Бобры - твоя слабость, как ты - моя

То есть я действительно сейчас в душе дрочил на него? Блять. Что это за пиздец? Хочется свернуться калачиком и просто рыдать. Даже толком не понимаю от чего именно. Больше от страха быть не просто отвергнутым, а стать изгоем. Изгоем только за то, что я люблю. Так и хочется просто бить что-то от злости, но могу только ни в чём неповинную подушку. Роняя слёзы, шмыгая носом, - хоть это и не помогает, - и бить, бить и бить подушку до одури, пока не устанут руки. — Ненавижу, – процеживаю через болящее горло. Такое чувство что там пустыня Сахара и от любых слов просто дерёт, как когтями, по внутренним стенкам. И вот кому я могу про такое рассказать? Никому. Потому что просто боюсь, что стану изгоем. Выместив часть злобы, грусти и ненависти на подушке, сижу и пытаюсь унять слёзы, от которых уже глаза болят, будто в них иглы вгоняют. Нахожу салфетки и высмаркиваюсь, потому что уже и дышать не могу. И утираю слёзы руками, падая обратно на кровать, смотря в потолок. — За что мне эта жизнь в таком мире, где я не могу любить, кого хочу? – спрашиваю у себя же в голове. Но никто не ответит. На утро будут мешки под глазами, но просто совру, что не выспался. Ложусь на бок, открывая телефон, в котором пролистываю всю ветку сообщений с ним, размышляя, как он относится к такому. И представляю на секунду, а вдруг он тоже, как я. Конечно, именно я могу ему не нравится в таком плане, но это будто не так ужасно, как быть отвергнутым тем, кому это чуждо. Да и выглядит он как-то... Не как другие, - "обычные", - парни. И вот дохожу до его первого отосланного мне фото и всё также залипаю. Рассматриваю его глаза, которые, вроде бы, обычные, но их цвет завораживает. Каждая линия его лица, будто чётко выверенные линии великого, но непризнанного художника. И даже прыщи, что в большинстве расположились на подбородке и лбе, выглядят не отталкивающе, а антуражно. У самого тоже неидеальное лицо, но их меньше, сам не знаю почему. Эти его непослушные волосы, живущие своей жизнью, что так мило смотрятся на нём. Больно думать, что, скорее всего, я не смогу их гладить, не смогу его обнимать, не смогу сам делать его домашние фото, не смогу его видеть таким непринуждённым всегда и рядом. Больно, что эта будет какая-то девушка, которой повезёт. И даже плакать уже не хочется, только внутри чёрная дыра, засасывающая все внутренности в себя, оставляя мне только пустоту. Глянув время и заряд телефона, просто ставлю на зарядку, ставлю будильник и ложусь спать, всё время прокручивая то, как может отреагировать Игнат на моё признание. Большая часть неутешительная. А больше всего мне страшно, что пока я не скажу, то и не узнаю его реакцию. И больше всего я ненавижу сны после такого, потому что в них мне сначала хорошо с ним, хорошо в постели, - где угодно, - а потом он же испытывает отвращение ко мне и смеётся надо мной с остальными. После таких снов хочется только вздёрнуться. Но помогает проснуться раньше, чем увидеть продолжение, будильник. Будильник, который в остальное время хочется сломать, но сейчас хочется извиниться и кланяться ему. Поднявшись с кровати, хотелось только одного - определённости. Было настолько пусто внутри от того, что не знаю как и кто отреагирует. Уже хотелось знать точно, что я изгой и уйти в то состояние, которое будет. Если после такого, я вообще захочу жить дальше. С утра даже ничего не шло в рот. Даже глоток воды. Просто представляя, что я делаю глоток воды, уже выворачивало. Настолько чёрная дыра внутри разрушительна. Даже не хотелось видеться с ним с утра в таком состоянии. С мешками под глазами, без настроения. Наверняка внутри всё опять будет пытаться убить меня от чувств к нему, но тогда я уже не вывезу. Даже тот самодельный бобёр был грустным напоминанием. Решаю, что опоздать на первую пару не так страшно, как просто морально самоуничтожиться при взгляде на него, а особенно находясь рядом с ним всю дорогу. Конечно, на меня шикнули за опоздание, но мне было чуть лучше. Первая всё равно скучнейшая литература, так что извиняюсь и прохожу на своё место. Самое почётное, первое и прям перед ней. И рядом с Игнатом. С Игнатом, который даже не обернулся, рисует себе что-то на полях тетрадки. Но как только сажусь, то он сразу переводит взгляд на меня и мельком улыбается. И внутри вырастает чёрная дыра. Поэтому с пустотой внутри записываю конспект, даже толком ничего не слушая. Весь слух ушёл слушать мои мысли насчёт этой ситуации и ситуации в целом. И только краем уха слышу как даже толком не записывает, а что-то усердно вырисовывает на полях. Так и хочется взглянуть, что и не сдерживаю себя, чуть поворачивая голову, видя одного из героев того произведения, что проходим. Вообще неважно какое и кто он. Мне нравится следить, как он водит своей кистью и получаются линии, вырисовывающие не просто картинку персонажа, а передающие какие-то его эмоции в данный момент. А ещё у него красивые кисти рук с просвечивающимися венами, и родинками. Поднимаю глаза на него, когда его рука вдруг останавливается. Смотрит на меня и улыбается, хотя в первый раз даже не хотел показывать. — Овсянников, что ты там увидел? – слышу голос Елены Анатольевны и сразу же смотрю на неё, понимая, что все смотрят в нашу сторону. И готов провалиться под землю здесь же. Либо чтоб чёрная дыра внутри меня вылезла и забрала меня в себя. — Ничего, – мямлю, опуская взгляд обратно в свою тетрадь. На неровные слова конспекта. Позже еле смогу разобрать хоть одну букву. Слышу сбоку только шёпотом произнесённое «прости». А я ведь даже не винил его. И не собирался. Позже, на большой перемене, когда многие уходят на улицу, я остался в колледже, сидя у кабинета, да просто желая исчезнуть. Но хуй там. — Саш, – ко мне подсела Вероника, заглядывая в мои глаза, – Ты какой-то сам не свой. Всё в порядке? И вот что ей сказать? Нет, я не в порядке, ведь чувствую что-то к парню-новенькому в нашей группе, но боюсь, что меня отвергнут и я стану изгоем? Ага, я не настолько храбрый. — Саш, мы с тобой давно дружим и ты не сможешь скрыть от меня то, что у тебя не всё в порядке. Кладёт свою руку мне на плечо, придвигаясь ближе. Мы и правда знакомы со школы. Сначала как-то не заладилось, но потом мы нашли общий язык, просто затронув одну тему и разговорившись. С того дня мы проходили и огонь, и воду, и даже медные трубы. Она доверяла мне, а я доверял ей. Мы буквально стали, как хорошие брат с сестрой. — Ну, я тут недавно натыкался на одно видео. Там рассказывалось то, из-за чего некоторых перестали считать семьёй. Ну знаешь, тип, снимался в порно или что-то на подобии. И вот... – я не знал точно как подвести тему под мой скрытый вопрос. Хотя и могло казаться, что я вру, но это не так. Пока перерыл кучу видео, наткнулся и на такое. Было очень больно слушать, что от тебя могут отказаться за что-то безобидное, как то же порно. Откажутся те, кто должен быть, по идеи, самым близким. — Хочешь узнать, как бы я относилась к тебе, если бы ты снялся в порно? – она засмеялась, как и я хмыкнул, ведь это действительно забавно со стороны, – Саш, ты знаешь, я принимаю тебя таким. Если ты снимешься в порно, то я не стану к тебе по-другому относиться. Поверь, даже если ты сделаешь какое-то говно, то я просто скажу, что ты сделал говно, но всё ещё буду рядом с тобой. Я считаю тебя своим другом не просто так, для меня это особое значение, которого достойны немногие. Так что, в чём бы ты мне не признался, я приму тебя. Я ахуел. Кажется, сердце остановилось на микросекунду, а на лице был написан весь мой ахуй. А Вероника лишь улыбнулась и обняла меня. Как только мозг перезапустился, то я также обнял её в ответ, понимая, что хотя бы кому-то могу сказать и не стать изгоем. — Сегодня «День объятий»? Мы отпустили друг друга, когда я поднял свой взгляд на Игната и облегчённо улыбнулся. — Просто Сашуля распереживался, что я могу отречься от него, если он снимется в порно. — Не называй меня так, – делает так специально, чтоб я переключался на другую тему. А Игнат недоумевающе смотрит на нас. — Мне в ваш клуб можно? Думаю, я был бы неплохим режиссером. Так вижу:«Весёлые приключения бобра во внутренний мир Александра». — Так и знал, – а Вероника смеётся, от чего мне становится лучше, – Ты не Игнат Бобров, если не будешь любить бобров. — Ага, именно. Не зря же у меня фамилия Бобров. Усмехаюсь, понимая, что будет больно потерять его вовсе. И когда наконец заканчивается эта скукота, то уезжаем вместе с боброманом домой. Домой, где всё такое... Давящее, серое, будто и не дом вовсе. Только маленький всратый бобёр украшает это место. Интересно, а зачем именно он мне его подарил? Это что-то значило? Возможно, но точно в знак дружбы, если и так. И от мыслей отвлекает пришедшее сообщение, но не от Игната, а от Вероники. «В Игната сложно не влюбиться, понимаю» И подмигивающие скобочки в конце. Узнаю Веронику, но неужели это было так видно? «Откуда знаешь?» «Значит мне не привидилось и ты действительно засиял, увидев его, хах» «Я не знал, что это так заметно» Это означало, что все в группе видели и теперь знают? Блять и что же делать? Куда переводиться? «Только мне и, возможно, Игнату ещё» Это успокаивает. Всё же всем рассказывать я не хочу. Точно не сейчас. Но это получается... «Получается, ты теперь знаешь. Первая и единственная» «Ого, вот это честь» Улыбаюсь, но всё ещё сердце гоняет на горках американских при одном представлении, что я буду держать Игната за руку. Я выгляжу странно, наверное, но... Я всегда воспринимал даже небольшие взаимодействия, как что-то важное и ценное. То, что заставляло биться сердце быстрее, а внутри устраивать ураган. «Саш, я принимаю тебя любым, главное - будь счастлив» Я даже пускаю слезу, перечитывая это сообщение раз за разом. И наконец после десятого раза отправляю в ответ стикер с то ли котом, то ли ещё кем, обнимающим рамку с подписью «ты». Это сейчас лучше любых слов описывает то, что я чувствую к ней. Правда вопрос о том, признаваться Игнату в чувствах или нет, остаётся открытым. Точно вживую, но даже не знаю как, да и я не то, чтобы умел что-то романтическое делать или говорить. Но этот боброман доведёт меня до могилы раньше, чем я хотя бы скажу ему о том, что он мне нравится. «Как ты смотришь на то, чтобы провести субботу вместе?» Я умру точно, если соглашусь. А если не соглашусь, то загрызу себя сам за идиотизм. Но порой спонтанные решения - лучшие решения, так? «Было бы здорово»