В мире морском

***

— Надеюсь, у тебя нет каких-то особых предпочтений в еде, а то у меня тут, знаешь ли, не особо богатый выбор, — хихикнул угорь расстилая неизвестно откуда вытащенную скатерть, которые Сережа видел во дворце Харитона. — Мне казалось, что ты уже понял, что я не особо привередлив, — скорчился наследник, — хотя, буду очень рад, если мне не придется опять съедать кого-то живьем. Не знаю, как ты, но я лично предпочитаю пищу, грубо говоря, мертвую у себя в тарелке.       Сергея немного напрягало такое странное поведение со стороны Виктора. Вернул ему эмоции, теперь накрывает на стол. Это все так необычно и вызывало чувство тревоги, что здесь какой-то подвох, что угорь решил попросту отравить морского наследника, тем самым отомстив его отцу. Однако, Сережа, к своему удивлению, быстро отогнал эту мысль, решив, что Виктор не такой монстр каким кажется и не стал бы кого-то травить во время совместной трапезы. Да и голоден тот был.       Почему-то только сейчас наследник приметил, что лицо его пленителя ему однозначно знакомо, словно они уже где-то виделись, один или может даже несколько раз.       Внезапно в памяти всплыл момент, когда на каком-то очередном празднике в морском дворце, столкнулся с каким-то пареньком, который вроде тогда служил у его отца. Бедняга, с хвостом чернее, чем само их море, как-то умудрился порезаться об какой-то коралл и занес себе инфекцию, от чего в самый разгар мероприятия ему резко поплохело. Сережа оказался рядом, дак еще и с целебной мазью, которую на самом деле тайком выкрал, уже не вспомнить откуда, так как сам часто резался и обжигался обо всё подряд, когда совершал свои вылазки на сушу. Царевич не особо запомнил лицо того юноши, но по сей день помнит болотистые глаза, которые смотрели, сквозь смущение, с благодарностью и великолепный, длинный черный плавник. С тех пор они виделись от силы лишь пару раз, но Сергей всегда замечал, как необычный юноша тайком поглядывает на него.       Сразу после, в голове почему-то всплыли слова младшей сестры: «Сереж, я хочу тебя завтра познакомить со своим другом Виктором». Виктор. Теперь понятно откуда ему знакомо это имя, пусть и слышал он его один единственный раз. Перед глазами будто начал собираться какой-то пазл и теперь царевич был уверен, что тот юноша на празднике, друг Кати и угорь — это всё один и тот же Виктор. Тот самый, который сейчас нагло ухмыляется и мерзко хихикает, пока пытается поймать бедную кильку. — Я тебя помню! — Внезапно, даже для самого себя, произнес Сергей вслух. Глаза расширились в осознании, а губы расплылись в глупой улыбке, — Я помню тебя, тогда, много лет назад. Ты тот самый парнишка с черным хвостом. Когда ты говорил про свое прошлое я не догадался, что в нашем царстве просто не может быть двух русалов с таким необычным цветом.       Угорь замер в изумлении. От части он помнил лицо морского наследника и тоже был уверен, что они где-то виделись. И сейчас, Виктор, пытаясь быстро откопать в своей голове воспоминание о том дне, про который говорит царевич, вдруг засмущался. Ухмылка пропала с его лица, заменив уверенность в себе на полную растерянность, словно его на чем-то поймали. Он вспомнил с каким упоением после поглядывал на Сергея и как был влюблен. От осознания, щеки покрылись румянцем, хвост нервно задергался из стороны с в сторону, а глаза на одно мгновение перестали быть такими пустыми и безжизненными. — Нет, ты что-то путаешь, — щеки угря покраснели еще сильнее, его голос дрожал, а брови были нахмурены, словно он пытался спрятать таким образом свое смущение, — ты похоже головой ударился или нанюхался чего-то. Не мог ты меня видеть. — Да нет же! Я тебя точно помню! — не унимался Сергей подплывая ближе, чтобы лучше рассмотреть черты лица своего пленителя, — ну да, это был ты. И скорее всего именно с тобой меня хотела познакомить Катя. Она говорила, что хочет представить мне какого-то Виктора — это наверняка был ты, если ты говоришь, что знал мою сестру. — Так, замолчи немедленно! — Угорь хотел стыдливо отвернуться, чтобы не сталкиваться с изучающим его взглядом, но это означало бы принять поражение, чего угорь не мог допустить. Единственный вариант, как усмирить пыл своего пленника — ударить его током, чтоб не бушевал.       Тот этому не очень обрадовался, когда чужой плавник обхватил его руку и пустил небольшой электрический разряд по всему телу, но все же действительно замолк. Но это не означало, что он поверил хотя бы слову, вылетевшему с уст Виктора.       Решив вернуться к этому разговору позже, Сережа помог накрыть на стол, коим являлся всё тот же излюбленный большой камень Виктора. К сожалению, в логове угря не было такой роскоши, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть.       Смущенным и растерянным угорь нравился Сереже намного больше. Хотелось снова сказать что-то такое, что могло вогнать его в краску, но и с другой стороны, наследник еще немного побаивался своего пленителя. Каким бы крепким не был царевич, Виктор сейчас гораздо сильнее. Один его мощный плавник чего стоит. Таким можно вполне отбросить кого-то на несколько метров, а то и вовсе избить им до смерти, поэтому искушать судьбу Сергей не решился.       Он продолжал поглядывать на Виктора, примечая, что тот очень даже симпатичен. Было конечно немного страшно после первого отказа, вот так сразу убеждать себя, что вновь влюблён, да и глупо это. Сколько прошло с тех пор, как Харитон сказал, что не любит его? День? Два дня? Ну, даже если три, в любом случае это как-то странно.       Может, угорь использует какую-то магию очарования, чтобы Сережа никуда не делся от него? Вряд ли, ведь тот так жутко смущался, когда царевич заговорил об их первой встрече. Да, он был уверен, что тогда это был Виктор, только он и больше никто. А может, они оба приглянулись друг другу еще тогда, много лет назад? Такое тоже возможно и звучит куда разумнее, чем «я влюбился сначала в одного, он меня отверг и через двое суток я влюбился в другого». — Прошу к столу! — вновь маг улыбался своей самой великолепной, но в тоже время и самой жуткой улыбкой, обнажающей все клыки.       Сережа шумно сглотнул, оглядывая камень со скатертью. На нем, как хомутами в виде ламинарий, был привязан ещё живой дергающийся Стефан. Пусть сперва он не произвел лучшее впечатление, обманув царевича, Ларису и Мишу, но сейчас его, особенно после участи Степана, было жаль. Такое отчаяние в глазах у кого-то Сергей ещё не видел.       Но самое ужасное, что отпугивало это его и не сильно. По неизвестным для него причинам, пусть и банальным, он был все равно не против поужинать Стефаном. С Виктором. Главнее было то, что это ест угорь. Хотя бы съев одну рыбёшку живьём, как делал это Виктор, Сережа хотел хотя бы на чуть-чуть ближе подплыть к такому неприступному угрю. Безумному, неприступному, загадочному и симпатичному угрю.       Мысли пугали, но тело уже сидело у камня, а его голубые глаза осматривали угря. Как тот элегантно садится рядом в гнездо из собственного длинного хвоста. — Возможно царской особе будет противно начинать свой путь с голов, — слегка призадумался маг, потирая подбородок и осматривая сдавшегося Стефана, — давай уступлю тебе хвост. Сырой он на вкус твердоват, но жуется, тебе понравится. — А мы будем, — нервно сглотнул русал, — резать? — Резать? — улыбнулся хитро Виктор. — Ну, может он так быстрей умрет и не будет так больно ему, — тот отчего-то в смущении опустил голову и взгляд на рыбёшку на камне, — а ещё она одна, а нас двое. — Ты не хочешь касаться своими губами моих? — усмехнулся маг, вгоняя Серёжу в краску ещё больше.       Вместо лишних слов угорь взял кильку с камня. Повернувшись к Сергею, он приставил кильку к своему рту, взглядом намекая сделать Серёже то же самое. Царевич, краснее варенного рака, недолго глядел в болотные глаза напротив, пребывая в растерянности, но сделал то, что от него требовалось, зубами цепляясь за хвост Стефана, от чего тот завыл от боли.       Угорь удовлетворённо промычал, Сережа сделал первый шаг, дальше от такого десерта не оторвется. Он сделал первый укус, оставляя сквозь чешую царапины. Но больше пострадали глаза: они как икринки лопнули под давлением точных, острых клыков, и у себя в горле Виктор почувствовал вскрик Стефана, а на языке вкус крови. Русал с замиранием сердца смотрел за этим, но больше в нем сейчас играли чувства к этой личности напротив и азарт, поэтому тот укусил ещё, языком и зубами срывая с позвоночника остальное: мясо, органы, даже чешую.       Угорь щёлкнул Серёжу по носу, подбадривая. Не хотелось вспоминать, но у самого были трудности с принятием, когда тот впервые съел живьём какого-то малька. Теперь же тот с уверенным видом делится опытом с царевичем, который до этого ел только самые полезные, редкие водоросли и моллюсков.       Зубами пробираясь дальше, тот перекрыл подачу кислорода в мозг, отчего Стефан со вскриком умер. Во рту он очистил череп от всего, что как-то сойдет за еду и ненадолго отстранился, чтобы выплюнуть череп. Но русала такое даже больше не смущало, тот зубами пробирался дальше по позвоночнику, слизывая хлипкую оболочку кильки. Органы, артерии, чешуя, мелкие косточки и мясо, служившее мышцами, смешались во ртах Виктора и Сергея. Тишина была почти гробовая, но больше не неловкая. Несмотря на жуткие вещи, за которые в Черном море существо точно бы потеряло уважение к себе и честь, им было так спокойно друг с другом. Только успев соприкоснуться губами к чужим, оба как влюбленные подростки со скоростью раската молнии быстрее отстранились друг от друга, краснея, оставляя позвоночник с небольшими остатками пищевода медленно опускаться вниз на песок. — Это вкусно, — успел сказать Виктор перед своими необдуманными действиями.       Перед тем как остатки Стефана смешались с песком, угорь поймал их и зубами снял пищевод с позвонка, откидывая кость в сторону. Прежде, чем его пленник успел куда-то подеваться, Виктор притянул того к себе за щеки.       Сережа полностью отдался моменту, позволяя угрю делать всё, что тому заблагорассудится. Его длинный проворный хвост обвил тело царевича. Но током он не бил, лишь мелко покалывал кожу электричеством, приятно. Губы от удивления же тот раскрыл почти сразу и так позволил языку угря хозяйничать у него во рту, старательно вылизывая ряд зубов и сплетаясь с Сережиным языком. К удивлению Сергея, тот не сразу передал «десерт», поэтому времени, чтобы руками аккуратно обхватить не такие сильные, как Виктор сам по себе, руки, хватило. Медленно поглаживая чужие плечи, русал все-таки почувствовал как в его рот настойчиво языком впихивают пищевод кильки.       К сожалению или счастью, Виктор после отстранился, загадочно ухмыляясь смущённому царевичу. Он оставил Серёжу отдышаться, а сам отплыл. Кажется, Сергей от восторга и дыхание задержал.

***

      По какой-то причине только сейчас Сергей вспомнил про кровоточащую рану на пояснице угря. И дураку будет понятно по трем отверстиям, что это след от трезубца, но почему он не придал этому значения раньше? Виктор как-то скрывал эту рану? Или же Сережа просто невнимателен и попросту забыл об этом спросить сразу? Оба варианта вполне возможны.       После того, что произошло между несколько часов назад вовсе не давало право на расспросы, но царевич был обязан удовлетворить свое любопытство. Он тихонько подплыл к Виктору, который задумчиво слился с водорослями где-то в самом углу своего убежища, которое оказалось гораздо больше, чем казалось до этого. В нем даже легко можно потеряться и если очень сильно захотеть, здесь тебя никто не найдет. Однако, то как быстро и легко Сергей нашел Виктора, тот очевидно не собирался прятаться и очень даже хотел быть найденным. — Хэй, надеюсь, не сильно тебя отвлекаю, — разговаривать с Виктором было все еще неловко после поцелуя и как бы тот не пытался это отрицать, он испытывал те же ощущения, — я обратил внимание на твою рану на спине… она не заживает и явно очень сильно болит, так как нанесена трезубцем. Я знаю, что у тебя нет причин мне доверять, но я бы мог сплавать кое-куда где есть всё необходимое, чтобы снять боль. На длительный срок. — В этом нет необходимости, — угорь повернулся к своему пленнику, продолжая всё так же лежать на спине, пока его хвост выдавал настоящие чувства хозяина и болтался из стороны в сторону, словно говоря о том, как безумно рад видеть Сергея. Если бы не эта часть тела, то царевич и не понял бы, что на самом деле сейчас чувствует Виктор, — у меня есть обезболивающее. Тебе не стоит обо мне волноваться, хотя, должен признаться, что боль бывает невыносимая. Обязательно припомню это нашему дорогому царю, когда он соизволит почтить мою обитель своим присутствием.       Он хмыкнул и приподнялся на локтях, помогая себе встать, чтобы уплыть и закончить этот разговор, но не учёл, что морской наследник слишком любопытен и упрям, а он по сути сам его привязал к себе, чтобы не сбежал. Они вдвоем в этой клетке и оба не могут из нее выбраться. Рано или поздно придется дать ответы на все вопросы, так что нет смысла тянуть время. — Что произошло? — короткий вопрос, на который отвечать не хотелось вовсе, но выбора как такового и не было, да и надо как-то скрасить время. — Это случилось уже после того, как твой отец превратил меня в угря. Это случилось прямо здесь, у меня в «доме», представляешь? — он горько усмехнулся, качая головой, словно о чём-то жалел, хотя вряд ли так было на самом деле, — что-то ему опять не понравилось в моем поведении и он ворвался сюда, чтобы меня отчитать, напугать, как будто мало того, что и так сотворил. Если честно, я сейчас даже не могу вспомнить, что именно он от меня хотел, но я помню ярость в его глазах, он воткнул свой трезубец мне в спину. Боль была ужасной, но я искренне надеялся, что моя новая форма прекрасно справится и я смогу регенерировать, но сколько бы не пытался с тех пор — всё без толку. Именно тогда я и обзавелся помощниками, чтобы кто-то мог приносить мне лекарство, которое притупяло бы боль, ведь боли порой настолько ужасные, что я просто не мог передвигаться самостоятельно. — Прости за моего отца, — Сережа тяжело вздохнул и прикрыл глаза, — я знаю, что он не лучший правитель и личность в целом, но… постарайся его не убивать, пожалуйста. — Не могу ничего обещать, — на полном серьезе ответил Виктор, пожимая плечами, — прошу заметить, что это он первый на меня нападает, я лишь защищаюсь. — Значит, я — твой способ защиты? — Усмехнулся наследник заглядывая своему пленителю не в глаза, а в самую душу. — Ну извини, раз тебя не устраивает, — на удивление щеки угря вновь покрылись еле заметным румянцем, а в глазах читалось чувство вины, — я не хотел, чтобы так всё вышло, но если твой отец не готов снять с меня проклятье даже ради тебя, то тем более вряд ли он бы внезапно изменил свое решение и освободил меня. Ничего личного, Сереж, я должен был хотя бы попытаться. И… мне наверное жаль, что твой отец все еще медлит. Ведь на самом деле откуда ему знать, что с тобой всё в порядке. По-прежнему считая меня монстром, он все еще не спешит спасти тебя из моих лап. Хотя, давай по-честному, я вполне мог бы прислать ему одну из твоих конечностей как в доказательство своей ужасной натуры. — Но ты это не сделал и не сделаешь, — Сережа слегка улыбнулся и подплыл к Виктору почти вплотную, осторожно беря его за руку, которая кажется перестала быть такой черной, как в первую их встречу, — это прозвучит странно, но когда мы встретились я сразу заподозрил, что ты не такой страшный каким пытаешься казаться. Просто тебе больно.       Виктор чуть дернулся, отнял руку и смущённо опуская взгляд, завел ее за спину. Ему было неловко слышать такие теплые слова, он уже отвык от этого. Последний кто хоть немного хорошо к нему относился — предал его, предал его доверие, поэтому сейчас было немного трудно открываться сыну этого человека. В голове крутилась мысль: «А что если Сережа тоже его предаст? Может, он хочет войти в доверие, чтобы позже убедить Виктора разорвать контракт и сбежать от него? А может и вовсе убить?». Было очень страшно и эти глупые чувства, которые поселились в его сердце еще много лет назад, сейчас появились словно из ниоткуда и застали врасплох. Витя, не Виктор, не жуткий угорь и монстр, а просто Витя, чувствовал себя таким потерянным. Он не понимал, что ему делать с этими странными, но такими приятными чувствами. — Сереж, — угорь удивился тому как дрогнул собственный голос. Он почти впервые в жизни почувствовал страх. Самый первый раз конечно же был в тот миг, когда взгляд его уловил как между ним и трезубцем неожиданно возникает Катя. Тогда он испугался действительно первый раз за всю свою жизнь. Однако, тот страх, который он испытывал сейчас, был совсем другим. Сейчас он больше всего боялся, что его просто используют. Конечно, он ни за что не скажет этого вслух и не попросит сына злейшего врага остаться, когда тот сможет уйти, но ему бы так хотелось, чтобы Сережа остался. Да, в данный момент он здесь из-за контракта, но сможет ли он покинуть это злачное место, когда придет время? — скажи мне только одно: могу ли я тебе доверять?       Если царевич ответит «да», то он обязательно поверит. Как бы глупо это не было, то он позволит этим чувствам окутать свое черное, и наверняка, гнилое сердце. Как наивный дурачок, будет пялится на наследника, как и раньше влюблёнными глазами, лишь бы он ответил «да». Даже если это будет ложь. Не имеет значения. Витя слишком устал от всего. Даже если его вновь предадут, значит такова его судьба и он растерзает всех, кто сделал ему больно. В том числе самого Сергея. — Конечно, да, — Витя не был уверен билось ли у него сердце все эти годы, что он проклят, но сейчас знал наверняка — сейчас оно колотится просто с бешенством, — если даже отец не захочет снимать с тебя проклятье, то я обязательно что-нибудь придумаю. В конце-концов попытаюсь сделать это сам. Рано или поздно трезубец будет моим вместе с короной, так что я попытаюсь. Ради тебя. — Спасибо, — прошептал Виктор, надеясь, что в этот раз его не предадут.

***

      Вместе они провели еще два дня. Это были лучшие два дня в жизни Виктора. Неловкие касания, невинные поцелуи в щеку, так как на такой же страстный как тот первый, они не решались. Пусть это и было немного глупо, но в этом было какое-то приятное волшебство: легкое касание губ в висок или же в скулу отдавало неким спокойствием, штилем в душе обоих. Признаться, Сережа думал, что его околдовали и, если честно, Витя в какой-то момент посчитал так же, ибо было так хорошо, что оба в итоге подумали, даже будь это в самом деле чары, то они предпочтут оставаться под ними навсегда.       К прискорбию, счастье длилось совсем немного. Оба уже и забыли как оказались здесь, друг с другом, позволяя сладким мгновениям окутать их, но внезапное появление морского царя напомнило им об этом. Дмитрий Сергеевич выглядел спокойным, словно не опасался того, что его сыну может грозить ужасная участь. Он не мог пересечь порог убежища, но из-за раны, оставленной им много лет назад, вполне мог заставить Виктора подчиниться и выплыть к нему.       Достаточно было лишь чуть усилить болевые ощущения, с помощью магии трезубца, чтобы угорь повиновался. — Виктор! — Раздраженно крикнул царь, вынуждая бывшего советника морщиться от внезапной боли, — верни мне сына, иначе та боль, которую ты сейчас чувствуешь будет мучить тебя до конца твоих дней! — Вот значит как ты решил, — Виктору с трудом удалось выдавить из себя какие-то слова, так как боль была настолько ужасной, что казалось, будто в него вгоняют лезвия трезубца снова и снова, глубже и глубже. Каждая пика трезубца задевала артерии. Но кровь не била ключом, растекалась по водному окружению как обычно. Это лишь мерзкие ощущения. Однако, показать это своему врагу он никак не мог, поэтому приходилось терпеть, — вздумал торговаться со мной? А давай, спросим у Сережи, хочет ли он вернуться к тебе после того, как ты столько дней пропадал неизвестно где, вместо того чтобы сразу же примчаться ему на помощь? У меня детей нет, но даже я понимаю, что так хорошие родители не поступают. — Я не мог необдуманно броситься сюда и снимать проклятье с тебя! Ты преступник! — Дима сжал покрепче рукоять трезубца, в его карих глазах виднелась самая настоящая ярость. От того, чтобы проткнуть своим оружием угря, его отделял только страх за жизнь сына. Мало ли угорь с помощью магии связал их жизни, чтобы в случае его смерти погиб и Сережа, он такое умеет, так что рисковать царь не решался, — ты заколдовал главного советника! Превратил его в краба на всю оставшуюся жизнь…       Закончить мысль ему не дал жуткий смех. Виктор хохотал как ненормальный, словно от этого зависела его жизнь. Он даже забыл про жгучую боль в боку, хотя еще секунду назад он был готов скулить и плакать от этих ощущений. — Главного советника?! — Угорь рассмеялся еще громче и еще сильнее, вытирая выступившие слезы с глаз.       Тот самый советник прямо сейчас находился за спиной у царя, шокированно наблюдая за реакцией Виктора. Правда о том, кто виновен в его обличии сейчас не стала новостью. За то время, что Сережа находился в плену, Миша с Димой успели о многом поговорить и царь признался, что знал все эти годы, кто проклял его возлюбленного, — О, Дима, разве ты забыл? Когда я заколдовал твоего любимчика, он еще не был главным советником, ведь это было все еще моё место! Место, которое ты отнял у меня! Предал мое доверие, а после еще и предложил быть всего лишь временной подстилкой для твоего сына, когда я попросил его руки!       В этот момент как нельзя кстати появился Сергей. Несмотря на предостережение Виктора оставаться внутри, он все же рискнул выплыть и посмотреть, что происходит. Он действительно хотел удивиться сказанным словам, но времени на это не было: царь словно взбесился и начал размахивать своим трезубцем в попытке задеть угря, но тот, несмотря на сильную боль, умудрялся чудом уворачиваться в последний момент. — Ты никогда не был достоин ни моей дочери, ни тем более моего старшего наследника! — кричал Дима вновь замахиваясь своим орудием смерти, — ты всего лишь взбалмошный мальчишка, который возомнил о себе слишком много, когда ему доверили высокий пост. Да ты радоваться должен был, что я предложил тебе жениться на Кате, а как ты отплатил мне за всё хорошее, что я для тебя сделал? Морду скорчил и вздумал торговаться!       Михаэль и Сережа все это время наблюдавшие за ситуацией со стороны, взволнованно переглянулись, не решаясь это остановить. Хотя оба прекрасно знали, что пускать всё на самотек тоже нельзя. В очередной раз когда Дима замахнулся на угря, Сережа не выдержал и ринулся вперед, пытаясь закрыть возлюбленного собой. Дальше все произошло в один миг: уловив краем глаза, в какую сторону двинулся наследник — Миша ринулся вслед за ним. Сергей закрыл Виктора собой, а вот самого царевича, пусть это и почти бесполезно, прикрыл краб.       Трезубец задел Михаэля лишь слегка, но этого было достаточно, чтобы нанести ему серьезный вред. Дима в порыве ярости и не сразу заметил, что лезвия трезубца надвигаются прямо на его любимого. Только запах крови, внезапно ударивший в нос, немного отрезвил морского царя. В глазах впервые за долгие годы читался самый настоящий страх, а в голове была лишь одна мысль: «Что же я наделал?»…