего уровня знаний, а на выявление ваших склонностей в магии, если угодно – ваших талантов. Адриану, уверенную в собственной бесталанности, это не очень успокоило. – Не волнуйтесь, – ещё раз улыбнулась ей директриса, – Итак, мы попросим вас рассказать нам о вашем первом магическом выбросе. Адриану кинуло в дрожь. Эта история, за которую её очень сильно отругали родители, была не тем, что ей хотелось бы рассказывать своим новым преподавателям. Не хватало только, чтобы они сочли её хулиганкой ещё до поступления в школу! – Если вам не хотелось бы об этом говорить, мы могли бы просто взять у вас это воспоминание, – правильно истолковала её молчание профессор, – Мы гарантируем вам, что никому не будем рассказывать о том, что увидим. Это было немногим лучше, но, похоже, деваться было некуда. Адриана кивнула. Пани Сирко достала из шкафа чашу думосбора и поставила её на стол. Достав лёгким движением из кобуры на предплечье волшебную палочку, она коснулась ею виска девочки. И вот уже серебристая нить воспоминаний опустилась в думосбор. – Василь, я посмотрю воспоминания девочки, а ты пока продолжай. Директриса опустила голову в думосбор, а пан Крук отвёл Адриану немного в сторону, к камину. – Пани Добромирова, продемонстрируйте, пожалуйста, те заклинания, которые получаются у вас лучше всего. Адриана почувствовала себя ещё хуже. Страх холодной липкой рукой сжал ей желудок. Вот сейчас они и увидят, какая она бездарь, и, конечно, с позором, с вежливым презрением отправят её назад, а родители просто вернут её в Колдовстворец, а там... нет, о том, что там, не хотелось и вспоминать. А думать о том, как все будут смеяться над ней из-за неудачного перевода, и как будут смотреть учителя на предательницу, решившуюся бросить самую лучшую и самую родную школу магии, да ещё и оказавшуюся настолько бездарной, что не смогла даже поступить «в занюханную сельскую школу на Украине» (эти слова прозвучали в воображении девочки голосом Анны Ивановны), не хотелось ещё сильнее. Страшно покраснев от стыда, она едва смогла-таки выдавить из себя: – Это... это только одно заклинание, профессор... Формально, это было правдой. Ведь если у тебя получается только одно заклинание – можно же сказать, что оно получается у тебя лучше всего? Единственное – автоматически лучшее. – Ничего страшного, – ободряюще улыбнулся профессор Крук, – Какое это заклинание? – Инсендио. – Замечательно. Вполне достойное для первокурсника заклинание. Ярема, принеси, будь добр, хвороста! Из ниоткуда возникла небольшая вязанка тонких сухих веток. Профессор положил несколько веток в камин, попросил невидимого Ярему убрать остальное и кивнул Адриане. – Прошу вас, пани Добромирова. Адриана попыталась подавить дрожь, но у неё не очень получилось. «Да успокойся же уже! – закричала она на саму себя, – Не хватало ещё испортить единственное, что ты умеешь!» Постаравшись взять себя в руки, что у неё не очень-то получилось, девочка достала свою палочку. Приготовившись, она взмахнула ей, начертив в воздухе что-то, похожее на огонёк свечки, и, дрогнувшим голосом, произнесла: – Инсендио! Хворост в камине незамедлительно вспыхнул. Девочка выдохнула. Профессор Крук кивнул, удовлетворённый результатом. – Вполне неплохо, пани Добромирова. Профессор Сирко, ваше решение? Адриана не заметила, когда директриса вынырнула из думосбора, но, судя по всему, та видела как она колдовала. – Ну, что ж, с учётом особенностей первого магического выброса и предпочтений в заклинаниях, я думаю, вывод только один. Встречайте новую ученицу на вашем факультете, профессор Крук. Впервые за очень долгое время в душе Адрианы проклюнулось что-то, издали напоминающее радость. Как будто свежий летний ветерок ударил в лицо. Ей поначалу даже показалось, что это такая у взрослых шутка, что не может быть всё так просто. – Спасибо, – произнесла она, глядя на Сирко, а потом повернулась к Круку и ещё раз повторила: – Спасибо. «Так, Адри, не зазнавайся, – пробудилась в её голове назойливая мысль – В Колдовстворец ты тоже удачно поступила, а посмотри, что потом вышло. Что ты делать будешь, Адри? Ведь рано или поздно они узнают, какая ты ужасная ученица и ещё худший человек». «Это будет потом, – усилием воли отогнала злую мысль Адриана, – Это всё будет потом. Пока я не стану об этом думать». До гостиной Адриану довёл староста её нового факультета характерников – Орест Дембровский. По пути он рассказывал о порядках школы, о взаимоотношениях между её будущими соучениками, о факультетских традициях. Говорил на украинском. Адриана его понимала. Перед тем, как позвать старосту, пани Сирко дала ей скромненький браслет – амулет-переводчик и посоветовала интенсивно изучать язык – больше читать на нём, слушать музыку, смотреть что-нибудь (тут девочка не совсем поняла, что она имеет ввиду), стараться с самого начала писать по-украински все домашние задания и, конечно же, общаться. «Не переживайте, пани Добромирова, с этим артефактом у вас обучение пойдёт намного быстрее. Скорее всего, через полгода он вам уже не понадобится». Адриана в этом сомневалась. Языки ей давались так же тяжело, как и абсолютно всё. – Занятия начинаются в девять утра. Завтрак в восемь, обед в час, ужин – в пять. В восемь – отбой, после этого по коридорам не ходить. Но в факультетской гостиной сидеть можно. – Спасибо, я всё поняла – пролепетала Адриана, теребя браслет на запястье. И опасливо поглядела на двери гостиной. – Ну-ну, не переживай ты так, – юноша ободряюще похлопал её по плечу, – На деле всё не так строго, как звучит. Но я тебе этого не говорил – заговорщически улыбнулся он. Сперва Адриана застыла на несколько секунд, а потом её будто пронзило электричеством от прикосновения Ореста. Сейчас схватят и развернут, сейчас будут бить, полезут под юбку, сейчас-сейчас... – НЕ НАДО! – неожиданно громко для себя взвизгнула она, отшатнулась и склонилась в три погибели. – Эй, ты чего, – недоуменно (чтобы не сказать шокировано) посмотрел на неё парень. – Простите, – залилась краской Адриана, – Я случайно. Простите. Парень пожал плечами и не стал ни о чём расспрашивать новенькую. Что он подумал о странностях москвинов никто так и не узнал, потому что он был очень воспитанный. – Ну, это... Пойдём что ли? Орест подошёл к портрету козака на привале, закрывающему вход в гостиную. Скрестив по-турецки ноги, он, с поистине азиатским спокойствием, наигрывал что-то на неизвестном Адриане струнном инструменте. – Кто славнее имеющего злото и одежды, и стада многи? – Тот, кто врагов своих во ад сошлёт. Портрет отъехал в сторону, пропуская их с Адрианой в гостинную. Первое, что бросилось Адри в глаза – батальная картина на стене. На полотне люди, скорее всего поляки, осаждали крепость, а на стенах характерники заговаривали ветер. Потом она уже осмотрела стены приглушенно-красного, приятного для глаз цвета. Студенты сидели по всем углам, кто-то играл в карты, кто-то курил трубку, что для Адрианы показалось возмутительным. Благо, староста заметил это и сделал неизвестному курильщику выговор. Адриана тихонько подошла к одному из диванов и присела на самый краешек. Начинается самое страшное – социализация с однокурсниками. Мать говорила ей перед переводом в Конотоп: «Раз у тебя не получилось завести друзей в прошлой школе, постарайся сделать это здесь. Одной никак не выжить». Теперь от неё зависит всё её будущее в Конотопе. В этот раз ошибки непростительны. – Так, уважаемые. Минутку внимания, – староста вышел на середину гостиной, – У нас новая ученица – Адриана Добромирова, первый курс. Прошу любить и жаловать. Перевелась к нам из Колдовстворца. Помогите ей тут освоиться и не обижайте. У меня всё. С этими словами он развернулся и скрылся за одной из дверей – наверное, пошёл в свою комнату, догадалась Адриана. К Адриане подсела светловолосая девочка примерно её возраста. – Меня Юля зовут, – представилась она, – Юля Ткаченко. Я тоже первокурсница. Ой, тебе, наверное, удобнее будет, если я буду по-русски говорить? Адриана не сразу поняла, а потом вспомнила про браслет. – А... Ну... Да... Да, удобнее... Ой, то есть, нет... В общем, я пойму украинский – пробормотала она, отводя взгляд. – Хорошо, – улыбнулась девочка, переходя на родной язык, – тогда так и буду говорить. Тебе же надо будет привыкать! Все учебники у нас на украинском и преподаватели занятия ведут на нём. А ты, если что-то непонятно будет, спрашивай! Я тебе всегда с радостью помогу! – Спасибо... – ещё неувереннее ответила Адриана. – Пф! – фыркнул кто-то, подходя к ним. Адриана подняла глаза. Это был мальчик, её ровесник – круглолицый, полноватый, хорошо одетый, с вихрастыми чёрными волосами и густыми бровями. – Научить московку разумной человеческой речи? Проще научить разговаривать мою кошку. Адриана с недоумением подняла брови. – М... Московку? А что это такое? – спросила она неуверенно. – Так порядочные люди называют таких как ты – безмозглых медведей с севера! Таким не место ни в одном приличном обществе. Адриана не знала, что сказать. – Ой... Извините, – только и смогла произнести она и потупила взгляд. И тут же взвилась её новая знакомая: – Ружинский! Ты уже всех задолбал! Отвали от новенькой! – Не то что? – Не то я тебя прокляну так, что и деканша ведьм не расколдует – угрожающе произнесла другая девочка. Она была постарше и выглядела, надо сказать, весьма внушительно. Рослая, мускулистая, с тяжёлым взглядом – ох, не хотела бы Адриана, чтобы такой взгляд достался ей! Голова её была полуобрита, как у некоторых парней с факультета или у козаков на картинах, которых Добромирова за этот день успела увидеть множество. Ровные каштановые волосы были зачёсаны направо и свисали до середины шеи. Мальчик попятился. – Сгинь с глаз! Он кинул злой взгляд на Адриану и прошипев что-то вроде: «Я – Тимош Ружинский и я слежу за тобой!» – поспешил ретироваться. Девочка с козацкой причёской протянула Адриане руку. – Светлана. Светлана Домонотович, – представилась она, – Не обращай внимания на этого придурка. Он всех достаёт, особенно девочек, – тут Светлана хихикнула, – Наверное, внимания не хватает. – Понятно... – неловко ответила Адри, пожимая руку Светланы. – Ой, слушай! – заговорила Юля, – Я ведь одна в комнате живу! Не хочешь заселиться ко мне? Адриана только молча кивнула – сил сказать что-то уже не оставалось. За один день на неё навалилось слишком много впечатлений. Она устала и, кажется, хотела спать. Заметив осоловелые глаза новообретённой соседки по комнате, Юля сказала: «Похоже, нам пора», и потянула её в комнату. Адри свалилась на кровать и с трудом стянула с себя одежду. Браслет не сняла – а то ещё забудет утром надеть, и будет как в чужом племени. День выдался волнительный – а впрочем, какой день в последнее время не был таковым? Лежа щекой на подушке, девочка задумалась: а что она, в общем-то, знает о Конотопе? Когда мать сообщила, что переводит её туда, Адриана не озаботилась что-то узнать о новом месте – она так устала от жизни, что ей было уже всё равно, куда идти на этот раз. «Так, нам что-то в школе про него рассказывали...» Это было на одном из тех уроков, что был не столько уроком, сколько длинной лекцией учительницы о своей жизни и взглядах. Адри, в общем-то, не была против такого. На таких «занятиях» точно не опозоришься своим незнанием, можно просто сидеть и рисовать в тетради, а голос преподавателя будет звучать фоном, как музыка. «Вот когда вас ещё не было... – рассуждала Анна Ивановна, помахивая палочкой будто дирижёр, – Наши волшебники с украинскими были друзьями, почти братьями. Но вот Горбачев предал нашу прекрасную страну, и украинцы отдалились от нас. Вместо того, чтобы совместно колдовать, они вернулись к своей старой, дикой и необузданной магии, к своим длинным заклятьям и чёрным ритуалам. Мы дали им всё – хорошие палочки, достойные знания, а они решили, что хотят жить без нас. Ну, и как теперь живут? Кругом разруха и коррупция. Да ещё и всякие тёмные маги там в чести». Адриана перевернулась на другой бок. «Уж не знаю про остальное, а про тёмных магов точно неправда, – решила она – Пан Крук и пани Сирко такие хорошие, они не могут быть злодеями. А если тут и есть другие темные маги, я просто не буду с ними водиться». И с такими мыслями Адри погрузилась в долгий сон.

***

Когда за Адрианой закрылась дверь, Крук опустился в кресло напротив директора. Помассировал виски кончиками пальцев. – Ты уверена, Стефания? Всё-таки характерники... боевая магия... девочка не похожа на будущего бойца. Директор только вздохнула. Она понимала сомнения своего коллеги, товарища и почти закадычного друга. – Это правда, Василь. Но... ты же знаешь. Дар есть дар. – Обычно дар соответствует характеру... – Да, но ты же сам знаешь – бывают и исключения. Крук невесело усмехнулся. – И повезло же нам на такое исключение наткнуться. Директор отпила чаю. – Знаешь, в определённом смысле – действительно повезло. – Ты... ты что-то видела? – приподнял правую бровь Крук. – Девочка – очень сильный боевик. В потенциале. Ярко выраженный дар в исконно вашей сфере. Я почувствовала как только она вошла, а проверка дополнительно подтвердила. Но всё слишком специфично, узкозаточено... Знаешь, я не удивлена, что у неё лучше всего получается Инсендио. Честно говоря, я даже не удивлюсь, если это заклинание – единственное, которое у неё получается. – Ты думаешь?.. Пани Сирко неопределённо качнула головой. – Колдовстворец в своих принципах больше похож на Хогвартс. Универсальность, общая для всех программа, специализация появляется позже и является делом выбора... Это неплохой принцип для детей, чей дар более-менее универсален. Пожалуй, даже идеальный. Сам вспомни, сколько раз у нас возникали проблемы с тем, как распределить детей, тяготеющих к двум кардинально разным областям... и сколько раз доводилось корпеть над индивидуальными программами для них. – Да уж, в этом – наша явная слабость. – Да. Но вот в обратных случаях... явный плюс. Когда дар ребёнка однозначно тяготеет к чему-то определённому – для него больше смысла сразу сосредоточиться на том, к чему он предрасположен. Это облегчит ему и общее развитие. Сам вспомни – у тебя тоже было ведь на первом курсе, что на парах по характерництву и ЗОТИ прекрасно выходило всё, а вон на общих чарах — одно получалось с лёгкостью, другое не удавалось вообще. Крук задумался. Сирко была права. Декан характерников вздохнул. – И всё-таки – нелегко ей будет с таким характером. – Ты не представляешь – насколько, – вздохнула директор. Крук вскинулся. – В её воспоминаниях что-то было? – Травля – скривилась Сирко – Травля и глупость родителей. Её первый выброс магии произошёл, когда она очень хотела отбиться от хулиганов. Какие-то дурные мальчишки. А родители, вместо того, чтобы поговорить спокойно и нормально всё объяснить, наругали её за то, что им пришлось чистить всем память. Мне кажется, что этот случай был не первым и не последним. Ещё, возможно, после этого девочка – в глубине души – боится своей магии. Я уловила что-то такое в эмоциях воспоминания. Ей нужно будет внимание. – Я напишу старосте. Всё равно они в такое время обычно ещё не спят. Попрошу присмотреть за ней – кивнул профессор, и тут же, достав из кармана телефон что-то застрочил на нём. Ответ не заставил себя ждать. – Голосовое? – приподнял бровь Крук – Ох, Дембровский, когда же вы уже отучитесь от этой дурной привычки... Задать вам, что ли, эссе о Кирилле и Мефодии? Дюймов так на пятнадцать длиной... И включил сообщение. – Профессор, я вас понял. А я-то думал, что с ней не так. Представляете, я похлопал её по плечу – она в ужасе от меня отпрыгнула, закричала: «Не надо!» и согнулась чуть ли не калачиком. «Присмотришь за ней?» – Я постараюсь, профессор – голос старосты был предельно серьёзен – Обещаю. Но, сами понимаете, учёба плюс обязанности... я не смогу находится рядом с ней постоянно. Возможно, вы могли бы поручить постоянный присмотр другому ученику? «Хорошо. И, Дембровский, Бога ради, прекратите присылать мне голосовые». «Прошу прощения, профессор». – Юноша прав. Обязанности старосты и отменная учёба на шестом курсе занимают много времени, – сказала Сирко. – У меня есть человек, который большую часть времени занят блаженным безделием, – усмехнулся Крук. – Ты о... – Да. Четвертинский.