Испорченные прошлым

Зал встречает меня привычным гулом: удары по грушам, скрип кроссовок по полу, ритмичное дыхание тренирующихся. Валерио уже на ринге — высокий, поджарый, с вечной ухмылкой на лице.Флавио рядом разминает кисти, его короткие темные волосы прилипли ко лбу от пота. — О, смотри-ка, кто пришёл, — тянет Валерио,заметив меня. — Наша маленькая Иза, которая теперь считает себя мастером боевых искусств. — Я не считаю, — спокойно отвечаю я, скидывая куртку и надевая перчатки. — Я тренируюсь Папа подходит к нам, поправляя рукав рубашки: — Раз уж вы закончили обмен любезностями, может,приступите к делу? Иза, сегодня работаем над комбинацией «блок — уклон — контр атака».Валерио, будешь партнёром. И без фокусов,пожалуйста. — Какие фокусы? Я предельно серьёзен, — Валерио прикладывает руку к груди, но в глазах пляшут чёртики. Начинается спарринг. Валерио двигается быстро, но я успеваю уловить его ритм. Блок — уклон — контр атака. Удар в корпус. Валерио охает, но тут же отвечает серией быстрых выпадов. Я отступаю,перестраиваюсь, снова иду в атаку. — Неплохо, — кивает папа со стороны. — Но слишком предсказуемо. Иза, ты перед ударом чуть приподнимаешь плечо. Он это видит. Я киваю, стискивая зубы. В следующий раз я маскирую атаку — ложный выпад влево, резкий разворот и удар ногой в бок. Валерио не успевает среагировать и отступает на шаг. — Ого, — выдыхает он. — Кто-то учится на ошибках. Флавио хлопает в ладоши: — Наконец-то она начала тебя бить! Я уж думал,придётся вмешаться и показать, как надо. — Молчи, стратег, — ворчит Валерио, но улыбается. — Ладно, Иза, давай ещё раунд. Только безсмертельных приёмов, ладно? Мы продолжаем. Пот стекает по спине, дыхание сбивается, но внутри растёт странное ощущение — не усталости, а силы. Я чувствую своё тело, его возможности, его границы. И понимаю, что эти границы я могу раздвигать. После спарринга мы с кузенами переходим к работе с грушами. Папа ставит таймер: — Три минуты на максимальной скорости. Потом минута отдыха. Три подхода. И не жалейте грушу — она не обидится. Валерио начинает первым. Его удары чёткие,мощные, груша ходит ходуном. Флавио работает технично, с акцентом на скорость. Когда наступаетмоя очередь, я закрываю глаза на секунду,вспоминая ту ночь. Страх пытается подняться изнутри, но я отталкиваю его. Вместо него приходит холодная ярость, сосредоточенность. Раз — удар левой. Два — правой. Уклон. Снова удар.Комбинация. Ещё и ещё. Время перестаёт существовать. Есть только ритм, движение, сила,которую я контролирую. Когда таймер звенит, я открываю глаза. Кузены смотрят на меня с уважением. — Ты изменилась, — тихо говорит Флавио. — Раньше ты бы остановилась через минуту. — Раньше я боялась, — отвечаю я просто.  — Теперь— нет. Валерио хлопает меня по плечу: — Знаешь, сестрёнка, — говорит он уже без насмешки, — я всегда думал, что защищаю тебя. А теперь вижу — ты можешь защитить себя сама. И,если нужно, нас тоже. Папа подходит, вытирает пот со лба: — Ну что, юные воины, на сегодня хватит. Кто хочет мороженого? С шоколадной крошкой, как любит Иза. — Пап, тебе уже за 50, а ведёшь себя как подросток, — качаю головой я, но улыбаюсь. — Возраст — это всего лишь цифра, — подмигивает он. — А мороженое — это философия. Мы смеёмся, снимаем перчатки и идём к выходу. Я оглядываюсь на зал — на ринг, груши, зеркала. Здесь я не жертва. Здесь я — боец. И это чувство, это знание — оно остаётся со мной, когда мы выходим на улицу, когда садимся в машину, когда возвращаемся домой. Оно становится частью меня.