Мятеж любви: Судьбы, переплетённые в океане

      Девушка, сидя на мягком стуле перед туалетным столиком, медленно расчёсывала волосы. Её лицо не выражало ни одной эмоции, кроме трудносчитываемого безразличия. Сегодня она отмечает своё двадцать восьмое день рождения. Восемнадцатое мая… Девятый год Тея находится в браке с нелюбимым мужчиной, с которым до сих пор спит в разных комнатах, редко встречается и всё чаще застаёт в компании молоденьких любовниц, чья красота затмевает голос совести Двэйна. Эти змеи извиваются вокруг него, тщетно желая получить расположение, лёгкий путь к достижению цели. Тея старательно делала вид, что ничего не происходит. Как и Двэйн. Возможно в нём иногда взывала совесть и он неловко говорил, что «всё это ничего не значит» и, соответственно, «не меняет». Девушка кивала, обо всём давно догадавшись. Их интимная жизнь не задалась с самого начала. Первый половой опыт Теи оказался предельно неловким и скучным. Девушка никому не признавалась, даже не писала в личном дневнике о том, что Двэйн всячески склонял её к этому, намекал, что уже пора «открыться». Тея не хотела, и она очень стеснялась этого факта, но, приняв позицию «хорошей жены», сделала вид, что она готова. После этого неудачного опыта Тея совсем закрылась в себе, соглашаясь на это лишь потому, что Двэйн хочет. Супружеский долг… Девушка ненавидела это, но продолжала ложиться в постель, чтобы её ненаглядный получил удовольствие. Спустя несколько лет такой жизни в душевных муках Двэйн стал настаивать на том, что пора задуматься о будущем, невозможном без наследников. Он заявлял о своём желании, чтобы Тея родила ему двоих мальчиков. Двэйн, словно слепой, не видел ничего, ну, кроме этого желания. И игнорировал тот факт, что девушке едва ли за двадцать. Это слишком юный возраст для рождения детей, но общество считала неродивших замужних женщин старородящими и непригодными. Родители Двэйна, с которыми Тея всё же смогла более-менее хорошо сблизиться, тоже настаивали на внуках. От отца девушки не было ни единой фразы по этому поводу, он редко появлялся в поле зрения дочери после её замужества. От этого факта юное сердце разбивалось каждый раз. Все хотели от Теи чего-то, но никто не спрашивал, чего хочет она. На самом деле простого человеческого: сбежать отсюда. Она была готова перебиваться в тесных комнатах за мелочь. Девушка нежно погладила живот, выдохнула и неспешно встала. В комнату постучала Эринн — об этом говорили несколько коротких стуков. Тея открыла дверь и подняла на подругу взгляд слегка потухших глаз.       — С днём рождения, Тея, — Эринн обняла её, тепло погладив по спине, — Как ты?       — Всё в порядке. Как твои дела? Ничего за это утро не случилось? — Тея приглашающе махнула рукой, — Побудь со мной.       Эринн кивнула и прошла внутрь, устроившись в кресле. Тея не пускала к себе в комнату больше никого из обслуживающего персонала, потому что не доверяла. Эринн начала заламывать пальцы на руках, словно что-то её беспокоило. Тея это заметила и нахмурилась. Что-то явно было неспокойно.       — Господин О’Фарелл уехал на рабочую встречу. До вечера его не будет, — Эринн сжала кулаки, — Усилил охрану. Чтобы ты не сбежала.       Тея горько усмехнулась. В её горле застрял яростный крик.       — Всё-таки он узнал, — она подавила боль и разочарование, — Как же я ненавижу всё это…       Тея сорвалась с места и распахнула окно. Широкие рукава её изумрудного платья зашевелились на ветру. Эринн встала рядом и погладила подругу по спине.       — Вдохни.       Стандартная практика при успокоении. Тея глубоко вдохнула, сосчитала до десяти, выдохнула, повторила ещё пару раз и благодарно улыбнулась Эринн.       — Мы что-нибудь придумаем, Тея. Верь мне. Только не нервничай. Тебе не стоит этого делать, — тон голоса был умоляющим и очень обеспокоенным.       — Знаю, — выпалила Тея, — мне тяжело здесь находится. Я вижу, кого Двэйн водит в дом, и для чего это делает. Я прекрасно слышала, чем он занимается с… — она сморщилась, — Я не могу так жить дальше, Эринн. Не могу, — её глаза защипало от подступающих слёз, — Давай попытаемся ещё раз, пожалуйста. Сегодня ночью. Я соберу вещи. Мы уйдём. Моих денег хватит, чтобы…       — Так, — Эринн стала необычайно собранной, — Тея, я тебя очень люблю, слышишь? Я не оставлю тебя и мы выберемся отсюда сегодня же. Обещаю тебе. Только не плачь, пожалуйста, — она обняла подругу и прижала ее макушку пятернёй к себе, приглаживая волосы. Плечи той тряслись от плача, — Он ничего не узнает и не найдёт нас. Я помогу тебе отыскать Сильвера и вы воссоединитесь. Слышишь?       Беззвучно кивнула.       — Он примет меня с… — хотела вдруг спросить Тея, но Эринн её резко перебила.       — Если он настоящий мужчина, который действительно любит тебя, то обязательно. Не переживай об этом, прошу тебя.       Тот же самый жест. Эринн выдохнула, понимая, что эта истерика её подруги подошла к концу. Раньше она этого ужасно пугалась, но теперь относилась к этому спокойнее, хотя всё равно переживала. Беременность всегда изматывающе влияет на женский организм и психическое состояние. А учитывая то, что Тея не была к этому готова… Эринн прикрыла глаза, выдыхая. Она понимала, что подруга стеснялась произносить слова о том, что находится в таком уязвимом и очень важном положении. Тея никому не говорила о том, что носит ребёнка под сердцем. Она едва ли справлялась с некоторыми трудностями, возникающими в этот период. Без должной поддержки она, наверное, сошла бы с ума. Двэйн уже давно догадался, что его молодая жена в положении. Поэтому он часто вызывал на дом лучшего врача в округе, который периодически навещал Тею и следил за течением беременности. Двэйн никогда не проявлял особого внимания к Тее, не спрашивал о самочувствии, только и ожидая, когда та уже родит. Непонятно было только, мальчика или девочку. Или несколько? Тея очень беспокоилась о том, что будет спустя некоторое время, сейчас она находилась на втором месяце. Ей было очень беспокойно из-за того, что когда ребёнок появится на свет, она не сможет дать ему то, что заслуживает. Не даст ему нужного количества любви, внимания и заботы… Просто не справится с грузом ответственности. Все эти переживания тяжело ложились ей на плечи. В эти моменты она успокаивающе гладила живот и приговаривала, что всё будет хорошо. Настроение у Теи было очень волнообразным, иногда её это пугало. И радовало.       — А хочешь я заплету тебе косы? Как ты любишь, — Эринн вытерла слёзы с щёк Теи большими пальцами, — Что скажешь?       — Хочу, — она всхлипнула.       — Умница. После этого пойдём обедать.       Тея устроилась на стуле, расслабив спину. Она выдохнула, когда вставшая позади Эринн взяла в одну руку расчёску, а в другую пряди волос. Она посмотрела через зеркало на Тею и ободряюще улыбнулась.       — Госпожа, где же твоя солнечная улыбка? Тебе очень к лицу, — она хихикнула.       Тея широко улыбнулась, потерев тыльной стороной ладони щеку. Солнечные лучи накрыли озарили комнату. Эринн, опустив взгляд на волосы, приступила к повторному расчёсыванию. Она обращалась с локонами Теи очень бережно, не повреждая их расчёской. Девушка прикрыла глаза, наслаждаясь своеобразным массажем. Это расслабляло. Вдруг Эринн начала петь под нос незамысловатую мелодию, слегка растягивая гласные:       — Спи-усни, спи-усни… М-м-м…       Возможно, что когда-то, качаясь в маленькой колыбельке, она слушала такое же пение. Лёгкое, почти невесомое, обволакивающее тело, словно нежнейший шёлк. Словно туман, обвивающий тревожный разум. Тея качнулась, но Эринн удержала за плечо.       — Я очень рада, что ты расслабилась. Погоди ещё немного, я закончу.       Тея кивнула. Спустя десять минут приятной тишины, витающей южным ветерком между корешков старинных книг, хрусталём люстры и тканями платьев, Эринн закончила плести косы для Теи.       — Прекрасно, — присвистнув, улыбнулась подруга, — Тебе очень идут косы.       — Спасибо, Эринн. Здоровья твоим замечательным рукам, — она встала и приобняла ту, — Я проголодалась.       — Наличие аппетита — прекрасный знак. Вперёд, — она легко подтолкнула Тею, — Скажу поварам, чтобы подали всё самое вкусное.       — Они очень стараются. Жаль, что он этого не ценит, — выдохнула Тея.       — Оставь его, — она взяла Тею за руку и повернула к себе, зашептвв около двери, — не бери много вещей. В восемь около этой комнаты.       — Поняла, Эринн.       В груди поселилось тревожное чувство, мечущееся из стороны в сторону. Всё должно пойти по плану, ведь так?

***

      Тея, прижимая к груди небольшую сумку из кожи, нервно поглядывала на часы. Стрелка постепенно завершала ещё один круг. Она периодически смотрела в окно, приоткрывая шторку пальцем. Охраны действительно было очень много: у ворот, у входных дверей, при входе в сад… Наверняка даже пути отхода тоже полны чёртовых стражников. Тея даже представить не могла, в каком негодовании был Двэйн, когда узнал о попытке побега его жены. Она до того времени даже не задумывалась о том, чтобы сбежать из этого ада, но одна ситуация вызвала в ней такую волну животного страха в районе груди и ненависти к этому человеку, что она не нашла лучшего выхода, чем собрать вещи и уйти в ночь, пока никто ничего не слышит и не видит, наслаждаясь ночными грёзами. Ей почти удалось, давясь слезами в тишине, покинуть поместье, но охранник, вдруг пробудившийся из-за сломанной ветки под ногой у Теи, поднял тревогу. Дальнейшие события вполне понятны: девушка вырывалась, кричала, билась в желании освободиться от этих кандал. Особняк сотрясался от скандала ещё очень долго. Вспоминая это, у Теи вспотели ладони. Она вытерла руки о подол платья. Девушка вздрогнула, когда в дверь раздался тихий стук. Она неслышно, но резко втянула воздух, но расслабилась, когда услышала тихий голос.       — Всё тихо. Господин крепко спит в своей комнате, уснул за прочтением книги в постели, — прошептала Эринн, — вперёд.       Тея после этих слов почувствовала в груди маленький огонёк надежды. Она торопливо, сохраняя минимальную громкость, вышла из комнаты. На Эринн был накинут тёмную накидку, застёгнутый у горла. На застёжке блестел лунный камень. Их взгляды встретились. Они были полны решимости и отваги, желания всё изменить, чего бы им это ни стоило. Эринн взяла ту за руку и повела.       — Сейчас на заднем выходе нет охраны. Проскочим, — уверенно сказала девушка.       — Она не объявится? — этот вопрос посеял некоторое зерно сомнения в их авантюре.       — Нет.       Интонация говорила об обратном. Эринн тоже в этом сомневалась, но не хотела показывать страх и напряжённость. Тея в этом случае не стала бы сглаживать углы, отдав предпочтение высказыванию правды такой, какая она есть. Абсолютно без прикрас.       — Ты точно сбежишь.       Тея резко остановилась, вынуждая Эринн сделать то же самое. Она напугано уставилась в лицо подруги, пытаясь переварить услышанное. Это её шокировало.       — Что это значит? А ты? — голос предательски охрип. В горло словно насильно засыпали песок с осколками стекла.       — Понимаешь, я… Если меня поймают, у меня будет стоять выбор между тобой и…       Тея сделала шаг назад, словно обжегшись. Её ресницы задрожали, как и тонкие руки. Её губы изогнулись в злобной улыбке. Эринн отвела взгляд и огорчённо выдохнула.       — Хватит этих слов, Эринн. Я уже поняла, чего нам будет стоить эта попытка побега. Чего эта попытка будет стоить тебе. Не стоило этого начинать, — уголки губ поползли вниз, а по щекам, против её воли, потекли солёные дорожки.       — Я хочу, чтобы ты жила дальше. За все эти годы мы стали больше, чем просто «госпожа О’Фарелл и служанка». Мы подруги, Тея. Настоящие друзья всегда выручают друг друга, и я буду счастлива, зная, что ты дышишь свободно, а не увядаешь в этих стенах.       Слова были излишни. Девушки обнялись. Прошло совсем немного времени, и они стали двигаться дальше. Остановившись у высокой входной двери, Эринн тихонько зазвенела связкой ключей, выбирая нужный. Тея заметила, что рука подруги повреждена — глубокая царапина тянулась от запястья и тянулась выше, скрываясь в тени накидки. Вокруг не было никакого освещения, кроме лунного света, пробирающегося через окно. Всё вокруг казалось крайне неуютным, словно кто-то смотрит на них из тёмного угла коридора и усмехается, считая занятие этих двух глупой затеей. Замок скрипнул. Эринн тихонько хихикнула.       — Получилось, Тея… Получилось, — она посмотрела на Тею, её губы широко улыбались, — Свобода.       За дальним поворотом в коридоре раздались протяжные шаги. Сердце на миг остановилось, отказываясь биться дальше. Тея замерла, словно это помогло бы ей испариться. Эринн ахнула, закрыв рот рукой. Она повернулась в сторону звука. Вдали, на стене, виднелась высокая плечистая фигура.       — Там охранник… — коротко констатировала служанка, — Бежим.       — Я не могу…       Эринн, не позволив той договорить, агрессивно толкнула двери ногой. Ключи выпали из рук, звякнув об пол. Двери широко распахнулись, громко заскрипев, тем самым привлекая ненужное внимание. Эринн вцепилась в запястье Теи со всей силы и, посмотрев на ту, твёрдо сказала, словно отчеканивала каждое слово:       — Если не можешь ты, смогу я!       Запястье Теи заныло от такой крепкой хватки. Она, как безвольная кукла, бежала за Эринн. Они вылетели из особняка за долю секунды. Торопливо, но сохраняя осторожность, спустились с высокого крыльца. Тея была благодарна всем богам, что перед выходом надела мягкие туфли на плоской подошве. Холодные порывы ветра царапали лицо, охлаждали кончики волос. Майские ночи в этой местности были холодные. Деревья, отбрасывая зловещие тени, угрожающе шумели, нагоняя ещё больший ужас и панику. Сзади девушек загорелось несколько ярких фонарей. Это охрана бежала за ними: двое высоких мужчин в форме неслись за ними со всех ног, приказывая остановиться. Конечно же они не станут этого делать, от каждого шага сердце отзывалось бешеными стуком в ушах. От такого быстрого бега Эринн стало тяжело дышать, ей категорически не хватало воздуха в лёгких. Чтобы облегчить себе состояние, она надувала губы, стараясь вдыхать носом, а после выдыхать ртом. Тея чувствовала боль в животе, ей захотелось согнуться пополам и простоять так какое-то время, но нужно было бежать. В голове набатом была лишь одна мысль: бежать, чтобы спастись. Спастись, чтобы бежать от этого заключения. Около ворот, заросших плющом и густым мхом, за которыми начиналась долгожданная свобода, не было ни единой живой души.       — Я сейчас упаду, — не преувеличивая, сказала Тея, захлёбываясь воздухом, хлеставшим в лицо. Соль щипала пересушенную кожу щек.       — Не смей! — после каждого слова Эринн прерывалась, тяжело дыша.       Задние ворота поместья были всё ближе и ближе. Тея всеми силами заставляла себя двигаться дальше, в её положении долгий бег был невозможен, а помимо этого трудностей добавляло то, что она не была подготовлена физически для долгого бега, хотя и всегда была ловкой и проворной. Охрана не отставала — Эринн оглянулась на тех через плечо и нахмурилась.       — Поднажми ещё, ради Бога. Мы оторвёмся!       В этот момент Тея запнулась об камень, попавший под ногу. Она поняла, что летит на землю и попыталась сгруппироваться. Через секунду Тея с громким шумом встретилась с каменной дорожкой. В области коленей платье вмиг стало стёртым и пыльным, а сами они оказались ранеными. Тея почувствовала обжигающую волну боли и зашипела. Эринн посмотрела на ту в испуге, затем на преследователей. В её глазах была холодная решимость. Она подлетела к Тее и подхватила её, чтобы встала. Девушка чувствовала, что её ноги очень слабые и она кое-как стоит, но сил добавляло то, что они были близко к цели.       — Спасибо, — одними губами сказала Тея.              Эринн многозначительно на неё посмотрела. Они двинулись дальше. Спустя пару минут девушки достигли ворот. Эринн шустро пошарила по карманам. Её глаза округлились. Беспокойство проникло в голос Теи:       — Что? Они уже близко! — прокричала та, не в силах ждать.       — Ключи… — выдавила из себя Эринн, когда её нижняя челюсть задрожала, — я их потеряла.       Тее показалось, что её сердце перестало биться. Звуки вокруг стихли, голоса приближающихся мужчин заглушил голос разума. Отсюда нет выхода, шанс выпорхнул из рук, подарив лишь слепую надежду и горькое послевкусие, когда она не сбылась. Боль в коленях перестала быть такой пульсирующей, но печаль в сердце раскрылась мерзкой червоточиной. Эринн заплакала. С надрывом. Она искренне сожалела, что так получилось. Тее было безразлично на эти слёзы. Свои она уже выплакала давно. Вместо того, чтобы в очередной раз поддаться эмоциям, её тело было спокойно. Она осмотрелась и вдруг заметила, что в высоченном заборе есть дыра, позволяющая выйти наружу. Свет от фонарей мужчин покачивался в стороны и был всё ближе к ним. В её ледяных глазах плясали отсветы.       — Дыра, — она указала на забор пальцем.       Эринн, растерев слёзы по всему лицу, посмотрела в ту сторону и слабо улыбнулась Тее.       — Боги нас услышали…       Тея взяла ту за руку и побежала, не расслабляя хватку. Она вцепилась в пальцы Эринн со всей силы, так, что будь она ещё сильнее, то сломала бы их. Так, как была сломлена сама, как её криво сросшиеся крылья. В этот момент в доме прозвучал взрыв. Из потрясающего вида поместья вдруг начали вырываться снопы огней, разлетающихся в чернильном ночном небе в разные стороны. Тея ахнула, замерев. Огни отражались в её серых глазах словно в зеркале. Мужчины остановились. Эринн дёрнула её за руку, возвращая против воли в реальность. Тёмное небо окрасилось в серый дым, вокруг поднялся шум. Какофония звуков зазвенела в ушах и была словно обезумевший улей пчёл. Запах дыма заполнил лёгкие, Тея прикрыла лицо, озираясь на Эринн. Та отчего-то не выглядела удивлённой.       — Это твоих рук дело? — без эмоций спросила девушка.       — Да.       Тея удивилась лишь тому, что Эринн не стала увиливать от ответа и сказала так, как есть на деле. Она сделала то, на что у Теи не хватило бы смелости. Она подожгла чёртову тюрьму, красивую лишь внешне, сделав это действие невероятно красивым, но таким жестоким и беспощадным жестом прощания. Тея отпустила поводья уже давно: пусть все горит. Вся прошлая жизнь, воспоминания, вещи. Он. Двэйн больше не посмеет испортить ей жизнь своим существованием, не очернит ни один из дней её жизни. Пускай он проснется в ужасе и поймет, что удушающий дым обвивает его шею своими призрачными руками. Пускай он осознает, что сдохнет, как любая тварь, заслуживающая подобного конца. Через пару минут девушки пробрались через дыру в заборе и оказались на свободе.       Всё закончилось. Только полыхающий особняк, разрушающийся с каждой секундой, оставался за их спинами.

***

      Капитан вздрогнул, а море зашумело в ушах. С другой стороны раздался предупредительный крик штурмана.       — К нам приближается судно без флага! И очень стремительно! Капитан Картер!       На корабле поднялась волна суеты. Пираты, как тараканы, торопливо забегали, готовясь к предстоящему столкновению. Зазвенела сталь саблей, готовых к бою. Капитан должен взять всё под контроль, от его действий зависит жизнь всех людей вокруг. Сильвер сжал кулаки и начал отдавать приказы один за другим. Его грубый голос молниями раздавался над головами членов экипажа. Штурман держал того в курсе событий, как близко вражеское судно было к ним. А приближалось оно очень стремительно, капитан там явно не терял времени. Совсем скоро взмокшие от натуги пираты приготовили корабельную артиллерию — тяжеленные пушки выглядели крайне угрожающе, множество снарядов находились неподалёку от них. Сильвер видел в подзорную трубу, что на вражеском судне было немногим меньше людей, чем у него. У тех так же были пушки, арбалеты с огненными стрелами… Он, стараясь сохранять спокойствие и холодность ума, приказал подплыть к тем ближе и начать стрелять. Отсчёт теперь пошёл на минуты.       Тревожные воды океана содрогались от взрывов, следующих один за другим. Отлетающие от кораблей пылающие куски дерева разбивались о водную гладь. Пушечные жерла плавились от температуры, судна кружили по бушующим волнам, периодически сталкиваясь «лбами». В воздухе был стойкий и выедающий глаза запах дыма и пороха. Плотная серая дымка ограничивала обзор. Внезапно всё стихло. Штурман работал в поте лица, его выдержке можно было позавидовать. Сильвер подлетел к краю палубы и посмотрел вдаль, пытаясь выцепить хоть малейшее движение, но внезапно сзади на него накинулись двое вражеских пиратов. Один прижал его к себе, закрыл рот ладонью, пытаясь задушить. Сильвер, поняв, что его пытаются убить, сжал свои челюсти на руке того. Враг взвыл от боли в теперь кровоточащей руке. Молодой капитан вырвался и резко развернулся, не давая тому шанса не встретиться с острым носом сапога. Второй враг начал атаковать его следом. Сильвер ловко уворачивался от ударов, они пролетели в сантиметре от его тела, сотрясая воздух. Корабль нещадно раскачило из стороны в сторону, это мешало соперникам сохранять равновесие. Вдруг, когда корабль качнуло чуть сильнее и он накренился, Сильвер расставил руки в стороны, пытаясь сохранить устойчивую позицию. Уши заложило из-за сильного ветра. Он не услышал, как враг подлетел к нему и со всей силы ударил кулаком по челюсти из-под низа. Вкус железа заполнил рот, вызывая сильную тошноту. По тонкому подбородку, украшенному маленьким шрамом, потекла кровь, марая ворот смявшейся старой рубахи. Ощущение реальности покинуло тело молодого капитана за долю секунды. От этого раскатистого удара здоровяка Сильвер подлетел, как подушка, наполненная перьями и, потеряв сознание, вылетел за борт.       Водная гладь встретила Сильвера закладывающей уши тишиной. Вокруг ге виднелось даже самых частых обитателей океана — мелкая рыбёшка словно спряталась от всяких посторонних глаз. Слабое тело, лишившееся всякой силы и надежды на спасение, плавно опускалось всё ниже на дно. Океан словно держал молодого капитана в руках — заботливо, с особой нежностью и трепетом… Грудь Сильвера не совершала никаких движений. Он не дышал. Глаза, ещё недавно лицезревшие ужас морской битвы, были плотно закрыты. Водяная воронка, образовавшаяся из-за резкого удара Сильвера об поверхность, постепенно пропадала. Его мокрые волосы влажно блестели. Руки и ноги безвольно покачивались в пространстве, словно кто-то сверху дёргал их за прозрачные нити ради своей забавы. Кровь продолжала течь даже сквозь плотно сжатые губы. Алые пятна бесследно терялись в почти чёрной воде. Если бы Сильвер был в сознании, он бы точно стал пытаться выбраться наружу вопреки боли в теле, но сейчас его покой не могло нарушить ничто. Полная безмятежность, которую он так давно ждал. Отсутствие мыслей в голове и только боль, проникающая под кожу тысячью острых игл, намазанных змеиным ядом, напоминала ему о том, что он всё еще жив.       Обжигающие кожу холодом руки дотронулись до его саднящего лица. Кончики чьих-то пальцев едва ли коснулись щёк, когда Сильвер словно почувствовал свежий отрезвляющий воздух. Он широко распахнул глаза и замер. Мужчина всё ещё не дышал, лёгкие словно были пусты. Его взгляд наполнился ужасом и удивлением, когда увидел перед собой сирену. Её кудрявые волосы, кажущиеся чёрными, из-за течения поднялись, открывая для взгляда обнажённый верх. Её бледную грудь украшали бордовые узоры, закруглящиеся на кончиках тонких ключиц. Изящные руки погладили того по лицу. Большой палец левой руки очертил щеку, а затем линию острой скулы. Сияющий взгляд сирены выражал что-то похожее на сочувствие. Она проницательно смотрела на Сильвера, и тут в его груди что-то отозвалось. Он взял ту за запястье и, осмотрев его, приоткрыл рот. Пузырики воздуха начали тут же начали покидать его, и сирена без промедлений закрыла тому рот рукой, плотно прижав. Её ладонь была невозможно холодной. Такого не может быть у живого человека. Сильверу всё это не снится. Они всё ещё смотрели друг другу в глаза, словно это был немой диалог знающих друг друга людей. Эти глаза показались молодому капитану до боли знакомыми. Янтарные очи, в которых плещется такой океан боли, что любой в нём захлебнётся. Сильвер протянул менее саднящую руку к сирене, чтобы дотронуться, будто бы это поможет ему что-то понять или вспомнить, но… Она перехватила её своей свободной, не позволяя этого делать. Это существо словно хотело что-то сказать, но не могло. Слова не шли из её горла. А могут ли сирены говорить, или они способны только петь, заманивая неопытных странников на верную смерть? Есть ли в них хоть капля человеческого разума и сочувствия к таким, как он? Сильвер почувствовал, что его тело вновь ослабевает. Он медленно опустил веки и вновь стал опускаться вниз, всё глубже. Дна не было видно — только чёрная бездна с широко раскрытой улыбающейся пастью. Существо, почувствовав неладное, наклонилось к тому.       Сирена, не отнимая руки от его рта, прильнула губами, лишёнными тепла. Невесомый поцелуй, который Сильвер вряд ли сможет вспомнить, когда придёт в себя. Она не могла позволить себе сделать это без такой преграды. Её длинный хвост цвета кармина красиво сиял, улавливая слабые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь плотную водную поверхность. Он неторопливо поглаживал Сильвера от шеи до поясницы. Мужчина по-прежнему не открывал глаза. Сирена, подняв взгляд вверх, увидела, что там, на поверхности, плавают мужские тела и куча обломков. Её взгляд неуверенно скользнул по Сильверу. Она обхватила его бездыханное тело руками и взмыла вверх. Волна, образовавшаяся от взмаха хвоста, ударила по дну, взбужоражив песок. Её стройный силуэт с мужским телом на руках скрылся, стремительно поднимаясь наверх. Сирена, чуть высунув голову, осмотрелась вокруг. Корабль Сильвера выглядел почти полностью разрушенным: повсюду были пробоины, палубу украшали кровавые полосы, бушевал огонь, поедающий всё на своём пути… На вражеском корабле, кажется, всё еще кто-то оставался, но звуков бойни не было слышно. Сирена, положив Сильвера на большой обломок, который хорошо держался на плаву, и заправила ему прядь мокрых волос за ухо. Пара капель с локона упали в море. Сирена не улыбалась, как человек, а словно по привычке поднимала уголки губ. Её пальцы обвели овал бледного лица. Она пыталась вспомнить. И чувствовала, что эта попытка была взаимна. Могут ли сирены что-то чувствовать? Все её чувства безвозвратно погибли в ту ночь, когда лёгкие до краёв наполнились мутной водой. Она мотнула головой. Волосы открыли узоры в виде бледно-красных полос, украшающие скулы. Больше нельзя было задерживаться. Сердце больно сжалось, но она, запечатлев в памяти лицо молодого капитана, шустро нырнула под воду, издав слабый булькающий звук. Островок спасения вернувшегося в себя Сильвера спокойно покачивался на волнах, но недолго: вскоре пират с вражеского корабля, у которого было наспех перемотанная рука, заметил, что капитан разрушенного судна жив.