Моя тихая гавань

      Наступающий новый год сулит большие перемены. Каждый человек ожидает от нового начала событий и моментов, которые смогут скрасить их уныние, которые смогут подарить новые надежды и начинания. Также, не стоит забывать и о том, что новый год позволяет проститься с уходящим должным образом, оставив все негативные, тяжёлые моменты в прошлом. Хотя важно понимать, что качество этих решений зависит исключительно от человека, который готовится это сделать. Не стоит многого ждать от нового начала, когда тянешь за собой балласт из прошлого года.       Нэт и Джеймс с раннего утра проводят время вместе. Проснувшись в объятиях друг друга, всё, чем занимается новоиспечённая пара, это милуется, с мягкими улыбками даря друг другу нежные, сладкие поцелуи. Ах! Как же Супамону не хватало этой романтичности, этой трепетности и трогательности моментов! В каждом движении Сирапхопа, в каждом его прикосновении читается столько искренности и глубины, что сердце Джеймса поневоле раскрывается всё шире. — Даже не верится, что этот год кончается…       Нэт мягко улыбается, вставая с постели: — Кончается на удивление хорошо. — Твоя правда… Чем займёмся? — Давай позавтракаем. Потом нужно созвониться с бабушкой и Сорой.       Джеймс, лениво потягивающийся на кровати, подрывается: — Давай! Я так соскучился по нему!..       Сирапхоп фыркает: — Не ты ли поддержал идею, чтобы Сора подольше погостил у них?       Супамон дуется, бормоча: — Они тоже по нему скучают. Он же их внук.       Нэт ничего не отвечает, покидая свою комнату, а вот Джеймс, проводив парня взглядом, снова опускается на постель, широко улыбаясь. Его настроение настолько прекрасно, настолько его умиляет стабильность, появившаяся в жизни, что он не может сдержаться от звонка своим родителям. Они же не так часто общаются, почему-то… Супамон не винит их, ведь именно он стал тем, кто осознанно выстроил между ними стену.       Он набирает матери, с улыбкой отвечая женщине на приветствие. — Здравствуй, Джеймси! Что же ты так долго не звонишь нам? Мы с папой очень скучаем по тебе! — Я тоже скучаю… Мам, у меня всё хорошо.       Женщина хитро ухмыляется: — Да я вижу. Что там у вас с погодой? Как твоё самочувствие?       А как ей не видеть, когда её сын наконец-то весь лучится и светится? — Погода уже лучше. Была жуткая метель. Я даже проболеть успел… Но сейчас всё хорошо. Чувствую себя отлично. Готовимся с Нэтом встречать новый год.       Женщина взволнованно смотрит на сына: — Ты заболел? Почему не сказал? Температура спала? — Да-а-а-а-а. Я уже поправился. Всё в порядке! — Господи… А где Аризу-сан? — Они с мужем уехали по работе. Сора у бабушки с дедушкой гостит. Мы с Нэтом вдвоём. Может, Масуми придёт. Это его старший брат. — Вот как… Я рада, что тебе лучше. Не могу дождаться, когда мы снова встретимся, — мягкий, тёплый взгляд вызывает у Супамона укол небольшой вины, что не может встретиться с родителями лицом к лицу. — Знаешь, мам… Я думаю… Я думаю приехать в конце января… Хочу полноценно участвовать в судебном процессе. Ты же писала, что слушание назначено на двадцатое число?..       Промолчав пару минут, женщина неуверенно отвечает: — Да, но… Джеймси, тебе необязательно быть там. Ты же…       Супамон перебивает мать: — Нет, мам. Я решил. Я хочу участвовать. Это моя вина, что всё произошло. Что вы втянуты оказались. Я хочу достойно пройти этот путь. Сейчас… я уверен, что справлюсь.       Женщина снова молчит, задумчиво хмуря брови. Ей совсем не нравится перспектива вновь увидеть сына разбитым, на грани совершения неисправимой ошибки. Ей не кажется, что Джеймс сможет справиться со свалившейся на него ношей, но взгляд Супамона непривычно решителен и твёрд. — Давай поговорим после праздников, хорошо?       Супамон лишь покорно кивает, зная, что переубедить мать ему просто так не удастся. Лучше сделать это по факту: приехав и придя в зал суда. Это же не так уж и плохо, верно же? Вот так вот проявить свою мужественность и силу.       Они болтают ещё около получаса, пока мать рассказывает сыну о всех событиях, что происходят в их жизнях. Она с энтузиазмом делится новостями, а Супамон послушно слушает её, лишь изредка уточняя некоторые детали. И только когда Нэт заходит в спальню, решив, что Джеймс уснул, он виновато извиняется перед мамой, сообщая, что ему уже пора идти. Женщина с пониманием улыбается, прощаясь с любимым сыном. — Мог бы ещё поговорить. — Да нет, — натягивая носки, отвечает Супамон. — Ей тоже идти надо. Они работают сейчас много. Даже сегодня не получится отметить праздник. — Твои родители отмечают? — Нэт внимательно наблюдает за тем, как одевается юноша. — Угу… Им нравится этот праздник. — Непривычно. У тайцев же свой новый год…       Супамон переводит взгляд полный непонимания: — Но моя мама наполовину японка. А отец часто в разъездах, так что… Они живут более европейскими стандартами. Если можно так выразиться. Кстати, что там с завтраком? — подскочив к парню, Джеймс ласково обвивает руками шею Нэта, с нежностью смотря в чёрные глаза. Уют буквально пропитывает каждую клеточку кожи, и от этого дрожь пробегается по телу. — Как раз пришёл за тобой.       Нэт крепко прижимает к себе возлюбленного, аккуратно целуя. С заботой он проводит по растрёпанным волосам, щёлкая Джеймса по родинке на носу: — Умывайся и иди на кухню. Жду.       Не в силах справляться с положительными эмоциями, Супамон буквально порхает по дому, без остановочно улыбаясь. Он даже не припомнит, когда в последний раз чувствовал себя по-настоящему счастливым, по-настоящему ценным. Видя, с каким трепетом на него смотрит Сирапхоп, Джеймс готов расплыться в лужицу, затем собраться снова, а потом снова растечься. И так по кругу. Ещё вчера он прибыл на этот остров поломанный и разбитый, а сейчас он медленно восстанавливается, становясь, кажется, сильнее, чем был. Когда рядом правильный человек, все невзгоды воспринимаются как опыт. Все тяжбы преодолеваются.       Да-а-а-а-а. приехать сюда стало его лучшим решением. Ни на секунду он не пожалел об этом, хотя сейчас, вспоминая, как они с Нэтом начинали, Джеймс хитро посмеивается, ценя даже такие неприятные моменты. Но и смотреть на них он начал иначе. Всё происходит не просто так, и их знакомство позволило обоим парням обрести нечто важное и незаменимое в жизни. Боль и ошибки сделали их только сильнее.       Закончив в ванной, Джеймс отправляется на кухню, где его ждёт Нэт. Они плотно завтракают, общаясь на отдалённые темы, и оба улыбаются, подшучивая друг над другом. Нэт и правда раскрылся с новой стороны. Масуми был прав, когда говорил, что Сирапхоп на самом деле не такой, каким кажется на первый взгляд. И теперь Супамон знает причины. Как говорится, не ему судить, но в его положении понять, что он и сделал. Понять боль другого человека, попробовать испытать его чувства, прийти к истокам мотивов его поступков — всё всегда намного проще, чем кажется.       А ведь сегодня праздник. А ведь сегодня тридцать первое декабря. Особый день, когда дом искрится комфортом и безопасностью семейного очага — сейчас Джеймс в самой его сердцевине. И пускай здесь нет бабушки и дедушки Нэта и, что ещё грустнее, нет Соры, Джеймс очень бережно относится ко времени, что выпало им с Сирапхопом провести только вдвоём.       Как и было решено Нэтом, после завтрака, уютно устроившись в зале на диване под пледом, парни звонят Соре. Вернее его бабушке, которая с радостью передаёт телефон внуку. Ох, с каким же энтузиазмом Сора начинает рассказывать, чем они здесь занимаются и как ему тут хорошо, и как ему тут нравится! Супамон невольно замечает, как хмурится Нэт, видимо, опасающийся, что Сора не захочет оттуда уезжать, решает ласково узнать у мальчика, соскучился ли он по нему. И тут ребёнок начинает эмоционально признаваться, что очень сильно скучает и по Джеймсу, и по папе, и по ба и деду. Взгляд Нэта смягчается, и больше Супамон не вмешивается в их разговор, слушая болтовню отца и сына по меньшей мере час. Розовощёкий и счастливый, Сора передаёт поцелуи папе и Джеймсу, прежде чем вернуть телефон бабушке, которая также общается с Нэтом, но не очень долго. Она лишь подтверждает, что с Сорой всё хорошо, что мальчик сыт и усеян вниманием, а также выражает самые лучшие пожелания Нэту и его семье. Парень отвечает ей тем же.       Джеймс, пока Нэт копошится с пультом, выбирая, какой фильм включить, подходит к ёлке, включая яркие огни. Заодно включает и гирлянду на окнах, заворожённо охая: — Как красиво!       Нэт умилённо смеётся: — Иди ко мне, малыш. — Кто это малыш? — вскакивает на ноги Джеймс, послушно идя к возлюбленному. Он уже привык к тому, что Нэт дразнит его за детскую непосредственность, поэтому лишь наигранно обижается. — Посмотрим фильм, — нежно шепчет Сирапхоп, крепко прижимая к себе Супамона, лёгшего к нему спиной. — А потом пойдём погуляем.       Джеймс делает глубокий вдох, прикусывая нижнюю губу. Как же он счастлив. Чёрт возьми! Как же он счастлив! Не существует в этом мире слов, способных описать его эмоции, но… Словно в самой сладкой патоке он утопает, позволяя утянуть себя в самые глубины. Казалось бы, чужой дом вдруг стал родным. Незнакомые люди стали семьёй, а грубиян и невежа, которым Сирапхоп показался изначально, стал тем человеком, которому Джеймс доверил всего себя. Они не переваривали друг друга, грызлись как кошка с собакой, а теперь лежат в объятиях друг друга, разделяя одно чувство, одни мечты и желания. Любовь по праву можно недооценивать, бояться, презирать, но для тех людей, которых она поглощает своей искренностью, чувство будет являться светлым лучиком в самой густой тьме и даже в самый яркий день. — Я так счастлив, — горячий шёпот касается тонкой кожи на шеи, и Супамон невольно вздрагивает. — Я рад, что встретил тебя…       Непривычно слушать от Сирапхопа такие откровения, поэтому Джеймс, покраснев от признаний, отшучивается: — Чего это тебя на романтику потянуло? — А почему нет? — ласковое поглаживание ладони по животу начинает ощутимо сказываться жаром, что одновременно вспыхивает в паху и сердце. — Я правда очень счастлив. И безумно рад, что ты вообще появился в нашем доме…       Удобнее скользнув ниже, чтобы ягодицами упираться в чужой пах, Джеймс чуть поворачивает голову, полушёпотом произнося: — А ведь говорил, что считаешь дни, когда я уеду…       Нэт усмехается, аккуратно прикусывая щёку возлюбленного: — Нашёл, что вспомнить. — А я и не забывал… — фырчит, вроде бы даже с ноткой обиды за прошлое, но сам блаженно прикрывает глаза, когда язык Нэта начинает чувственно полизывать ушную раковину, покусывая за хрящик. — Ты вроде… хотел фильм посмотреть?.. — и вот к чему противиться, когда бёдрами сам потирается о твёрдую плоть возлюбленного. Придать остроты игре? Ну, такое вполне возможно. — Мгм…       Сирапхоп довольно усмехается и, чуть приподнявшись, мягко касается приоткрытых губ Джеймса, плавно проникая внутрь языком. Издав тихий, томный стон, Супамон шире открывает рот, ласково поглаживая чужой язык. В окружающем его комфорте и страсти, неудобность собственной позы не ощущается вовсе. Ему хорошо. Просто хорошо. Место. События. Человек. Каждая деталь приносит неописуемый восторг. Это самый ленивый, но сладчайший поцелуй — с самой сокрушительной нежностью парни жмутся друг к другу, сокращая несуществующее расстояние. Отдаваясь во власть нахлынувшему возбуждению, Джеймс тает в руках Нэта.       Стараясь не разрывать поцелуй, под опьянённый взгляд чёрных глаз, Супамон поворачивается лицом к возлюбленному, смачно прикусывая ему нижнюю губу. Уголки уст Сирапхопа блаженно подрагивают, пока парень позволяет Джеймсу целовать его так, как тот того желает, а сам лишь сильнее воспаляется в нужде полностью раствориться в этих прекрасных чувствах. Как давно он не ощущал подобного? Как давно он вообще кого-то любил? У Нэта своя история. В ней есть как взлёты, так и падения, удачи и проигрыши, однако он с точностью может сказать, что любовь — та, которую так жаждут познать все люди, раскрывается в нём с новой силой. Нельзя сказать, что он не любил свою жену, — прекрасная девушка, и Сирапхоп не просто так отдал своё предпочтение ей, однако это не было похоже на то, что он испытывает сейчас, к примеру. Или к своей первой школьной любви. Забавно то, что тогда это тоже был парень. Хотя, в принципе, это не особо важно. — Я думал… — хрипит Супамон, пальцами забираясь под кофту Нэта, — что мы… пойдём гулять, после фильма… М-м-м… — Джеймс прогибается в пояснице, когда ладонь Сирапхопа, грубой хваткой, сжимает его ягодицу. — А что нам помешает?       Супамон хмыкает, отстраняясь от Нэта: — Серьёзно? Ты чем сейчас занимаешься? Вместо ответа, Нэт грубо вжимается в губы Джеймса, начиная более страстный поцелуй. Их языки влажно трутся друг о друга, заискивающе исследуя полости рта, пока руки парней живут собственной жизнью: Джеймс жадно сжимает грудь Сирапхопа, а вот пальцы Нэта проворно пробираются в нижнее бельё блондина, преодолевая с лёгкостью все препятствия. Разве можно насытиться тем, кого всецело любишь? — Мы всё успеем…       Едва слышный шёпот срывается в поцелуй, когда Нэт сильно сжимает влажную головку чужого члена. У Сирапхопа внутри всё сжимается, начиная панически подрагивать от удушающего наслаждения. Ощущать, как Джеймс возбуждён, иметь возможность к подобным личным прикосновениям, знать, что это доступно только ему одному — подобные глупости заставляют кровь в венах вскипать. Возможно, любовь парня не совсем здоровая, но, поверьте, Супамону это только услада. Приоткрыв глаза, он с одичалым блаженством наблюдает за тем, как изламываются чёрные, густые брови, как игриво и откровенно прыгают тени похоти на прекрасном лице — по собственной коже пробегается мелкая, колкая дрожь. Налившаяся возбуждением плоть сейчас с особым энтузиазмом поддаётся во власть чужой ладони, точно зная, до какого экстаза она способна довести.       Брюнет медленно потирает уретру большим пальцем, размазывая смазку, прежде чем крепче сжимает пальцы вокруг головки, начиная резкие, но короткие движения по ней. Острое наслаждение пронзает Супамона, и он резко вскрикивает, неожиданно разрывая поцелуй. Словно безумец он смотрит в хитрые, искрящиеся глаза Нэта, и, как подобает настоящему психу, видит то, чего быть не может. Мириады и мириады звёзд, словно в Млечном пути, раскинулись искорками в очаровательных глазах, скрывающих за собой бесконечную душу. — Что такое? — скалится Сирапхоп, усиливая хватку на чужой плоти. У самого в штанах готово всё взорваться, но сильнее его будоражит реакция парня, что с таким доверием и чистотой смотрит на него. — Издеваешь…ся?.. — выдыхает Джеймс, впиваясь короткими ноготками в грудь Нэта. Мазнув языком по губам Джеймса, Нэт быстрыми движениями приспускает одежду Супамона и собственную, прежде чем соединить две изнывающие в желанной лаской плоти. — Ах!       Размашистыми движениями Нэт начинает сгонять всё напряжение к единственной точке, готовой вот-вот переполниться. От горячего, влажного скольжения перед глазами прыгают яркие пятна, пока парни, высунув языки, жадно скользят друг по другу, плавясь всё сильнее от неприличных, влажных звуков. Предел ли это? Возможно. Потому что Сирапхоп начинает более активно двигать рукой, пока Джеймс лишь ближе жмётся, стараясь в такт подмахивать бёдрами. Ему мало и много, и хочется большего, и хочется скорейшего конца. Эти томные взрывы оргазма всегда переполняют особо густым чувством истомы, поэтому жар, который накрывает Супамона во время разрядки, соизмерим с самым жарким пеклом — разбиваясь на тысячи маленьких осколков, сказочно приятно собираться вновь.       Густая жидкость с мускусным запахом пачкает ладонь Сирапхопа, пока он, надрывно дыша, глубоко и медленно целует Джеймса, вкладывая в этот поцелуй всю искренность собственных чувств. — Ты… извращенец… — с улыбкой шепчет Супамон, продолжая находиться в эйфории. — А ты переживал, что мы не успеем погулять, — тихо посмеивается Нэт, содрогаясь от силы сердцебиения. — И с чего это я извращенец? Не ты ли сейчас так сексуально стонал, пока…       Округлив глаза, Супамон прикрывает ладонью рот, что извергает поразительные простотой пошлости, поджимая губы: — Хватит ерунду говорить…       Нэт посмеивается: — Понял-понял. Пойдём гулять или же досмотрим фильм?       У Джеймса в голове сейчас так пусто и думать ни о чём не хочется, а Нэт, кажется, с такой серьёзностью спрашивает у него об их планах после того, что они только что делали. Это даже забавно. — Гулять.       Кивнув, Нэт дарит Супамону ещё один поцелуй, прежде чем поднимается, а вот Джеймс остаётся лежать ещё на несколько минут, потому что нега растеклась по его телу головокружащим расслаблением. Честно, идти никуда не хочется, но и фильмы смотреть тоже. От спокойного настроения не осталось и следа и, дать бы выбор юноше, он предпочёл бы провести все эти часы до наступления нового года в постели с Сирапхопом. Супамон хихикает над собственными мыслями, — и он-то назвал сейчас Нэта извращенцем.       Ох.       Всё же Джеймс встаёт и направляется в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. Заодно и одеться для прогулки. Снега сегодня не меньше, чем было вчера, а мороз всё также настойчиво создаёт шедевры на окнах. Красиво. Джеймсу очень нравится зима, как выяснилось. И сегодняшний день воистину наполнен волшебством и чудом.       Для счастья много и не надо, но как велико может оказаться это самое счастье! Просто поразительно.       Парни выходят во двор где-то через час, с улыбками на лицах согревая друг друга. Они подшучивают друг над другом, толкая друг друга в сугробы — и самый искренний смех вырывается с губ Супамона, ведь нет ничего прекраснее детских зимних игр. Поделать снежных ангелов, покидаться друг в друга снежками, закружиться в объятиях, окутанных морозной свежестью — трепещет сердце и душа, а счастье и умиротворение, что струится из парней, кажется, освещают всё вокруг. — Ты когда-нибудь катался на санках? — внезапно спрашивает Сирапхоп, крепко прижимая к себе Супамона за талию. Тот лишь приподнимает бровь, скептично смотря на возлюбленного. — Я уже не ребёнок…       Куда ему уж! Когда там было кататься… Сейчас это кажется таким глупым. А ещё глупее то, что хочется ведь! — Кто тебе сказал такую глупость? — состроив самую серьёзную мину на планете, Нэт стремительно убегает от надувшегося Джеймса, отказывающегося принимать подобные высказывания. И вовсе он не ребёнок. Но Сирапхоп и не стремится к спору, лишь ласково подразнивает, а сам уходит в одну из домашних пристроек, выискивая оттуда санки. Самые обычные, по размеру, кажется, подходящие для взрослого человека.       «Неужели он серьёзно?..»       Держа их за верёвку, Нэт катит их по снегу, с широкой улыбкой направляясь к Джеймсу. — Пойдём! Взрослый!       И Супамон идёт, не осознавая, в какой предвкушении сейчас находится. Не довелось ему в детстве испытать эмоций от столь простой забавы, и кто же знал, что спустя столько лет она его нагонит? Чудесно!       Нэта же распирает от счастья и умиления. Разумеется, он отдаёт себе отчёт в том, что далеко не все люди имеют возможность развлекаться на санях, но когда он смотрит на Джеймса, когда понимает, что юноша ни разу не веселился должным образом зимой, ничего не может поделать с собой, чтобы не растекаться в умилении и радости. Подарить дорогому человеку детские радости, пусть уже и во взрослом возрасте, — безумно важно.       Нэт прекрасно помнит, что чувствовал сам каждую зиму, когда выкатывал санки. Как же головокружительно приятно было съезжать с высокой снежной горки, подставляя лицо жгучему морозу, и как проблематично было затаскивать сани обратно — по времени дольше. Подумать если, то сколько сил затрачено ради секунд восторга.       Но Сирапхоп не ошибается. Супамон, как он и предполагал, канючит, пока они забираются на одну из высоких горок недалеко от их дома, но с каким азартом, смехом и блеском в глазах спускается на этих самых санках Джеймс первый раз в своей жизни! Эти эмоции не описать ничем. Ничем их нельзя заменить. Наблюдая за первым спуском Супамона, Нэт невольно сравнивает юношу с Сорой — мальчик каждый раз радуется как в первый. И Супамон точно такой же. Что может быть милее детской наивности и ощущениях к миру?       Нэт влюблён. Нэт безумно влюблён, и сила этого чувства способна растопить все ледники на планете. — Нэ-э-э-э-э-э-эт! — радостно кричит ему Супамон, неуклюже пытаясь затащить санки обратно на горку. — Это было так здорово! Я хочу ещё!       Уголки губ Сирапхопа медленно ползут вверх. Сердце вот-вот выпрыгнет и составит им компанию в их катаниях, — до чего же прекрасный день! — Давай помогу! — поудобнее натянув перчатки, Нэт спешит на помощь к Джеймсу, по которому даже и не скажешь, что всего несколько минут назад он ворчал по хуже самого раздражённого старика. Теперь же юноша жаждет вновь скатиться вниз, счастливо улыбаясь морозу и таинственной зиме, что сквозь заснеженные вершины и леса наблюдает за ними, томно вздыхая и, возможно, улыбаясь, ведь она снова сделала кого-то счастливым.