Наваждение

      Золото из его волосы пропало, словно наваждение. Но его наваждение не прошло. — Ты ублюдок, Блэк, — потер лицо Рабастан.       Но им принесли завтрак, и его недовольство улетучилось. — Отвратительного аппетита, Блэк. — Подавиться тебе костью и сдохнуть, Лестрейндж. — Мальчики! — грозно окрикнула их мадам Помфри, и они замолчали, уткнувшись в тарелки.       Краем глаза Сириус заметил, как Лестрейндж отодвинул рыбу на край тарелки. Он грустно вздохнул. Видимо, не судьба.       Этот день был для Рабастана… странным. К Блэку приходили Мародеры и квиддичная команда, но они быстро ушли, потому что Сириус был молчаливым, и мадам Помфри воспользовалась этим, выгнав их со словами «покоя! покоя больным!».       К нему зашли сначала Регулус и Барти, а после товарищи по команде снова с Регулусом, но и те, и другие были у него от силы минут двадцать. Уроки; после тренировки, да и мадам Помфри была не в самом хорошем расположении духа. Рабастан, честно говоря, был рад, когда Регулус понимающе потянул всех к выходу. У него адски раскалывалась голова, а наложенная повязка сдавливала ее будто до скрипа.       И разумеется, Блэк этот недуг усиливал одним лишь своим присутствием. Но он не был бы Сириусом, остановись его влияние лишь присутствием. Он говорил, смеялся, фыркал, кидал в него изрисованные идиотскими карикатурами самолетики и тянул «Ле-е-естрейндж», когда он начинал дремать.       Когда свет в палате отключили, оставив лишь лампы у кроватей, к ним заглянул Регулус и присел на стул. Сириусу он кивнул и больше в его сторону не смотрел. Впрочем, и того куда больше интересовало одеяло. — Я дежурю, — объяснил он, блеснув значком старосты на мантии. — Может тебе принести чего-нибудь из комнаты? — Письмо можешь отправить? — Родителям? — Не, Руди. — На меня не ябедничай только, — окликнул его Сириус и улыбнулся, когда они синхронно подвернулись на него. — Извините, что прервал ваше свидание.       Регулус забрал конверт и, поболтав еще минут пять о прошедшем дне, собрался уходить. — Пожалуйста, Рег, можно я задушу его подушкой ночью? — не шибко тихо шепнул Рабастан, придержав его за рукав, и обнял подушку, как последнюю надежду. — Хорошо, завтра принесу тебе чистую наволочку.       Сириус возмущенно цокнул и приподнялся на локтях. — Предатель крови, получается, ты, Рег.       Плечи уходящего Регулус напряглись, но он качнул головой и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Рабастан почувствовал скрипящую на зубах недоговоренность. — Не хочу лезть, но…       Сириус скользнул по нему острым взглядом, и Рабастан запнулся. Пожалуй, идея решать конфликт Блэков через старшего еще более бредовая, чем через поклявшегося проклясть его в следующий раз Регулуса. — Вот и не лезь, — отрезал он. — Понял-понял.       Блэк достал откуда-то сигарету и поджег кончиком палочки. Рабастан накрыл лицо подушкой. — И так голова раскалывается… Кури в окно. — Напротив учительские кабинеты, я не самоубийца. — А лучше бы был. — Лучше тебе заткнуться.       Рабастан взмахнул палочкой, и сигарета вылетела из тонких пальцев Сириуса. — Не стоит так делать, — буркнул тот, поднимая ее. — Твою мать!       Сигарета за секунды сгорела, оставив на белоснежной постели пепел. Сириус отряхнул обжегшие пальцы и сжал зубы. Когда он перевел взгляд на Лестрейнджа, тот, закинув руку за голову, подмигнул. Сириус попытался успоко… — Курение убивает, Блэкки.       Он в два шага преодолел расстояние между ними и сжал ворот больничной рубашки тоже поднявшегося Лестрейнджа. От неаккуратного встряхивания Рабастан поморщился. В голове словно перекатывались тяжелые шарики, и каждое их столкновение отзывалось резкой болью. И этот придурок решил потрясти его, разумеется! — Ты знаешь, что я мог знатно подпортить тебе эти пару дней, Лестрейндж, но я был гребаным ангелом, потому что ты и так потрепанный.       Рабастан хмыкнул. Ну, если это в понимании Сириуса — «гребанный ангел»… Он боялся представить, что за кошмар скрывается за «гребанным демоном». — Ты такой добрый, Блэкки, — скучающе ответил Рабастан, будто такое положение его ничуть не сковывало.       Но, честно говоря, спокоен он не был. Сириус сжимал рубашку всё сильнее, а его глаза напоминали начищенную сталь, которая рассекает кожу, едва с ней соприкоснувшись. — Но лезть не в свое дело не надо, Лестрейндж, — зашипел Сириус. — И уж тем более сжигать мои вещи у меня в руках.       Рабастан только сейчас заметил, что сжимает Блэк его левой рукой, хотя он определено правша. — Я тебя обжег? — и, не дождавшись ответа от саркастично скривившего губы Сириуса, ответил: — Извини. То-то же паленым скотом запахло.       «Какого хрена это было?!» — заорал сам на себя Рабастан и испуганно уставился на онемевшего Блэка. Он собирался извиниться, ему даже стало слегка совестно за подрагивающие пальцы правой руки Сириуса… Язык, видимо, думал своим личным мини-мозгом, который Рабастан бы с радостью вырезал к чертям.       Теперь извиняться было уж точно поздно. Рабастан решил, что стоит всё-таки побороться за жизнь, и неуверенно улыбнулся. — Как тебе идея попросить у мадам Помфри мазь от ожогов? — не дождавшись от Сириуса реакции, он похлопал его по предплечью. — Не переживай, я принесу.       Блэк мрачно хмыкнул и притянул его ближе. «Точно ударит», — со смирением подумал Рабастан и поправил повязку. — А можно не по голове, у меня с ней и так проблемы. — Я заметил. — Я про сотрясение.       Сириус резко разжал пальцы, и Рабастан сделал шаг назад, упираясь ногами в свою койку. Ударит в следующий раз, а то отправится придурок ещё в Мунго с осложнениями, а на него заявление подадут. Сириус лучше сдержится. Он невольно подумал, в каком изумлении была бы мать, узнав об этой ситуации и его потрясающе разумных размышлениях.       Да черт с два, матушка…       Он притянул уже расслабившегося Рабастана за воротник и остановил в каких двух сантиметрах от своего лица. Сириус видел веснушки на его щеках и слишком яркие голубые глаза. Рабастан видел, как сталь в его глазах мутнеет, становясь вязкой. И он застрял в ней. — Ты определись уже, бьешь или нет, — отчего-то шепотом сказал он. — Я устал ждать, пока твой крошечный мозг подаст сигнал, что делать. — Заткнешься ты?       Сириус встряхнул его, и, пока Рабастан жмурился от шариков в голове, коснулся его губ. Рабастан, поначалу испуганно поджавший губы, расслабил их, и Сириус воспользовался этим, углубляя поцелуй. Губы Блэка были сухими и слишком горячими, словно у него жар. «Так оттолкни его, вдруг заразишься», — услышал Рабастан ехидный голос в своей голове, но Сириус всё еще держал его за рубашку. «Я просто не хочу, чтобы мой ворот оторвали к чертям», — успокоил он себя.       А вдруг это розыгрыш, и Сириус сейчас сдерживает смех от того, насколько податливым он стал? Рабастана словно молнией прошибло от этой мысли. Он выдернул воротник из его хватки и едва не упал на кровать. Сириус придержал его за локоть, и когда они пересеклись взглядами, резко развернулся и вышел из палаты. Дверь лазарета с оглушительным хлопком закрылась, и Рабастан быстро залез под одеяло, прикрывая глаза. Он сомневался, что сможет объяснить выскочившей из кабинета мадам Помфри, куда делся Сириус.       Рабастан сомневался, что сможет выдавить хоть слово.

***

      Сириус не мог сформулировать ни единой мысли, кроме «пиздец». Мать была бы в восторге от его красноречия. Ситуацию другими словами и не описать. Сириус знал, что его привлекают и парни, но чтобы Лестрейндж… Да, он симпатичный, просто пиздец, какой симпатичный, но это ведь Рабастан Лестрейндж. Действующий на нервы, самовлюбленный, избалованный и лучший друг его брата. Раз Рег с ним дружит, значит точно Лестрейндж ему не пара.       Он едва не попался Филчу, и решил, что Лестрейндж не стоит снятых баллов в конце учебного года. Сириус вернулся в Больничное крыло и почти не стоял под дверью в нерешительности (всего двадцать секунд). Лестрейндж лежал, накрывшись одеялом и отвернувшись от его постели. Сириус беззвучно фыркнул. — Ты, когда спишь, дышишь в три раза громче.       Лестрейндж скинул одеяло на край койки и сел, свесив босые ноги. Его уши покраснели, а взгляд бегал по всему кабинету. — Ну и?       Сириус в жизни бы не подумал, что ему станет так волнительно с «Ну и?» от слизеринца с пробивающимися сквозь перевязку бараньими кудряшками. — Захотелось проверить. — Себя? — поднял брови Рабастан. — Проверка на гея пройдена. Результат положительный, никто другого от тебя и не ожи… — Тебя. Твоя тоже пройдена.       Рабастан стянул с головы бинты и запустил пятерню в волосы то причесывая, то растрепывая обратно. — Я так не думаю, — сказал он и на скептический взгляд ответил: — Я знатно охренел, а ты ситуацией воспользовался. Так что не считается. — Ты мне отвечал.       Лестрейндж невозмутимо пожал плечами, хотя Сириус даже в полумраке видел, что его уши стали еще ярче. — Тебе показалось.       Сириус медленно вздохнул. Он не отрицал, что поддался мелькнувшей мысли «а что, если.», так почему Лестрейндж пытается выставить его еще большим идиотом? — Нет. — Перестань себя успокаивать, — фыркнул Лестрейндж.       Сириус подошел к его койке и сел рядом, повернувшись к нему лицом. В глазах Лестрейндж мелькнула секундная паника, и он отодвинулся, но Сириус притянул его обратно за воротник. Что ж, ему определено нравилось, как сидит больничная форма на слизеринце — очень удобно тягать туда-сюда. — Блэк, я на второй раз глаза уже не закрою, — предупреждающе протянул Лестрейндж. — Ты сам говорил, я распиздяй, так что…       Взгляд Рабастана скользнул ниже, на губы, и Сириус усмехнулся. Его рука плавно скользнул с воротника на шею. Под большим пальцем неистово бился пульс Лестрейнджа. — Пульс высокий, — с беспокойством поделился Сириус. — Может, позвать мадам Помфри? — Себе вызови, — фыркнул Рабастан почти ему в губы.       Сириуса успокоил тот факт, что Лестрейндж тоже нервничает и явно не против поцелуев. По его губам скользнула легкая усмешка — слизеринцы выглядел по-забавному раздраженным и растерянным. Он видел едва ли не панику в ярких глазах.       Лестрейндж не знал, что делать и почему Сириус сам всё еще ничего не сделал. Сириус и не собирался. Ему было интересно наблюдать. — Будем так долго сидеть — Помфри насторожится, почему так тихо. — Хватит пускать слюни в цветок, придурок, их не так поливают! — громко воскликнул Сириус.       Рабастан задохнулся от возмущения. К его щекам прилила краска. Очаровательно. — Я ничего не делаю! — еще громче ответил он и яростно зашептал: — Ты идиот! Не выставляй меня отсталым. — Ты сам прекрасно справляешься.       Рабастан скорчил недовольную мину. Сириус не смог оценить ее по достоинству — он видел только его глаза и лоб. Но чувствовал теплое учащенное дыхание. Очень учащенное. — Блэк? — через несколько секунд протянул Рабастан. — Это странно. — Ну так отодвинься, прилип ко мне. — Это моя кровать вообще!       Сириус начинал терять терпение — Лестрейндж ни черта не лез целоваться первым, но и не отстранялся. — Мы будем сосаться? — Отвратительный жаргон. — Зануда, — закатил глаза Сириус и от удивления их распахнул.       Рабастан, в свою очередь, глаза крепко зажмурил и слепо ткнулся ему в губы, угодив в самый уголок. — Как ты охотником-то стал с такой меткостью? — пробурчал Сириус.       Он, придерживая подбородок Рабастана, аккуратно прижался губами к его. На этот раз в поцелуе не было спешки и пугливости. Рабастан опустил ладонь на его запястье и подался ближе. Сириус скользнул второй рукой к его горлу и легким движением расстегнул верхние пуговицы, проводя прохладными кончиками пальцев по ключице и шее. Рабастан прерывисто вздохнул и запустил руку в его волосы. — Лестрейндж, — пробормотал Сириус и с сожалением убрал руки. — Переспать в Больничном крыла — плохая идея. — Я и не собирался! — вспыхнул Рабастан и застегнул рубашку. — Разумеется, встал же у тебя на мысли об утренней перевязке. — Заткнись, Блэк!       Он отсел, приводя в порядок прическу. Сириус закатил глаза. Он сразу пожалел о своих словах. С Лестрейнджем и просто целоваться можно было бесконечно. Пожалуй, это его и испугало. Слишком много… впечатлений. Еще и от Лестрейнджа.       Сириус надеялся найти на полках Амортенцию, чтобы объяснять всё это тем, что он попросту надышался испарениями зелья, и вовсе не начал сходить с ума.