out of the shade

      Как только они с отцом возвращаются домой, Рики закрывается в своей комнате. У него физически болит в груди, и он не может заставить себя встать с кровати.       Остаток дня пролетает незаметно и перетекает в следующий. Он не обращает внимания на попытки семьи заставить его поесть, на долгие и постоянные вибрации телефона, одну за другой. Воскресенье плавно превращается в понедельник, но Рики не может заставить себя встать с постели, чтобы пойти в школу — не то чтобы это нужно. Он просто выпадает из жизни и мир вокруг тоже. Он пропускает и обычную еду, и кормление, которое должно быть в этом месяце. Сейчас он чувствует себя слишком больным и вялым, чтобы встать.       Он всё ещё хочет верить, что Сонхун не имел в виду всё то, что сказал. Он не отказался от того, что между ними было. Чувства, их связь — самое чистое и искреннее, что он когда-либо испытывал. Старший чувствует тоже самое, или, по крайней мере, чувствовал. Неужели всё это может исчезнуть вот так просто?       Предыдущие годы были наполнены болью и неуверенностью в себе, но впервые за долгое время: Сонхун, Сону, Чонвон, Джейк, Хисын и Джей — стали местом, где нет боли и неуверенностей в себе. Он может быть самим собой, и они примут его таким какой он есть. Они обнимали его, когда он плакал, и вытирали слезы; слушали, как он открывался и рассказывал о своей жизни. Они принимали его, его трудности и прошлое, которое он нес с собой. Они те, кто нужен Рики — те, на кого он мог опереться.       Хисын и Джей поддержали Сонхуна в субботу, хотя Рики не уверен, что может винить их в чем-то. Внутренне он знает одно: он всё ещё новичок и в некотором роде аутсайдер в группе, даже если они вели себя приветливо по отношению к нему. В конце концов, они знают Сонхуна много лет, и, возможно, то, кем является Рики, просто отпугивает их.       Рики мотает головой, пытаясь избавиться от негативных мыслей, хотя это нелегко. Он пытается вспомнить, что сказал отец в офисе, насколько правдиво и уверенно прозвучали его слова. Рики всегда питал надежду — искал свет в темноте и старался верить в лучшее. Он надеялся, что сможет всё исправить, что они с Сонхуном смогут вернуться к прежней жизни. Но не понимает, как это сделать, когда свет надежды кажется ему тусклой, мерцающей лампочкой, а волны тьмы продолжают сбивать его с ног, как это было на протяжении многих лет. В конце концов он встанет на ноги, как всегда, но не уверен, что на этот раз ему это удастся.

𖤓𖤓𖤓

      Рики шевелится в кровати, слыша за дверью шаги, в которых он не узнает никого из членов своей семьи. Он не ошибается, ведь дверь открывается, и за ней появляются Сону, Чонвон и Джейк. Рики не удивляется, видя здесь австралийца, ведь он единственный, кто попытался защитить его от гневной тирады Сонхуна.       Он благодарен Джейку за это.       — Что вы здесь делаете? — спрашивает Рики, голос звучит болезненно. Он немного шевелится под одеялом, но в его комнате странно холодно.       — Мы беспокоились о тебе. Ты не отвечал никому из нас, а Конон написала Сону и сказала, что ты не выходил из своей комнаты с субботы, — Джейк говорит, его голос мягкий и медовый. Он садится рядом с ним на кровать и убирает волосы с его лица.       Рики хмыкает от ощущения теплой ладони Джейка на своей коже и ластится к нему, но слышит, как тот вздыхает.       — Рики-сан, ты замерз, — обеспокоенно говорит он, перемещая руку с головы на его шею.       — Так вот почему ты так закутался, Ки? — Сону спрашивает, усаживая его на постели и обнимая за плечи. — Ты очень бледный.       — Когда ты в последний раз ел, Рики? — с беспокойством спрашивает Чонвон, нахмурив брови. Он приседает перед ним, поглаживая его по щекам, ахая от контраста с холодной кожей.       — Сону прав, ты замерз, — старший замечает. — Но если бы ты был болен, разве у тебя не было бы жара?       — Я не ел, — тихо признается Рики.       — Не ел? То есть ты ничего не ел? Мы знаем, — Джейк говорит, и Рики смеется, потому что он имеет в виду совсем другое.       — В смысле питья крови, я обычно должен пить раз в месяц, иначе мне становится плохо, — объясняет он, только сейчас осознавая, насколько плохо чувствует себя как физически, так и эмоционально. Не пить кровь и не есть — не очень хорошая комбинация.       — Ки, это плохо. Ты должен оставаться здоровым. Я не могу представить, как тебе сейчас хреново, но ты должен заботиться о себе, — говорит Сону, в его словах сквозит беспокойство.       — Я знаю, — младший фыркает, сильнее кутаясь в одеяло.       — А вы сегодня виделись с Сонхуном? — спрашивает он, желая знать, как поживает старший, особенно ненавидит ли он его меньше и перестал ли злиться.       Хёны переглядываются между собой и снова смотрят на Рики, их выражения лиц мрачное.       — Мы видели его в школе и пытались поговорить с ним о том, что происходит и почему он сказал те ужасные слова в субботу, но он ничего не говорил. Однако Хисын и Джей оставались рядом с ним до конца дня, так что они, возможно, знают больше, но по какой-то причине не хотят нам рассказывать, — говорит Джейк, закатывая глаза при упоминании двух других.       — Вот засранцы, — Чонвон фыркает, легонько поглаживая Рики по плечу, и он напрягается. Он вовсе не хочет, чтобы они выбирали чью-то сторону.       Рики как всегда наломал дров, не так ли? Он не хочет, чтобы они встали на чью-то сторону, несмотря на то, что ему больно. Он верит, что они смогут всё исправить, даже если всё будет не так, как раньше. Рики не против, если они будут вести себя как знакомые, лишь бы не потерять старшего.       — Нет, не делайте этого, пожалуйста, — просит Рики.       — Что не делать? — спрашивает Сону.       — Выбирать чью-то сторону, — Рики объясняет. — Не отстраняйтесь друг от друга из-за меня. У вас такие хорошие отношения, Джейк и Чонвон: я знаю, как сильно вы любите Хисына и Джея, я это вижу. Я не хочу, чтобы между вами была какая-то вражда или напряженность в отношениях.       Джейк некоторое время недоверчиво смотрит на него, а затем нежно гладит по щекам, смотрят прямо в глаза Рики.       — Не смей говорить, что ты этого не стоишь, Нишимура Рики. Как я уже говорил тебе, когда ты рассказал нам о том, что над тобой издевались: ты заслуживаешь любви и заботы. Хисын, Джей и Сонхун? Они заслуживают нашей любви не меньше, чем ты, и поверь мне, мы любим их. Мы расстроены из-за них? Разочарованы? Да. Но мы знаем, что у них есть свои причины для такого поведения, независимо от того, нравятся они нам или принимаем мы их. Мы любим их, но любим и тебя, Рики, и можем сказать, что тебе сейчас нужны любовь и поддержка, — нежно говорит Джейк.       — Ты этого заслуживаешь, Ки, — Чонвон нежно шепчет ему. — Мы можем считать их причины глупыми, но не будем злиться на них вечно. Мы друзья, но и ты тоже, Ки. Ты наш и их друг. Я думаю, что ты им небезразличен, включая Сонхуна. Я не думаю, что они когда-нибудь смогут закрыть на это глаза.       Слова Джейка так обнадеживают и заставляют почувствовать, будто он укутан в теплое одеяло любви, а слова Чонвона звучат так уверенно и искренне, но Рики всё равно сомневается. Сонхун всё время говорил искренне и дал ему твердое обещание, но нарушил его. Примет ли он Рики обратно в свою жизнь после того, как сказал ему держаться подальше?       Рики молчит: в нем борются два противоречивых чувства — неуверенность и надежда.       Старшие, похоже, замечают поток мыслей в голове Рики и понимают, что он явно либо не настроен больше говорить, либо просто не знает, что сказать.       — Ки, почему бы тебе не переодеться и не спуститься вниз, чтобы ты выпил немного крови, а затем отправиться в город и пообедать. Там есть одно место, где продают самые вкусные гамбургеры, которые ты когда-либо ел, — Сону говорит с небольшой, но яркой улыбкой, явно пытаясь убедить его встать с кровати.       Рики не может им отказать, ведь они пришли сюда с конкретным намерением навестить и присмотреть за ним. Также, долго не пить кровь, как положено, и не есть — опасно для здоровья. У него есть опыт не самой лучшей заботы о себе, когда проблемы наваливаются одна за другой. Но, по крайней мере, он должен сам разорвать этот круг, особенно когда столько людей всё ещё рядом с ним. Поэтому он соглашается.       — Хорошо.

𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓

      — Привет, мама! — здоровается Рики, входя на кухню и видя, что она готовит лимонад.       — О, милый, привет. Спасибо, мальчики, что вытащили его из комнаты. Я так волновалась за тебя, — она обнимает и осыпает его поцелуями.       — Мама~ — Рики хнычет, немного смущаясь того, что она обнимает его на глазах у друзей, но краем глаза замечает, что они умилительно улыбаются этому зрелищу.       — Рики! — взволнованно восклицает Сола. Он тут же чувствует, как ему в бок врезаются два тела, чуть не опрокидывая их с мамой. Рики быстро обнимает сестер. — Мы скучали по тебе и волновались за тебя.       У Рики немного щемит в груди, слыша эти слова, и он чувствует себя виноватым за то, что так беспокоил свою семью.       — Простите, что беспокоил вас, — Рики искренне извиняется, обнимая всех троих.       — Айш, не извиняйся, Ки, — Конон говорит ему с укором, сжимая руки вокруг его талии. — Мы, конечно, будем волноваться за тебя, но никто из нас не расстроен. Но мы рядом.       — Спасибо, Конон, — Рики тихо говорит ей, прежде чем она отпускает его и поворачивается к троице.       — Спасибо, что вытащили его из комнаты, — говорит она им с благодарностью.       — Без проблем, — Сону, Джейк и Чонвон улыбаются девушке.       — В общем, девочки, идите отдыхать. Ки, ты и твои друзья присядьте, пока я принесу вам напитки, — Хината, как всегда гостеприимно, выпроваживает девушек из кухни, но они не уходят, не обняв напоследок брата.       Ребята усаживаются за стол, а Хината лезет в холодильник и достает оттуда голубой стаканчик, который ставит перед Рики. Он легко узнал его — он всегда пьет из него кровь, и, сняв крышку, выпускает клыки.       — Ух ты, какие острые! — комментирует Сону, глядя на клыки.       Рики хихикает над их удивленным видом, но понимает, что для них это в новинку, и они буквально видят перед глазами существо, которое большинство в мире считают мифом. Но, конечно, немного неловко кормиться, когда на тебя смотрит три пары глаз.       Он легко распознает вкус свиной крови и отмечает привкус чего-то ещё и оживляется, когда это что-то попадает на вкусовые рецепторы.       — Ты добавила сюда шоколадное молоко? — спрашивает он, с энтузиазмом глотая ещё немного, наслаждаясь вкусом.       — Эй, помедленнее, Ки. Ты же не хочешь захлебнуться, — мягко говорит Джейк, беря салфетку и вытирая подбородок младшего, по которому стекает немного крови, чего Рики даже не заметил.       Он и не подозревал о том, что настолько нуждается в крови. Он сразу же чувствует себя намного лучше, чем в последние несколько дней. Он чувствует прилив энергии, и ему уже не так холодно, как раньше.       — У тебя на лице появляется румянец, — замечает Чонвон, кладя руку ему на лоб. — Ты также стал намного теплее.       — Ты определенно выглядишь лучше, дорогой, — говорит мама, ставя перед старшими стаканы с лимонадом.       — Спасибо, госпожа Нишимура, — с благодарностью говорит ей троица, потягивая свои напитки.       — Мальчики, пожалуйста, зовите меня тетей Хинатой, и я, честно говоря, должна поблагодарить вас за то, что вы пришли сюда и позаботились о Рики, — говорит она с благодарностью, прислоняясь спиной к стойке.       — Поверьте, тетя, ничего страшного. Мы просто хотели убедиться, что с Рики всё в порядке, мы тоже за него волновались, — Чонвон качает головой.       Мама всё ещё улыбается им, взгляд её теплый и милый, как всегда.       — Всё равно спасибо, что присмотрели за ним.       Рики считает, что должен поблагодарить их и рад, что они всё ещё рядом с ним.

𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓

      — Странно, что мне теперь интересно, какая на вкус кровь? — спрашивает Джейк, когда они садятся на сиденья в задней части автобуса, чтобы отправиться в город.       Сону, Чонвон и Рики недоверчиво смотрят на него, и он вопросительно смотрит на них в ответ, потому что ему просто интересно, в конце концов.       — Да, — отвечает Рики. — А вы хотели бы попробовать свиную кровь в ресторане?       Ребята мгновенно гримасничают, а Рики ухмыляется от удовольствия. Его тело, естественно, принимает вкус крови, поскольку оно приспособилось нуждаться в ней в силу своей биологии, но даже он не получает особого удовольствия от этого вкуса — как вещь, против которой он не возражает, но находит в ней лишь легкое удовольствие.       С другой стороны, обычные люди, конечно, не употребляют кровь раз в месяц, если только они не убийцы-психопаты — те да, наверное, употребляют. Но обычным людям определенно не нравится вкус крови.       — Нет, точно нет, — Джейк качает головой, откинувшись на спинку сидения — Думаю, это ответ на мой вопрос.       Рики забавляет любопытство Джейка. Честно говоря, забавно, когда они спрашивают о том, каково это — быть полувампиром и как это работает. Ему никогда не приходилось говорить о себе так открыто и честно; это приятно.       — Подожди, так ты и твоя семья можете превращаться в летучих мышей? — с любопытством спрашивает Чонвон.       — Нет, такое бывает только в кино. Мы не превращаемся в летучих мышей, — Рики хмыкает и качает головой.       — Ты смеешься, как будто мы задаем самые нелепые вопросы, — Чонвон хихикает, подталкивая его в бок, делая вид, что обиделся.       — Джейк спрашивает о крови, а ты — о летучих мышах — довольно нелепо, — Рики ласково качает головой, а потом закатывает глаза.       — О, ничего себе, подай на нас в суд за любопытство, — Джейк фыркает, хотя в его словах нет ни укора, ни раздражения.       — Но если серьезно, Ки, — Сону осторожно кладет руку на его ногу. Его рука теплая, но не такая, как у Сонхуна. — Как бы это не было шокирующе, но то, что ты вампир, на самом деле очень здорово, — продолжает Сону.       — Ты так думаешь? — спрашивает Рики, всё ещё не привыкший к тому, что люди знают и принимают его.       Старшие тепло и ободряюще улыбаются ему, и он сразу же понимает, что они говорят правду: он им по-прежнему нравится, они поддерживают его, несмотря ни на что. Он не знает, чем заслужил такое отношение.

𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓

      Ребята ведут Рики в помещение, которое он может описать только как парк развлечений? Он даже не знает, как это называется, но здесь есть зал игровых автоматов, боулинг, он видит вывеску лазертага у задней стены в неоновом оранжевом освещении. В здании также есть несколько кафе и палаток с уличной едой. Он даже видит удобные кресла, где сидят группы друзей или семьи.       Освещение внутри не слишком яркое, кроме различных неоновых лампочек, освещающих место. Честно говоря, оно выглядит как что-то с Pinterest, и Рики слегка завидует, что в его городе нет такого заведения.       — Ух ты, классное место, — удивляется Рики, осматриваясь вокруг.       — Мы знали, что тебе понравится, — весело говорит Джейк, кладя руку на руку Рики и осторожно направляя его, чтобы он ни на кого не натолкнулся. Младший смотрит куда угодно, только не перед собой, пока они идут по улице.       Взгляд Рики падает на дорожки для боулинга, поскольку ему всегда нравилось играть в боулинг. Они садятся на круглые, вращающиеся, но очень удобные стулья вокруг стола, и он задается вопросом, смогут ли они поиграть.       — Ты любишь боулинг, Ки? — спрашивает Сону, заметив его тоскливый взгляд на дорожки.       — Мне нравится, а кто-нибудь из вас играет? — Рики хмыкает, быстро кивая головой.       — Иногда, — Чонвон отвечает. — Чаще всего играют Джей и Хисын, а также Джейк-хён.

      Рики замечает, как Чонвон хмурится при упоминании о старших, как Сону и Джейк на мгновение меняются в лице. Он видит, что они расстроены и чувствует укол вины.       — Я же просил вас не выбирать ничью сторону, — виновато бормочет Рики, поправляя завязки на своей толстовке.       — Всё не так, Ки. Наверное, мы просто разочарованы тем, что они позволили Сонхуну так с тобой обращаться и остались на его стороне, а не пытаются поговорить с тобой. Мы знаем, что Хун-хён тоже расстроен, но всё, что он сказал, было неправильно по отношению к тебе. Если они его настоящие друзья и твои тоже, они должны объяснить ему неправильность его поведение, — Чонвон тяжело вздыхает, барабаня пальцами по столу.       — Да, да, должны, — слышится чей-то голос, и Рики удивленно поднимает глаза, видя Хисына и Джея, стоящих за стульями своих парней.       — Привет, ребята, — Хисын озорно машет рукой остальным, а затем смотрит на Рики. В его глазах отчетливо читается озабоченность и чувство вины. — Привет, Рики-я.       — Привет, малыш, — приветствует Джей. Его выражение лица такое же как у Хисына, и у младшего тревожно сводит живот.       Что они здесь делают? Ими движет чувство вины за то, что произошло в выходные, и им стыдно за то, что они просто стояли в стороне. Или они чувствуют себя виноватыми за то, что их друзья, которых они знают много лет, расстроены из-за них? Может быть, именно это заставило их одуматься, а не то, что они действительно приняли Рики?       — Мы увидели вас здесь и хотели извиниться, — Хисын тихо объясняет, неотрывно смотря на Рики, он всё же чувствует себя немного неуверенно.       — Перед хёнами? — спрашивает Рики, на что двое старших быстро качают головами, придвигаясь ближе.       — Нет. Перед тобой, — говорит Хисын. Его голос мягкий, но твердый, давая понять серьезность их намерений.       — Мы поняли, что было неправильно молчать в субботу, когда Сонхун сказал всё это о тебе, — Джей говорит. — Честно говоря, мы были в шоке и, признаться, немного напуганы, и в каком-то смысле мы с ним согласились. Мы почувствовали, что ты нам солгал, и это было больно.       — Я никогда не хотел врать вам, ребята. По крайней мере, не пытался, — тихо говорит Рики. Он вспоминает, как Сонхун назвал его лжецом, хотя он никогда не лгал; ему просто нужно было время.       — Мы знаем, — мягко говорит Хисын. — Мы по глупости зациклились на своих эмоциях, да и Сонхун, наверное, тоже, ведь он наш друг, мы знаем его много лет. Наверное, в каком-то смысле мы хотели поддержать его, хотя то, что он сказал, и то, как он с тобой обращается, неправильно.       Рики понимает это, он, вероятно, тоже хотел бы искать лучшее в тех, кто ему дорог. Но он знает, что нужно указывать близким людям на их пагубное поведение или когда они неправы. Его семья несколько раз делала это для него, и он тоже делал это для них. Он даже поступил так с Чонвоном, когда тот сделал замечание о Харуто. Это нелегко, особенно если пытаешься поговорить с самыми близкими людьми. Всегда хочется видеть в них только лучшее.       — Вони прав, — Джей говорит так, словно это факт, и улыбается Чонвону. — Мы не должны были отмалчиваться, когда Сонхун так с тобой обращается. Он не прав, друг он или нет. Нам очень стыдно, ведь ты тоже наш друг, Ки.       — Мы знаем, что тебе потребовалось время, чтобы установить с нами доверительные и дружеские отношения, и мы должны были отнестись к этому с большим пониманием. Особенно когда ты рассказал нам о трудностях в прошлом и об инциденте с издевательствами, — продолжает Хисын. В его глазах читается только сочувствие и сожаление. — Мы неправы, что позволили собственной обиде заглушить голос разума, хотя ты даже не виноват. Ты тоже один из наших лучших друзей, Ки. Прости нас за то, что мы тебя обидели.       — Нам очень жаль, Рики, — Джей подхватывает. — И я знаю, что простить нас может быть нелегко, но нам жаль.       Губы Рики дрожат, глаза снова слезятся, и он ругает себя за то, что так много плачет в последнее время. Признаться, то, что Хисын и Джей промолчали и не поддержали его, почти так же больно, как-то, что Сонхун бросил в его адрес столько жестоких слов. Возможно, их дружба не так много значит для них, как для него. Может они не против того, чтобы он исчез из их жизни, в то время как он этого не хочет.              Ему всё ещё больно, особенно потому, что он принимает всё близко к сердцу. А если учесть то, что ему пришлось многое пережить в прошлом, и то, от чего он всё ещё исцеляется сейчас… Но он может их простить, так как знает, что им не всё равно.       Рики вскакивает и заключает обоих в объятия.       — Вы, тупицы, крошечные хёны. Со временем я вас полностью прощу, но пока всё в порядке. Спасибо, что вы здесь.       — Йа! Я едва ли ниже тебя ростом, сопляк, — Хисын дуется, слегка подтолкнув Рики в бок, хотя голос его мягкий и ласковый.       — Всё равно ниже меня, хён, — Рики огрызается в ответ, когда они наконец отстраняются от объятий.       — А теперь, чтобы загладить свою вину, вы можете пойти со мной. Я слышал, что вы любите боулинг, — говорит он и начинает тянуть их к дорожкам. Он собирается воспользоваться их чувством вины и заставить поиграть с ним.       — Мы возьмем гамбургеры для всех нас, — говорит Джейк, смотря на них с улыбкой. Рики прыгает вокруг старших с шаром для боулинга в руках и выглядит так, будто дразнит их, а Джей тянется к нему и взъерошивает светлые волосы, заставляя дуться. Хисын тычет его в щеку и, кажется, преувеличенно воркует.       — Идиоты, — Чонвон фыркает, глядя на своего партнера.       — Да, — соглашается Джейк, глядя на то, как Хисын подходит сзади к Рики и щекочет его как раз в тот момент, когда тот собирался бросить шар. Он не может удержаться от усмешки, видя наглую улыбку на красивом лице. — Наши идиоты.

𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓

      — И страйк! — восклицает Джей из-за спины Рики, когда тот сбивает все кегли, обеспечивая победу в игре.       — Ха-ха, вот как это делается, старички, — Рики поддразнивает старших, тыча Хисына в бок.       — Да, да, — Хисын закатывает глаза, идя обратно к креслам. — Хорошо сыграл, сопляк. Ты действительно хорош, — старший искренне хвалит его.       — Вы тоже молодцы, особенно Джей-хён, — Рики хвалит старших. — Давно мне никто не составлял конкуренции в боулинге. Мои сестры — как бы я их ни любил — играют плохо, — говорит он.       Старшие лишь смеются над его словами.       — Я понял. Хисын лучший соперник, которого я могу найти. Но не говори остальным, — шепчет Джей и они садятся на свои места — Джей и Хисын рядом с Чонвоном и Джейком, соответственно, а Рики на своё место.       Как и было обещано, на столе бургеры для него, Хисына и Джея, и впервые за два дня у него разыгрался аппетит. Он с удовольствием принимается за еду. С первого же кусочка понимая, что ребята не преувеличивали: это определенно один из лучших бургеров, которые он когда-либо ел, а от того, что он ещё довольно горячий, в груди разливается тепло.       Хисын и Джей — конечно же, такие же любопытные, как и остальные — начинают расспрашивать его о том, что он вампир и что из этого следует (разумеется, полушепотом, хотя никто, похоже, не обращает внимания на группу подростков). Он отвечает, радуясь тому, что говорит с ними о себе так честно и по существу, а старшие слушают с сильным любопытством, а потом замирают в восторге при упоминании о том, что Рики может делать.       Он замечает, как в их глазах мелькает намек на облегчение, когда он рассказывает, что на самом деле только полувампир и что человеческая сторона его натуры вызывает у него отвращение к человеческой крови. То, о чем он говорит, конечно, не каждый день услышишь.       В какой-то момент эта часть разговора затихает, и Рики не может не спросить у них про самое важное для него.       — А где же Сонхун-хён, если он не пришел с вами?       Он ожидал, что они будут вместе, поэтому и удивился, когда увидел здесь их, хотя они объяснили, что пришли перекусить, не ожидая встретиться с ними.       Хисын и Джей сочувственно смотрят на него, прежде чем Джей отвечает.       — Он дома, сразу после школы пошел туда. С ним что-то не так, Ки, что-то серьезнее, чем то, о чем мы знаем, по крайней мере. Мы просто не можем заставить его открыться, — Джей вздыхает, извиняясь. — Мне очень жаль.       Возможно, с Сонхуном что-то происходит, что подтолкнуло его к такой резкой смене эмоций и чувств, которые он испытывал к нему за одну ночь. Он думает, что Сонхун боится его или вампиров в целом после смерти отца, но теперь не уверен, что это можно объяснить только этим, даже после того, что он сказал на вечеринке и в его доме. Может быть, это просто глупая надежда, но ему хочется верить, что он хорошо знает старшего.       Он откидывается на спинку кресла, подтягивая под себя ноги, и сидит, наблюдая за происходящим. В динамиках по всему зданию играет не совсем понятная песня в стиле K-Pop, а на руке светится край красной неоновой лампы.       Рики оглядывает своих друзей: вот Чонвон уютно устраивается на коленях Джея, игриво дуясь на своего парня, а тот наклоняется и со смехом целует его. Он смотрит на Джейка и Хисына, похоже, они обсуждает что-то более серьезное, но голова австралийца уютно покоится на плече старшего, а тот рисует фигуры на куртке своего парня.       Он поглядывает на Сону, сидящего и хихикающего над чем-то, и его персиковые щеки вспыхивают легким розовым румянцем, а затем он что-то печатает в ответ, не в силах сдержать улыбку. Рики знает, с кем он разговаривает.       Видя их всех, он вспоминает разговор с отцом, вопрос, на который тот с удовольствием ответил ему.       — Почему ты так уверен? — спрашивает Рики, слыша, как отец так уверенно говорит о нем и Сонхуне, словно то, что произошло между ними, предначертано судьбой.       — Папа, мне действительно нравится Сонхун. С того самого дня, как мы познакомились, меня тянет к нему. Мы связаны и я ощущаю незнакомое чувство в груди, которого никогда не испытывал ни с кем раньше. Я мог открыться с ним, и он открылся мне в ответ. Он впустил меня в свою жизнь, и между нами возникло такое доверие, что я захотел рассказать ему всё до того, как он узнает. Он мне слишком дорог, чтобы я мог продолжать скрывать от него что-то.       — Наверное, я хочу спросить вот о чем: Ты действительно думаешь, что мы сможем всё исправить? Что он захочет вернуться ко мне? Потому что я не могу перестать любить его, папа. Моё сердце болит без него — мысль о том, что он не захочет видеть меня рядом, не захочет быть со мной? Это пугает, потому что это так больно, — объясняет Рики.       Отец сочувственно улыбается, слегка сжимая руку сына в своей, прежде чем снова заговорить.       — Рики, я верю, что наши души соединяются и связываются с душами других людей. Платонические чувства или романтические — зависит от обстоятельств, но в этом мире мы вампиры — вампиры, существа из легенд и мифов.       — А родственные души? Я думаю, что в них ещё легче поверить, чем в этот миф, — говорит Арису, его голос мягкий и наполнен мудростью.       Рики и раньше задумывался о родственных душах. Размышления и чтение о них, когда ты уже существо, которое, по мнению большинства людей, нереально, делали их не совсем невероятными. Ведь когда он смотрел на своих родителей, то думал только о том, что они созданы друг для друга и никогда не были предназначены ни для кого другого. Им просто пришлось немного поплутать по миру, прежде чем они нашли друг друга.       — Мы сталкиваемся с трудностями как люди и как пара, — отец продолжает. — Мы можем даже оттолкнуть друг друга. В конце концов, вы можете даже потерять друг друга, но кто-то возвращается, а кто-то нет. Но я думаю, что частички тебя и этого человека всегда остаются вместе, потому что они важны для тебя.       — Мы можем чувствовать по-настоящему сильную связь с несколькими людьми в жизни, а можем найти их и остаться с ними. Мы с твоей мамой ссорились, уходили друг от друга, она избегала меня, когда узнала правду, я обидел её много лет спустя, потому что сначала сказал, что не могу на ней жениться, потому что тогда всё было совсем по-другому, и всё, чего я хотел, — защитить её, — отец рассказывает о тех временах, когда между ним и мамой было не всё так просто. О том, о чем они не говорят так много, и это действительно заставляет взглянуть на всё под другим углом.       — Но через всю боль, борьбу, взлеты и падения, мы всегда чувствовали любовь. Между нами связь, которую мы никогда не чувствовали ни с кем другим, — Арису мягко улыбается, его глаза полны любви, что даже слепой понял бы, что он говорит о своей жене.       — Я думаю, что эта связь, которая всегда может вернуть тебя к ним.       Рики слышит слова громко и отчетливо, и именно поэтому ему до сих пор очень хочется пойти к Сонхуну. Он хочет вернуть его. Рики любит его и не собирается отказываться от своих чувств.       Теперь он серьёзно настроен и думает, что они с Сонхуном смогут всё исправить. Он хотя бы попытается.       Они могут вернуться друг к другу.       Крошечный голосок внутри подсказывает ему, что так и будет.