дотянуться рукой

если дверь в дом открыта нараспашку, то точно ли ты можешь войти? ждут ли тебя там? нужен ли ты семье, что находится внутри? нужен ли ты друзьям, которые весело общаются в зале, сидя на полу? если дверь открыта, точно ли она открыта для тебя? "— я чувствую себя одиноко, даже когда вокруг меня много людей. порой складывается такое ощущение, будто я долго-долго падаю на дно, а потом не могу дышать, потому что лёгкие сперты. знаете, порой даже в людной комнате я чувствую, что нахожусь там в одиночестве. — так, быть может, люди, которые заставляют тебя чувствовать себя одиноким, не подходят тебе? есть ли у тебя человек, который помогает тебе чувствовать себя заполненным? — ...да. да, думаю да. только вот это было давно. сейчас уже он даже не смотрит в мою сторону. тогда, под дождём, он будто бы заполнил собой всего меня, а потом, знаете, вырвал из сердца это чувство надобности и выбросил в урну. я не виню его. ни в коем случае не виню. нам с ним нельзя, да и... — нельзя? кто тебе сказал это, что вам что-то нельзя? кто заставил тебя так думать? — он." дождь прекратился к полудню. лёжа на коленях минхо, джисон начинает чувствовать облегчение и свободу, и тянущее чувство отрешенности и болезненного страха постепенно отходят на второй план, позволяя улыбнуться одними лишь уголками губ. лино аккуратно поглаживает чужие мягкие волосы и напевает себе под нос какую-то спокойную песню. глаза хана хотят сомкнуться, чтобы забрать юношу в долгожданный мирный сон, только вот он совсем не хочет спать. он хочет и дальше наблюдать, рассматривать каждый уголок лица, каждую морщинку, каждый волосок, лишь бы запечатлеть в голове то, насколько же лино может быть близко. — как же я влюблен в тебя, — джисон говорит не думая, давая сердцу завладеть мозгом, и минхо останавливается, выпуская из пальцев чужие волосы. — я знаю это. но что мы можем? если прознают, нам будет плохо. я тоже влюблен, аж до дрожи в коленях и мурашек по коже, но если вдруг поползут слухи, худо будет обоим. — прекрати так много думать. хватит говорить о такой чепухе. страшно? и мне. но мы переживём. станем счастливыми. вместе станем. хан тянется к чужим губам, и лино, словно под действием гипноза, тянется тоже. поцелуй нежный и аккуратный. раз стукнулись зубами, затем второй, и все от сильных нервов и страха быть обожженными. но даже так, под действием страха, продолжают мягко касаться, чмокаться, и все длится целую вечность. джисон тяжко дышит, пока лино поглаживает его щеки, виски и шею. оба в трансе, оба не хотят прекращать, и даже если дыхания не хватает, прерываются, чтобы вдохнуть полной грудью, и продолжают. словно магниты, они тянутся друг к другу, и в самую последнюю очередь хотят оторваться. в самую последнюю хотят оставить на губах друг друга невидимый след, а после заняться своими привычными делами, будто не было ничего. но больше всего на свете они хотят, чтобы именно это и было привычным для них. на улице уже темно, и остальные давно разошлись по комнатам в попытке уснуть. и только двое, оставшиеся в тиши ночной комнаты, опаляют друг друга сильным жаром и высоким градусом, думая лишь о том, как хорошо все-таки любить. никто не знает, сколько времени тогда прошло. час, два, а может всего пару минут, - им совершенно на то без разницы, ведь прямо сейчас они сидят в темной комнате в полной тиши. вдвоём. без лишних глаз, косых взглядов и осуждений. они там одни. друг для друга. спать в обнимку приятно и тепло. трение тел друг о друга, совсем лёгкие поцелуи минхо в лоб и щеки, ведь он все ещё не пришёл в себя, и улыбка на его лице. до него, думает минхо, пара сантиметров, и прямо сейчас он может коснуться не боясь при этом ошпариться. когда хан открывает глаза, то не видит рядом с собой минхо. самая первая мысль : "это был сон". зато счастливый, правда же, джисон? однако стоит повернуть голову, как голова сразу идёт кругом. стоит перед зеркалом, детально рассматривает собственное лицо и хмыкает, отмечая каждый свой недостаток, который хан считает одним из главных достоинств. — доброе утро, — мычит в подушку, разглядывая чужую спину, и лино поворачивается на чужой голос, расплываясь в нежнейшей улыбке. проснулся. — доброе. выглядит очень мило, — подходит к кровати, присаживается на колени, лишь бы лица на одном уровне, и мягко касается своими губами чужих. хан с непривычки дёргается, однако всего одна секунда, и он уже охотно отвечает на лёгкий чмок, улыбаясь в поцелуй. — выходит, это... первое наше совместное утро? — все ещё будто пребывая во сне, уточняет джисон, и сердце лино начинает неистово стучать. он закусывает губу, пытаясь подавить улыбку, кивает, голова все ещё заполнена серым туманом, и кладет свою ладонь на чужую щеку. он словно... словно самый счастливый человек на свете. и стоя у зеркала, он разглядывал не свое лицо, а лежащего на кровати спящего хана, который, словно самый настоящий котёнок, что-то мычал себе под нос и хмурил брови. видно, снился не самый приятный сон. "— а ведь когда-то я думал о жизни, как о чем-то никчемном. о чем-то, что совсем не имеет смысла. словно жизнь - это не полоса препятствий, пройдя которую тебе дают приз или утешительный подарок, а одно сплошное препятствие, где по итогу ты получаешь либо мучительную смерть, либо одинокую старость. — а как ты считаешь сейчас? что для тебя жизнь? — наверное, любовь. ну, не в том смысле, что жизнь состоит из одной только любви и все эти вещи по типу "полюби ближнего своего". наверное, смысл в том, чтобы ты просто наслаждался. короче, как бы мне объяснить? любовь к родителям, любовь к природе, любовь к тому, что ты делаешь, любовь, которая сидит внутри тебя. утопая в ненависти, ты ненавидишь в первую очередь самого себя. а как ты можешь быть счастлив, если целиком и полностью состоишь из вот этой вот мерзости? не говорю, что ненавидеть плохо. каждому свое, так я думаю. но чтобы видеть все вокруг цветным, а не черно-белым, наверное, надо все-таки полюбить цветовую палитру, а не намешивать постоянно разные оттенки серого. — серый для тебя - плохой цвет? — нет, хорош по-своему. любой цвет красив. однако же даже одного только жёлтого не хватит, чтобы мир преобразился. краски нужно намешать, сюда красный, сюда немного чёрного, туда бежевый, а тут голубой, - так и получается красивый мир, состоящий из множества красок. серый в одиночестве не раскроется. только с другими цветами он будет выглядеть как дополнение, а не грязный асфальт напротив яркой радуги." было неясно, когда именно пошли первые проблемы. можно подумать, что столкновения с недопониманиями и ссорами начались задолго до их отношений, но они были немного другого характера. сейчас же от их прежних отношений, более нежных и в моментах даже родственных, не осталось и следа : предвзятость, ревность, нежелание слушать и невозможность слышать. — пожалуйста, прими и мою точку зрения, минхо! я же не хочу сказать тебе, что ты неправ, как ты не поймёшь? я лишь хочу сказать, что я думаю иначе! — ты всегда и во всем думаешь иначе. всегда! во всем! почему-то мне казалось, что у нас гораздо больше общего, джисон! — потому что тогда я шёл тебе на уступки! потому что тогда я боялся не заслужить твоего доверия! потому что мне было страшно от мысли, что ты просто от меня отречешься! — хан переходит на невероятно громкий крик, и минхо наконец отступает, глядя на эту картину со страхом и ужасом. — я... я.., — пытается вымолвить, пытается подобрать нужные слова, но джисон отталкивает. обнимает себя за плечи, выискивая в гусиной коже поддержки, и долго-долго качает головой, что-то яростно защищая и активно отрицая. — зачем тогда все это... зачем оно? зачем тогда любить, если мы не умеем приходить к компромиссу? — не остаётся сил. сил не остаётся ни на эмоции, ни на слезы. он пуст. он пуст и бездонен. он огорчен и невероятно оскорблен. он болен. он так сильно болен. — не говори. не говори так, понятно? ..пожалуйста? — лино медленно подходит ближе, обхватывает дрожащие кисти рук и принимает чужие ладони к своему сердцу. — вырви, достань! достань его и выкинь. прошу, если тебе так будет легче, то просто заставь меня страдать. я устал видеть тебя таким из-за меня. это я убил тебя. я убивал тебя тогда, я убиваю тебя сейчас. когда это закончится? — когда я окончательно умру? — я хочу закончить это раньше. как мне закончить это? скажи мне, ты знаешь? как мне закончить это раньше, джисон? как мне покончить с этим раз и навсегда? скажи, джисон, как? джисон, как мне закончить это? скажи мне, джисон, как мне закончить это? скажи мне, джисон? джисон, ну же? джисон, скажи же? как мне закончить это? скажи мне, джисон? скажи мне, джисон? скажи мне. джисон, скажи мне. скажи мне. скажи мне. джисон, скажи мне. как мне убить себя до того, как я убью тебя? хан открыл глаза и очутился в холодном поту. ужас от увиденной во сне картины продолжал стоять перед глазами, словно его можно было пощупать, помять в пальцах, скомкать и убрать в самый дальний ящик. который это сон подряд? который сон, после чего джисон не может сомкнуть глаз до самого утра? тяжёлое дыхание после неприятного пробуждения стало совершенно обыденным, и отчаянно бьющееся сердце, взывающее к любви, больше не смущает затуманенные мысли. " — как ты думаешь, джисон, что бы было, будь вы не популярными участниками группы, а, к примеру, обычными студентами, работниками офиса или даже незнакомцами на шумной улице? были бы вы счастливее? хан сжал край своей рубашки в потной ладони и опустил взгляд на носы ботинок. — да. однозначно да." нельзя касаться. нельзя переглядываться. нельзя посвящать друг другу улыбки. нельзя быть чрезмерно активным. нельзя быть чрезмерно пассивным. играй свою роль. играй свою роль. играй свою роль. нельзя сделать необдуманный шаг. нельзя идти вперёд. нельзя назад. нельзя стоять поодаль. нельзя вблизи. нельзя дышать. нельзя дышать. нельзя дышать. нельзя дышать. "— ты скучаешь по времени, когда был просто влюблен? — невероятно сильно. — что для тебя приятнее : ощущение влюбленности или состоять в отношениях? — второе. — но почему? ведь ты скучаешь по времени без них. — потому что тогда у меня не было возможности рассказать о своих эмоциях. я оставался непонятым, странным, я скалился и злобился. я не хотел, чтобы меня слышали. я боялся быть услышанным. боялся, что меня больше никогда не примут. — тебя приняли, джисон? — меня приняли. но иногда я думаю, что лучше бы я так и оставался непонятым и странным."