Вижу цель, не вижу препятствий

Утром Вульфвуд находит Вэша за завтраком. Тот уже слопал все пончики, что для него успели напечь - о них напоминает только пустая тарелка с остатками сахарной пудры - и теперь неторопливо ковыряет остывающую яичницу. - Чего стонал всю ночь? Любимая снилась? – похоронщик с размаху усаживается рядом на свободный стул, громко брякнув принесенной кофейной чашкой о столешницу, - никак забыть не можешь, я смотрю? - Да-да, я уже понял, что чувство такта тебе незнакомо, - стрелок скоренько сгребает остатки яичницы в рот, звонко стуча вилкой по тарелке. - Понимаю, в тот день ты стал взрослым мужчиной и все такое, но выкини ее из головы поскорее, - Вульфвуд невозмутимо пьет свой чернющий кофе и ни на что не обращает внимания. - Да я даже не спросил, как ее зовут, оставь ты уже ее в покое, ради Господа нашего Бога! - Как ты мог? Как ты мог, Лохматый, - Николас презрительно цокает языком и снова делает глоток, пряча явно осуждающее выражение лица в чашке. - Вы все выясняете, у кого длиннее? – к ним подходит встревоженный Роберто, - нам бы двигать надо. Как-то людно в таком маленьком городке становится. Ребята вмиг посерьезнели и повскакивали с мест. Они наскоро укладывают вещи и выезжают из города по окраине. Охранных постов нет, им никто не препятствует. Некоторое время Ураган настороженно и внимательно смотрит через заднее стекло на удаляющийся город, и его нервозность передается Николасу, отчего тот тоже вертит головой по сторонам. Но немного погодя, так и не увидев погони, Вэш перестает елозить и успокаивается, усаживаясь на место и приоткрывая окно. Вульфвуд, которому снова щедро насыпает за шиворот, ворчливо думает, что тому нравится летящий в лицо песок. - А что, Ураган, хороша была девчонка? – Вэш только устало вздыхает в ответ, - ты исповедаться не хочешь? - Ох, святой отец, утащат тебя черти в ад! Ты скажи, какие тебе нужны подробности, в красках опишу, - но стрелок улыбается, хоть и не подает вида. *** Больше никаких девчонок Ураган не приводит и даже не смотрит в их сторону. Ведет себя как обычно, дурачится и делает глупости. В общем, повода не дает. И Николас даже начинает думать, что тогда ему и вправду все показалось. Ну не может такой милый щеночек всю ночь черте чем заниматься с проституткой! Так не бывает! Зато Вульфвуд не сводит с него глаз уже профессионально. Нет, он не пытается его подловить на горячем, застукать в постели с кем-то, просто ему становится интересно, откуда вдруг в совершенно инфантильном Урагане взялся такого рода интерес. Взрослый интерес, если уж на то пошло. Разрыв шаблона, да! Конечно, он знает о своей цели все, что надо для успешного выполнения миссии. Знает, кто такой Вэш Ураган. И подмечает, как и с кем он себя ведет, как он разговаривает с окружающими его людьми, как смотрит, как улыбается им, спешит помочь и расстраивается, когда не успевает, как он дурачится и играет с детьми, смеется и с наслаждением уплетает пончики за обе щеки, как серьезно и сосредоточенно чистит свой револьвер и ловко заряжает его, любовно гладит пальцами свое пальтишко, отряхивая с него песок, как выбирает всякий мелкий сор из сочленений протезированной руки, нахмурив брови. Ненавязчиво, но не таясь, не прячась, изучает свою цель. Он наблюдает и учится различать, что для разных людей у Урагана разные улыбки, некоторым он улыбается только взглядом - теплым, нежным и всегда печальным, что он с грустью и тоской смотрит на звездное небо, и с затаенным страхом, когда им попадается что-то из потерянных технологий. Наблюдает, наблюдает и ловит себя на мысли, что ему интересно, что в этой лохматой голове за мысли такие. Какова цель самого Урагана. Его настоящая цель… Не просто же скитаться по всему Гансмоуку, прости, Господи! И почему он сам идет в расставленный капкан, хотя не раз говорил, что хочет тихой и спокойной жизни вдали от неприятностей и всяческих дураков? Что за обречённость такая?! *** Они останавливаются на ночлег у обломков разбившегося космолета. Среди старого железа ничего нет, за что можно было бы уцепиться и отстроить город, пусть и небольшой. Просто кусок обшивки с ошметками рассыпающихся коммуникаций, все ржавое и ломкое. Зато можно спрятаться и развести огонь. Вульфвуд сегодня дежурит по лагерю. Он быстро вытряхивает из бумажного мешка бруски угля и разводит небольшой костер. Внимание привлекать ни к чему, хоть на десять лигз окрест никого нет, но согреть чай и не замерзнуть ночью вполне хватит. Мэрил с Роберто занимаются машиной, меняют масло, чистят засыпанный салон и крупные механические узлы от песка. Вэш проверяет округу на предмет охочих до его головы идиотов и прожорливых червей. Даже по-семейному как-то. Перекусив и напившись крепкого чаю, репортеры располагаются на ночлег, расстелив мешки. Вэш торчит на крыше большого обломка и сегодня как-то по-особенному грустит: Мэрил так и не удалось запихнуть в него скромный ужин, но чай Ураган выпил даже с удовольствием. Это потому, что сегодня без пончиков. Уже ближе к полуночи Вульфвуд поднимается к нему на крышу обломка, торчавшего в небо, как сломанное крыло, и устало садится рядом, закуривает и тоже смотрит в ночную черноту. Оба молчат. Хотя каждому это молчание не в тягость, наоборот, так даже лучше, без слов. - Чего ты там ищешь? – Николас головой кивает в небо, повернувшись к стрелку. - Не знаю… Ответ, наверное, - и, помедлив немного, добавляет, улыбаясь, - вдруг какая-нибудь звездочка подмигнет мне. - Снова-здорова, святый Боже, я думал, тебя отпустило, любвеобильный ты наш. - Падре, ты забыл, что в моей системе координат миром правит любовь? *** Ночью Вэш никак не может уснуть. Он вертится, шуршит спальником, вздыхает. То заворачивается в него с головой, то откидывает край в сторону. В сотый раз касается пальцами лежащей у головы кобуры, проверяет обойму. Никак не найдет себе места. Николас смотрит-смотрит на него из-под своего одеяла и наконец глухо ворчит в надежде прекратить уже эти мучения: - Слышь, Лохматый, ты всех червей в округе распугал своим шуршанием, угомонись уже давай, – и добавляет тихо, - сюда иди. Вэш мгновение нерешительно пялится на похоронщика, а потом уверенно вылезает из спальника, тащит его вместе с кобурой ближе к Вульфвуду и укладывается возле него. Тот перекидывает руку стрелку поперек груди и подгребает под себя. - Замерз? Так и скажи! Поди весь зад о песок стер. Ураган прижимается спиной к его груди и тут же отключается наконец.