Бобры - твоя слабость, как ты - моя

Я каждый день считал, сколько оставалось до субботы. И каждый день гадал, догадывается ли он о моих чувствах или нет. В один момент казалось, что да, а затем - нет. Будто он сам не уверен. А при мысли, что я буду с ним наедине у него же дома, сердце делало сальто, проезжало американские горки, левитировало и по новой. Даже на тренировках я отвлекался на эти внезапно всплывающие мысли и пропускал мяч, за что меня конечно не хвалили сокомандники, но мне было всё равно. Буквально. Даже если меня захотят отчислить из группы по волейболу, то было всё равно. Грустно немного, что родители могут начать докапываться, но и только. — Хей, ты всю игру летал в облаках. Что произошло? – ох, ну почему ему не всё равно, хотя должно быть? Мы только на этих тренировках видимся, отрабатываем всё и до следующего занятия мы друг друга не видим и не слышим. Что это за игра у некоторых людей:«Сделай вид, что тебе не поебать». — Да так, потная неделька вышла. Вышла. Завтра суббота. Как скрыть свою радость? Хотя и не надо, наверное. — Понятно, – и всё. Вот и спрашивалось захуем, собственно? Просто собираю вещи, улыбаясь от мысли, что завтра уже встречусь с ним и мы проведём время наедине. Без пар, без океана посторонних глаз и ушей. Только он и я. Я умру прямо перед ним. Но сначала надо попытаться уснуть, потому что, хоть чёрная дыра и не исчезла, но теперь она заставляет меня чувствовать как по всему телу проходится холод, заставляющий трепетать моё сердце, а внутри вперемешку приятные чувства и ужасные горки, заставляющие хотеть отказаться пока не поздно. Но не поддаюсь на эту тревожность в моменте. Будильник раздражает настолько, что хочется выкинуть его, но держусь, просто выключив, да пытаясь понять где я и кто. Проснулся раньше назначенного времени на два часа. Зачем? Потому что я тревожный идиот. Идиот в большей степени. Время, чтоб проснуться. Время, чтоб подняться. Время, чтоб сходить в душ, умыться. Время, чтоб немного закинуть в себя чая и печенья. На это всё нужно время, а потом ещё и собираться. И всё это я делал, чувствуя как внутри всё горело, крича о том, что я встречусь с ним. Даже чай было сложно выпить, потому что внутри всё бурлило и не давало мне спокойно жить. Одевшись, смотрю на время и понимаю, что надо ещё ждать. Ненавижу. Решаю, что могу немного погулять, ожидая его, чтоб подышать воздухом и прийти чуток в себя. За столь долгое время я просто иду по улице, смотря на плитку, на асфальт, на лужи, оставленные дождём, на листья, что начали активней опадать. В момент кажется, что это нереально. Нереален даже этот воздух, пропитанный перегноем и свежестью дождя. Только всё это мелочи, когда вижу в далеке его. Стоит и фоткает листья, лужи, похоже и саму плитку. А я лишь больше убеждаюсь в своих чувствах, когда сердце хочет проломить мою грудную клетку, - и побежать к нему, видимо, сказать о том, как оно его любит. Улыбаюсь и вдыхаю побольше, решаясь подойти, всё думая, что сказать. Шутку или просто «привет». — Хорошие брёвна, не интересуют? – выдаю я, когда понимаю, что звучит глупо и сейчас не поймёт. Но я идиот, мне стесняться нечего. — Моим бобрам как раз необходимо. И смеёмся вместе с этого, когда он блокирует телефон и убирает его. — В итоге, мы оба встретились раньше, чем договаривались, – киваю, не зная, можно ли смотреть так долгона его лицо, рассматривать его, – Пойдём? — Идём, – как я и догадывался, мне очень неловко, будто сделай я что-то, как обычно, то всё рухнет, как карточный дом. А я ещё думал над тем, чтоб возможно признаться. Подавляю в себе чёрную дыру, которая посылает в мозг все самые ужасные события, и просто хочу отдаться этому дню. Возможно, последнему дню с ним. Идём вместе, рассказывая друг другу о наболевшем, ведь оказывается он уже придумал, как мы могли бы провести день. Сейчас идём в магазин. — Вчера на тренеровке ко мне подходит один из команды и спрашивает, что я такой грустный. До этого никого не волновало. Ну ответил, что потная неделя была, он ответил «понятно» и всё. Вот что это за игра? — Сделать вид, что не похуй. Хотя порой лучше, чтоб продолжало быть похуй, чем вот это. — Согласен, – ему я могу рассказать, кажется, всё. Всё, если бы мог не скрывать. Ладно, нужно просто хорошо провести время с ним. Заходим в магазин, где так мало людей. Конечно, утро же, но это и хорошо. Проходим к морозилкам, где от морских гадов до мороженого. Но Игнат искал кое-что определённое. — Вот, – стоит напротив, рассматривая упаковки замороженной пиццы, – Ты какую больше любишь? — Классику, – отвечаю, также рассматривая различную пиццу, – Кажется, здесь нет пиццы с бобрами. Смеётся и несильно пихает в плечо, от чего я улыбаюсь. — Думаю, можно взять эту, – показывает на пиццу с ветчиной и пепперони, а также грибами и сыром, – Правда я грибы не перевариваю. — Понимаю, думаю, мы их просто вытащим и всё. — Да, – открывает морозилку и достаёт. На кассе же оказался какой-то мужчина, покупающий салаты, потому пришлось ждать. И вот если я могу спокойно постоять, то у этого либо шило, либо батарейки в одном месте. Играет какая-то музыка, как обычно это бывает в магазинах, а он пританцовывает. А я улыбаюсь, отвечая сам себе на вопрос:"И вот его я люблю?". Да и никак иначе. — Ты любишь танцевать? – выйдя из магазина, спрашиваю, а он улыбается. — Нет, я люблю дурачиться. Хотя и танцевать прикольно. Надеюсь, тебе не было стыдно. — Нет, всё в порядке. Это было забавно. Идём вдвоём к его дому, наблюдая как падают листья, а на улице ещё мало людей, от чего даже приятно созерцать это всё. — Красивый лист, заберу с собой, – крутит тоненькую палочку, держащую остальной лист, рассматривая свою находку, которая где-то красная, где-то жёлтая и капельку зелёная, – Будет напоминанием о сегодняшнем дне. Это мило, но и терзающе. Иногда хочется просто исчезнуть. — А ты собираешь листы или это всё фигня какая-то? Вопрос был мне, а я вот и не знаю. Пожимаю плечами, смотря на дорогу, на которую приземлялись все эти напоминания о жарком лете. А теперь они опадают, нагоняя тоску, ведь скоро зима и мороз. Нет в зиме этого счастья для меня. — Ну, не то, чтобы фигня. Просто не знаю зачем. Я обычно не собираю листы. Для меня осень - это тоска, перед бездной, то бишь зимой. — А я люблю зиму. Жаль, что прошлая была ужасна. – я почувствовал в его голосе грусть. — Прости. — За что? — За то, что напомнил. Да и назвал бездной твоё любимое время года. — Хах, всё нормально. Я понимаю, что кому-то нравится лето, а мне вот зима. Я лето тоже называю ужасным, мы квиты. — Хорошо, но всё же, кажется, я напомнил о чём-то не самом приятном. Мы продолжали идти, когда Игнат вдохнул и медленно выдохнул, кивая головой. — Здесь нет твоей вины всё же. Не ты ведь разводил моих родителей, отправляя меня в другой город. Ох блять... Так вот оно что. Теперь я знаю, почему он перевёлся к нам. — Я понимаю их решение, но всё же было больно, ведь они оба меня любят, как и я их. Но вот так. — Сочувствую, я правда не хотел напоминать. — Ты и не знал. Но то, что я тебе это рассказал, мне стало легче. Думаю, мне мешало то, что я не мог сказать вслух об этом. Спасибо, что выслушал. Игнат был таким сейчас небольшим, которого хочется обнять, чтоб он не грустил и знал, что не один. И раз я есть здесь. И раз он открылся мне сейчас. — Спасибо, – проговаривает, когда я его обнимаю. Хорошо, что мы во дворе, где пара детей пройдёт мимо. — Не за что, – отпускаю его и вижу как он улыбается, но теперь так легко. — Ладно, я сейчас вовсе расклеюсь и всё. Тебе тогда понадобится банка, чтоб собрать меня. Да и мы пришли. Поднимается по ступенькам к двери, а я за ним, улыбаясь и чувствуя то, как приятно было его обнять. Живём в одном районе, но почти на равном расстоянии от одной общей остановки, потому дом внутри точно такой же, как и мой. Хотя всё равно интересно рассмотреть внутри всякое. Поднимаемся на пятый этаж из девяти, где на лестничной клетке вижу всего две квартиры. — Всего две квартиры? У нас их четыре. — Оу, не повезло тебе. Наши соседи адекватные и спокойные. — Я думал, скажешь, что мёртвые. – смеётся, разуваясь, проходя на кухню, пока я неловко снимаю свои кеды, рассматривая его квартиру. Одновременно и стиль новых домов, и старых. Но довольно уютно. Прохожу за ним на небольшую кухню. Видно, что квартира небольшая сама по себе, но мне наоборот как-то уютней, чем в своей большой, где можно худеть, просто ходя по коридорам. Прохожу за ним, когда тот моет руки в раковине. — Будешь чай? – киваю, улыбнувшись, чувствуя себя неловко, ведь хочется самому всё сделать, чтоб не напрягать его, но будто он позволит, – На выбор чёрный, либо молочный улун. — Молочный улун? – повторяю, ведь впервые слышу про такой. — Ага, зелёный чай такой. Очень вкусный, мой любимый и рекомендую именно его выбрать. — Кто я такой, чтоб сомневаться в твоих рекомендациях? Давай. Ухмыляется и достаёт две кружки из шкафчика над раковиной. Также замечаю, что уже включил духовку разогреваться, а я решаю помочь, а потом достаю пиццу, кладя её на противень, где ножом поддеваю все грибы и выкидываю их. — Гадость, даже на грибы не похоже, больше на тараканов. — Фу, умеешь ты поднять аппетит, – смеётся, кидая заварку по кружкам. — Ну ведь правда похоже. Тебе сахар нужен? — С тобой в ресторан не ходить, запомнил. Пару ложек. — Не больно то и хотелось по ресторанам ходить. Кладёт сахар, а я отправляю противень в духовку, надеясь, что не подпалим кухню. — Думаю через десять минут глянем на неё, а то она замороженна была. Киваю, складывая коробку так, чтоб она вместилась в мусорку. — Не хочешь поиграть в «Монополию»? Хах, да во что угодно я готов играть с ним, если честно. — Если бы я ещё умел в неё играть. — Хах, инструкцию я на такой случай и не выкидываю. Будет весело. — Потому что я - идиот? — Потому что я - клоун. Усмехаюсь с этого, когда чайник закипает. Игнат выключает его и заливает кипяток в кружки, а я смотрю на это, ведь он такой в этот момент настоящий. Размешивает ложкой сахар в каждой кружке, когда переводит взгляд на меня. — Точно, я смогу вживую показать тебе всю коллекцию. Улыбаюсь, вспоминая, что она довольно немаленькая. Но так приятно наблюдать за тем, как люди с энтузиазмом рассказывают про свои любимые вещи. Когда всё было готово, мы понесли всё в комнату Игната, которая была небольшой, но такой уютной. Даже то, что у него вся корзина под столом была в комках бумаги, что пара даже выпала, а на столе валялись карандаши, стёрки и прочее, в чём я не разбираюсь. Одним лёгким движением руки он это сдвинул и поставил кружки, а я тарелку с пиццей. — Прости, я с утра боролся с вдохновением и моими кривыми руками. – собирая карандаши в органайзер из-под банки чипсов. — Творческие люди такие творческие. Сначала не понял, а потом посмотрел туда же, куда и я. — А, ты про это. Хах, да. Просто всё такое скучное, а под рукой обычно мне необходимо иметь хотя бы базу, ну и вот. Отходит к кровати, где берёт что-то в руки и кидает в меня со словами. — Лови бобра! И я то ловлю. Того самого бобра с фотки, который плюшевый и всратый. Мило всратый. — Один вопрос: откуда? — Из реки, Саш. Бобры обитают в реках, – смеюсь, поворачивая мордой к нему. — Вот он из реки? Заливаюсь смехом, сгибаясь пополам. — Да, а что не похож? Успокаиваюсь и смотрю на него, отрицательно кивая. Улыбается и достаёт с полки коробку с названием «Монополия», кладя её на пол, точнее на ковёр, куда и сам садится. — Сейчас почитаем, – доставая инструкцию, сказал он, а я положил бобра так, чтоб он следил за нашей игрой, подавая ему кружку чая. — Спасибо, – и глянул на бобра сбоку, – Хах, это чтоб никто не жульничал? — Ага, – сажусь напротив, наблюдая, как он внимательно читает, но быстро сдаётся. — Неважно, если что сами придумаем правила. — Как скажешь, – и затем он раскладывает игровое поле, карты, игровые деньги и кубики. Отложив инструкцию, объясняет мне основные правила игры, которые кажутся мне странными, но, вроде, понятными. Выбираю фишку самоката, а он машины и начинаем игру. — Кто первый ходит? – я хотел сказать, что он, но не успел, – Так, на «Камень, ножницы, бумвга» до первой победы. Соглашаюсь. Я показываю ножницы, а Игнат бумагу. — Понял, ходи, – говорит, отпивая чай, – А, блять, держи. Забыл про первую зарплату, а то на что ты покупать собираешься недвижимость? Усмехаюсь и выкидываю пять ходов в сумме. Хожу вперёд и выпадает какая-то недвижимость. Беру карточку с этой клеточки и читаю: — Просто скажите «Нет», – усмехаюсь и дочитываю, что эта карточка для отказа в вынужденной или нет сделке, которая применяется в такой ситуации, – Ну вот, теперь я могу просто сказать «Нет» тебе. Усмехается и берёт кости, после того как я приобрёл первую недвижимость, и ему выпадает два хода в сумме. — Меня удача покинула ещё на «Камень, ножницы, бумага»? В это время решаю попробовать неизвестный до сей поры чай. Отпиваю и понимаю, что не зря доверился ему, это действительно вкусно, хоть я и не прям разбираюсь в чаях. Пью чёрный в пакетиках и нормально. — Это довольно вкусно, правда, – улыбается, беря такую же игровую карточку и на его лице читается недовольство. — Я должен дать тебе просто так двадцать тысяч, – не понимаю, а потому показывает мне карточку, в которой написано:«Будте щедрыми», – Меня реально покинула удача. Забавляюсь, вспоминая про пиццу. — Съешь кусочек и подними свою удачу. — Очень смешно. Рад, что тебе понравился чай. И так мы продолжили играть. Игнату ещё пару раз пришлось отдать мне свои деньги, с чего я смеялся. Но потом от горя, как он сказал, он взял кусок пиццы и ему действительно стало больше вести. Мы даже в какой-то момент забыли, что цель игры первее всех набрать миллион. Так и веселились. — Я вызываю адвоката, это нечестно, – начал он, а я смеялся. — Твой адвокат бомж с вокзала. — А твой псина. У меня воняет одежда, зато выигранное дело. Смеёмся с этого, потому что вовлеклись в игру и стали реально соперничать в том, кто больше имеет недвижимости. — Блять, цель была же миллион собрать. – решаем пересчитать свои деньги и у меня не хватает пары сотен, а вот Игнат радуется, – Да, вот это я мощь. Улыбаюсь с него, а он берёт бобра и поднимает его в воздух, ликуя. — Бобры - моя слабость. Говорит, опуская бобра и обняв его. И я всё ещё сомневаюсь, что это хороший момент. Но будто больше не будет такого идеального момента, как сейчас. Но смотря на него сейчас, понимаю, что либо сейчас, либо никогда. — Как и ты моя. Выходит негромко, но в тихой квартире, где максимум звук проносящейся в далеке машины еле слышно, это явно было слышно. Смотрю на него, а он замер и смотрит в ответ на меня, явно не ожидая такого. Даже так он милый, а я лишь чувствую, как то, что всё то время меня опустошало, сейчас сжимается, чтоб в итоге взорваться. Утыкаюсь лицом в колени, обняв ноги руками, понимая, что эта чёрная дыра сейчас взорвалась и теперь выливается в слёзы. Слёзы, что жгут мои глаза, но остановиться очень сложно. Слышу, как встаёт и подходит, чтоб сесть рядом со мной, кладёт руку на мою спину и поглаживает. — Саш, – начинает, а его голос такой хриплый, но делает паузу, и уже продолжает спокойным голосом, – Прошу, подними свою голову. Я должен сказать кое-что важное. А мне страшно. Страшно, что сейчас услышу отказ или ещё хуже оскорбления, насмешку, отвращение. Но его рука на спине, что медленно поглаживает меня, даёт немного храбрости, чтоб стереть с лица слёзы и поднять лицо, но не на него. Храбрости слишком мало во мне. Идиотизма больше. Но он сам кладёт свою вторую руку на мою щёку и поворачивает к себе, и теперь я не могу не смотреть ему в глаза. Улыбается краешком губ и рассматривает меня, когда проводит большим пальцем по щеке и тихо говорит то, что хотел. — Знаю, Саш, – теперь двумя руками поглаживает мои щёки, приближаясь, – Я тоже люблю тебя. И улыбается, нежно целуя меня, когда прикрываю глаза и окончательно доходит, что мы делаем. Сердце совершает кульбит, намекая о том, что это правда. Отстраняется и смотрит на меня, а я на него. Он спокойный, а я просто не могу поверить, что Игнат, который с ног до головы мне нравится так, что готов его съесть, сейчас поцеловал меня. Теперь его бобромания будет надоедать порой мне, теперь я смогу его обнимать, заглядывать в его тетради с рисунками. Улыбаемся и без слов друг друга понимаем. — Правда, я надеюсь, что ты не будешь скупать всё, что связанно со мной. От фигурок до подушек во весь рост. — Жаль, а так хотелось.