Мятеж любви: Судьбы, переплетённые в океане

      Сильвер вместе с Теей вернулся в Изенфольд. В поездке он переживал о предстоящей встрече с родителями. Он каждый день терзал себя тревожными вопросами: как они? Что с матерью? Не заболел ли ничем отец? Прошло столько лет, что Сильвер, скрипя сердцем, признался себе в том, что забыл, какой голос у матери — нежный или обеспокоенно-строгий? Он не может вспомнить, о чём говорил с отцом в последний раз. Как он на него смотрел? С гордостью ли? Или наоборот — с отчаянием, понимая, что его родная кровь отправляется на верную смерть? Сильвера так не пугала сама смерть, как неизвестность. Он понимал, что столько лет разлуки повлияли на их отношения. Тревогу, мечущуюся молниями в груди, Сильвер сдерживал. Ему не хотелось, чтобы из-за него переживала Тея, ведь ей и так забот хватает, да и в последнее время ей нездоровится. Картер смотрел на возлюбленную с восхищением: каково это — чувствовать, что в тебе растёт новая жизнь? Наблюдая за Теей он понимал, что это очень тяжело, особенно физически, поэтому старался создать такие условия, чтобы она ни в чём не нуждалась. Сильвер был готов взять ответственность. Он желал стать лучшим мужем и прекрасным отцом. Если не идеальным, то хотя бы таким, на которого можно положиться, ведь он готов отдать жизнь за любимую женщину и за их ребёнка.       А Изенфольд был всё тот же. Прошло больше десяти лет, а родной посёлок, расположенный вдали от столицы, оставался таким же пестрящим зелёными красками — шумели под порывами ветра высокие и старые деревья, переговариваясь между собой шёпотом листвы. По протоптанным дорожкам, усеянным камешками, сновали люди, среди которых Сильвер не узнал ни одного лица. Жизнь в Изенфольде бурлила как тогда, много лет назад. В распахнутые ставни каменных домов выглядывали молодые девы с неряшливо заплетёнными косами и с любопытством смотрели на проходящих внизу. Солнце пекло, и даже пушистые облака, стремившиеся закрыть его, не могли спрятать яркие лучи. Сильвер шёл рядом с Теей, крепко взяв её за руку. Её была гладкая и тёплая в отличие от его жёсткой и цепкой. Они шли неспеша, иногда Тея просила остановиться, а затем она пропадала среди торговых лавок, заверяя, что вернётся через пару минут. В итоге эта пара минут превращалась в десять. Сильвер всё это время ожидал любимую, нервно оборачиваясь, чтобы увидеть, не возвращается ли она. Вопреки всему он хотел увидеть родителей как можно скорее, но Тею не торопил, держа мысли при себе. Тея вернулась довольная, чуть ли не облизываясь от удовольствия, словно кот, которому дали свежую рыбу. Разумеется, что на её шее красовалось новое ожерелье, инкрустированное изумрудами, в ушах — серьги с этим же драгоценным камнем. Сильвер не злился на растрачивание денег. Пускай. Он готов баловать Тею, наслаждаясь тем, как блестят её бездонные глаза.       — Как я выгляжу с этими украшениями? — Тея встала перед Сильвером и, приподняв подбородок, изящным жестом руки отодвинула распущенные волосы, демонстрируя серьги и ожерелье, сверкающие в солнечных лучах.       — Эти украшения подчёркивают твою красоту. Ты чудесная, — мужчина наклонился и поцеловал Тею в лоб. Касание губ было неосязаемым, но даже такой невинный жест заставил её улыбнуться.       — Спасибо, — она опустила голову, пряча глаза из-за смущения. Порыв ветра прикрыл её лицо волосами. Осторожным движением Сильвер заправил прядь волос за ухо. Он не мог полностью насладиться каждым моментом, проведённым с Теей.       — Я тебя люблю, — несмотря на заинтересованные взгляды прохожих, Сильвер обнял Тею, прижав спину плотнее к себе.       Он боялся потерять с ней связь снова, хотя здравой частью себя понимал, что такого уже не случится. Всё страшное осталось позади, но это ощущение угрозы, витающей в воздухе, никуда не делось. Его хватка была крепкой, но он старался быть нежнее: разжимал кулаки, расслаблял запястья и выравнивал дыхание. Его внутренняя борьба была ежедневной. В случае малейшей опасности Сильвер всегда неосознанно начинал пытаться нащупать на себе рукоять меча, но когда понимал, что сабли больше нет, тяжело вздыхал и неловко отводил взгляд в сторону от возлюбленной. Тея относилась с пониманием — где это было возможно — хотя порой не могла представить, насколько пагубно пиратские и капитанские деформации ещё могут повлиять на его психику и их отношения.       — И я тебя люблю, — на последнем слове голос стал тише и интимнее.       Тея слушала ритм сердца бывшего капитана, прислонившись ухом к груди — в сердце шумели морские волны, безудержно разбивавшиеся о высокие острые скалы… Сильвер был словно башня — высокий, статный, строгий, внушающий страх и благоволение, но никто не знал, что за этим внешним фасадом скрывается. А скрывается там многое — бури, временные затишья, снова бури и прочие бедствия, которые он никому не показывал. Гордый и не привыкший просить о помощи капитан Картер. Тайком Тея мечтала, чтобы он открылся ей.       — Дыши глубже, вот так, — прошептала Тея, поглаживая того по спине. Она знала, что его это успокаивает. Уже проверяла.

***

      Ещё некоторое время погуляв по рынку, они вышли к дому Сильвера. Дом был каменным, как и прочие в Изенфольде, и высоким, с облупившейся крышей, которая по истечению времени утратила краску в некоторых местах. Вокруг дома всё было прибрано с особой нежностью — сорняки, с которыми мама боролась, пока не утратила возможность ходить, были выдраны, зелёная трава под порывами ветра выглядела, как локоны прекрасной девы. Цветы уже раскрыли бутоны, демонстрируя свою уникальную красоту. На пороге лежала кошка с белой длинной шерстью. Зрачки её ярких голубых глаз сузились, когда она увидела появившихся незнакомцев. Решив избежать знакомства, кошка встала и убежала. Ставни окон дома были раскрыты. Сердце Сильвера забилось быстрее в томительном ожидании и страхе, затаившемся в глубине души. Тея взяла его за руку, непривычно крепко сжимая.       — Пойдём. Они ждут тебя, — уверенно заявила она, находя его взгляд своим. Тея провела рукой по его щетинистой щеке, давая необходимое успокоение.       — Ждут? — мужчина посмотрел на спутницу наивно словно ребёнок.       — Конечно. Ты их родной сын. Они бы никогда о тебе не забыли, — Тея свободной рукой потрепала того по голове, — Что за робость в голосе, капитан Картер?       Сильвер отправил искреннюю улыбку в ответ. И всё-таки Тея чудесная.       Они двинулись к дому. Сильвер наступал тише обычного. Тея это заметила, но не стала ничего говорить. Очевидно, что сейчас он проходит через определённый этап. Когда они оказались перед дверью, Сильвер сжал кулак и поднёс его к этой деревянной преграде. Он не решался постучать, будто что-то невидимое крепко держало его за запястье и не давало пошевелиться.       — Сейчас, — одними губами сказала Тея.       Сильвер постучал. Стук, стук, ещё один стук — громче, чем предыдущие, чтобы его точно услышали и не имели возможности проигнорировать. Он дёрнул рукой, словно обжёгся, и с паникой в глазах посмотрел на Тею. Она была спокойна и это облегчало состояние мужчины. Вдруг дверь начала открываться — об этом говорил протяжный скрип. Сильвер вобрал воздуха в грудь, сдерживая эмоции, обрушившиеся на него водопадом. За дверью показался отец — сильно постаревший, с изрезанным от морщин лицом, поредевшей седой копной волос и чуть более мягким взглядом голубых глаз, чем было раньше. Он всегда следил за своей осанкой, сколько Сильвер себя помнит, но сейчас сутулился, отчего казался меньше в росте и в плечах. На нём была свободная, утратившая белизну от времени рубаха с расшитыми темно-синими нитями на мантежах, подвязанная такого же цвета поясом. Штаны были обычные, заканчивающиеся на косточках, только чёрного цвета.       — Сильвер? — он прищурился и вытянул лицо к тому. Похоже, что с годами проблема со зрением стала серьёзнее.       — Это я, — его голос был на удивление твёрдым. Он стал как закаменелый, а ноги вросли в порог дома. Его родного дома.       Отец схватился за косяк двери, костяшки дряхлой руки побелели. В помутневших глазах появился блеск, а в уголках навернулись маленькие, почти незаметные прозрачные капельки. Ноги постаревшего отца затряслись, словно земля вмиг оказалась выбита из-под них. Он протянул свободную трясущуюся руку к сыну, не веря своим глазам. Сильвер посмотрел в лицо отцу и его губы сжались в тонкую полоску, а затем мелко затряслись.       — Я дома, отец.