Пять теней [НА ПЕРЕОСМЫСЛЕНИИ]

       Если вам нужно, чтобы кто-то сказал какую-то дичь - зовите Веназара. Он мастер на создание ситуации любой степени абсурдности и бреда. У него начисто отбиты смущение, страх опозориться и в принципе его будто бы не волнует, что о нем скажут в народе. Чем больше непринужденности в атмосфере, тем проще поверить, что за любым его действием, пускай самым провокационным, стоит лишь звенящая пошлость собственного разума. Иначе как объяснить иногда провокационное положение, в котором его застать совершенно нетрудно? В особенности, когда речь идет о переговорах.        Кто бы мог подумать, что Веназар может убедить тебя принять решение сделать глупость? Кто бы мог подумать, что он хочет глобальных перемен? Откуда всем было знать, что такое благо с позиции Веназара? Не то, чтобы он всегда никогда не вносил ясности. Не то, чтобы он не собирался построить тихий, приземленный уголок так близко к центру Майншилда. Не то, чтобы он не пытался сделать благо. Просто так вышло, что благо для других - дорога в ад для него. Производственный ад может вымотать даже самых легких на подъем людей. Он таких выжигает. Как-то так получилось, что ему выжгло глаза, иссушило кожу. Пшеничные волосы начали слегка... редеть.        По первости он старался не пренебрегать сном, едой, водой. Иными потребностями... "Иные", кстати, позже распространились и на вышесказанные. К болевым ощущениям он не успел привыкнуть, но настораживающая привычка вставать по утрам с желанием блевать желчью при виде собственного отражения в зеркале - это, конечно... Удручает. Не впечатляет его стойкий разум, поэтому он, как самый творец, может заставить себя пересилить отвращение, улыбнуться и выйти в еще незастекленное окошко, чтобы искупаться.        Он выглаживает едва поношенную форму Ордена. Красный и белый - цвета революции и чистоты соответственно, золото - признак достатка и благополучия. Он строит, сортирует, организовывает, дарит. Возвращает себя к жизнеспособности необходимостью быть полезным. Просто быть такой отдушиной для всех - самое настоящее искусство.

_1_

       Когда Кролик Мун - позже выяснится, что ему больше бы подошло другое имя, - брался за создание чего-то, это что-то обещало стоять долго. Поэтому, пусть сама идея создать клан без основ выгоды - и где, на Майншилде? - милая, благородная заранее обреченная на провал, если не сказать безумная, могла жить в его голове, то и в головах у других поселится спокойно.        Виверна приняла предложение словно бы с благодарностью или просто сама не решалась дать жизнь подобному объединению?, что-то подозрительно похожее на надежду было в ней а может, она просто устала от чьих-то махинаций?. Веназар почти то же увидел в глазах Альцеста. С тем лишь отличием, что он имел твердое намерение не быть вовлеченным. Во что - поди любому в Академии известно. Фарадей отреагировал живее, уши заходили, шерсть от мурашек дыбом. Потом, конечно, себя одернул, но напускную серьезность делал игривой шуткой хвост, виляющий позади.        Они работали иначе. Иначе Торговой Коалиции, само собой, у них в фору было отведено время на постройку многих ферм, и не только ими-родимыми этот клан ограничился. Но были ли взаимоотношения напряженными? Веназар не мог не знать, что порохом пахло. Но если у него получится наладить связь сейчас - кто сказал, что не получится потом?        С того момента, как начался и закончился рейд на Энд прошло много времени.У одного из них все еще было яйцо. Клэш Рейк и Арлабус - последние, кто подумают связаться с ним, а Кролик разочаровался в нем относительно недавно. Как хорошо, что последнее, о чем они могли подумать в присутствии одного из бывших глав Ордена - неожиданный поворот. С этим можно работать. Возможно договориться.        Из Теней, по общему признанию, актером был именно он.

_2_

       Обсидиан, по ощущениям, располагал к себе лучше. Из-за интимности обстановки в весьма аскетичной хижине, из-за размеров завода, или из-за маленькой Империи в голове - Веназар все еще не мог найти ответ, почему. Его сподвигли на разговор с еще одним новоприбывшим, и он не ожидал... Чистейшей отдачи.        О схожести ему говорить не приходилось. Приходилось о работоспособности мечтать. Едва ли столько же людей, сколько товарищу под два метра ростом ему удалось привлечь от того-то и был первым, кто собрался, а потом с полчаса ходил, истыканный стрелами.        Болезнь, какой бы лютой не была, отняла чуток веры, но не в него. Ни в одного из них, и, хотя расколу послужило не это... Он почти уверен, что мог бы предотвратить последующее. Чуть предусмотрительнее? Чуть серьезнее? Хорошим было первое собрание. Не превратить бы все в фарс.        Для них это была битва интересов. Действовал-ли кто-то вразрез всем предыдущим высказываниям? Безусловно. Кто-то хотел быть больше, чем мирным жителем во всем известной игре. Альцест быстро вернулся к вроде бы пережитой привычке нырять в гущу событий. Веназар не очень хорошо понимал, как в одном человеке могут уживаться интересы нескольких организаций. Двух идейных составляющих. Горечь скапливается у корня языка. Обсидиан стал держаться при намеке на присутствие ветерана особняком. Налет искажает вкусовые ощущения от только приготовленного стейка. Кролик все чаще исчезает в проектах, Виверна выказывает сожаление за ушастого молча, пока он ей улыбается, совершенно не стараясь замять тему предложением пройтись до спавна, докупить то, что не осталось сил добыть самим. Во рту сухо. Обсидиан в бегах, и как он не порывался с Императором связаться, он знает, чем это для них закончится. Ком в горле глотается сложнее. Альцест непреклонен в своих решениях. Диамкей, на зависть, был тем, кто смотрел на все это почти что со смехом, сотрудничая после того, как все пошли на мировую. Все обошлось, но осадок по-прежнему не уходит.        Он может улыбаться, строить будущее, и, возможно, это мог бы быть отдельный архитектурный стиль. Как глаза Обсидиана. Двойственный.

_3_

       Допрос даже учинили. Может и верное дело, да только простых лжецов на беду сервера больше, чем хороших актеров.        - Если что, из-за командного блока все пошло по известному месту, - Диамкей откинулся на спинку кресла. Такого положения они обоюдно еще не пробовали. Знал он о командном блоке ничего и по сей день не до конца понимает, как он работает и зачем он появляется до сих пор. Может это просто означает, что они свернули куда-то нетуда?        - Ты ведь был на разрыве барьера? Можешь рассказать, видел командный блок? Может, было что-то, что мы все упустили? - барьер разорвало с чудовищной силой. Грохот. Гул в ушах. На какое-то время он полностью оглох. Звона нет. Тишина.        - Был и ничего не могу сказать, меня оглушило взрывом - он строит привычную улыбку, которой научился у Виверны.        - Тогда, может, было что-то до? Может, кто-то исчез. Как Зак, допустим, - Диамкей не давит, но его вопрос заставил напрячься. В вину кого-то в произошедшем верилось с трудом. Этот шаг должен был подарить всем свободу. Он ведь тоже не был... В эпицентре. От его показаний не было пользы.        ... Кто бы мог подумать, что отстраненность приведет к тому же, что и его участие. К развалу? Не бери на себя так много. Он от тебя не зависел.        - Почему вы распустили Красную Звезду? - ком встал поперек горла, от резкости вопроса даже почудилось, будто сидящий напротив упивается реакцией.        - Почему Красную? Была ведь Синяя, - из выбора ответов, предоставленных мозгом, он решил выбрать "беги". Диамкей старается не засмеяться. К его чести, у него получилось почти так же хорошо, как у Веназара - строить из себя дурака. Почти.        С хрипом новоявленный детектив выдыхает и чуть громче, чтобы Хайди на шпионе было слышно это "боже, куда я попал" и "цирк ебаный".        Диамкей перешел на крик, пытаясь вернуть общей обстановке напряженности, чтобы Хайди за окном не заскучал. А Веназар надул губу, поджал ноги под сиденье и выдал:        - Как громко вы кричите, мистер. Не буду я вам отвечать, - за этим следует манерное закатывание глаз. Пора прекращать.        Нежить чуть было от таких заявлений не подавился. Желание прибить его по доброте душевной лилось рекой. Работу, можно сказать, бывший лидер участник Ордена выполнил на отлично. Правду сказать оказалось легче, чем он предполагал. Однако перед Якудзами показаться полнейшим идиотом он не боялся. Хайди мог притаиться в тени, а Веназар был там уже давно.        - Были разногласия, - были? - Большинство из нас них заключались в восприятии Ордена. Для кого-то это было как взаимовыгодное сотрудничество. А я, Обси... Фарадей, хотели большего. Чтобы ресурсов было у каждого в достатке. Чтобы не было... Всего, что есть сейчас.        Не хотел вечной гонки, но все равно участвовал в одной. Тебя уже заклеймили.        - Какой инициативный. Тогда не думаешь вступить в какую-нибудь из существующих органтзаций, - на мгновение на весь офис запестрел алым, - или основать новую?        На этот раз улыбку от него не прятали.        - Нет. Определенно.        Хайди, должно быть, удовлетворен. У известных врагов не будет пополнения. Было приятно подыграть ему. Прекрасная забава.

_4_

       Бастиль тяжела. Внушительна. Даже удивительно, почему она принадлежала не лидеру, а участнику. Может он не настолько самонадеян, как могло показаться? Бред. Все сказанное. Не может быть, чтобы вещь, что так честно служила и оружием, и зеркалом души своего хозяина, была... Ничем? У Ордена не было единства, не то что символов власти... Они не были нужны. В его руках. Его руками возводятся стены, оживляются механизмы. Они не видели настолько тонкой работы.        Рукоять, лезвие. Глаза бегают по зачарованному клинку. Он сидит на холодном камне, но его это не волнует. Цвет шевелюры уже слегка вымылся, от сквозняка колышется пара серебряных прядей. Ладонь обнимает кожу и золото, проворачивает. В отражении мелькает его лицо. Раз. Сверкают клыки. Второй. На него смотрят два пустых провала, с приоткрытых губ течет алым. Третий. Клыки начинают вылезать из-под верхней губы. Четвертый. Картина смерти. Ужас привычный. Пятый. Клайд... Клайд за спиной. У него нет сил и смелости кем-то казаться. Поэтому его лицо - маска из папье-маше, застывает в привычном выражении.        Клайд смотрел на него слепыми бельма, не моргая. Даже тень от шлема не прячет хищные черты. В груди зреет сардонический смех. Давай же. Решайся, Клайд. Впечатли меня. Сможешь заставить? Это было бы безумно красиво. Мы все играем. Было бы неплохо, если бы ты исполнил одну роль... Считай это четвертым желанием. Бастиль хихикает маленьким бликом - это Клайд заливается хохотом.        На фоне дребезжит коммуникатор.        Zakviel whispers to you: "Веник? Ты тут?" Уведомления не слышно. Рука отрывает меч от колен.        Прикосновение лезвия к горлу - холодный, жалящий укус.        Zakviel whispers to you: "Я в душе не ебу, как в твоем замке ориентироваться! Ты где-то внизу?"        Клайд давит. TheKlyde whispers to Zakviel: "Добро пожаловать на шоу)"        На запястье легла железная хватка. Секунда ушла на то, чтобы отвести руку, другая - вывернуть сустав. Бастиль с громким ударом упала на пол. Холод не желал его отпускать. Тепло прикосновения едва чувствовалось.        Dushenka_ whispers to you: "Закрой глаза". И Веназар закрывает.        Куклы - тоже актеры театра, а не инструмент. Но он более чем уверен, что сейчас он так же пуст. Пустота отступила. Вернулись ощущения. Шею рвет на части. Его крепко держат на этой земле.        - Давай же, очнись! - от этого открылись глаза. Тусклые. И смех-блеск в них тусклый. В эндерчесте оказался пузырек исцеления. Позже, когда он наденет свой костюм, ворот шею прикрывать не будет. На шее ни следа. Удачно сыгранная постановка. Добро пожаловать на шоу.

_5_

       Скакать как сайгак по импровизированным препятствиям наперегонки с пустынным лисом - дело не особо благодарное. Но размяться не помешает, если вдруг по чистой случайности вы оба упахались, а в довесок один из вас обнаружил то, что обнаружать было не желательно.        Зак не прятал Морозную Стужу за одним из шалкеров у кровати. Никогда такого не было. Как и не было такого, чтобы ты кого-то подводил.        И Зак определенно был хорошим актером. По-лучше тебя? Нет. Это все еще Майншилд. Фарадей молча оборачивается, бросает краткий взгляд через плечо. Они стоят в шагах десяти друг от друга. Идеальное расстояние для сцены признаний в чем-то страшном. В предательстве, например.        Но Фарадей играет только Фарадея. И Фарадей не злится. Фарадей не сказал ни слова с тех пор, как его в крови принесли, закутанного в потрепанный плащ инженера. Фарадей не роняет лишнего слова ни с кем. Не разбрасывается ругательствами. Он будет в праве назвать меня лжецом, если захочет. Фарадей молча подходит, молча берет за руку, молча вытягивает из трясин мыслей.        Он не будет мешать Заку перевязывать незажившую рану. Он сделает вид, что не видит, как следом за ним вглубь строения ныряет еще пара человек. Теперь ком в горле глотать совсем невозможно. Виновник торжества покорно сидит и ждет, когда буря в их рядах уляжется. Закончится через пару минут. И его товарищи не сочтут сделать что-то поумнее, чем пару раз огреть его кулаком по плечу(от Обсидиана) или грубым тычком в бок(от Диамкея). Из-за проклятия ему иногда очень сложно говорить. Но для него это не повод для того, чтобы верить, что он не может искренне улыбаться. Он привык к боли.

6

       Он не привык к их боли. Он всегда хотел мира. Первая попытка его добиться была безуспешной. Во вторую он окружен единомышленниками. Он почтет за честь выступить с ними и на бис.