В мире морском

***

      Виктор усмехнулся, видя настолько трогательную картину перед собой. Обнимая Серёжу хвостом и отодвигая в сторону, он придвинулся к царю. — Ты с тех пор так и не научился защищать близких? — угорь удовлетворённо и гордо поднял подбородок, он и не надеялся даже, что Дима изменится, — точно также погибла твоя дочь.       Морской царь же был не в силах злиться. Он был в глубокой печали, эмоциональные барьеры которой не позволяли слышать слова Виктора. Он лишь лил соленые слезы, которые смешивались с морем, держа подрагивающего Михаэля на руках.       Внезапно и сзади мага послышались тихие-тихие всхлипы. Болотные глаза в изумлении округлились, и он обернулся на Серёжу. Русал точно пытался скрыть свою грусть, но получалось плохо: его лазурный хвост свернулся пружиной, а руки обнимали друг друга, будто тот так пытался сжать в себе все чувства.       К несчастью угря, он не мог это так оставить. Подплыв поближе, он положил руку тому на плечо, чувствуя мелкую дрожь. — Этот краб тебе дорог? — нежно спросил Виктор. — Да, — кротко ответил наследник, пряча лицо в ладонях. Отец воспитывал его сильным правителем, а не плаксой.       Угорь резко обернулся уже в сторону царя. Для него это было жалкое зрелище: Сам Царь Черного Моря отбросил свой трезубец, не беспокоясь о нем, и нежно обхватывал ладонями маленького полуживого краба. Жалость была не к крабу, а к Дмитрию. Как быстро же он терял самообладание. Не его ли и Серёжу он учил сохранять спокойствие во всех ситуациях и мыслить здраво? Сейчас же и Виктор может взять трезубец и превратить Диму в пепел, который тут же осядет на песке. — Давай Михаэля сюда, иначе совсем скончается, — видеть грустного Серёжу Виктору было невыносимо.

***

— Он выживет? — Обеспокоено спросил царь, внимательно наблюдая за действиями угря, который активно возился над маленьким тельцем краба. — Если не будешь меня отвлекать — возможно, — раздраженно ответил Виктор, давая понять, что сейчас не время для болтовни.       Вылечить краба дело не шибко сложное, но процесс идет гораздо медленнее, если всё время кто-то говорит под руку и лезет с придирками. На самом деле Виктор не хотел никому помогать. Какое ему дело выживет этот Михаэль или же нет, но Сережа смотрел на него с такой надеждой, что угрю ничего не оставалось кроме как закатить глаза и начать рыться на своих полочках в поисках какой-нибудь пилюли.       Видимо, наследник все же успел привязаться к своему, так называемому, отчиму, а возможно, у него просто доброе и мягкое сердце, ведь краб сейчас при смерти по его глупости. Хотя можно ли назвать глупостью попытку спасти возлюбленного? Да и кто же знал, что Михаэль кинется прикрывать Сережу? Чудо, что он не умер на месте, ведь раны от трезубца, даже в его пассивном состоянии, очень опасны.       Пока Виктор возился с главным советником, Сережа мыслями ушел куда-то совсем далеко. Он перевел взгляд на обеспокоенного отца и пытался понять о чем тот вообще думает. Почему-то сердце колола легкая обида за эти дни промедления и за то, что даже сейчас он все равно больше уделял времени своему любовнику, а не сыну, который вообще-то тоже был на волосок от смерти.       Решив, не мешать угрю делать свое дело, Сережа отвел отца в сторону. Им обоим есть о чем поговорить, но сейчас наследника интересовал более насущный вопрос. — Отец, если Михаэля удастся вылечить, то, — Сергей посмотрел в сторону Виктора, который продолжал направлять свою магическую энергию на тельце краба, — ты снимешь с Виктора проклятье? Подожди, прежде чем говорить «нет», я знаю, что он далеко не идеал, что он совершил много ошибок, в том числе и нынешний облик Михаэля, но мы должны дать ему второй шанс. — Мы? — Царь удивленно вскинул брови, — ох, сынок, прошу тебя, не говори, что ты питаешь какую-то жалость к этому… существу. Его кара вполне заслужена, я не собираюсь ничего менять. Хотя, если он согласится вернуть Михаэлю прежний облик после того, как вылечит его, то я еще подумаю. Но все же спешу напомнить: Виктор опасен, хитер и очень умен. Ему не составит труда тебя одурачить, приворожить, чтобы насолить мне, ведь в таком случае мы с тобой будем по разные стороны и Виктор прекрасно это понимает. Я знаю его много лет, так что знаю о чём говорю. Дмитрий жестом указал сыну, чтобы тот пригнулся и шепнул ему: — В конце концов это он виноват в смерти твоей сестры. Если б не он, она была бы жива.       Лишь часть той правды, которую заслуживает знать Сергей, но Дима не мог рисковать сыном. Если тот встанет на сторону угря, то вместе они непременно свергнут Дмитрия с трона, а после Виктор наверняка убьёт Сергея и сядет на трон вместо него или же будет всячески манипулировать наследником. Вот тогда Черное море ожидает разруха и полный хаос. — Подожди, — изумился Сергей, широко раскрыв глаза. Он не был уверен, что ему сейчас не послышалось. Столько лет отец говорил, что Катя погибла от рук коварных и жестоких людей, а теперь вдруг выясняется, что к ее смерти как-то причастен Виктор? Что-то тут не так, вот только царевич никак не мог сейчас понять, что именно, — но ведь ты говорил, что… я ничего не понимаю. Объясни. — Подробности расскажу позже, когда останемся один на один, но знай, что Виктор, — царь вновь оглянулся на ничего не подозревающего угря, — не так невинен, как кажется.       Сережа не стал спорить, хотя сердцем чуял, что что-то здесь не так, однако сейчас не время и не место, чтобы требовать ответа. Сейчас важно позаботиться о Михаэле, Виктор почти закончил колдовать и порядком устал, а значит Сережа должен приглядеть еще и за ним.

***

— Так значит, ты просил моей руки? — Сергей присел рядом с Виктором спустя некоторое время после лечебных процедур по спасению краба. Его в самом деле взволновала эта новость, но так сразу спрашивать об этом не было времени. — Да, ну, в общем, да, — угорь чувствовал как розовеют щеки. Почему-то рядом с Сережей ему было очень хорошо, но и в то же время, морской наследник заставлял испытывать его некое смущение, которое совсем не вяжется с образом жуткого и ужасного угря, который пожирает рыб, — давно это было… но твой отец отказал мне. Сочинил на ходу какую-то отмазку, мол, нам нельзя править вместе, поэтому я гожусь максимум в любовники, пока какая-нибудь красавица-русалка являет тебе на свет наследников одного за другим. Он не верил в тебя уже тогда. Он считал, что Катя будет лучшей правительницей, чем ты, хотя сама она всегда говорила наоборот. Она вообще часто о тебе говорила, так что, наверное это ее заслуга, что я… кхм, обратил на тебя внимание.       Словно «влюбился» произносить было до ужаса неловко. Да и рановато как-то для признаний в любви, они даже не совсем вместе. Где гарантия, что освободившись от контракта Сергей не покинет Виктора, вынуждая вновь оставаться в полном одиночестве и тоске. Это пожалуй, пугало больше всего и не давало никак полностью расслабиться. Навязчивые мысли о предательстве не покидали голову, вынуждая выстраивать вокруг себя некий барьер, дабы не подпустить морского наследника ближе, чем нужно. Хотя, Виктор и так позволил тому слишком многое. Те сладкие поцелуи и объятия, которые уже невозможно стереть из памяти, дали толчок к чему-то новому, к чему-то, чего не должно было случиться, но все же случилось.       И как бы не хотелось это отрицать, но Виктор все еще влюблен в Сергея. Все эти долгие годы любил лишь его, затуманенный разум не давал полностью забыть прекрасный образ царевича. Ох, как жаль, что сейчас Вите не с кем об этом поговорить. Как жаль, что единственная, кто могла понять его, подсказать что-то и поддержать в трудной ситуации, сейчас мертва и никогда больше не откроет своих глаз, никогда не улыбнется ласково. Вите очень нужна сейчас поддержка Кати. Он бы все отдал, чтобы вернуть ее или хотя бы просто иметь возможность поговорить с ней. — Спасибо тебе за Михаэля, ну за то, что спас его, — Сережа прервал затянувшуюся паузу, — у меня будет еще одна просьба… — Снять с него заклятие? — Опередил его Виктор, получая в ответ неуверенный кивок. На самом деле, снять чары не составит труда, но уж очень ему не хотелось этого делать. Стоило только вспомнить, сколько страданий ему пришлось вынести из-за Димы, сразу хотелось рвать и метать, а желательно вообще помучить царя еще сильнее, ведь чары наложенные на Михаэля — совсем малая часть того, что Дима заслужил. Хотя, снятие таких долговременных чар еще большее наказание, чем сами чары. Так что, почему бы таким образом не перетянуть одеяло на свою сторону, сделав якобы добрый поступок, но при этом насладиться муками тех, кто причинил боль ему? — я постараюсь, но предупреждаю: процесс превращения обратно в русала довольно тяжелый, надеюсь, у нашего крабика хватит сил, в противном случае ничего не получится.       Сережа подумал около двух минут, прежде чем кивнуть в знак согласия и вернуться к отцу с хорошими новостями. Михаэль уже начал приходить в себя, хотя был все еще слаб и с трудом мог говорить, но услышав, что у него есть шанс наконец-то вернуть себе прежний облик — даже не стал слушать про возможно риски, решив, что уж лучше попытаться, чем еще хоть день жить вот так: без возможности находиться в своем настоящем теле.       Он уже представлял, как наконец-то сможет обнять Диму, поцеловать его, провести подушечками пальцев по каждой морщинке на этом прекрасном лице. Ох, сколько же лет прошло с тех пор, как они могли вот так прикасаться друг к другу? Сейчас Миша готов заплатить любую цену лишь бы хоть еще раз прижаться своими губами к губам любимого. — Я согласен, — прохрипел он, оборачиваясь к возлюбленному, — Сколько лет я уже мучаюсь, Дим? Хватит с меня этого ужасного облика. Хочу стать наконец таким каким был раньше. Если обращение будет болезненным — я готов, лишь бы иметь возможность наконец-то поцеловать тебя. Это то, о чем я мечтаю уже много лет и, если ради этого нужно немного потерпеть боль — я согласен. — Хорошо, — сдался Дмитрий, понимая, что не может спорить с возлюбленным, пока тот в таком состоянии. Он тоже много лет мечтает о том же, хочет взглянуть в эти янтарные глаза, зарыться в кудрявых волосах, коснуться губами щетинистой щеки и наигранно возмутиться, что она колется, но все равно продолжать покрывать поцелуями лицо, потому что это его самое любимое лицо во всем белом свете, — от нас что-то требуется? — Нет, Виктор все сделает сам, — Сергей обратил внимание на беспокойство во взгляде отца, но поспешил утешить того, заверяя, что все будет хорошо и поводов для волнения нет.       Угорь тем временем подготавливался. Оторвав кусочек от ламинарии, он напитал его своей силой. Растение начало светиться чуть ли не солнечным светом, привлекая к себе внимание всех существ рядом. Кладя рядом с крабом этот кусочек водорослей, сложил руки на груди. — Съешь и терпи, — строго произнес Виктор.       Михаэль в теле краба побыстрее поднял светящееся морское растение, тут же съев его. Попав внутрь тела краба, ламинария тут же растворилась, лишь магическим порошком оседая на стенках пищевода, проникая вглубь.        Но тут же раздался болезненный вопль. Михаэль кричал от боли, чувствуя как трещит по швам крабовый панцирь от того, что он во мгновение подействовала магия Виктора. Михаэль медленно и болезненно принимал форму русала. Он несколько лет назад лишь забыл как было больно становиться крабом. На нем больше не было оболочки, органы и сосуды чувствовали холод от соприкосновения с водой. Некоторые конечности были вовсе утеряны, так как сухожилия зацепились за панцирь и оторвались. Кровавая свора мышц и органов медленно увеличивалась в размере. Нервная система заметно прогрессировала и теперь очерчивала силуэт русала, мышцы же ещё не успели покрыть все, органы сменялись на русалочьи.       Мозг не отдавал отчёта что происходит из-за перебоев в нервной системе Михаэль не мог потерять сознание от болевого шока. Глаза, висевшие только на нерве, которые были прикреплены к мозгу, безвольно болтались в воде, смотря то на царя, то на свое «тело». Будто разделали существо и просто остатки в виде внутренностей выкинули в море. Огромное облако крови образовалось вокруг него. Но благодаря профессиональному навыку Виктора кровеносная система развивалась постепенно, неспеша, отчего ничего не повредилось и кровотечения не было, кислородом снабжались и другие органы через образовавшиеся жабры.       У самого морского царя на глазах были слезы. Он не желал видеть как страдает любимый. Но он не отводил взгляд, смотрел, чтобы все протекало как надо, несмотря на то, что совсем не сведомил в биологии. Выглядело это точно страшно, но уже были очертания русала, значит были шансы, что Виктор не солгал. Сам же угорь горделиво поглядывал на свое творение, которое захлебывалось слезами и воплями. Сперва стоило тому вырезать связки.       Мышцы уже почти полностью покрыли внутренности, а органы скучковались, вытесняя морскую воду. Через какое-то время Михаэль не был так громок, только шипел от боли как кожа неприятно натягивается на мясную оболочку из жиров, сальных желез, базального слоя и рогового и на кости, которые сейчас как острие неприятно кололи изнутри, пока не встали на место. Медленно возросла и чешуя на хвосте, волосы. Скальп лица медленнее всего приходил в норму, но скоро и глаза встали на свое место в черепе.       Прежний Михаэль с концами медленно опустился на песок, не шевелясь. Но он дышал, его сердце, которое все время так болезненно росло, билось.       К счастью, в воде подняться и слабым было проще простого, поэтому Михаэль даже без реабилитации. Поднялся с песка, осмотрел свое тело. Выглядело также, как и прежнее.       Счастью Виктора не было предела — пусть не совсем так, как он планировал, но чуть отомстить за годы своих мучений ему все же удалось. Видеть исказившееся от боли лицо Михаэля и беспокойство за его жизнь во взгляде Дмитрия — лучше любых наград.       Это даже лучше, чем если бы он своими руками убил морского царя. Нет, уж лучше пусть живет и помнит до конца дней своих кому обязан за сохраненную жизнь свою и жизнь своего любовника. Ведь угрю ничего не стоило убить обоих, но он этого не сделал. И не только ради Сережи, который смотрит на него с надеждой и пытается верить, что что-то внутри угря борется за право стать лучше, но и ради личной выгоды. Убив Дмитрия он бы действительно посеял хаос вокруг, началась бы шумиха. Да, на трон все равно сядет Сережа, ибо Виктору на самом деле ни к чему вся эта власть, но тогда ему самому пришлось бы не сладко.       Кто знает чем бы все обернулось, позволь он жажде мести и злости затуманить его разум окончательно?       И ведь, что самое приятное, он совершенно не сделал ничего плохого. Он помог Михаэлю вернуться в свой прежний облик, ну и что с того, что тот во время превращения испытал самые страшные муки на свете? Его же ведь предупредили. Удивительно, что вообще жив остался, в его то и без того плачевном состоянии. Вот была бы потеха, если бы он умер в попытке стать нормальным. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовался морской царь, бережно обхватывая чужую ладонь своей. — Ощущение, что меня хорошенько так пожевала акула, а затем выплюнула, — усмехнулся Михаэль, при этом криво улыбаясь возлюбленному. Сколько лет он не мог улыбаться и наконец-то ему это удается, еще и с такой легкостью.       Сколько лет он не ощущал ладонь возлюбленного в своей? Казалось, прошла вечность с тех пор как они последний раз целовались. Хотелось нагнать упущенное, восполнить недостаток физического внимания, но рядом две пары глаз, поэтому придется немного потерпеть. Если Виктор их не обманул, то теперь у них будет полно времени на то, чтобы насладиться друг другом. — Ничего, это скоро должно пройти, тебе нужно сейчас отдыхать, поэтому по возвращению домой я прикажу подготовить тебе все необходимое, — неловко откашлявшись, Дима все же поблагодарил Виктора и, подхватив Михаэля под руку, собрался уже обратно в свой дворец, но сын остановил его. — Отец, ты обещал мне кое-что, — Сергей нахмурился, складывая руки на груди, всем своим видом показывая, что царь не уйдет так просто пока не выполнит обещанное, — сними с Виктора проклятье. Сдержи хотя бы одно данное мне слово в этой жизни! — Сергей, сынок, — Дмитрий отпустил Михаэля, кивая тому, что все в порядке и он сейчас со всем разберется, и затем продолжил: — на самом деле я не уверен, что у меня получиться снять это проклятье. Когда я его наложил, то пожертвовал почти всей своей силой, которая у меня была. Что наложение, что снятие таких чар — тяжелый труд. Если ты дашь мне несколько дней, я…       Морского царя неожиданно перебили не дав ему закончить мысль. — Ох, ну конечно! — Воскликнул угорь. Он громко расхохотался и можно было подумать, что вся эта ситуация его забавляет, но по лицу скатывались горькие слезы, ведь в глубине души он все же надеялся, что однажды избавиться от этих мук, — всё это сплошная ложь! Все эти годы ты только и делал, что лгал всем! Своему народу, своему сыну. Признайся, что просто боишься меня. Боишься того, что я с тобой сделаю, когда ты снимешь с меня чары. Ведь сейчас я слишком слаб, чтобы накинуться на тебя и разорвать в клочья. — Витя! — Сергей прервал гневную тираду возлюбленного, строго взглянув на него, — Отец, прекратите уже. Вы столько времени ругаетесь друг с другом, но я до сих пор не знаю истинную причину вашего конфликта. Один говорит одно, другой говорит другое, но единственное, чтоя понял — это как-то связано с моей сестрой. Возможно даже с причиной ее смерти.       В этот момент лицо Дмитрия исказилось от ужаса. Сергей попал прямо в точку, в самое больное место. Ведь действительно истинная причина их конфликта кроется в Кате. В ее гибели. — Ты действительно хочешь это знать? — Искренне удивился Виктор. До этого он не сильно задумывался над тем, чтобы поведать Сереже правду о гибели Кати. Да, такая мысль возникала, но это было того, как у него появился, хоть и призрачный, но шанс наконец-то избавиться от своего изнурительного проклятья, которое повреждает его рассудок. И если Сережа хочет узнать почему они с Димой так люто друг друга ненавидят и презирают, то сейчас самое время об этом поведать.       Вот только есть одна беда. Суть проклятья не только в помутнении рассудка и ужасном облике, но и в молчании о смерти царевны Екатерины.       Внезапно ему пришла, как показалось, гениальная идея: Сережа снимет с него проклятье, а не Дима. Ведь в таком случае морской царь выплатит свой долг перед ним за спасенную жизнь краба и за возвращение его истинного облика, а так он всю оставшуюся жизнь будет жить в страхе, что однажды Виктор явиться за ним и потребует уплаты долга. Будет ждать, гадать, а Виктор продолжит жить в свое удовольствие и лишь изредка напоминать о своем существовании, запугивая непутёвого правителя еще больше. Глядишь, тот и помрет так: от страха. Не выдержит сердце от мучительных ожиданий и остановится навсегда. — Я же говорил тебе, Сережа, твой отец никогда не снимет с меня проклятье. Он боиться, и дело не только в страхе за свою жизнь, — Виктор нагло ухмыльнулся, понимая, что прав сейчас как никогда, — мое проклятье гораздо больше, чем облик чудовища и безумство. Есть кое-что о чем мне нельзя говорить напрямую. Кое-какая правда, которую твой отец боится принять и боится рассказать о ней кому-то еще, ведь тогда морские жители его бы возненавидели. — О чём речь? О чём ты врал, отец? — Сережа обратился напрямую к царю, но тот лишь стыдливо отвел глаза. Как бы ужасно это не звучало, но угорь действительно прав. Диму пугает тот факт, что он своими руками убил родную дочь, пугает то, что с ним может произойти узнай об этом кто-то еще. Он страшиться реакции сына, ведь Катя была ему дорога ничуть не меньше. Дима понимал, что надо всё рассказать, понимал, что Сергей и как сын, и как наследник имеет полное право знать правду, но страх все же был сильнее морского владыки, — пап, прошу тебя. Я хочу знать, что происходит. — Прости сынок, но я не могу… — Дмитрий сжал рукоять трезубца, принимая решение. Ему не хватит сил ни на то, чтобы снять проклятье, ни на то, чтобы поведать сыну правду. В таком случае отдай мне свой трезубец, — решительно потребовал царевич, — отдай его мне и я сам сниму с Виктора проклятье. Я молод, мне не придется тратить на это много сил, а если и придется, то восстановление займет гораздо меньше времени.       Дима помедлил минуту, а затем одобрительно кивнул, передавая трезубец в руки сына. Он не собирался присутствовать и наблюдать за тем, как Виктор превращается обратно. Он не готов слышать, как тот рассказывает Сереже о том дне когда и как погибла Катенька. Вместо этого, он подплыл к Михаэлю и, снова взяв его под локоть, увел в сторону дворца.       Сережа неуверенно перехватил трезубец двумя руками, ощущая себя по-странному сильным. Он с нежностью взглянул на Витю, как бы спрашивая: «готов?». Тот лишь подплыл ближе, показывая, что это то, чего он ждал столько лет. Неужели вот-вот настанет этот момент? Неужели он снова станет прежним, самим собой? Больше его не будут терзать голоса в голове, больше не будет страданий а также внезапных и неконтролируемых вспышек агрессии. Скоро этот ад закончится.       Царевич слегка неуверенно направил трезубец на угря. Сосредоточив свою силу, мысли, энергию, Сережа увидел как на трёх остриях трезубца появился свет.       Виктору тем временем стало не по себе. Такой свет, такая сила погубила Катю и его. Он хотел отстраниться, отплыть подальше, но держал себя на месте, не позволяя двигаться. Он не имел доверия ни к кому на протяжении восьми лет. Но сейчас появился Серёжа, который заставил его темное сердце биться чаще при одном его присутствии рядом.       Он уже точно мог сказать, что любил Серёжу, поэтому позволил тому делать что угодно. Но если что, не поздоровится даже ему.       Луч света направился в угря. Сейчас не было так мучительно. Свет только залечил его рану, а также разум будто очистился о всей грязи, которая копилась в нем на протяжении долгих лет. Теперь сознание Виктора было прозрачно, что позволило вспомнить даже детство. Приятное тепло распространилось по телу.       Но дороже воспоминаний о детстве были воспоминания с Катей, а также воспоминания как тот ещё юношей любовался Серёжей.       Однако, в этот раз, Виктор не почувствовал как меняется его тело. Хотя теплый свет постепенно покидал его. Открыв глаза, он взглянул на Сережу. Тот выглядел обеспокоенным. К сожалению, в логове Виктора не было каких-либо зеркал, так как он попросту боялся всегда смотреть в свое отражение. — Что-то не так? — Настороженно спросил Витя, хотя и сам чувствовал себя немного иначе, чем в тот день когда на него наложили чары. Может, всё дело в том, что сейчас трезубец был в руках другого? — Можно и так сказать… — в голубых глазах читалась некая печаль, — ты не сильно изменился. В смысле, увижу твои глаза, они очень зеленые и очень красивые, у тебя исчезли клыки и твои пальцы стали менее когтистыми, но вот хвост… он остался прежним. Кажется, я сделал что-то не так. Ты должен был измениться полностью. Я не понимаю.       Сережа был ужасно расстроен. Он знал как возлюбленный ждал этого дня. Ждал когда станет нормальным, как раньше. Сережа знал, как Витя любил свой изящный черный хвост, как гордился им. А сейчас вместо долгожданного облика, Витя почти остался прежним угрем, просто уже не таким жутким. — Прости, — он печально опустил голову, ощущая, что подставил любимого, разрушил все его надежды, — я всё испортил.       Витя подплыл ближе, внимательно вглядываясь в свое отражение в, начищенном до блеска, трезубце. В целом, так даже лучше. В какой-то степени он уже привык к новому хвосту, он был намного длиннее и сильнее прежнего, да и током мог бить. Главное, что в голове больше нет этих ужасных голосов и не ноет рана на спине. Да и Сережа его все равно любит, так что вряд ли имеет что-то против, хотя очевидно очень расстроился, считая, что не оправдал надеж возлюбленного. — Всё в порядке, Сереж, — Витя мягко улыбнулся ему, слегка ударил током, когда хвостом обвил его плавник, дотронулся до щеки и посмотрел ему в глаза, — ты сделал гораздо больше. Я благодарен тебе за это. Я… люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, Вить, — Сережа стал внимательно вглядываться в глаза напротив. Наконец-то в них не было той боли, пустоты и отчаяния, которые он увидел в их первую встречу, — у тебя очень красивые глаза. Так что там за страшная тайна, которую хранит мой отец и о которой ты не мог рассказать. — Ах, это… — угорь задумался на минуту, беря любимого за руку, — думаю, нам лучше сесть.

***

      Витя рассказал ему всё. В мельчайших подробностях рассказал, как погибла Катя. Рассказал, как он отчаянно пытался ухватить ее за руку, но та вмиг исчезла, превратившись в пыль. Он наблюдал за эмоциями на лице Сергея и как те менялись в зависимости от того, что именно ему говорил угорь. Сам наследник слушал внимательно, но вопросов никаких не задавал, хотя их все же накопилась парочка. Он не мог в это поверить, на глазах выступили слезы — отец лгал ему. Все эти годы ему внушали, что сестру убили злые и жестокие люди.       Все эти годы он и сам побаивался людей, будучи уверенным в том, что именно они причастны к смерти Катеньки, но настоящий убийца все это время был совсем близко. Виктор не стал укрывать от любимого причину по которой царь накинулся на него с трезубцем, ведь тому и так было известно, что он наложил чары на Михаэля.       Неожиданно Сережа вскочил со своего места и направился к выходу из убежища. Витя испугался такой перемены в настроении наследника, хоть и прекрасно понимал ее причину. — Куда ты? — угорь заволновался, опасаясь того, что сейчас может натворить Сергей, — Сережа, остановись! — Я во дворец, к отцу, — коротко ответил наследник, продолжая двигаться вперед. — И что ты собираешься делать? Ты сейчас зол, я тебя понимаю, Катя была дорога мне, но действовать на эмоциях — плохое решение, — да, Виктор сам себе противоречил, ведь когда он узнал, что Михаэля назначат на его должность, он сам на эмоциях превратил того в краба, вот только ничем хорошим это не закончилось. Он и сам в какой-то степени виноват во всём, ведь подумай он в тот момент чуть дольше, а не бросился творить заклинание в порыве гнева — сейчас бы все было по-другому и ему не пришлось бы восемь лет мучиться, — послушай меня, пожалуйста. Я знаю о чём говорю. Ты натворишь глупостей, если пойдешь сейчас к отцу! Дай себе время все обдумать. — Нет, Витя, я пойду к нему прямо сейчас, всё выскажу, вытрясу всю душу, — Сережа только отмахнулся, не желая что-либо слышать, — ты же сам столько лет мечтал ему отомстить! — Да, мечтал, — признался угорь, — и отомстил по-своему. Теперь он до конца дней своих будет мне должен, ведь это ты меня расколдовал а не он, хотя я спас жизнь его любовнику, которой тот чуть не лишился по его же вине. Он каждый день будет ждать когда я заявлюсь к нему и потребую вернуть долг, он будет теряться в догадках о чем я его попрошу, что сделаю с ним, а я лишь буду продолжать наслаждаться жизнью, не собираясь ничего с ним делать. Этого вполне достаточно. — Извини, Вить, но ты не прав, — Сережа хотел было переплыть порог жилища, но какая-то неведомая сила не дала ему этого сделать, — ебучие пироги, Витя! Ты заколдовал выход? Выпусти меня немедленно. — Я не заколдовывал выход, — честно ответил тот, — мы заключили контракт, если ты помнишь. Ты сам согласился и подписал его. Ты не можешь от меня далеко сбежать. Снятие чар не означает, что договор расторгнут, он по-прежнему действует. Хотя бы сутки подумай обо всём, а потом я порву контракт и ты будешь свободен. Если ты не передумаешь, так и быть, я приму твое решение и помогу справиться с последствиями. Сделав что-то в порыве эмоций, гнева — успокоившись начнешь жалеть. Какой же ты всё-таки чёрт, Витя, — Сережа недовольно фыркнул, в какой-то степени осознавая, что возлюбленный прав, — но завтра я отправлюсь к отцу и никакой контракт меня не остановит. — Как скажешь, — Витя прижался к любимому, облегченно выдыхая.

***

      На следующие сутки Сергей принял окончательное решение и даже обсудил это с Виктором. После разрыва контракта он сразу же направился во дворец, чтобы объявить отцу о своем решении. Далось оно ему не легко, но это единственное правильное, что он должен и может сделать. У Виктора он предварительно одолжил перо и бумагу, на скорую руку написав кое-какой указ, в котором осталось только лишь поставить подпись и печать морского владыки.       Внимательно изучив документ, который ему вручил сын, Дима покачал головой и поинтересовался: — Ты уверен в своем решении? Считаешь, я это заслужил? — Вполне, — серьезно ответил царевич, — ссылка и отказ от трона в мою пользу — самое справедливое для тебя. Я никому не расскажу о настоящей причине, по которой погибла наша Катя, ведь в таком случае морской народ взбунтуется и начнется хаос. Признаюсь, вчера, когда Витя мне все рассказал, я был ужасно зол на тебя. Не знаю, что бы я сделал, но у меня было желание тут же отправиться за тобой, но он меня остановил и уговорил подумать. Так что, считай, что ты сейчас здесь только благодаря ему. — Значит, я теперь его должник, — насторожился Дима, хмуря свои густые брови, — неприятно, однако. Но я согласен на твои условия. Позволь узнать какая судьба ожидает Виктора? Ты влюблен в него, я это вижу. Удостоишь ли ты меня приглашения на свою свадьбу или вы пока не планируете столь серьезный шаг? — Не планировали, — Сережа чуть смутился от слов про свадьбу, ведь он как-то не думал еще об этом, хотя наверное, будет правильно поговорить об этом с Виктором чуть позже, — но когда решимся, то приглашения не жди. Тебе лучше здесь больше не появляться. Обещаю писать письма время от времени, но не более. И думаю, будет честно, если в ссылку ты отправишься не один, а с Михаэлем. Я все еще зол на тебя, но сделав тебе больно Катю я не верну, поэтому забирай его и живите где-нибудь вдвоем.       После этого разговора Дмитрий собрал государственный совет на котором объявил о своем уходе и о том, что теперь морской трон официально принадлежит его единственному сыну — Сергею. На следующий же день Дима и Михаэль покинули Черное Море, отправившись на родину ко второму, не дожидаясь коронации нового царя.       Сережа же, надев на себя корону первым же делом издал указ о том, чтобы в честь погибшей царевны Екатерины устраивали праздник каждый год. Раньше всем в этот день было принято грустить и вспоминать, что Кати с ними больше нет, но Сережа всегда с этим был не согласен. Он знал, что его сестра была жизнерадостной и не хотела бы, чтобы из-за нее все пребывали в печали.       Ларису Сережа назначил своей правой рукой — главной советницей, от чего девушка была, мягко говоря в шоке. Она никак не ожидала, что ее друг назначит ее на высокую должность в первые же дни своего правления.       Год спустя состоялась роскошная свадьба между царём Сергеем и его возлюбленным Виктором. На которую Дима так и не получил приглашение, хотя в глубине души все же надеялся, что сын позволит ему явиться, но ошибся. Ему было очень больно, когда он узнал о свадьбе сына из письма спустя уже несколько месяцев. Но он сам виноват в этом, поэтому единственным утешением был Михаэль, который, пусть и недовольно цокал языком и качал головой, всё же продолжал оставаться рядом, тем самым поддерживая. По ночам, теперь уже бывшему царю, снились кошмары, в которых Виктор приходил по его душу, зрелище не из приятных. Дима действительно боялся, что угорь не простит ему все грехи, поэтому они с Мишей время от времени меняли местожительства, чтобы быть уверенными, что им ничего не грозит.       А сам Витя в это время уже почти и думать забыл об этом. Рядом с ним наконец-то был Сережа и это всё, что ему было нужно. Он был счастлив в их морском мире, который теперь станет лучше, благодаря им обоим, ведь Сергей не просто женился на Викторе, а сделал его царем, разделил с ним бремя власти, чтобы они всегда могли быть вместе.