Seven

— Хосок, а вот представь ты омега, и к тебе пристает один очень надоедливый альфа, чтобы ты сделал? — Юнги с самого порога задаёт вопрос, Хосок хлопает глазами, а Тэхён выглядывает из-за спины альфы, не нравится ему этот вопрос. — Привет, Тэхён, — омега здоровается с альфой и ждёт ответа от друга. — Я не понял, к тебе кто-то пристает? — Хосок хватает Юнги за руку и ведёт его в гостиную, чтобы узнать, кто, где и когда, а именно, кто пристаёт, где он это сделал, а когда — это время, которое выделит Чон из своего графика, чтобы сломать нос придурку. — Я же сказал, просто представь, — Юнги закатывает глаза, а Тэхён присаживается рядом с альфой. Чон сверлит взглядом омегу, а тот словно не понимает сигналов друга. Мин, конечно, как и решил, не расскажет о Чонгуке, но совет всё равно нужен, поэтому сразу после работы он отправился к Хосоку. — Юнги, не юли, — альфа шикает, а Юнги на ходу придумывает ответ. — Это… — начинает Юнги, но зависает. В гостиную во всей красе, почти в чем мать родила заходит Чонгук, а омега залипает, он старается не смотреть на торс альфы, но смотрит. Чонгук красивый, так думает Юнги, но он всё ещё остаётся засранцем. — Преподаватель один, — выдавливает Мин, когда понимает, что молчание слишком сильно затянулось, он опустил взгляд вниз, поэтому не замечает взгляда Тэхёна, а вот Хосок и не предал значение тому, что друг завис именно тогда, когда в комнату зашёл Чонгук. К слову, без футболки и трусов, на нём были одни спортивные штаны, которые почти ничего и не прикрывали. — Ага, премерзкий тип, — Чонгук кивает и присаживается рядом с омегой, а напротив него сидит Тэхён (на коленях Хосока в кресле) и сверлит его недовольным взглядом. — Он обижает тебя? — продолжает Хосок свой допрос. — Просто не понимает слово нет, — объясняет Юнги, а Чонгук на это фыркает, была бы его воля, нос бы он ему поправил. — Хочешь, я поговорю с ним? — продолжает Хосок, но Юнги отрицательно кивает. — Ты же скажешь мне, если он не просто будет говорить что-то не то, да? — голос Чона мягкий, он улыбается Юнги, а тот согласно кивает. Он обязательно скажет. — Чонгук, во-первых, оденься, — Хосок наконец-то обращает внимание на брата, и Юнги благодарит всех богов, что его молитвы услышаны. — Мы дома не одни, — Чон хмурится, когда понимает, насколько близко младший альфа сидит рядом с Юнги, он бросает в него подушку, взглядом показывая, чтобы тот прикрылся. — А во-вторых, присматривай за Юнги, — даёт наставления Хосок, и Чонгук соглашается, а вот Юнги протестующе мычит. Не надо за ним присматривать, он вообще-то взрослый мальчик, но альфа его слушать не желает. — Я всё сказал, — изрек, как отрезал. И Юнги вынужден согласиться, иначе Хосок же дойдёт до того, что будет его за ручку провожать до работы, а это точно не то, что он хочет. — Конечно, я присмотрю за хёном, — произносит Чонгук, а Юнги недовольно морщит носик.

***

В тот самый день в Чонгуке словно что-то щёлкнуло. Теперь, наблюдая за омегой, у него не возникает мыслей, что он хочет прижать его к любой поверхности, чтобы хорошенько трахнуть. Сейчас ему хочется только целовать, целовать, целовать. И для альфы всё так непонятно. Для него тот день стал отправной точкой. Сначала его поступок, когда он напугал омегу, затем Чонхен, который бесит до невозможности. И это заставило задуматься. Теперь Чонгук не видит в Юнги лишь омегу, с которым можно развлечься. Сейчас он видит в нём омегу, который заслуживает любви. Весь месяц Чонгук не просто наблюдал, он запоминал любые мелочи, связанные с омегой. Какой он пьёт кофе, его любимый шоколад. В какие дни носит очки, а в какие линзы, какие ему нравятся рубашки. И всё эти мелочи отчего-то так нравятся ему. Теперь Чонгук знает, что любимый кофе омеги — это моккачино с карамелью и корицей, его любимый шоколад так же карамельный. Обычно линзы Юнги носил с понедельника по среду, а очки — в четверг и пятницу, и эти дни самые любимые для альфы. Юнги больше всего предпочитает белые или синие рубашки, любит жилеты, и, кажется, у него есть эта часть гардероба почти в каждой расцветке. Так же Чонгук заметил, что в университете Юнги увлажняет свои губы бесцветным бальзамом, но за пределами использует клубничный или малиновый с нежно-розовым свечением. Юнги слишком милый, по мнению Чонгука, но, когда в его организме оказывается хотя бы капля алкоголя, он становится более дерзким, язвит и что-то бурчит под нос. Такую картину он застал несколько раз, когда Хосок и Юнги собирались в их квартире. Альфа теперь любит те моменты, когда Юнги приходит в их квартиру, наполняя помещение сладким запахом. И Чонгук готов упасть к его ногам, умолять, чтобы омега разрешил остаться с ним минимум на всю оставшуюся жизнь. И сегодня Юнги придет к Хосоку. И нет, Чонгук совсем не готовится с самого утра, не подбирает водолазку, которая наиболее выгодно подчеркивает его мышцы, и совсем не останавливает свой выбор на джинсах, которые так же подчеркивают его бёдра. И когда альфа слышит, как открывается дверь, он не вылетает из своей комнаты со скоростью света, что вы, совсем нет. — Привет, хён, — произносит альфа, а Юнги лишь кивает и передает Хосоку бутылку вина. К слову, Чонгук перестал написывать омеге всякие непотребные сообщения, теперь он желает ему хорошего дня, отправляет мемы с котиками и ждёт, что когда-нибудь их разговор перейдет в больше чем просто: «и тебе хорошего дня» или «ахах, забавный кот». — А сейчас мы выпьем, — Хосок слишком довольный несётся в гостиную, а за ним и Юнги с Чонгуком, а там уже поджидает их Тэхён с Тан-и, который крутится возле хозяина и пытается утащить кусок сыра. — Ты бы так на пробежки по утрам собирался, — Ким цыкает, а альфа, поставив бутылку на стол, скрепляет руки на его талии и произносит: — Ну, медвежонок, я же в хорошей форме. — Если в пятьдесят ты не будешь выглядеть так, я уйду к другому альфе, — шуточно угрожает Тэхён, но его тон голоса серьезен, как никогда, а Чон ворчит, вжимается в альфу, кусает за шею и выдает, по его мнению, самый логичный исход события: — Тогда совершенно случайно произойдет убийство с особой жестокостью. — Нельзя быть таким жестоким, — Тэхён чмокает альфу в губы и дает Ентану кусочек сыра, а Юнги и Чонгук, расположившись на диване (и нет, альфа не пытался пододвинуться ещё ближе и при этом совсем не краснел), смеялись над парочкой. — Я так соскучился по нашим посиделкам, — Хосок разливает жидкость по бокалам (себе он предварительно налил виски) и улыбается слишком ярко, он и правда соскучился по Юнги, пусть они и не виделись всего две недели, но связь между этими двумя всегда была слишком сильная. — Мы виделись не так давно, — произносит Юнги, а Чон на это лишь бурчит и выдает: — Вот обязательно всем моим любимым быть такими вредными? За что, кстати, и получает заслуженно от Тэхёна подзатыльник и так же альфе в ответ прилетает: где это я вредный? И, конечно, добавляет, что сегодня Чон будет спать на диване, в их комнату доступ закрыт. И Юнги хихикает над другом, потягивая красное вино, совсем не предавая значения взглядам Чонгука. Он уже практически не обращает на это внимание. Да, сообщения про дрочку и всякие такие пошлости прекратились, но в университете он замечает, что Чонгук наблюдает за ним, время от времени помогает так же ускользнуть от разговора с Чонхеном, и омега считает, что всё это из-за тех слов. Юнги лишь самую малость сторонится Чонгука, но в компании Хосока этого не делает, в такие моменты он максимально расслабляется и наслаждается общением с другом. — Юнги, у меня, кстати, есть один знакомый альфа, — произносит Тэхён спустя пару бокалов, — он хороший, джентльмен, двери мне открывает, кофе иногда угощает, — Ким перечисляет все хорошие качества альфы, а Хосок ворчит, пытается перебить и узнать, кто это, чёрт возьми, его медвежонка кофе угощает? Но Тэхён лишь шикает и продолжает расписывать какого-то придурка, по мнению Чона. — За грязными взглядами на омег замечен не был, так же с ними учтив, — Юнги задумывается, а вот Тэхён замечает, как настроение его друга изменилось, он точно может сказать, что тот зол. Он сжимает руки в кулаки, его ноздри чуть раздулись, а феромоны стали тяжелее. Неужели его догадки верны? Ким замечал за альфой, что его взгляды в сторону омеги какие-то странные, и ему это не нравится. Конечно, Чонгук его друг, но также и омега за этот отрывок времени стал важен, он знает, что тот хочет крепких и долгих отношений, а Чонгук, увы, на эту роль не подходит. И Тэхён решает, что сегодня ему просто необходимо поговорить с другом. — Давай познакомлю? — предлагает Ким, а Юнги кивает, решает попытать удачу в этот раз. Может быть, всё пройдет не так плохо?

***

— Чонгук, что ты хочешь от Юнги? — Ким затащил альфу в ванну, пока Хосок решил, что омегу нужно срочно накормить покалорийнее, чем просто сыр и виноград. Тэхён любит это в Хосоке, он заботливый всегда. — Ничего, Тэ, — Чонгук пожимает плечами, а в его голове всплывает образ Юнги, его щёчки и правда похожи на клубнички. Две маленькие сладкие клубнички. — Я вижу твои взгляды, мне не нравится это, — альфа хмурится, — Юнги самый настоящий цветочек… — Тэхён продолжает, он хочет донести мысль, что не позволит обидеть омегу, но альфа его перебивает. — Я знаю. — Что? — Тэхён с не понимаем смотрит на друга, они всегда с полуслова понимали друг друга, но сейчас Ким в тупике. — Что он цветочек, — объясняет Чонгук, а Тэхён открывает-закрывает рот, словно он рыба. Ведь Чон улыбается слишком нежно. И он улыбается не так, как тогда, когда пытался добиться омегу, чтобы построить отношения, которые продлились всего четыре дня. Сейчас это другая улыбка. Она нежная. Тэхён даже сказал бы наполненная чувствами? Он, честно, не знает, как реагировать. Ким впервые видит друга таким. Влюблённым? Странным? Или всё вместе? Тэхён не знает ответ на собственный вопрос. — Не обижай его, — произносит Тэхён, и он уверен, что в случае чего, Хосок не позволит, он скрутит брата в рулетик и таким образом отправит обратно в Японию. — Не обижу, — заверяет Чон, а Тэхён почему-то верит ему.

***

— Доброе утро, хён, — Чонгук улыбается и машет рукой в знак приветствия, а Юнги, который только вышел из подъезда, застывает на месте. — Ты что здесь делаешь? — выпаливает омега. — Я же писал тебе вечером: увидимся завтра. Ты же прочитал сообщение? — альфа подходит ближе, а Юнги хмурится. — Надо было уточнить, что я хочу за тобой заехать? Признаю, мой косяк. — Чонгук улыбается и щёлкает омегу по носу, а потом слишком быстро целует его в руку. И пока Юнги не успел возмутиться, Чонгук суёт ему в руки стаканчик с кофе. — Это тебе, кстати. — Это моккачино с карамельным сиропом и корицей? — омега втягивает запах любимого напитка и довольно так улыбается. — Мой любимый кофе, — Юнги делает глоток, блаженно прикрывая глаза. Но тут до него кое-что доходит. — Подожди… Откуда ты знаешь? — Мин супится, надувая, по мнению Чонгука, самые очаровательные щёчки, что-то размышляя. — Вот же Хосок гадина, — Юнги продолжает пить свой кофе с недовольным видом, в голове ни один раз посылая своего друга в далёкие края. А вот Чонгук, наоборот, очень довольный, ведь он смог угостить омегу его любимым напитком. — Мой брат очень любезный, — альфа засматривается, как Юнги потягивает кофе, как его губы обхватывают трубочку, и ему бы хотелось проверить насколько эти губы мягкие. — Сам того не осознавая, выложил мне про тебя всë, — добавил Чонгук. Он решает не уточнять, что выяснил это всё лично. — И зачем тебе это? — Хён, ну как же так. Ты опять меня не слушаешь! — Чонгук надувает губы и становится похожим на крольчонка, и омега отмечает для себя, что кроличьи ушки смотрелись бы слишком мило на альфе. — Мы будем проводить семь дней в неделю вместе, я должен же что-то о тебе знать, — произносит Чон, а Юнги на это закатывает глаза. Чонгук так же не уточняет, что все семь дней в неделю он собирается дарить ему поцелуи, а не трахать, как это было сказано ранее. — Вот же засранец, — бурчит Мин себе под нос, а Чонгук наклоняется к лицу омеги, их носы почти сталкиваются, а губы находятся на непозволительном близком расстоянии. — Ты что-то сказал? — Говорю, спасибо за кофе, Чонгук-и, — делано милым голосом отвечает омега, а сердце альфы пропустило удар из-за «Чонгук-и». Он бы хотел слышать это чаще. — Садись, подвезу, — Чон кивает на мотоцикл, а омега отрицательно мотает головой. — Не переживай, остановлюсь подальше от университета, — добавляет альфа. — Я на этом не поеду, — отвечает Мин и разворачивается, но Чонгук аккуратно берёт парня за ладонь и притягивает к себе, обвивая руки вокруг талии, а Юнги застыл. Ему сейчас так тепло и выбираться из этих объятий не хочется. А хочется уткнуться в шею альфы и затащить его в своё уютное гнездышко. И он ругает свою омежью сущность за это, ведь течка должна начаться сегодня-завтра, а феромоны и запах альфы влияют на него как-то странно. Видимо, омежья сущность решила, что Чонгук неплохой вариант для проведения течки. — Не обижай Виолетту, — Чонгук улыбается, вновь смотря на хлебные щёчки омеги. Ну слишком они уж ему нравятся. — Она особа чувствительная у меня, — добавляет альфа, а омега хихикает, и этот смех альфа готов законсервировать в банку и слушать до конца жизни. — Ты дал имя своему мотоциклу? — Юнги неосознанно прижимается ещё ближе к альфе, а у того нет никаких пошлых мыслей, Чонгуку хочется обнимать и обнимать его. И сейчас альфа совсем не понимает себя. Ведь когда любой другой омега оказывается в его руках, то уже через полчаса они в постели, но тут. Пусть он и говорил, что собирается трахать его, то сейчас хочется совсем другого. — Ага, запрыгивай, цветочек, — Чонгук нехотя выпускает его из своих объятий и помогает усесться. — Не цветочек я! — протестует Юнги. — То королева, то это, — омега бурчит себе под нос, а сердце альфы наполняется теплотой. — Ты опять меня не слушаешь, — Чонгук цыкает. — Королевой я называл тебя в прошлой жизни, а цветочком в этой, — поясняет он. — Ты невыносим, — делает вывод омега, а альфа в ответ изрекает, что он очень красивый. И клубнички вновь появляются на щеках омеги.

***

— То, что ты позвонил мне… Меня настораживает это, — произносит Юнги, а Чонгук вслушивается в дыхание омеги. Оно немного тяжёлое, он точно знает, чем этот маленький проказник занимается. — Чем ты занимаешься, хён? — игриво интересуется Чон, а омега замирает, он и сам не знает, зачем поднял трубку. Он просто планировал запереться на пять дней дома и ни с кем не контактировать. — Ничем, — отвечает Юнги, закрывая глаза. Прямо сейчас его стеночки слишком хорошо сжимают резиновый член, на котором он сидит. — Ты такой врунишка, хён, — журит его Чонгук. — Я отчетливо слышал твой усилившийся запах сегодня, — продолжает альфа, — ваниль и тыква, ты потрясающе пахнешь. — Чонгук закрывает глаза, он представляет, как омега играется с собой, как его зрачки расширяются от удовольствия. Он бы хотел быть сейчас с ним, забраться в его гнездо и всю ночь ласкать каждый участок тела. — Чонгук, — с придыханием произносит Мин, сейчас он плохо соображает, ему хочется кончить, хочется, чтобы альфа был рядом. — Цветочек, возьми в руку свой член, — произносит альфа, и Юнги отчего-то слушается его. — Взял? — уточняет Чон, а тот лишь мычит. — Отлично, теперь просто проведи вверх-вниз, — продолжает альфа, и Юнги проводит, он не выдерживает и падает на кровать, ему хватило лишь пары движений, он был уже на грани, но хочется ещё. — Ты уже кончил, я точно знаю, но мы ведь не остановимся на этом, да? — Да, — Юнги хочется ещё, он обязательно поругает себя за это, но сейчас он хочет полностью отдаться альфе. — В тебе сейчас есть игрушка? — уточняет Чонгук, и Юнги лишь согласно мычит. — Включи громкую связь, вытащи игрушку и слушай меня внимательно, — альфа раздаёт указание, а Юнги внимательно его слушает, делая всё, что сказал альфа. — Ты такой умница у меня, — Чон хвалит Юнги, а тот довольно мычит. — Ляг на спину, цветочек, и начни играться с дырочкой, но не проникай в неё, ладно? И под поясницу подложи подушку, так будет удобнее. Я скажу, когда можно. Юнги ложится на спину, как и сказал альфа, подкладывая подушку. Омега кружит пальцем вокруг колечка мышц, с его губ слетают тихие вздохи, и альфа закрывает глаза. Он представляет, как это он находится возле раздвинутых ножек омеги и играет с его входом. Чонгук мягко обхватывает бёдра омеги, он пристраивается между раздвинутых ножек и слишком близко пододвигается к дырочке. Он целует сжатое колечко мышц и ловит сладкие стоны омеги. Это так хорошо ласкает слух. Альфа прижимается губами к входу Юнги, начиная всасывать мягкую кожу, а затем аккуратно толкает язык, растягивая узкие стенки. В омеге мокро, горячо и слишком хорошо. Его смазка сладкая и так приятно оседает на языке. — Чонгук, Чонгук… — стоны омеги выводят альфу из своих мыслей. Его голос выдает то, насколько Юнги нуждается в Чонгуке. — Введи в себя пальчики, цветочек, — мягко произносит альфа, и Юнги немедля ни секунды вводит сразу два, а его стон заполняет комнату, а альфа позорно кончает, даже не притронувшись к себе ни разу. Ему хватило лишь мысли об обнажённом Юнги, а его сладкий стон стал пусковым крючком. Но и омега не продержался слишком долго, несколько толчков и его тело окутала приятная нега. Оба стараются отдышаться, а Чонгук сейчас находится не в своей комнате, в мыслях он рядом с омегой, прижимает его к себе за талию и целует клубничные щёчки. — Боже, я занялся сексом по телефону, — первым нарушает тишину омега. — У тебя это впервые, да? — интересуется игриво Чонгук, а Юнги в ответ недовольно бурчит: — А ты догадайся. — Какой ты вредный после оргазма, — Чонгук хихикает, а Юнги замирает. Ему нравится этот звук. — А знаешь почему? — И почему же? — интересуется Мин, а Чонгук выдаёт вполне логичный, по его мнению, ответ: — Нецелованный, потому что. — Я целовался, — парирует в ответ Юнги, недовольно хмуря свой котячий носик. — Но не сразу после оргазма, — аргументирует Чонгук, а Юнги лишь недовольно мычит. — Кстати, хён, я украл твой первый раз по телефону, — довольно замечает альфа, а омега на это лишь закатывает глаза. — Мог бы и поцелуй мне доверить, — добавляет он. — Такого больше не повторится! — выпаливает омега, но где-то в глубине души понимает, что он обманывает сам себя. То, что сейчас произошло, ему очень понравилось. — Ты прав, — соглашается Чонгук, — потому что я возьму тебя в следующий раз лично, — добавляет он, а Юнги пыхтит, высказывая своё недовольство. — Не будем спорить, цветочек, —останавливает его альфа, но Юнги продолжает бурчать. — Сейчас мне нужно в душ, — продолжает Чонгук, — ведь знаешь, так сильно я ещë ни с кем не кончал, — и это заставляет замолчать Юнги, его щёчки краснеют ещё сильнее. — Спокойной ночи. И альфа завершает звонок, а Юнги утыкается в подушку, проклиная себя и свою сущность за то, что поддался этому моменту. И в этот самый момент, пока омега утыкается в подушку, альфа осознаёт, что, кажется, влюбился и теперь собирается добиться не для того, чтобы затащить в постель, а чтобы любить.