beloved fool.

И мне никто не скажет, Что нет страшнее боли, Чем потерять себя. грушевый сидр – тени

Миньярд на полном серьёзе не понимал, почему его так влекла ночь, дарующая утомившемуся телу и израненной душе мимолетную свободу в своих действиях, все же задевающие изредка нормы таких бумаг, как «Закон». Всё своё детство он ненавидел темное, и не имело значение, что это было. Как только за окном начинало темнеть, то по еле существующей квартире в очередной раз разносился громкий звон нескольких рюмок и крепкого сорокаградусного Купидона, что скреплял далеко не души, израненные жизнью и готовые спасти друг друга, а тела, которые жаждили лишь разрядки. Сидя в своей комнате, вжавшись в самый её дальний угол, Аарон слышал женский прокуренный смех, а также множество мужских пьяных голосов, разносясь по квартире для Миньярда как настоящий зов о помощи. Раньше темнота не успокаивала его никогда. В сердце закрадывался самый настоящий ужас, когда в своей же квартире он слышал надрывные крики матери, а после мужской хохот. Взгляд тут же падал на клюшку, которая стояла в самой глубине комнаты, спрятавшись за старым стеллажом с церковными книгами, что когда то притащил дядя. Её сетка была плохо натянута, а специальный мяч Аарон давно потерял где-то на улице, когда еще решался на неё выходить. Эта «никчемная херня» равнялась длиной к метру с лишним, предназначена была только для любительской игры, но Миньярд, еще в самом детстве, не мог сосчитать сколько раз представлял, как деревянная клюшка врезается в ребра или череп кого-то из мужиков, ветер свистит через сетку, и те с визгом летят на пол, пока боль поглощает все их тело. От этих мыслей Аарон не мог спать, и в итоге вновь глядел в темноту, которую мать запрещала разбавлять светом старой настольной лампы. Но однажды Миньярд все же сделал так, как хотел. Ему было четырнадцать, когда он наплевал на материнский запрет никогда не выходить из комнаты в присутствии «приятных гостей». Ему было дико страшно, когда приоткрыв дверь в кухню он увидел обнаженные тела, и наслажденную ухмылку матери, которая тут же сменилась реальным ужасом, что этот блондин им помешал. В ушах, кажется, звенела тишина, изредка подгоняемая выдохами очередного алкаша и ритмичными стонами матери, которые Аарон точно не хотел слышать. Хотелось вновь закрыться в комнате, пусть там было темно и страшно. Да, там страшно, но там он один. Наедине с собой. Там нет монстров, которые были на кухне. Там был только он. И, возможно, он был одним из монстров. Страшнее было тут, когда Миньярд замахнулся деревянной клюшкой, и без секунды раздумий, направил её прямо в череп ненавистника. Все как и планировалось, мудак упал спиной на ледяную плитку, а из под пухлого тела потекла лужа крови. Его глаза остались навечно открытыми, пока сердце окончательно прекратило своё движение. Пожалуй, это надо было сделать давно. Лицо голой матери, что до сих опиралась на стол, сразу же сменилось то ли тоской, то ли гневом, который точно был направлен на подростка, что никак не мог отдышаться, упрямо глядя на окровавленного мужика. Но у Аарона было много страхов, и еще одним из них были гематомы и подсохшие кровоподтёки, остававшиеся на его теле долговременным следом недавних пыток, которые он получил в пятикратном размере после убийства маминого «ухажёра», который наконец ушёл. После на торсе, и на руках, и на ногах красовались белоснежные бинты, которые сразу после соприкосновения с его ранами становились ярко-алыми, моча ткань кровью. Да, нет ничего плохого в том, чтобы дети боялись темноты. Они видят там много злого, что может напугать их, заставив видеть там настоящих монстров. Настоящей трагедией было, если взрослые боялись света, видя и там чудовищ, которыми сами и являлись. Телефон зиял, показывая наступивший недавно месяц – ноябрь. Время мчалось слишком быстро, хотя он был этому и рад. От усталости легче спится, а уставал Аарон, пожалуй, от всего. Каждый день он проводил на работе, ссорился то с назойливыми клиентами, то с непонятием самого себя, и так постепенно проходили месяца, сменяющие друг друга. - чего такой грустный?- подойдя поближе к бариста проговорил Аарон, вставая чуть сбоку, чтобы идеально видеть какое-то кривое лицо кузена. - мы с ним расстались- очень тихо, практически шепча, произнес Ники, повернувшись лицом на Миньярда, и начиная плакать, пока с глаз потекли тонкие ручьи. - ой, ну. Найдешь другого, ты же тот еще..- Аарон прикусил губу, оглядев того с ног до головы- ..красавчик. - он был моей первой любовью- продолжал хныкать Хэммик, вытирая глаза рукавом молочной рубашки. - эй, ты, пидор- прокричал кто-то со стороны кассы, указывая на Ники, на что тот обернулся- на тебе сейчас пять заказов. Быстрее работай, блять. Аарон секундно глянул на мудака, который значился таким же простым рабочим, который почему то решил, что король, а в реале петух, всего кафе. - не волнуйся. Сердце поболит недолго- буркнул Аарон, похлопав его по плечу, и аккуратно встав позади японца, что недавно кричал, предложил- по ебальнику получить не хочешь? - ангел, я пошутил- отмахнулся в ответ Рико, не скрывая ухмылки и продолжая принимать заказы, то и дело подмигивая улыбающимся девушкам. Шутки шутками, а белобрысый «ангел» не знал, как долго будет мучаться сердце Хэммика из за потерянной любви. Слякоть на улице заставляла одеваться теплее, а кашель, закравшийся глубоко в легкие, не лечился даже раствором, что навела ему мать кузена, сказавшая, что это обязательно поможет. Аарону бы помог здоровый сон, отсутствие вредных привычек и хорошенькие таблетки от постоянной тревоги, а не какая то водица, смешанная с травой из ближайшего леса. После того случая прошло уже пару месяцев, а жизнь вовсе не поменялась, приняв только еще более худший вид, который каждый раз отпугивал самого Миньярда от себя в полуразбитом зеркале. Под глазами появлялись еще большие синяки, тело начинало походить на скелета в обтягивающем костюме, а желание жить пропадало каждый раз, когда Аарон с утра открывал глаза. Кажется, единственное, что поменялось, так это список контактов, номер быстрого набора и закрепленный чат в мессенджере. На часах вновь час ночи, на улице звенит тишина и шум проезжающих машин, а старенький телефон в бледных костлявых руках завибрировал, оповещая о новом сообщении, на которое Аарон секундно ухмыльнулся. - «я сейчас за тобой заеду». В эту ночь это Аарон отчётливо видел луну, что освещала город не хуже фонарей. Последние листья мелких деревьев, посаженных ещё летом вдоль забора моста, осыпались, когда проносился очередной ветерок, устраивая главное представление уходящей осени – листопад. Вновь отряхнувшись, он поднялся с асфальта, напоследок глянув, что там происходит на берегу реки, над которой сидел. Людей нет, и, кажется, стало куда меньше машин, чем было летом. Да, возможно, потому что куда меньше людей, что гуляют в час ночи осенью и не боятся заболеть простудой или ОРВИ. Таких дураков и днем с огнём не найдешь, не то что ночью, на берегу реки и на безлюдном мосту. Но все таки такие дураки находятся. На мосту сейчас он один, пока второй подъезжает на своей «нихуя она дорогая» машине. На превеликое удивление всех, особенно самого Миньярда, та бумажка была не выброшена или постирана со штанами, а сахарные конфеты в тачке того «столба» оказались не ядовитыми, но с каждой поездкой Аарона уменьшались в значительных количествах. Черное авто показалось на самом начале моста, освещая своими фарами и так видную трассу. Машина подъехала быстро, остановившись прямо напротив Аарона, что уже вышел на дорогу, и, ожидая, встал и сложил заледеневшие ладони в карманы худи. Пора вновь начать носить перчатки, те, что без пальцев. Одним лишь кивком в чуть приоткрытое окно Кевин пригласил Аарона внутрь салона, что тут же уселся на сиденье, самодовольно пристегиваясь. Через пару считанных секунд Миньярд устремил взгляд на Дэя, на лице которого блестела замечательная улыбка, а Аарона вообще не вникал, почему тому так радостно, и он даже скрыть это не хочет. Или нормальные люди счастья не скрывают? - с Днём Рождения, Аарон Майкл Миньярд- через пару минут расслабленно проговорил Кевин- уже как два часа твой день, ты забыл? Именинник неловко глянул на Дэя, как будто не веря его словам, а после посмотрел на телефон, убедившись, что да, сегодня четвёртое ноября. Каждодневная работа, на которую он устроился в погоне за большим заработком, учеба, что все таки пришлось вписать в рабочий график, бесконечная тревога, не дающая спокойно существовать, и продолжение своих странных методов расслабления, практически каждый раз подвергающихся опасности, явно его уничтожали. - ахуеть- ответил Аарон после минутного молчания, которые Кевин упрямо глядел тому в глаза, словно желая разглядеть там усталость, которая была видна даже слепому- спасибо. Сколько раз Аарон говорил Дэю «спасибо» за последние несколько месяцев? Кажется, каждый раз, когда он довозил его до подъезда дома. - это лишь слова, не благодари. Каждый именинник должен получать поздравления в честь своего Дня Рождения- наконец отвернувшись и поудобнее устроившись на сиденье проговорил Кевин, положив руки на руль и постучав по кожаной обивке большим пальцем. В детстве Аарона все нужно было заслужить. И сейчас, когда тебе говорят, что подобное ты должен воспринимать как должное, ведь это простые слова, мир, видящийся глазами убитого ребенка, пошатнулся. Эти слова были обыкновенными. Но они казались настоящим чудом. Неужели это то, что называют «обыкновенным чудом»? - на заднем сиденье торт, бери- неожиданно оборвал мысли Миньярда Кевин, показав большим пальцем назад, мол, там. - опа, нихуя! В одну секунду Аарон перевёл взгляд на назначенное место, увидев там небольшую коробку, перевязанную рыжей лентой, которая напоминала.. подарок? Аарону никогда не дарили подарки. Ни один праздник, помеченный в обычных семьях цветным маркером на бумажном календаре семья Миньярд не праздновала, конечно, если можно считать мать-алкоголичку и сына-параноика за адекватное семейство. День знаний? Хороший повод прогнать сына в школу, где его гнобит каждый ребёнок-урод, у которого жизнь не очень то и лучше. День благодарения? Поблагодари мать за то, что ты ещё не в черном мешке, куда обычно складывают тела умерших. Хэллоуин? Замечательная ночь, чтобы угробить своего потомка, сделав из него новое чучело. Новый год? Отличный повод выпить и в полном непорядке начать избивать мелкого, что не может дать сдачи. Единственный подарок преподнёс ему незнакомец на день защиты детей. Аарон, уже ребенком, конечно, не являлся, но все же заслуживал большей защиты, чем у него была. Первое июня недавно ушедших годов? Неизвестный звонок, где единственными словами было сказано до жути прокуренным голосом: «Твоя мамаша разбилась в автокатастрофе. Больше она тебя не тронет. Расслабься, Миньярд». И сброс. - вилки не найдется?- практически перелезши с переднего сиденья на заднее, протянул Аарон, рукой тянясь к заветной коробке, которую тут же схватил и поставил себе на колени. Пару быстрых движений и цветастая ленточка спала, а длинные пальцы раскрыли края коробки, заглянув внутрь, откуда сразу же повеяло свежей выпечкой и приторным запахом мастики, которой был обвернут небольшой торт. В карих глазах заблестели искорки, а парень рядом лишь усмехнулся, проверив бардачок на наличие пластикового столового прибора. - не-а- помотал головой Кевин. - грустно- ответил Аарон, оглядев машину и остановив взгляд на водителе- поехали ко мне, там поедим- закрыв обратно коробку проговорил он, даже не пытаясь вновь красиво завязать ленту, зная, что получится хуй вместо бантика. - как скажешь- кивнул Дэй, трогаясь с места. Они покинули мост, снова проезжая ещё летом шумные улочки, на которых сейчас было настолько одиноко, казалось, будто сейчас откуда-нибудь вылезет перекати-поле. На коленях стоял торт, создавая приятный груз, аромат которого до сих пор царил во всём салоне. Голова аккуратно уложена на подголовник, а бледные пальцы тихо стучат по картонной коробке, набивая невнятный ритм.

***

- на балкон?- поставив торт на маленький кухонный деревянный стол, спросил Кевин, хотя и знал ответ. Последний месяц чаще всего они заходили домой. Одной из причин того было то, что на улице холодало, и руки живенько начинали замерзать, держа сигарету, а курить в машине Дэй запрещал. Аарон не помнил, как первый раз предложил Кеву подняться в квартиру, кажется, он даже был трезвым и не обкуренным. Возможно, был одурманен спокойствием, которое не уходило даже в присутствии брюнета. Наверное, мать на небесах бы ахуела, если бы узнала, что Миньярд осмелился привести кого-то домой. А потом бы умерла второй раз, если бы поняла, что этот Дэй считается ему другом, которого у Аарона никогда не было. И это удивляло еще больше. - принеси табуретку!- крикнул с балкона на кухню Аарон, пока сам садился на скрипучий мини-диван, что оставила хозяйка квартиры в качестве подарка, но честно признавшись, ч о ей просто лень его выносить. «только не смей тут курить! Ты ведь не куришь, да?»- с условием проговорила она, на что Миньярд лишь кивнул, пообещав самому себе, что будет брызгать крепким одеколоном всю квартиру перед её приходом, чтобы затеснить запах дыма. Переехал Аарон сюда еще в шестнадцать лет, будучи парнем, который явно не внушал доверие по своей внешности и резкости слов, но явно понравившийся милой старушке тем, что принёс ей букетик в день передачи квартиры и улыбнулся. «так точно примет. Дай бог, примет.. Аарон, улыбнись хотя бы!»- сунув Миньярду в руки цветы, пробурчал Лютер, зачесав остатки темных волос пятерней. - так, музыку после одиннадцати не слушать, не кричать, не пить, ковры не пачкать, дверьми не хлопать, на диване не скакать, девушек сюда не таскать, соседей не трогать, посуду мыть, тараканов, если будут, травить… Казалось, что разрешено только дышать, и то, если очень аккуратно. Аарон слушал все это сквозь уши, изредка кивая и мыча что-то в ответ, когда седая женщина его переспрашивала «понял?». Квартира досталась не такая уж и плохая, хоть и ремонт сделать было можно, но вот исправлять тут было «не можно», потому что «она от моей матери, тут нельзя ничего делать». Заебись, жить непонятно где это точно была мечта мальчика, который все своё детство пытался выбраться из кокона бедности и насилия, стараясь забыть это как страшный сон. - ты будешь жить один?- будто стесняясь спросила она, наконец закончив свою лекцию. Аарон лишь кивнул, а женщина прикусила губу, осматривая своё жильё, ключи от которого уже держала в ладони, которую точно мучал тремор. - а родители? - они умерли- спокойно ответил Миньярд, на что женщина охнула, тут же начав говорить что-то Богу, в которого Аарон не веровал, а потому отвернул от неё голову. Неужели она начала молиться, чтобы собственный ребенок не грохнул её саму в тачке, подстроив все так, будто они попали в автокатастрофу? Неужели «таких Эндрю» на свете через одного? Напротив старенького дивана была поставлена табуретка, служащая как стол, и еще одна, на которую как раз таки приземлился Кевин, беря нож и начиная резать сладость на равные ломтики, стараясь справиться без света. - хочешь зажигалкой посвечу?- доставая «набор курильщика» произносит Аарон, зажимая кнопку и поднося к торту, чтобы тот лучше разглядел его границы.' - о, пиздато, спасибо- быстро бурчит тот, дорезая свой же подарок и беря в ладонь вилку, подавая другую Миньярду. - ты сегодня рано- тихо протянул блондин, отламывая себе мелкий кусок и тут же кладя его в рот- думал, приедешь позже. - тренировки сегодня не было- повторив действия Аарона произнес Кевин, закидывая ногу на ногу- Ваймак отпустил всех раньше. Стоило мне только приехать и сразу «пиздуй обратно». - ты там говорил, что у вас матч должен был быть. Вы не должны разве.. готовиться? Или матч «тютюкнулся»? Отменили? - матч должен быть- закивал Дэй- но Дэвид распускает команду. Говорит, что его все заебали. Без понятия как на соревнованиях будем. Вновь плестись в хвосте перечня команд не хочется. - если команда распадается, то и дела до перечня ноль. Разве нет? Кевин в ответ лишь начал задумчиво жевать, глядя на торт безучастным взглядом и бессмысленно водя испачканной вилкой по поверхности обрубленного стула. - табуретку сейчас изгадишь!- шикнул ему Аарон, тихо проматерившись. - как думаешь, он создаст новую команду?- с надеждой в голосе спросил Кев, будто Миньярд сам был его тренером- он же не бросит экси, да? - кто ж его знает. Ты как никак его сын, самое приближенное к нему ебало, ты и должен знать- хмыкнул тот, но чуть погодя продолжил чуть мягче- ты как участник команды имеешь право предложить ему создание новой. Попробуй как нибудь, вдруг получится. - остальные не согласятся. Да и плюс, они и сами еще те долбаёбы..- на секунду он затих, будто собравшись с силами- не, ну вот, ну нахуя, приходить в экси и делать какую-то поебень! Аарон лишь кивнул, дожидаясь того, когда Дэй успокоится, ведь обрывать этот выплеск терзающих сомнений он не планировал. Этот шаткий балкон, по которому плачет помойка и бомжи, которые бы сделали из него баррикады, уже чего только не слышал, начиная со слез кузена и заканчивая лишь томными выдохами самого Миньярда, когда лезвие соприкасалось с его тонкой кожей. Тогда он и впрямь запутался. Почему хрупкому подростку никто не сказал, что страшнее всего в этой жизни потерять самого себя? И почему не предупредили, что от этого куда больнее, чем от кулаков умершей матери? - а если новую? - команду? с нуля?- переспросил Кевин, перестав кричать надрывным голосом. Вновь легкий кивок, а парень напротив сжал губы, словно обдумывая план того, как это будет сложно. Собрать народ, обучить их верно играть, и вправду, слишком энергозатратно. - батя нахуй пошлёт. - ну и что?- закатил глаза Аарон, принимаясь за второй кусок своего праздничного поздравления- сам что ли не в силах людей потренировать? Пятнадцать лет этим занимаешься, вряд-ли у тебя опыта нет. Главное не ссать кипятком раньше времени. А ты явно ссышься. - ты хоть видишь меня в виде тренера?- изогнул бровь Дэй. - не заставляй меня представлять тебя в потном костюме, Кевин. Настала очередь Кева закатывать глаза, а Аарон секундно улыбнулся, практически подавившись бисквитом. На пару минут они замолкли, а потом эти «несколько» переросли чуть ли в час, который они провели лишь за жеванием вкусностей. Солнце медленно восходило, возвышаясь над городом световым гигантом, и освещая самые далекие уголки штата Южной Каролины. И вновь рассвет. Та ночь в четырнадцать лет тоже закончилась ярким рассветом. Тогда болело безобразное тело. Сейчас болит израненная душа, которая потихоньку, медленно, и не очень уверенно, но залечивается сладким тортом и человеком напротив, которому хотелось верить. - есть у тебя на примете кто нибудь спортивный, кто знает, что надо делать с клюшкой?- внезапно спросил Кевин- если что деньги с матчей то будут, да. Зарплата, конечно же, да. Миньярд перевел глаза на него, опустившись разумом вновь на землю, где перед собой видел лишь проблемы. Но пока перед ним только Кевин. - тут надо думать.. не люблю- протянул тот. - Аарон. - сколько надо? - ну, пять парней. Пару девушек. И вот команда. Поищешь? В ответ Миньярд что то промычал, сдерживая зевок. - хуй знает, потом подумаю. Если что напишу. Кевин просиял, закивав, и поднимаясь с табуретки, планируя отнести ее обратно на кухню, которая была уже не той, что в старой «квартире», но тоже доставляла ненависть. - я пожалуй, пойду. С Днём Рождения, Аарон. Я за собой закрою, можешь не вставать- быстро проговорил Дэй, на что блондин кивнул, мол, как скажешь. Тяжёлый выдох и взгляд сам упал на торт, до сих пор стоящий на табуретке, которую все таки чуть испачкали кремом. Экси, являясь смесью ла-кросса и футбола, был тем еще запретным ядом для Миньярда. И он был готов поклясться, что этот яд вновь начал бежать по венам, изгоняя из тела алую кровь. Глупо было надеяться, что детство не оставит отпечаток, если пару раз полоснешь лезвием по венам в приступах прошлого. Но все же. Именно боль помогает нам острее чувствовать счастье, которое все бояться спутать с обманом. Через пару секунд дверь была закрыта, и по всему дома в очередной раз пронеслась песнь тишины. Миньярд почесал голову, доставая мобильник из заднего кармана обтягивающих джинс, быстро заходя в мессенджер, тут же открывая нужный чат. «есть вариант попробовать себя в команде по экси. Подумай над этим». А потом, уже чуть позже, добавил: «и хватит ныть из за пидора, который тебя бросил. он не стоит твоих слез, Ники».