9 i’m the only one at the finish line
27 августа 2024 г., 12:00
Примечания:
Последствия ночи после вечеринки.
Рики рыдает, уткнувшись в подушку, и разобщенные тревожные мысли гложат его. Его тайна разрушила самое лучшее, что у него было за долгое время. Сонхун больше не желает видеть его рядом, скорее всего, теперь он его ненавидит. Рики всегда думал, что он любит его таким, какой он есть, и что примет его целиком и полностью, даже если поначалу будет напуган правдой.
Но он не ожидал, что Сонхун сбежит.
Он даже не успел ничего объяснить, и всякое подобие принятия, которое, как ему казалось, он обрел потеряно. Разум услужливо подсказывает, что остальные, вероятно, тоже теперь всё знают: Сонхун делится с ними всем, и они знакомы уже много лет. Рики становится плохо при мысли о том, что он может потерять единственных людей, которых может назвать друзьями за долгое время. Конечно, люди не принимают вампиров. Они не признают существо, которое, по их мнению, не должно существовать и долго изображалось и описывалось как монстр.
Возможно, именно так теперь думает о нем и Сонхун. Он считает, что то самое существо, которое убило его отца, — чудовище. Так почему бы ему не считать таковым и Рики? За своими криками он не слышит, как открывается дверь, а когда поднимает глаза, то видит свою старшую сестру.
— О, Рики… — Конон сочувственно вздыхает. Она закрывает за собой дверь и подходит к кровати, чтобы обнять младшего брата.
Рики льнет к ней, ища тепла. Он кладет голову ей на плечо, что, по крайней мере, приносит некоторое облегчение. Конон с нежность гладит его по спине, стараясь утешить.
— Прости, что я так долго не приходила. Мама, папа и Сола волнуются, но мы не хотели тебя тревожить, — Конон мягко начинает. — Что случилось, Ки? Тебя не было всего два часа.
Рики только сильнее плачет от ощущения, что вновь подставил всех: свою семью и общество, раскрыв секрет. Он знает, через какой стресс пришлось пройти отцу, чтобы справиться с ситуацией в первый раз: он сделал столько звонков и ходил на встречи с представителями совета, чтобы убедить их, что никому не будет причинен вред из-за раскрытия секрета. В глубине души Рики знает, что никто из его друзей? Скорее уже бывших друзей ничего не скажут, но он будет чувствовать себя ужасно, что снова подвергнет отца такому стрессу.
— Прости меня, прости меня. Я не хотел, чтобы что-то случилось. Я не хотел, чтобы это случилось ещё раз, — Рики бессвязно бормочет сквозь слезы.
Конон на мгновение замирает, и это говорит ему о том, что она всё знает и понимает, но Рики продолжает говорить.
— С-Сонхун узнал. Он узнал, что я вампир, и сказал, чтобы я убирался прочь. Его голос был таким холодным, и он смотрел на меня так, будто ненавидел, — Рики всхлипывает, прижимаясь к шее сестры. — Мне кажется, он больше не хочет быть рядом со мной.
— Рики… — Конон выдыхает, её голос сквозит жалостью. Она пытается утешить его. — Я сомневаюсь в этом. Ты очень нравишься Сонхуну, я чувствую это почти каждый раз, когда он выходит из дома. Ты ему небезразличен, но, скорее всего, он испугался и был в шоке. Люди реагируют по-разному и иногда говорят то, что не имеют в виду. Но это не значит, что он тебя ненавидит; я так не думаю, — мягко заверяет его Конон.
— П-правда? — Рики заикается, глядя на Конон большими, доверчивыми глазами. Несмотря на все сомнения, она всегда была единственным человеком, словам которого он мог доверять. Он верит, что она говорит правду, но не уверен, насколько он верит в то, что Сонхун не ненавидит его сейчас. Какова вероятность, что отношение, которые они построили за последние пару месяцев выживут?
Сердце Конон сжимается в груди от боли и она нежно гладит Рики по мягким волосам.
— Да, правда. И тебе не о чем жалеть, Ки. Как и в прошлый раз: ты ни в чем не виноват. Хочешь, я сохраню это в тайне от остальных?
Рики отрицательно качает головой. Он знает, что семья рано или поздно узнает об этом, поэтому он не собирается скрывать.
— Н-нет, я… я просто… я поговорю об этом с папой позже, т-только не сейчас.
— Хорошо, — Конон кивает, сжимая его в объятиях ещё крепче.
𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓
На следующий день Рики не выходит из своей комнаты, предпочитая оставаться внутри. По правде говоря, он не готов встретиться с отцом и поговорить о том, что произошло. Кажется, что отец и сам всё понимает. В середине утра он стучит в дверь его комнаты. Он не заходит внутрь, но Рики слышит, что он стоит за дверью. — Я люблю тебя, малыш, — слышит он слова отца, и это заставляет снова заплакать, потому что эти слова дают понять, что отец не расстроен и даже не зол, как он опасался. — Я люблю тебя, папа, — Рики отвечает, едва выше шепота. Он знает, что отец всё равно слышит его слова — таковы преимущества вампирских органов чувств. На телефон продолжают сыпаться уведомления и желудок нервно сжимается от каждого из них. Скорее всего, ребята пишут и звонят ему, но он не может заставить себя ответить или прочитать что-нибудь. Он боится, что они отреагируют так же, как и Сонхун, что он им больше не нужен. Рики думает, что лучше ещё немного пожить в болезненном неведении, чем потерять то, что он обрел с шестью замечательными парнями, хотя кажется, что он уже потерял одного из них. Весь день Сонхун не выходит у него из головы: каждый миг, проведенный между ними, и то, как они сближались всё это время. Он думает о том, как его прикосновения дарили неописуемое тепло, которого он никогда не чувствовал ни с кем другим. Как много доверия они построили между собой, разрушив стены и позволив себе открыться друг другу. У Рики никогда не было таких отношений ни с кем другим. А поцелуй между ними прошлой ночью…так похож на то, что они, наконец, сделали какой-то шаг. Это одно из лучших ощущений, которое он когда-либо испытывал: сердце бешено колотилось, в груди разливалось тепло. Поцелуй с Сонхуном казался таким правильным. Он не понимает, как кто-то, смотрящий на него такими мягкими и ласковыми глазами, в которых отражается столько тепла и заботы, впоследствии так больно ранили его. Сонхун так охотно рассказал ему о своем отце, о прошлом, о семье. Он показал ему свои увлечения, катался с ним по льду и позволил увидеть себя самым счастливым в жизни. Старший так честно и откровенно рассказал на крыше гаража о своих чувствах к нему — о том, что это гораздо больше, чем просто дружеские чувства, и что он хочет узнать его получше. Рики это почувствовал. Впервые кто-то действительно хотел узнать его, и не только Сонхун. Остальные тоже хотели узнать его. Все они хотели познакомиться с ним поближе, и с ними он чувствовал, что может быть тем, кто есть на самом деле после столь искреннего принятия и заботы. Если он откроется и скажет им правду, то они узнают его по-настоящему и примут его, по крайней мере, так он думал. И самое главное, что они по-прежнему хотели бы быть рядом. В глубине души Рики думает, а может быть, и надеется, что Сонхун не соврал, что всегда будет хотеть видеть его рядом. Он вкладывал в эти слова особый смысл, будто это не то, к чему можно относиться так легкомысленно. Ему хотелось, чтобы всё пошло по-другому и он смог рассказать им всё сам со временем, но поезд ушел. Остается только надеяться, что, может быть, их обещания были не пустыми и что, может быть, он всё ещё достаточно дорог им.𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓
Рики лежит на потолке, глядя на свою комнату вверх ногами, но в этот раз всё не так, как надо. Может быть, на этот раз уже никогда и не будет. За дверью слышатся шаги — день уже перевалил за середину. Он предполагает, что это, скорее всего, родители или сестра принесли ему поесть, поскольку он выходит из комнаты только для того, чтобы принять душ. Он пропустил завтрак, а на обед ничего не ел, потому что его тошнит от одного вида еды. Рики не удивится, если они пришли, чтобы уговорить его поесть. — Я не голоден, — Рики говорит тому, кто стоит за дверью. Дверь всё равно распахивается, и дыхание Рики перехватывает в груди, когда он видит стоящих в дверях Чонвона и Сону с пластиковыми пакетами в руках. Они оглядывают комнату, а затем, наконец, поднимают на него глаза. — Ну и хреново, потому что мы принесли тебе жареную курицу, — говорит Сону, хотя его глаза комично расширяются от шока. Чонвон выглядит таким же ошеломленным, и Рики уверен, что у него тоже глаза по пять копеек. Что они здесь делают? Почему они здесь после того, что случилось прошлой ночью? Слова застревают в горле, желудок сжимается в тугой узел, грудь хаотично вздымается. — Ки, успокойся. Всё хорошо, спустись сюда и дыши, милый, всё хорошо, — Сону мягко говорит, вставая на кровать и протягивая к нему руку, чтобы потянуть вниз. Рики позволяет ему осторожно потянуть себя за руку, и опускает ноги на кровать. Кровь стучит у него в ушах и он садится на мягкое одеяло, отчаянно пытаясь перевести дыхание. — Посмотри на меня, Рики. Дыши глубоко, хорошо? — старший мягко наставляет его, беря за руку и прижимая её к своей груди. Он делает глубокие и медленные вдохи, чувствуя, как Чонвон нежно поглаживает его по спине. — Всё в порядке, Ки. Дыши вместе со мной, — Сону мягко просит, направляя его делать глубокие вдохи. Рики с трудом сосредоточивается, размышляя, почему Сону делает это. Почему они здесь, не боятся его и находятся так близко, хотя он — вампир. Почему они не боятся его? Почему не ненавидят? Он не хочет, чтобы они ненавидели его, но множество вопросов не дают ему покоя. — Нет, нет, Рики. Спокойно, хёны здесь, малыш. Мы здесь, — Чонвон шепчет ему, обнимая за талию со спины. Они с Сону двигаются синхронно, делая глубокие вдохи, прижимаясь к нему и успокаивая своими теплыми объятиями. Рики чувствует себя в безопасности рядом с ними и не хочет, чтобы они его отпускали. — Вы не ненавидите меня? — он тихо спрашивает, дыхание сбивается, а по щекам текут слезы. — Почему вы здесь? Почему не боитесь меня? — Ты всё ещё остаешься собой, Рики. Ты наш лучший друг, и мы любим тебя. Мы шокированы и, может быть, немного напуганы? Да. Но мы любим тебя, — Сону мягко заверяет его. — Мы любим тебя. — Но Сонхун… он… — Рики начинает понемногу дышать спокойнее, но слезы только сильнее текут по щекам Чонвон и Сону переглядываются между собой, прежде чем они сочувственно смотрят на него. — Он рассказал нам, да. Мы не разговаривали с ним со вчерашнего вечера, потому что он в спешке покинул вечеринку, но он рассказал о том, что произошло. Сегодня он никому из нас не ответил. Я думаю, он просто напуган, — Чонвон пытается заверить его, продолжая обнимать. — Думаю, я понимаю, почему… после того, что случилось с его отцом, — Рики тихо признается, что, похоже, удивляет старших, поскольку они и не подозревали о его осведомленности. — Ты знаешь об этом? — спрашивает Сону, играя с его пальцами. — Он мне рассказал, — подтверждает Рики, всхлипывая. — Я хотел рассказать вам, потому что вы так легко меня приняли, несмотря на то, что понимал последствия своего выбора. Наверное, я очень доверяю вам. Чонвон крепче прижимается к нему. — Мы принимаем тебя, Ки. Нам, конечно, придется к этому привыкнуть, но, честно говоря, это очень круто, что ты можешь прилипать к потолку. Ты как Человек-паук! — он говорит с энтузиазмом, и в его словах отчетливо слышны волнение и восхищение. Рики смеется, а по щекам текут слезы, но не от обиды или паники, а от облегчения, потому что они приняли его. По крайней мере, два его лучших друга всё ещё заботятся и любят его, даже если им немного страшно. Они любят его даже после того, как узнали правду. — Я тоже вас люблю, хёны, — всхлипывает Рики, наклоняясь вперед и обнимая Сону за шею, а Чонвон прижимается к нему сзади, заключая его в свои теплые объятия. — Ты любишь нас настолько, чтобы съесть что-нибудь? — Сону спрашивает, слегка поддразнивая. — Твои родители сказали нам, что ты сегодня вообще ничего не ел. — А вас, я полагаю, они пустили в дом? — спрашивает Рики, хотя это и так очевидно. — Они беспокоятся о тебе, и твои сестры тоже, — Сону честно признается, сжимая его руку в своей. До носа доносится соблазнительный запах жареной курицы, исходящий из пакетов, поставленных на пол, и, признаться, от того, что они здесь и напоминают, что всё ещё любят его, несмотря ни на что. Рики становится легче. Теперь он сможет что-нибудь съесть. — Хорошо, но только потому, что курица, которую вы принесли, так вкусно пахнет, — Рики соглашается.𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓
Три подростка сидят на полу в комнате и едят вместе в уютной тишине, но через какое-то время Чонвон нарушает её. — Итак, Сону, ты не рассказал нам, что произошло между тобой и Каем прошлой ночью, — говорит он, нахмурив брови, отчего старший краснеет. — О, точно! — Рики оживляется, радуясь смене темы разговора, тем более что накануне он был так взволнован этим. — Ну, если это не очевидно, мы поцеловались, и он был таким нежным и милым. Он обращался со мной как с принцессой; у него также очень мягкие губы. После поцелуя я наконец сказал ему, что он мне нравится, — Сону хихикает, и его мелодичный смех наполняет комнату. — Ура! — Рики и Чонвон радуются, что он наконец-то рассказал о своих чувствах. — Он пригласил меня на свидание в кино в следующую пятницу, — Сону хихикает, хотя и пытается закатить глаза на их выходки. — О, Сону-хён, это здорово! — взволнованно говорит Рики, похлопывая его по руке. — Поздравляю. — Мы очень рады за тебя, Сону-я. Только пусть он с тобой хорошо обращается, а то мы с ним разберемся, — смеется Чонвон. — Я могу буквально швырнуть его через всю комнату, если захочешь, — шутит Рики, делая глоток газировки, отчего ребята громко смеются. — А ты серьезно можешь это сделать? Какие у тебя есть способности, раз ты вампир? — с любопытством спрашивает Сону. — Ну, у меня есть суперсила, суперскорость, я могу карабкаться и прилипать к стенам в течение часа. Первые два пункта — в общем-то, основные, а всё остальное у каждого вампира индивидуально. Мы с сестрами — вампиры наполовину, потому что мой отец — вампир, а мама — нет. Конон — эмпат, Сола может залечивать мелкие раны одним прикосновением, а папа — полный эмпат и умеет летать, — Рики объясняет. Он доверят им, чтобы поделиться таким с ними. На самом деле приятно ничего не скрывать от них. — Это очень круто, значит, твой отец и Конон умеют читать мысли? — спрашивает Чонвон, в глазах плещется восторг. — На самом деле они этого не делают. Конон немного сильнее моего отца, поэтому она может считывать эмоции людей и чувства, так что в основном она ограничивается этим, хотя у неё есть способность читать мысли, — Рики кивает в ответ. — Ого… — восхищается Сону, похоже, он пытается осмыслить всё, о чем говорит Рики. На несколько минут между ними воцаряется тишина, прежде чем Чонвон снова нарушает её. — Сонхун не рассказал нам о том, что произошло, кроме того, что ты вампир. Мы нашли его в ванной наверху, прижимающим салфетку к порезу на руке. После того, как он рассказал нам об этом, он сбежал с вечеринки. Не хочешь рассказать нам, что произошло, Ки? — он говорит неуверенно, как будто не хочет давить, но Рики готов рассказать им об этом. Он доверяет им достаточно, чтобы они знали правду. Рики делает глубокий вдох, прежде чем начать свой рассказ. — Когда мы вошли в комнату, всё было нормально. В воздухе витало странное напряжение, и я решил заговорить первым. Я сказал о том, что впервые играю в эту игру, а потом он спросил, целовался ли я с кем-нибудь раньше. Он знает, что это не совсем нужные подробности истории, но поцелуй с Сонхуном, честно говоря — очень важная часть вечера и то, что он так долго хотел сделать. По крайней мере, он хочет поделиться этим с друзьями, даже если ему не удастся испытать это снова. — Я сказал ему, что нет, а он посмотрел на меня, прежде чем поцеловать, — он вспоминает и на губах появляется улыбка. Сону и Чонвон ахают и переглядываются. — Подожди, вы поцеловались? — с недоверием спрашивает Сону, готовый вот-вот разрыдаться от счастья. — Серьезно, о боже, Рики! — добавляет Чонвон, испытывая восторг от этой новости. Но Рики видит, что они оба стараются сдерживать себя, так как понимаю, что это ещё не всё. — Да, и мне понравилось. Мы как будто наконец-то смогли сказать друг другу то, что хотели, но вас бы здесь не было, если бы на этом всё закончилось, — с горечью говорит он. Лица Чонвона и Сону окрашивает печаль при этих словах. — Он… он порезался о щепку на краю кровати, когда пытался встать, — продолжает Рики. — И я почти сразу почувствовал запах крови, а когда я чувствую его, вольно или невольно, мои клыки вылезают, но я ненавижу запах человеческой крови; меня тошнит каждый раз, когда я его чувствую. — Думаю, это единственное, что я ненавижу во всем этом. Я сам выпускаю клыки, когда питаюсь, но на самом деле я пью только кровь животных, поскольку моё тело всё ещё требует, чтобы я пил кровь. Но я наполовину человек, и моя мама — человек. Пить человеческую кровь — даже мысль об этом вызывает у меня тошноту, это похоже на каннибализм, поэтому я никогда не считал это правильным, — Рики качает головой. Он вспоминает, как в последний раз нюхал человеческую кровь, и решает, что если уж быть честным, то можно пойти до конца. — Голова кружится, меня тошнит, и я теряю контроль над своим телом. — Боже, это, наверное, больно, — сочувственно говорит Сону. — Ты совсем не можешь это контролировать? — Я должен вам кое-что рассказать, — Рики качает головой, во рту у него пересохло. Старшие снова замолкают и выжидающе смотрят на него. — Когда я рассказывал вам, почему ушел из своей старой школы… — начинает он, перебирая пальцами. — Я был не совсем честен. Надо мной издевались трое парней, и для большинства одноклассников я был изгоем, но в тот день они напали на меня — в тот день, о котором я рассказал вам, — я не рассказал всей истории. Он не рассказывал об этом никому, кроме своей семьи, никому, кроме Харуто, но он готов. Рики уверен, что стоит поговорить о том, что до сих пор снится ему в кошмарах и заставляет с ужасом выпускать клыки, когда ему нужно поесть. Эта боль возвращает его мысли к той мучительной боли, которую он испытывал месяцы назад. Желудок скручивается от нервов, но Чонвон протягивает руку и сжимает его ладонь в своей. — Не торопись, Ки. Всё хорошо, — успокаивает он, и Рики делает глубокий вдох, прежде чем продолжить рассказывать. — Эти мальчишки знали, что я вампир. Они догадались об этом и, как будто им было мало причинить мне боль, они захотели выяснить правду. Они затащили меня в класс, а когда я собрался уходить, один из них схватил меня, как я уже говорил, но потом другой достал нож и специально порезал себе руку. Это заставило меня выпустить клыки; они прорезали мои десны, и это самое мучительное ощущение. Я почувствовал, как кровь наполняет рот, и испугался. Я практически швырнул схватившего меня парня через всю комнату, а затем набросился на двух других и убежал. Я спрятался в туалете и позвонил отцу, — Рики рассказывает, проигрывая в памяти все события. Говорить выходит с трудом, так как мысленно он снова оказывается в том месте. — Они пошли к директору и попытались заявить ему и своим родителям, что я вампир. Их слово против моего, и хотя никто не поверил в историю с вампиром, они поверили, что я напал на них без веской причины. Директор хотел исключить меня из школы, но отец не дал ему этого сделать. Он сказал им, что мы уходим, и забрал мои документы. Я провел две недели дома, пока родители искали школу получше, и они её нашли, — Рики с улыбкой показывает на Сону и Чонвона, которые в ответ тоже улыбаются. — С вами мне казалось, что ничего не случится, что даже если я вам расскажу, вы всё равно меня примете, по крайней мере, я на это надеялся. — Похоже, я был прав хотя бы отчасти, — усмехается Рики, ощущая, как по щеке снова катится слеза. Он переводит взгляд с Сону на Чонвона. — О, Ки, — выдыхает Сону, а затем они с Чонвоном прижимаются к нему, снова обнимая его. — Мы не уверены в том, что думают остальные ребята, но я могу сказать, что они беспокоятся о тебе. Джей, Джейк и Хисын весь день пишут и звонят тебе, потому что волнуются. Что касается Сонхуна… — Чонвон нежно проводит пальцами по его локонам, кладя его голову на свое плечо. — Он сказал мне убираться подальше от него, — Рики перебивает его, в груди всё ноет при воспоминании яда в словах старшего. — Он сказал мне держаться от него подальше. Я пытался уверить его, что никогда не причиню вреда, я не хочу никому причинять боль. О-он никогда не был так резок и холоден со мной. Сонхун смотрел на меня так, будто ненавидит, — бормочет Рики, по щекам градом катятся слезы. — Он обещал, что примет меня. Мне бы хотелось думать, что он говорил правду. Сону и Чонвон выражают сочувствие, но в тоже время показывают, что они чем-то недовольны, прижимаясь к нему ещё ближе. — Сонхун очень заботится о тебе, Ки, и то, что он сказал, было неправильно, это так. Но я знаю Хуна, и мне хочется думать, что ты прав, — Сону успокаивает его. — Я думаю, что он в шоке. Он потерял отца по вине вампира, поэтому, возможно, встреча с тобой вызвала у него какие-то негативные чувства и воспоминания. — Как ты думаешь, он боится меня? — Рики удается задать вопрос, о котором он даже не хотел думать. Он ужасается тому, каким может быть ответ на него. Однако понимает о чем говорит Сону — это возможно, что травмирующее события смерти отца снова всплыли в его голове. — Как он мог испугаться тебя? Ты же маленький утенок в человеческом обличье, пусть и обладающий сверхъестественными способностями, — Чонвон говорит, пытаясь поднять настроение, но ни Рики, ни Сону не могут смеяться, поэтому он снова становится серьезным. — Но если он и испугался, я думаю, что это скорее из-за воспоминаний, чем из-за того, что ты можешь причинить ему боль. Я думаю, он был больше шокирован, чем что-то ещё. — Я знаю, что его слова обидели тебя, но думаю, он придет в себя. Мы знаем, что ты не причинишь нам вреда, Ки, — уверяет Сону, пытаясь сопереживать и Рики, и тому, что чувствует Сонхун в данный момент. Ведь в этой ситуации важны чувства обоих, но он не может полностью оправдать поведение Сонхуна. — Всё будет хорошо, Рики, — Чонвон шепчет ему, продолжая перебирать пальцами волосы. — Мы собираемся пойти к нему позже. Хочешь пойти с нами? Рики застывает в объятиях, размышляя, действительно ли Сонхун захочет его видеть, не отреагирует ли он так же, как прошлой ночью. Захочет ли он видеть его сейчас? — Я… я не знаю. Только в-вы или остальные тоже придут? — Рики боится и не уверен в правильности решения. Он не знает, как отреагируют Джей, Джейк и Хисын на то, что он вампир, — испугаются ли и подумают, что он какой-то урод или монстр, или же будут заботиться о нем, как Сону и Чонвон. Хочется думать, что люди рядом с ним — знак надежды. Но, если вдруг другие возненавидят его, если Сонхун будет ненавидеть его, то это разобьет ему сердце. Это именно та боль, от которой он не сможет оправиться. — Е-если я приду, вы о-останетесь рядом со мной? Е-если мне будет слишком тяжело? — спрашивает Рики, желая как можно больше опереться на поддержку от старших. — Конечно, Ки, — Сону уверяет, целуя его в висок. — Мы будем рядом с тобой всё время. Мы тебя поддержим. — Мы всегда рядом, — подчеркивает Чонвон, поглаживая Рики по голове. — Спасибо, хёны, — Рики снова всхлипывает и вытирает глаза.𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓
Лестница тихо скрипит под весом троих парней, спускающихся вниз. Рики надеется, что ему удастся уговорить отца отвезти их к Сонхуну, чтобы он смог увидеться с ним и, возможно, прояснить ситуацию между ними. Он не хочет, чтобы всё так оставалось, только не с парнем, в которого он влюблен. Ребята заходят в гостиную и первое, что видит Рики это своих сестер, сидящих на диване и смотрящих что-то по телевизору. Они обе улыбаются с облегчением, видя, что он вышел из комнаты. — Привет, Рики. Как дела? — тихо спрашивает Сола. — Лучше, — он честно отвечает. — А где папа? — В офисе. Он беспокоится, поэтому занимается работой, чтобы отвлечься, но я не знаю, помогает ли ему это, — честно говорит Конон, глядя в коридор. Её глаза на мгновение застывают, прежде чем она вздрагивает, показывая, что эмоции отца не очень хорошо читаются. — Я пойду поговорю с ним. Ведите себя хорошо с Сону и Чонвоном, пока я не вернусь, — игриво говорит он сестрам, прежде чем направиться по коридору в кабинет отца. Он не столько боится этого разговора, сколько в предвкушении того, что скажет ему отец после всего случившегося. Рики стучит в дверь и слышит отчетливый голос, говорящий ему войти, прежде чем толкнуть дубовую дверь. Мужчина уже сидит лицом к нему в офисном кресле, что не удивляет Рики, поскольку отец может определить все их шаги по звуку — в принципе, все они могут, но Рики не всегда к этому прислушивается. — Привет, малыш, — приветствует Арису, выдвигая свободный стул в комнате перед собой и поворачивая его так, чтобы Рики мог сесть. — Привет, папа, — тихо говорит Рики, усаживаясь на удобный стул. — Я беспокоился о тебе, малыш. Конон сказала мне, что Сонхун всё узнал, она не сказала ничего точного, но я понял, что случилось что-то нехорошее, — Арису отодвигает стул и берет сына за руку. — Он испугался, папа, — Рики говорит едва слышно. — Он сказал мне держаться подальше и убежал. Я видел, что он был шокирован, но понимал, почему, ведь он потерял отца из-за вампира. — О боже… — отец вздыхает, в голосе звучали и разочарование, и сочувствие. — Ты знаешь что-нибудь ещё об этом? — Нет, только то, что он напал на отца в гараже в декабре, и Сонхун был там с ним. Он видел, как его отец умер, и я могу сказать, что это явно всё ещё причиняет ему боль, — Рики покачал головой. — Так и есть, — Арису понимающе кивает. — Но ты не представляешь угрозы, Кики. Ты не причинишь ему вреда, и я уверен, что он это знает. Так и должно быть. Этот мальчик смотрит на тебя так, будто ты самая яркая звезда на небе. Обычно Рики краснеет, когда кто-то говорит о нем и Сонхуне в таком роде, но сейчас он не просто не может. — Я… я не знаю, папа, — неуверенно говорит он. — Он был таким холодным, его глаза словно впивались в меня кинжалами. Он смотрел на меня и говорил так, словно я тот, кого он ненавидит, кого он не хочет видеть рядом. Неужели ты думаешь, что он всё ещё хочет видеть меня рядом? — Твоя мама была напугана, когда узнала обо мне. Она избегала меня два дня после, прежде чем поняла, что её чувства ко мне слишком сильны, чтобы она могла меня бояться, — Арису тихо вздыхает, сжимая его руку. — Ах, Ки, ты не тот, кого люди должны бояться, и я думаю, что если в Сонхуне есть хоть капля здравого смысла, он одумается, — говорит отце ободряюще, проводя большим пальцем по коже. — Я знаю, что ситуации не одинаковые, но я могу сказать, что ты правда заботишься о нем, и он тоже. — Я думаю, всё наладится, — отец кивает, в его словах нет уверенности, но Рики может сказать, что он поддерживает его и дает всё, что может. — Ну тогда, папа, я хочу тебя кое о чем спросить.𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓
Через некоторое время Рики, Сону и Чонвон оказываются возле дома Сонхуна. Всю дорогу он ужасно нервничал. Отец останавливает машину и Рики видит, что перед домом припаркована машина Хисына, узлы в животе закручиваются ещё сильнее. — Я буду ждать здесь, — успокаивающе говорит отец, сжимая его плечо. — Спасибо, папа, — с благодарностью говорит Рики, выходя из машины вместе с друзьями. Старший из них идет по дорожке к входной двери, и достает из кармана ключ, чтобы отпереть её. — Хён? Тетя Сохён? Мы пришли, — Чонвон объявляет. Они снимают обувь и ставят её на пол, после чего снова запирают дверь. — Мы здесь, Вон-а! — раздается голос Хисына сверху, из комнаты Сонхуна. Рики кажется, что у него дрожат все конечности, а кожа покрывается мурашками, когда Чонвон берет одну его руку в свою, а вторую оставляет в кармане толстовки. Сону ведет его вверх, а Ян остается рядом, нежно сжимая руку. Лестница кажется бесконечной, но они достигают второго этажа слишком быстро. Они идут по коридору до нужной комнаты, и Сону стучит в дверь спальни. — Входите, — в ответ раздается мягкий голос Джейка. Сону и Чонвон смотрят на Рики, и тот, сделав глубокий вдох, кивает. Ким толкает дверь и заходит внутрь, а за ним — Чонвон и Рики. Он боится поймать чей-то взгляд и сразу же ощущает тяжелую атмосферу в комнате, когда заходит внутрь. Он четко чувствует на себе взгляды остальных. Хисын, Джейк и Джей смотрят на него настороженно, как будто видят перед собой совершенно новое существо, что, в общем-то, так и есть, но Рики всё равно становится не по себе. С другой стороны, Сонхун… — Какого хрена ты здесь делаешь? — он вскакивает с кровати и пытается подойти к Рики. Его тон такой же резкий и отрывистый, как и вчера вечером, а глаза полны холода. — Сонхун, перестань. Расслабься, — Джейк пытается успокоить его, положив руку на плечо и потянув назад. — Я хотел увидеть тебя, Сонхун-хён. Я знаю, что прошлая ночь была шокирующей, и хотел рассказать тебе, всем вам, но только когда был готов, — Рики с трудом сглатывает ком в горле. — Держись подальше от меня и моих друзей. Я не доверяю тебе, Рики. Я не хочу, чтобы ты был здесь, — Сонхун грубит в ответ, отстраняясь от Джейка. Каждое слово режет глубже предыдущего, и это так не похоже на него. Будто перед ним вовсе не Сонхун. — Ты — чудовище, и я не подпущу вампира к людям, которые мне дороже всего на свете. Ты думал, что сможешь пробраться в наши жизни и обманывать нас? — говорит он, и Рики ощущает, как по его щеке катится слеза. Сонхун назвал его чудовищем. — Я не чудовище, — Рики качает головой. — Мы все что-то скрываем, Сонхун! Не надо из-за этого строить из себя святошу, это несправедливо по отношению к Рики, и да, я, честно говоря, немного напуган, но он не собирается причинять нам вред! Зачем Рики вообще нас обижать? — Сону возмущенно кричит на Сонхуна. Рики замечает, что Хисын и Джей молчат, только переглядываются, но не делают никаких шагов, чтобы вмешаться. Он считает, что это говорит о многом. — Убирайся из моего дома, Рики, и держись от меня подальше. Я был серьезен, говоря тоже самое прошлой ночью, но надеюсь, что на этот раз ты поймешь, — он рычит на младшего. Темные глаза смотрят на него с презрением, но Рики понимает, что за этим кроется нечто большее. В груди у него всё сжимается, а в животе завязываются узлы, но он хочет достучаться до него, напомнить, что ему действительно можно доверять. — Х-хён, ты не это имел в виду, — он уверен, что Сонхун так не думает, но глаза его застилают слезы. — Мы доверяли друг другу. Ты обещал, что примешь меня, хён. Я никогда не причиню вам вреда, особенно тебе, Сонхун. Ты мне небезразличен. — Мы не друзья, — Сонхун качает головой, звучит почти как факт. — И уж точно мы не те, кем были раньше. Сердце Рики разбилось накануне вечером, но теперь его словно пронзили ножом и вырвали из груди, и слезы свободно падают по щекам. — Сонхун! Что с тобой такое? — Джейк укоряет его, обеспокоенно глядя на Рики, и даже в глазах Хисына и Джея мелькает что-то другое. — Заткнись, Рики прав, ты не это имел в виду! — Чонвон пытается защитить юношу, сжимая его руку в своей, но он не может достучаться до Сонхуна. Тот самый парень, к которому Рики испытывал самые сильные и прекрасные чувства. Тот, кто заставляет его сердце трепетать и биться быстрее каждый раз, когда он рядом, просто разбивает его вдребезги своими словами. «Он это не всерьез», — Рики думает про себя. Несмотря на всю боль от многолетних издевательств, неуверенности в себе и отверженности, слышать, как кто-то, кто ему дорог, просто растаптывает его сердце, — хуже всего. Ему приходится сдерживать рыдания. Может быть, ему просто не следовало приходить. — Я… я сожалею, — заикаясь, Рики разворачивается и выбегает из комнаты, кусая себя за рукав, чтобы сдержать рыдания. — Рики! Рики, подожди! — он слышит, как Джейк зовет его и три пары шагов следуют за ним, но, увы, он оказывается быстрее. Он спешит со всех ног к машине отца и садится внутрь. — Рики? — обеспокоенно спрашивает отец, видя, что по его щекам текут слезы. — Просто езжай, папа. Пожалуйста, просто поезжай, — Рики всхлипывает, прижимая рукав ко рту, пытаясь сдержать рыдания. Отец подчинился и заводит машину. После всех искренних и ободряющих слов, честности и отношений, которые они установили, Рики просто тешил себя надеждой, что между ними может что-то случиться. Позволив себе быть откровенным и уязвимым с Сонхуном, он стал самым счастливым за долгое время. Он чувствовал, что в этот раз он был самим собой и открытым с людьми, испытывал самые лучшие чувства за последние годы. Верил, что ему не причинят вреда после того, что случилось в старой школе. А когда он встретил Сонхуна, то поверил в это ещё больше. Рики никогда не умел сближаться с людьми, в том смысле, в котором всегда хотел. Но не знал, что забота о ком-то может причинить боль, ещё более сильную, чем всё то, через что он прошел. Но, может быть, поэтому ему и больно. Потому что на этот раз ему не всё равно, и он почувствовал, что о нем заботятся. Но, возможно, его никогда не будет достаточно. По крайней мере, для тех, кто ему особенно дорог. Сейчас у ног лежит его разбитое сердце и нарушенное обещание, данное Сонхуном.
Примечания:
Что думаете по поводу поведения Сонхуна?
