Ты – мой подарок Эйвы.

Шаги На'ви рассеивались благодаря шуму ночного океана, оно было неспокойным, как и сам ребенок эйвы. Нетейам подходил к дому все ближе и ближе, но шагнув стопой на порог жилья резко остановился. Что-то мешало ему зайти в дом. Дискомфорт? Нет, дома не бывает некомфортно, по крайней мере ему – ни разу. В голове Нетейама был шум, но уже не океана, а мыслей, они мелькали настолько громко, насколько могли. Лесной мальчик отступился и развернулся к входу в маруи спиной. Отойдя немного дальше от жилища, воин сел на прохладный песок, подогнув под себя колени и опустив на них свою угольную макушку. Косички На'ви полностью закрыли его лицо, так что Нетейам не видел ничего перед собой. В такой позе, он пытался создать барьер от мира, закрыться в себе на некоторое время и побыть одному. Но это-ли ему нужно? Волны мягко набегали на берег, оставляя после себя пенистые следы, которые мгновенно исчезали, смываемые наступающей волной. Оматикайец провел тонкой рукой по песку, чувствуя его прохладную шероховатость под пальцами. -Нетейам? Тихий, но низкий голос раздался эхом по ушам Оматикайца, развеяв его мысли. Нетейам резко обернулся, ожидая увидеть перед собой кого угодно, но не отца. – Отец? Почему ты не спишь? Нетейам хотел встать, но на плечо парня легла большая, пятипалая рука, которая заставила сесть его на прежнее место. – Сядь. – Грубый голос Торука Макто раздался сверху , а за ним последовало тихое :"есть, сэр". После этих слов мужчина сел рядом с сыном, пытаясь заглянуть ему в глаза. Но лицо Нетейама закрывали косы ,а заострённые уши были опущены. – Посмотри на меня, Нетейам.- Джейк настаивал на своем, он хотел понять, что происходит с его сыном, почему тот сидит сейчас не в теплом маруи , а на холодном песке. – Что с тобой? Глаза старшего забегали, пытаясь найти в глазах отца подсказку, что конкретно он имеет ввиду, какой ответ хочет услышать? Нетейам не знал. – Отец, всё в норме. Ложь. Она прошлась лезвием по сердцу самого На'ви, ведь врать он совсем не любил, да и не слишком умел, в отличие от младших. Голова вновь опустилась, а взгляд вновь упал на синий от освещения песок. -Тогда почему ты находишься здесь, в то время как твоя семья уже давно спит? – Голос Джейка дрогнул, стал мягче лишь на мгновение. Он всегда пытался воспитывать детей в строгости и послушании,иногда даже забываясь о том, что он не командир , а его сыновья - не солдаты, но в таких случаях он не мог просто закрыть глаза на проблемы своей семьи. Он должен чем-то помочь. Ответа не последовало, вряд-ли бывшему Торуку Макто скажет что-то море, что начало затихать, или Альфа -Центавра, что молча наблюдала за ними посреди ночи, освещая их лица. – Я запутался, пап. Я причинил боль На'ви, который мне нравится. Я полный skàwng.– Нетейам поднял голову, но глаза его даже не мазнули по силуэту отца, он уставился на вид горизонта, на чистое море и небо. Пытаясь разглядеть там кого-то. Водная гладь блестела, напоминая анаптаниум, чьи завораживающие искры переливались в свете Полифема. – 'itan, если ты будешь так краток, я не смогу тебе ничем помочь, понимаешь?– Джейк перевел взгляд туда же, куда и его сын. Он не всегда был силен в поддержке и наставничестве в плане отношений, но ради своей семьи нужно постараться, так ведь? Уставший вздох послышался снизу, Нетейам потёр лицо руками, пытаясь слить все свои переживания воедино и поделиться ими с отцом. Просидев так ещё какое-то время, раздался тихий голос Оматикайца. – Я думал что понял свои чувства, но видимо, это не так легко, как казалось.– Янтарные глаза тревожно бегали по ночному пейзажу, а хвост то резко, то уныло вилял по песку, взъерошивая маленькие песчинки. Джейк решил не перебивать сына, дабы не сбить его с мысли, на душе стало чуть легче когда он пошёл на контакт с отцом решая не умалчивать о своих проблемах. – Я отверг его, вновь в наших недомолвках виноват я. Я не даю ему сделать шаг ко мне, как я отхожу на три назад. – У тебя есть на то причина? – Джейк нахмурился, брови стали ближе к друг другу, а поза изменилась в более напористую, показывая, как глава семейства заинтересован в разговоре. Местоимение "его" никак не зацепило бывшего вождя, его волновало лишь состояние сына на данный момент. – Сэр, я вижу его. Я люблю его и он нравится мне, но могу-ли я любить его? Имею-ли я на это право? Слова начали буквально выливаться из Нетейама, больше не нужно был вытягивать из него хоть одно, как оматикайец начал изливать душу самостоятельно. Ао'нунг – будущий Оло'эктан, а я– беженец, которого приняли в народ Меткайина, понимаешь? Если нам когда-нибудь придется вернуться, у меня будет стоять выбор между ним и домом, я боюсь причинить ему боль.– Глаза воина засверкали от нахлынувших в них слез, но он не мог расплакаться сейчас, просто не мог. Шмыгнув носом, Нетейам перевел взгляд на отца, который о чем-то задумался. – Ты напоминаешь мне меня, Нетейам. – Тяжёлый вздох и вновь медленное втягивание углекислого газа в нос раздались со стороны Джейка Салли. Больнее всего ему было осознавать то, что его первенец переживает такую же ситуацию, что и он когда-то с его прекрасной матерью– Нейтири те Цкаха Моʼатʼите. У него ведь также стоял выбор между жизнью на земле и на Пандоре, стоял выбор между найденным смыслом жизни и наполненным тоской и запахом бензина выживание на родной Земле. Но он не смог выбрать землю, ведь Эйва даровала Джейку его новый дом, лучше и уютнее чем старый, за который пришлось побороться и пролить много крови. Великая мать подарила ему шанс на новую жизнь с любимой женщиной, ведь На'ви верят, что жизнь им даётся всего два раза ,и прямо сейчас– он проживает свою вторую жизнь. Тишина между ними длилась ещё некоторое время, пока бывший морпех подбирал нужные слова. – Но ты делаешь ему больно сейчас, Нетейам. Если тебе предстоит выбор в будущем – твое сердце, разум и Эйва подскажет тебе верный путь, твой путь, ничей другой. Тебе не нужно следовать за нами по пятам до конца своей жизни, прости меня, сын, что заставил тебя так думать. Я вывалил на твои плечи лишком тяжёлый и неподъемный груз, tsap’alute– Джейк положил руку на родную угольную макушку, чуть потрепав заплетённые косички и поднял голову сына, пытаясь заглянуть в его глаза. Дыхание Нетейама прервалось, а сердце пропустило удар во время речи отца. Он внимательно слушал монотонный голос отца, который иногда вздрагивал и останавливался. – Салли за своих горой, и если ты решишь, что с ним тебе будет здесь лучше, мы не смеем тебя удерживать, Eywa ngahu. В голове Нетейама что-то щёлкнуло, а шум который стоял в голове у Нетейама– пропал. Оглядев вновь океан, улыбка на лице Нетейама медленно проявлялась. Море успокоилось, больше не волновалось и не бушевало, как делало это недавно. Теперь, оно снова стало такое же прозрачно-чистое, что в нём можно было разглядеть самые красивые и блестящие биолюминесцентные растения и рыб, которые иногда выпрыгивали из воды. – Спасибо, сэр. Мне действительно нужен был этот разговор. Нетейам вновь ощутил ту лёгкость в теле, которую никак не мог ощутить в последние дни, даже когда летал на своем икране рано утром, пил освежающий сок плодов и вдоволь отсыпался на спальнике. Словно горы сошли с его плеч, оставляя за собой невидимые никому крылья. – I see you, itan, всегда буду видеть.– Голос Джейка вновь стал строже, но улыбка не пропадала с постаревшего лица. Отношения между ними наладились ещё больше, чему отец был рад. Не успев ничего сказать в ответ, Джейк вновь потрепал волосы сына, вставая с прохладного песка, рука морпеха пригласила воина обратно в маруи , а сам Джейк зашёл в него, отодвинув плотную ткань при входе. Нетейам встал за отцом, но при входе вновь обернулся и устремил взгляд на темное небо. Он понимал, что разговор с его объектом воздыхания состоится лишь утром, но в голове старшего Салли стало всё так ясно, что хотелось прямо сейчас побежать за Меткайинцем, обнять и не выпускать из своих объятий пока не договорит. – Ты чего застрял? – шёпот отца раздался внутри, видимо, он уже не такой добрый, каким был пять минут назад. Его голос вновь стал таким же грубым и сухим, каким и был всегда, но на лице сына появилась лишь улыбка, ведь он знал, что сейчас отец специально делает свой голос строже. –Иду, отец. Оматикайец зашел в маруи и его укутало домашнее тепло, которого не было вне и тихо прошёл в комнату, что делил с младшим братом. Желание поговорить с Ао'нунгом терзало душу Оматикайца. С мыслями о нем оматикайец не сможет уснуть ещё долгое время. *** Тяжёлые шаги рассаживали песок, а их владелец направлялся в сторону своего Маруи. Холодный песок под его ногами напоминал ему о ледяных уколах в душе, которые оставила ссора.. Настроение На'ви было хуже некуда, а сам Меткайинец шипел и пинал камни, которые видел на своем пути. Ярость брала верх. Находясь уже около входа в свой маруи будущий Оло'эктан раскрыл тяжёлую ткань, которая закрывала обзор из помещения на улицу. За ней шла вторая, полегче которая висела на входе в его комнату с ещё одной хозяйкой комнаты, сестры. Резко распахнув её, Ао'нунг зашёл в тёплое помещение, но надбровные дуги стали ещё ближе к друг другу. Рифовая принцесса резко вскочила, услышав сквозь сладкий сон шум, она аккуратно потёрла глаза и уставилась на темный силуэт. В полумраке её взгляд встретили небесные очи родного брата, но в них не было ни капли радости или спокойствия, в них бушевала тревога и раздор. – Ты был с Нетейамом так поздно? Как прошла ваша встреча? – Меткайинка приняла сидящую позу, зевая и прикрывая рот рукой. Но брат молчал, что-то обдумывая, наворачивая круги по комнате. Наконец проснувшись и заметив что брат хмурый и потрёпанный, выражение лица девушки поменялось. – Что произошло, tsmukan? Старший вздохнул и сел на гамак сестры, потирая надбровные дуги, собирая мысли и вспоминая неудачную попытку их разговора с Оматикайцем. – Все просто ужасно, Цирея. Я так и знал, что не нужно было заводить эту txele, – голос брата дрогнул, а уставшие глаза На'ви уставились на тревожное лицо сестры. Младшая подсела ближе к сиблингу, а её голос стал снова мягким и утешительным, каким был всегда. – Он сказал, что не может понять свои чувства, Рейя , что я делаю не так? – агрессия сменилась на тревогу и непонимание, Ао'нунг резко жестикулировал руками, словно пытаясь словить ответ на свой вопрос в воздухе. – Нунг, успокойся, пожалуйста. Давай разберемся с этим утром, ты не в себе. У тебя завтра важный день. Дочь вождя пыталась положить руку на плечо брата, но её отпихнули. Аонунг, вновь прошел в глубь комнаты. Он двигался резко, словно пытаясь сбросить с себя невидимую тяжесть, и хвост его ходил из стороны в сторону, как у загнанного зверя. – Ты не понимаешь меня. – Каждое слово словно ранило его самого. Он был просто в ярости, его эмоции били через край. Все его надежды и мечты рухнули в один момент, и он не знал, как справиться с этим. Его сердце было разбито, и боль этой утраты раздирала его изнутри. Такую же боль испытала и сама Меткайинка, глаза девушки наполнились слезами и тихий всхлип раздался в комнате.Она прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать последующие всхлипывания. Ао'нунг сразу же изменился в лице и больше не метался из угла в угол. Устремившись к сестре он сел на колени около её гамака, беря её руки в свои. Он пытался заглянуть ей в глаза, но голова девушки не поднималась. Лишь горькая слеза, которая скатилась с её щеки упала на руку Меткайинца. – Прости меня, сестра. Я сказала лишнего, я не хотел. Просто это так расстроило меня, что я неосознанно нагрубил тебе, я лучше умру, чем доведу тебя до слез ещё раз.– Ао'нунг обнял хрупкое, родное тело. А всхлипы раздавались все реже. Девушка обняла парня в ответ, прижимая его ближе к себе. – Я все понимаю, брат, всё хорошо.– звонкий голосок раздался за ухом Меткайинца, он выдохнул, услышав ответ из уст сестры. – И правда, поймёшь меня только ты, я глупец.–Ао'нунг отстранился и убрал мокрые от слез волосы на лице сестры, которые прилипали к её глазам и губам, одновременно заглядывая в родные, красивые очи. – Я помогу тебе, но завтра, сейчас нам нужно лечь спать. Не хочу, чтобы завтра ты был вялый как рыба. Приглушённый смех раздался из уст обоих сиблингов. Дальше, их разговоры были понятны только им обоим, связь между братом и сестрой будет крепче любой сплетенной сети, даже те, которые были сплетены из самого прочного волокна и самым опытным мастером. Родные На'ви шутили, в промежутках прикрывая рот рукой, ибо их родители спят и если они проснутся – будет плохо обоим. Старший заснул первее, на своем гамаке сбоку от сестры, угольные кудри закрывали фарфоровое и рельефное лицо брата, а сам он тихо посапывал. Она смотрела на его сгорбленную фигуру, ощущая всю тяжесть его боли. Сердце её сжималось от сочувствия и вины, хоть они и поговорили, но принцесса знала, что душу Ао'нунга не перестала терзать тревожность. Меткайинка встала на носочках со спального места, приоткрывая массивную штору , которая закрывала вход в их комнату и из неё. Она бесшумно вышла из Маруи, где спала её семья и направилась к берегу, надеясь найти утешение в успокаивающем шуме волн. Решив подышать свежим воздухом, младшая пошла по тропе, ощупывая каждый камешек под босыми ногами, вдыхая солёный воздух океана. Влажный и соленоватый воздух набирался постепенно в разработанные лёгкие рифовой, она уставилась своими такими же, как у Ао'нунга – небесными очами на океан, который постепенно затихал. Волны успокаивались, а с ними и сама девушка. Она вспоминала силуэт любимого, его две косички, которые постоянно вылазили из хвоста, его необычно-заострённый угол подбородка, который казался острее и красивее рифов. Его зелёные, как листва самых красивых цветов глаза. Улыбка появилась на лице На'ви, а сама же девушка чуть покраснела, накручивая на палец свою итак кудрявую прядь. Она знает, что Ло'ак всегда рядом. Как и Ао'нунг, который всё время ошивается около старшего оматикайца, они похожи даже в этом. Девушка встала с прохладного песка, отряхнув ноги от мелких песчинок и развернулась к входу в дом. Эта ночь действительно изменила все.