Мой Гука

      Волчонок в кустах затих. Прижавшись к земле, он сверкал темными глазами, прислушивался к каждому шороху в лесу. Назойливые травинки щекотали влажный от росы нос. Малыш терпел, практически не дышал, чтобы себя не выдать. Только куда ему тягаться с Юнги. Светлый хвост мелькнул в нескольких метрах от Гука. Заметили! Чонгук вскочил на лапы и рванул в сторону реки, если переплывет, возможно, сможет сбить запах и оторваться. Волчонок с разбега врезался в ледяную гладь озера, и его тут же схватили за загривок. Чонгук жалобно заскулил, сдался сразу же. Что поделаешь, снова проиграл, хотя на этот раз удрать удалось гораздо дальше, чем в предыдущие. Возможно, хён его похвалит.       Белоснежный альфа отнес малыша в сторону камней, что тут и там оставили после себя когда-то волны уползающего ледника. Чон отряхнулся, как только ощутил под лапами землю, и очень грустно взглянул в желтизну глаз напротив.       «Однажды, ты не сможешь догнать меня, хён» — передает омега по волчьей связи, на что Юн лишь фыркает.       Мин старше Чонгука на три года и в свои четырнадцать считался взрослым. Как сын вожака, он наравне с семьей активно участвовал в жизни стаи, в особенности в жизни одного непоседливого и хрупкого омеги.       Гуки родился слишком слабым. Его отец скончался на охоте за месяц до рождения сына, а папа не пережил роды. Маленький сирота, несмотря на трудности и постоянную борьбу со слетающимися к нему, как мухи на мед, болезнями, рос жизнерадостным, активным и открытым. Он тянулся ко всему новому, никогда не стесняясь задавать вопросы. Его чистота и наивность подкупали. Стая охотно заботилась о сироте. Вместо двух родителей у него их было больше трех десятков. Каждый старался чем-нибудь помочь, порадовать, а Чон принимал заботу с искренней благодарностью.       Больше всего Гуки обожал Юнги, лучшего хёна, по его мнению, правда, он никогда так не скажет вслух, боится обидеть остальных. Мин учил его охотиться, малоуспешно, но все же. Учил прятаться, так же без видимого прогресса. Учил сдерживать своего внутреннего волка и читать, что с этой проблемой определенно здорово помогало. Вот и сейчас два волка превращаются в молодых парней, выуживают из-за камней одежду, новую книгу, которую достал старший брат Мина в городе, и принимаются читать. Точнее Гук устраивается между разведенных ног альфы, прижимается к его груди, закрыв глаза, а Юнги держит книгу перед ним, читает. Тихо, монотонно и несколько неразборчиво, но Чону нравится вслушиваться в хриплый голос, чувствовать, как тот рождается в чужой груди и вместе с теплым дыханием путается в его влажных волосах.       Спокойно.       С Юнги всегда спокойно. Омега дремлет, вдыхая приятный аромат свежеиспеченного хлеба. Юнги пахнет домашним уютом, теплым летним утром. Юнги пахнет детством Чонгука. В стае все уверены, парочка однажды созреет для более близких отношений, и альфа обязательно повяжет омегу. Ближе этим двоим просто некуда. Они друзья, братья, две противоположные части одной души. Любовь между ними крепкая, но не та, с которой создают семьи и подпускают к телу. Волчонок слишком мал, о паре не задумывается. Его больше интересует, какая эта книга на вкус и за что его вчера покусали пчелы. Возможно, засыпать в цветах медуницы не стоило, как и предупреждал хён, но Гук с ума сходил от их запаха.       — Нам пора возвращаться, — Юнги треплет младшего за пухлую щечку, когда закат гаснет, а ночная сырость будоражит кожу мурашками.       — Не хочу, — ворчит волчонок, вжимаясь в теплую грудь и ища у хёна защиту. Он бы с радостью еще так полежал, предаваясь размышлениям о преувеличенной пользе пчел в природе.       — Сегодня приедет новая пара.       — Новенькие? — Юнги тихо смеется. Он знал, что Гуки тут же заинтересуется. Слишком тот падок на все новое, неожиданное и интересное. — И ты все это время молчал, хён?       — Идем.       Мин ласково поправляет длинные волосы Гука и за руку уводит в родное поселение. По дороге омега забрасывает вопросами, нетерпеливо рвется вперед и, в конце концов, срывается на бег.       В поселении шумно как никогда. Оказывается, пара уже приехала. Отец Мина знакомил стаю с ее новыми членами. По меркам оборотней, их поселение считалось одним из самых дружелюбных. Охотно принимало в свои ряды тех, кому нужен был дом. Единственные условия — честность, трудолюбие и желание жить в мире с собратьями. Поэтому несколько раз в год стая пополнялась, росла. Бывали и те, кто ожидания не оправдывал, искал легкой жизни. Вожак в таких случаях поступал жестко, прогонял и второго шанса уже не давал.       Гук за широкой спиной вожака новеньких разглядеть не мог. Поскуливал, нетерпеливо прыгая вокруг столпившихся. Сначала он услышал приятный низкий смех, потом более высокий, резкий, а затем и…детский плач. Любопытство в ту же секунду лопнуло, как воздушный шарик, толкнув волчонка в маленький просвет между чужих тел. Он буквально выкатился на поляну к ногам вожака. Тот обернулся. Взглянул тепло, по-отцовски.       — Я так и знал, что не утерпишь. Знакомься, Гуки, это семья Ким.       Вожак сделал два шага в сторону. Перед омегой теперь возвышался высокий незнакомец с хитрыми карамельными глазами. Красивый, широкоплечий, в длинном черном плаще. Он выглядел потрясающе, словно сошел со страниц журналов, что тайком привозил старший брат Мина. Вся стая на его фоне казалась серым пятном, неуместным мазком художника на полотне с портретом совершенного альфы. Чон так засмотрелся, что не сразу расслышал приветствие омеги рядом с ним.       — Как зовут тебя, малыш?       — Что? — встрепенулся мальчик, с неохотой отводя взгляд от Кима старшего. Молодой мужчина с губами плюшками повторил вопрос, и зардевшийся Гук назвал свое имя.       — Меня зовут Сокджин. Это мой муж Ким Тэджо и сын Чимин. А вот крошку нашу, — старший омега, опустил двухгодовалого карапуза на траву, — зовут Тэхен.        Маленькие пухлые ручки потянулись к лицу Чона. Мальчишка наклонился, с интересом разглядывая светловолосого ангелочка. Малыш лица коснуться так и не смог, промахнулся, зато с жадностью вцепился в темные волосы. Гук любил распускать их, наслаждаясь играми ветерка и ощущением приятной свободы. Хотя обычаи требовали, чтобы с взрослением волосы заплетали в косы или собирали в хвост до поры, когда оборотень обретет пару. Создавая семью, альфа и омега, обрезали свои косы, сжигая на брачном костре. Так молодежь прощалась с безрассудством юности и доказывала готовность брать на себя ответственность за пару. Удивительно, но волосы после обряда останавливали свой рост.       Чона этот обряд всегда восхищал, но сейчас, глядя на короткие каштановые волосы взрослого альфы напротив, он почувствовал, как больно сжалось сердце. Маленький Тэхен проказливо дернул длинные прядки, заставив Гука взвизгнуть от боли. Сокджин поспешил освободить паренька от неприятной пытки, на что малыш отреагировал громким плачем.       «Капризуля» — подумал Чонгук, отступая подальше, чтобы в любой момент спрятаться за надежной спиной Юнги. На старшего сына семьи Ким волчонок взглянул мельком. Тот покраснел и попытался приветливо улыбнуться. На вид ему было не больше четырех лет. Ничего интересного. Малявка. Вот его отец… Чонгук, не таясь, внимательно рассматривал мужчину. С каждой секундой маленькое сердечко оборотня стучало громче. Ладошки вспотели и во рту неожиданно высохла слюна. Альфа на его взгляд не отвечал, говорил с вожаком, придерживая супруга за талию.       — Ты чего рычишь? — голос Юнги немного привел в чувства. Гук дернулся. Он и не заметил, что поддавшись волнению своего внутреннего зверя, возмущенно зарычал. — Идем домой.       Все вокруг потихоньку расходились. Новая семья так же ушла, а волчонок потерянной тучкой продолжал стоять и смотреть им вслед. Юнги пришлось силой тащить Гука домой.        Как так вышло, что все мысли в один миг занял взрослый новенький альфа? Чон не знал. Он отмахивался от них, но те жалили, изводили, заставляя крутиться возле чужого дома. Хозяева были заняты ремонтом. Они городские, привыкли к комфорту, поэтому работы хватало. Заметив интерес Гука, Сокджин с радостью возложил на него заботы о Тэхене. Маленький плаксивый альфа доводила волчонка порой до слез, а порой до жгучего желания придушить на месте. Чонгук еще никогда не был настолько терпелив. К сожалению, чтобы видеть мистера Кима вблизи и открыто любоваться, приходилось нянчиться с его детьми. Старший сын новой семьи держался в стороне. Сдружиться не пытался, даже на приветствия скромно кивал, пряча глаза под густой светлой челкой. Порой Гук думал, что мальчишка и вовсе немой.       В поселении к новой семье относились так же насторожено. Дурная кровь — так часто шептались за спиной Тэджо. Юнги пытался спросить у отца, что все это значит, но мужчина отмахивался, говорил, что на глупые предрассудки не стоит обращать внимание. Только Юнги все равно тревожно. Каждый раз, когда Чонгук летел в дом Тэджо, сердце парня сжималось. Ему не нравилось, что омега слишком зациклился на чужой паре. Друзья с каждым днем словно отдалялись друг от друга. Гук забил на их ежедневные вылазки к реке, чтение и вообще сократил общение до стандартного набора: «Привет», «Да», «Нет», «Извини», «Пока». Подростковая влюбленность — это нормально. Но вот замаскированный интерес со стороны взрослого женатого альфы к молоденькому омеге настораживал Юна. Он не мог это доказать, лишь чувствовал и знал, чуйка его не подводит. Никогда не подводит.       Расположившись на берегу, Юнги по привычке отжимается, все еще ждет, что Гук одумается, и они вернутся к своим любимым занятиям. Парень грустно улыбнулся, смахнул ладонью капельки пота с переносицы. Сегодня он снова останется один. Или не совсем… Шорох за спиной застал молодого волка врасплох. Юнги насторожился. Оборотни давно не воюют друг с другом, нет причин делить территорию или пищу, всего в достатке. Только чужаков, тем более незваных, все равно никто не любит. Мин принюхивается, выпуская когти. В теле знакомо зудят мышцы. Волк Юнги готов к нападению.       В кустах позади притаился омега. Смотрит пытливо, дышит тихо, чтобы себя не выдать. Но не успевает опомниться, как к нему подлетает большой белый волк. Рык сбивает ребенка с ног, пугает до смерти.       — Нет… пожалуйста… — расплакался мальчик, пряча за пухлыми ручками светлые глаза.       «Чимин…» — фыркает Юнги, отворачиваясь.       Омега сбегает, но на следующий день оказывается в кустах поближе к любимому месту Гука и Юнги. Последний решает его игнорировать. К Чимину нет неприязни, но и радости от его присутствия парень не ощущает. Сейчас все мысли Юна о Чонгуке. Он скучает.       Спустя несколько месяцев Чимин смелеет, уже не прячется, стоит за спиной, придерживая за руку маленького братика. Отец просил его присмотреть за малышом, пока они с папой заняты, но если узнает, что он привел Тэ к реке — убьет. Тэджо до странного сильно трясся над маленьким альфочкой. Если бы Чимин мог, определенно бы сгорал от обиды и зависти. Но омежке такие чувства не знакомы. Он по характеру очень похож на папу — добрый и чуткий, любящий всех и вся.       Тэхен стоять на месте не желал. Он еще не виделся с обожаемым хёном.       — Стой, ну стой же, — пытается остановить альфочку старший брат, а тому все нипочем. Малыш учуял Гука и сейчас мчался со всех ног, сверкая улыбкой-сердечком. Чонгук впервые за долгое время выбрался на прогулку с Юнги и встрече с мелкими был не рад.       — Прости, хён, он совсем дурачок еще, — покраснел Чимин, косясь на грозно сдвинувшего брови Мина. Оттащить ребенка в сторону омеге не удалось. Тэхен намертво вцепился в ногу Чонгука. Рычал, скаля маленькие острые зубки.       — Вижу, что не шибко умный, — съязвил Чон, всячески пытаясь стряхнуть мальчишку. Но наглая мелочь полезла выше. Грязные ладошки сжали щеки Чонгука, смешно расплющив. Открытый взгляд теплых янтарных глаз обезоружил. Чон, как бы не скрипел зубами, мысленно заставляя себя свалить, оставался на месте. Не может же быть, что малыш использовал силу альфы, заставляя омегу подчиниться? Так или иначе, но Гук не мог пошевелиться. Терпел отдающее сладостью дыхание на губах и детское любопытство.       Юнги помочь другу не спешил. Вся эта ситуация парня умиляла.       — Вот глупый! Тэхена, идем, ты слишком мал для Чонгука! — пыхтит Чимин, отдирая липучку Тэ.       — Гука! Гука! — радостно повторяет малыш. — Мой Гука!       — Нет. Он не твой!       Тэхен сверкнул глазами в сторону своего старшего брата, оскалился.       — Мой. Гука.       И в тот же миг маленькие зубки сомкнулись на смуглой шее.       Сказать, что Чонгука выходка Тэхена шокировала, это ничего не сказать. Его только что пытался пометить пятилетний щенок! Причем тот самый, которого он каждую ночь в своих мыслях топил в реке.       Зарычав, Чон сбросил с себя мелочь и под смех Юнги поспешил убраться от всех подальше.       Чонгука встречи с Тэхеном раздражали с каждым годом все сильнее. Маленький альфа держался поблизости, кусал и пытался лизнуть в щеку, неуклюже «ухаживал», подражая взрослым. Ни к кому в поселении он не был привязан настолько, как к бедному Чонгуку. Единственные дни, которые Гук считал самыми счастливыми, всегда включали два главных пункта: в них удавалось спрятаться от Тэ и побыть наедине с его отцом. Взрослый альфа был чуток и внимателен. Казалось, он был готов выслушать любой бред, сорвавшийся с губ подростка. Только счастье длилось недолго, их везде находил Тэхен.       Мальчишка рос с невероятной скоростью. Еще недавно был совсем крохой, носился за бабочками и цеплял на свои волосы-одуванчики цветочки, чтобы Гука впечатлить. И вот, только посмотрите на него… Чонгук недовольным взглядом осмотрел наглого семилетку, что гордо приподнял аккуратный носик с маленькой родинкой на самом кончике. Стоит весь из себя супер-пупер альфа метр с шапкой и ревниво повиливает черным хвостом, который так и не научился контролировать из-за фонтана чувств, бурлящих в юном сердце.       — Что? — ворчит Чонгук. Сегодня он собирался расспросить мистера Кима о том, как и, главное, зачем он познакомился с Сокджином. Мог и подождать несколько лет, пока Гуки подрастет. И то, что мужчина о существовании маленького омеги понятия не имел, вовсе его не оправдывает.       — Идем.       — Еще чего. Сегодня за тобой Чимин присматривает.       — Отец, тебя папа позвал домой, — Тэ перевел взгляд на старшего альфу.       «Вот засранец» — бесится Гук, а когда Тэджо со вздохом встает со старенькой скамейки, и вовсе тихонько рычит.       — Идем, — Тэхен очень упрям. Баран, а не волк. Тянет Чона за руку, расслабив хвостик. Гук бы наорал на него, да что толку. У мальчишки есть секретное оружие — глаза, точь в точь как у Тэджо только цвет их янтарь.       — Посмотри, здесь самые вкусные, — Чонгук оглядывается. Вокруг него алеют маленькие ягодки земляники. Знает же мелкий, чем порадовать.       — Вот уж спасибо, — строит из себя недовольного волка Чонгук, отправляя сладкую ягодку в рот. В душе же почти приплясывает. Обожает он землянику. — Собирай, давай. И побольше!       Тэхен широко улыбается, за дело принимаясь с большой охотой. Он уже все подготовил. На ближайшие часа два Чонгук только его.

***

      В свои шестнадцать лет Гук расцветал. Его дразнящий аромат барбариса усилился настолько, что теперь не только Тэхен ходил за парнем хвостиком. Среди толпы поклонников был и Юнги, только он следовал за парнем по другой причине. Он видел, маска сдержанности Тэджо трещала по швам. Несмышлёныш Гук и слушать ничего не хотел, бунтовал на любое плохое слово в сторону Тэджо и почти поселился в их доме.       — Ты ведь не поедешь с ними? — Юнги только что узнал, что Чон собрался в город с семейством Ким. Они ждали третьего ребенка и хотели прикупить немного вещей.       — Конечно поеду! Твой отец разрешил!       Гук скакал вокруг шкафа, пытаясь выбрать для поездки самый лучший наряд. Ему очень шли широкие светлые рубашки и на одной из них, той, что без ворота, но с узором вышитых цветов, парень и остановил выбор. Натянув голубые джинсы и кеды, придирчиво уставился на свое отражение.       — Ты красивый, — мягко улыбнулся альфа. Волчонок тут же засверкал ответной улыбкой, обнажая маленькие верхние клыки.       — Заплетешь?       Юнги кивнул. Он любил пропускать шелковистые пряди между пальцев, любил зарываться в них и массировать голову под довольное рокотание. Гук доверчиво смотрел на альфу в зеркало, что-то молол без смысла, только бы расслабить друга, да и с себя снять напряжение.       Альфа заплел сначала две косички у висков, а затем принялся за остальные. Шесть тугих тонких кос были вплетены в две большие и спущены по плечам. Концы Юн закрепил кожаными лентами и, полностью удовлетворенный проделанной работой, чуть отошел.       С открытым лбом, Чонгук выглядел старше. Его малыш так вырос. Еще два года и он может обзавестись своей парой.       — Ты лучший, хён, спасибо, — Чон обнял друга крепко.       Он сиял так ярко в тот день. Махал всем, прилепив нос к стеклу. Малыш ждал чудес, наслаждался обществом человека укравшего первую влюбленность и верил, что впереди ждут приключения.       — Я скоро вернусь, не скучай! — крикнул на прощание, а у Юна сердце от внезапной тревоги сжалось. «Всего три дня. Что может случиться за это время? Сокджин позаботится о нем как о родном. Верно?»