Наваждение

      Сириус, если быть честным, не очень любил квиддич. Игра интересная, команда тоже отличная, да и с Джеймсом весело даже на тренировках по физ.подготовке, но матчи волшебным образом попадали на отвратительную погоду, да и бить по тяжеленному мячу (иногда это затягивалось на несколько часов) было не очень приятно. Сириус не всегда играл, его частенько раньше подменял Фабиан, но у того начались проблемы с учебой, и МакГонагалл запретила ему играть. И Сириус стал основным игроком.       Матчи против Слизерина были самыми интересными. И накал страстей, и качество игры (всё же у чистокровок преимущество явное — многие с полутора лет на метле), и в змеенышей можно законно мячи отбивать. Несколько раз Сириус перешел черту. Точнее, один раз, но взбучку ему устроили такую, что и на следующие десять хватит.       Регулус тогда увернулся от пущенного им бладжера, но не успел предотвратить столкновение с кончиком метлы. Его закрутило, шел ливень, и он соскользнул со скользкой метлы. Выжил, руки-ноги целы, значит забыто и прощено. А Регулуса он и не спрашивал.       Разминаясь перед игрой, Сириус не мог избавиться от тревоги. Он ненавидел такую погоду: туман, хлюпающий под ногами газон, воздух едва ли не с застывшими в нем каплями.       Трибуны были полупустыми: матч начнется лишь через полчаса. Но уже было заметно неравенство в количестве болельщиков. Немногочисленные когтевранцы и пуффендуйцы оделись в ало-золотые тона, и Сириус помахал им.       Он вздрогнул, когда на спину обрушились ладони. Джеймс обнял за его плечи и довольно улыбнулся. Его, как и всегда, потряхивало от нетерпения и приятного волнения. — Разнесем на раз-два!       Он отозвался преувеличенно радостно, и Джеймс направился настраивать других. Сириус отошел во дворик за раздевалками, пока людей было не так много, и поджег сигарету. Не самое разумное действие, но играть с такой нервозностью то же самое, что проиграть. Он курил, периодически стирая с лица капли дождя. Неожиданно металлическая дверь распахнулась, и, воровато оглядываясь, зашел в мини-дворик чертов Рабастан Лестрейндж.       Сириус шумно выдохнул, пытаясь не пришибить его оглушающим здесь же. А ведь он только успокоился… — Свали.       Рабастан расплылся в ухмылке и закрыл дверь, прислоняясь к ней спиной. — Коленки затряслись? — Разве что у тебя, — огрызнулся Сириус, и палочка выскользнула из чехла на предплечье. — Лестрейндж, я тебе серьезно говорю, иди отсюда…       Но у Лестрейнджа было настроение отхватить. — Ты же докурил. Сам и сваливай.       Сириус поджег вторую и, подойдя к нему, затянулся. Рабастан поморщился, когда глаза защипало от едкого дыма, но отодвинуться мешала дверь, которую он сам и закрывал. — Дешевку какую-то куришь. Ну, дело твое, зато сдохнешь пораньше.       Сириус усмехнулся и затянулся еще раз. Рабастан вильнул в сторону, кривя губы. Дым сигарет его душил, присутствие Блэка как будто бы тоже. — Ты в основе? — Разумеется, — оскорбленно фыркнул Рабастан. — Неужто тебя выпустили со скамьи? — Меня в запасе и не держали.       Вдруг Лестрейндж улыбнулся — не ухмыльнулся, не оскалился, просто улыбнулся, и Сириус отчего-то опешил. — Я рад, что ты в основе, — сказал он и, не дождавшись реакции от еще более опешившего Сириус, продолжил: — Бладжеры теперь совсем опасности не представляют. Гилберт ваш слабак, даже если вплотную подлетит, мяч от него только огладит. Про тебя и говорить нечего. Поттеру просто нравится, как его шавка смотрится в форме?       Сириус улыбнулся краем губ, сжатых с такой силой, что они побледнели. Звук удара затылка Лестрейнджа о дверь был самым приятным в его жизни. — Тише-тише, Блэкки, — пробормотал Рабастан, сжимая его запястье, всё ещё держащее за ворот формы. — Меня с той стороны Регулус ждет. — Мне плевать, уж братом ты меня точно не напугаешь, — усмехнулся Сириус и разжал пальцы. — С дороги свали.       Рабастан с учтивым лицом открыл дверь и изящным взмахом руки указал ему на выход. Поравнявшись с ним, Сириус посмотрел ему в глаза и склонил голову, говоря как бы по секрету: — Совет тебе, Лестрейндж. Не зевай. Рабастан скривил уголок губ и посмотрел на него со снисхождением. Раздражающий мудак. — Ты в меня ни разу не попадал, Блэкки, уж тобой меня точно не напугаешь.       Коридор, куда вышел Сириус, оказался абсолютно пустым, и он даже выдохнул. Пересекаться с Регулусом он не любил. — Регулуса здесь не наблюдаю. Это ты меня так боишься?       В ответ железная дверь заскрипела и со скрежетом закрылась. Сириусу стало интересно. Лестрейндж точно не курит, так зачем ему сидеть там? Но прежде чем он шагнул обратно, дверь в раздевалку слизеринцев стала открываться, и он выскочил на поле, не желая видеть кого-либо из слизней еще.

***

      Рабастан выругался, смахивая с лица мокрую челку. Дождь лил, словно из ведра, и он уже третий раз потерял квоффл. Он чувствовал себя неудачником, хоть и заработал уже 60 очков. Потому что гребанный Поттер получил 70.       Регулус кружил на десяток метров выше и порой устремлялся куда-то, заметив золотой блик, но Рабастан не сомневался, что игра будет длиться долго. Он сам пасы не всегда сразу замечал, чего уж говорить о летающем снитче.       Квоффл, оброненный Гильбертом из-за столкновения с Мальсибером, полетел в сторону дальних трибун, где сидели пуффендуйцы, которых было едва видно из-за плотного тумана, и Рабастан устремился туда. Квоффл стремительно падал, но он обязан был успеть. Рабастан почувствовал себя ловцом, когда вытянул пальцы изо всех сил, летя вертикально земле и держась на метле лишь ногами.       Сириус ударил по бладжеру, и тот устремился к Лестрейнджу, почти поравнявшемуся с мячом. Он быстро осознал ошибку. Лестрейндж был прямо над зрителями, а мяч был отправлен слишком сильно, чтобы у него осталась возможность удержаться на лету, тем более с такой погодой. И из-за тумана преподаватели, сидящие на противоположных трибунах, едва ли видели происходящее. Лестрейнджа не подхватят.       Сириус, не дожидаясь, пока он свалится с метлы (а это непременно случится), рванул туда, низко прижавшись к древку. Рабастан схватил квоффл и хотел выровнять метлу, как услышал свист, и бладжер врезался ему в сгиб локтя, напряженный в попытке выровнять метлу, и, прежде чем улететь, зацепил край древка. Его ослепила боль, рука невольно прижалась к груди, а метлу завертело.       Сириус увидел, что Лестрейндж падает (а он говорил!) в каких-то десяти метрах от него, но и до трибун с подскочившими студентами было недалеко. Он не словил слизеринца — практически влетел в него, обхватывая одной рукой, чтобы увести от полных трибун, и они теперь были над полем, но всё также летели прямиком вниз.       Лестрейндж какого-то черта взбрыкнулся, и Сириус не смог удержать его. Он попытался перехватить его, но Лестрейндж сам ухватился за (гений! ну гений!) его ногу, и Сириус оказался вниз головой. Так и полетел вниз, благо, успел перевернуться.       Они столкнулись с землей, и Сириус почувствовал, как Рабастан почти вылетел из его хватки. Блэк ударился в основном плечом и бедром, и острая боль почти ослепила, но он был в сознании. Лестрейндж, от удара откатившийся от него на метр, не двигался. Их окружили игроки, Сириус различил встревоженные лица Регулуса и Джеймса, остальные остались неясным смутным пятном в его сознании. — Расступитесь! — раздался голос мадам Помфри.       Сириус прикрыл глаза, позволяя уложить себя на носилки и отлевитировать в школу. Быть в сознании утомительно.       В лазарете их с Лестрейнджей уложили на соседние койки. Учащихся выставили за порог, и в кабинете осталась только мадам Помфри и ее практикантка с седьмого курса Пуффендуя, Уилстон, если у Сириуса не всё в голове помутилось.       Помфри запорхала над Лестрейнджем, оставив его пуффендуйке. Пока девушка перевязывала его плечо, Сириус смотрел, как работает мадам Помфри. Лицо Лестрейнджа было в крови, видимо, он чесанул землю лицом. Слизеринец выглядел совсем уж потрепанно, Сириус ему сочувствовал. До тех пор, пока не вспомнил, как его зовут.       У Сириуса оказалось вывихнуто плечо, а ребро треснуло, но в целом ему повезло, учитывая, с какой высоты они свалились. Рабастан оказался менее везучим. Он получил сотрясение мозга и треснувшие два ребра, плюс к этому, врезавшийся в него бладжер сломал локтевой отросток.       Посетителей к ним не пустили, мадам Помфри объясняла это затянувшимся оздоровительным сном Рабастана, и на предложение Сириуса вывезти его на время в коридор прямо на койке и пустить покататься по лестнице, не отреагировала. Пришлось угрюмо лежать, слушая едва доносящуюся симфонию из кабинета целительницы и спящего слизеринца.       Лестрейндж спал забавно — посвистывая при выдохе и порой морщась, отчего на носу собирались смешные складки. Возможно, морщился он от тычущейся в него метлы, которой орудовал Сириус, но Блэк в этом сомневался.       Время перешло за полночь, когда Рабастан на своей койке завозился и наконец со стоном очнулся. Увидев Сириус, он недовольно фыркнул. — А на двуспальную койку нас уложить не могли? — Съезжай на ту у стены. — Сам съезжай, мне у окна нравится. — Мне тоже.       Зыркнув друг на друга, они одновременно отвернулись. Рабастану так лежать было проблематично, и он вытянулся на спине, держась за завязанную руку. — Это от тебя бладжер? — Разумеется, — довольно улыбнулся Сириус, тоже поворачиваясь к нему. — Не косой, получается? — Один раз — не мастерство. — Я тебя спас, неблагодарный слизняк.       Рабастан демонстративно рассмотрел свои бинты и повязки. — Что-то незаметно. — Упади ты на полной скорости, вышло бы гораздо хуже, — ответил Сириус. — Хватался за меня, как тонущий котенок.       Он запнулся. И почему он сказал «котенок»? Ассоциация была именно с маленькими клубками шерсти, но Лестрейнджа так звать точно не стоило! Хотя бы котяра! Ну не котенок же!       На лице Рабастана мелькнуло замешательстве, но он не стал развивать эту тему, спрыгнув на какую-то совсем уж бредовую. — А ты котят топил? — Если это хобби Рега, не значит, что и мое. — Нет, хобби Рега было таскать домой котят, а потом искать их.       Сириус предпочёл не задумываться, куда родители девали питомцев. — Ах да, я их съедал, конечно же.       Рабастан доверчиво покивал и тут же схватился за голову сначала забинтованной рукой, а потом уже здоровой, и выругался. — Я на следующей игре тебя снесу. Квоффлом, если понадобится. — Привет, дисквалификация.       Лестрейндж улыбнулся, будто предвкушая месть, и почти пропел: — Прощай, Сириус.       Прозвучало… красиво. Сириус не ожидал, что он назовёт его по имени, и как-то запнулся. — Помфри не говорила, сколько мне тут валяться? — Мне три дня, — Сириус пожал плечами. — Тебе сутки. — Уверен? — Да, день. А завтра за тобой из Мунго приедут со смирительной рубашкой.       Рабастан фыркнул и потянулся к графину воды. — Помфри спрашивала, кстати, какой у тебя размер? — Зачем? — он непонимающе свел брови. — Для смирительной рубашки. — Уже несмешно, Блэк.

***

      Сириус проснулся раньше и скучающе перевел взгляд с потолка направо. Лестрейндж спал лицом к нему, спрятавшись под краем одеяла. С окна на его койку падали солнечные лучи. Отросшие кудри, делающие его голову по-смешному круглой, на солнце почти сияли золотым. Сириус поймал себя на второй минуте зависания и резко встал, не обращая внимания на боль в крепко перевязанной груди. — Проснись и пой, Лестрейндж! — гаркнул он.       И задвинул шторы.       Золото из волос Лестрейнджа пропало, словно наваждение. Но его наваждение никуда не делось.