Моя тихая гавань

      Ожидание курантов накладывает на томящую атмосферу тень томного наслаждения и изолированности. Джеймс вовсе не радуется тому, что они вынуждены с Нэтом провести столь прекрасный праздник только вдвоём, но почему он не может отдаться во власть этому безумному ощущению единения? Он делает это вполне естественно, ведь им выпал шанс стать ещё ближе — не столь в физическом плане, как духовном. Невольно вспоминая, с чего началось их знакомство и с какими тяжбами приходилось сталкиваться, Супамон тепло улыбается, всё ещё не понимая, как они пришли к тому, что имеют в итоге. Уж поверьте, в его планах точно не было влюбиться и заиметь желание остаться здесь навсегда. В этом доме, этой семье. Это же всё… очень серьёзно. Войти в чужой дом, быт, порядки — парню. Для Джеймса в этом нет ничего неправильного, но он понимает, что многие люди не смогут должным образом осознать и принять факт отношений между двумя людьми одного пола, к тому же, учитывая, что у одного из них есть ребёнок. Не меньшей проблемой видится Супамону и то, что он — известная личность. Ах! Как раньше он гордился своим статусом и признанием по миру, а вот теперь это ощущается тяжкой ношей — слишком сладкой кажется возможная жизнь с Сирапхопом, чтобы порочить её своей популярностью. Нет, бросать всё то, что он смог приобрести, юноше не хочется, вот только и как избавить себя от этого шлейфа многогодового прошлого, он не знает. Единственное, в чём наверняка уверен Джеймс, это в принятом решении вернуться в Бангкок, чтобы лицом к лицу встретиться со своим обидчиком, если можно его назвать так, и довести дело до конца. Сколь же странно, что от былой злости и обиды не остаётся и следа, скорее, благодарность появляется — исключительно благодаря тому, что устроил Ради, Джеймс получил всё то, что теперь даёт ему вкус и ощущения настоящей жизни. Счастливой. Полноценной.       Мама не хочет его приезда — знает. Нэт наверняка будет против этой затеи, но… Думать больше об этом не хочется, потому что… будь что будет. Какой бы выбор не принял Супамон, он будет верным. — Ты чего задумчивый такой? — Нэт опускается на стул рядом с Джеймсом, что, подперев голову руками, прожигает взглядом салат. — Вот-вот куранты начнут бить.       Джеймс переводит взгляд на Сирапхопа, молча наблюдая за тем, как он снимает обёртку с шампанского, готовясь разлить его по бокалам. Он хочет сказать возлюбленному прямо сейчас о принятом решении, но что-то тянет его с этими словами. Чувствуется, что реакция может быть неоднозначной, а портить столь сладостный момент их уютного счастья совсем не хочется. — А бумажки где? — хлопнув в ладоши, Супамон широко улыбается, во все глаза смотря на растерявшегося Нэта. — Бумажки? — На которых писать желания будет! Затем сжигать!       Скептично изогнув бровь, Нэт недоверчиво уточняет: — Ты сейчас серьёзно?       Супамон смеётся: — Конечно! Это же традиция!       У Нэта не находится слов на эту детскую затею, поэтому он моча наблюдает за тем, как Джеймс покидает зал и, спустя пару минут, возвращается с двумя небольшими бумажками и ручками. Закрадывается вполне оправданное сомнение. — Ты хочешь, чтобы я тоже это сделал? — Разумеется!       С неподдельной наивностью Супамон протягивает Нэту клочок листка и ручку, не оставляя парню никакого выбора. Он-то и в детстве подобным не занимался, всегда считая это чушью, но сейчас попросту не может отказать.       Для Сирапхопа это, может, ничего и не значит, но вот для Джеймса многое. Не сказать, что он особо суеверен, но иногда человеку нужна ничем неподкреплённая вера во что-то, что даёт ему надежду. Самые простые желания, порой, теплят в человеке надежду на лучшее, давая ему силы для борьбы.       Нэт цокает, но принимается писать желание, сразу же получая замечание довольного Супамона: — Пиши то, что правда хочешь получить! — Да-да-да…       Джеймс же принимается за своё, искоса посматривая на спокойное выражение лица парня. Что бы ему пожелать такого?.. Счастья и вечной любви? Чтобы у них всё получилось? Чтобы ничто не смогло разлучить их?       Мягкие черты лица Нэта чаруют Джеймса. Такой красивый, такой загадочный и страстный — за внешним спокойствием скрывается целое пламя, способное сделать мир лучше. Как же Джеймсу повезло встретиться с ним…       Лёгким движением руки Джеймс пишет своё пожелание от всего сердца. Простое и искреннее, в самой сильной надежде на то, что оно непременно исполнится: «Я желаю, чтобы Нэт всегда был счастлив и любим». Супамон снова переводит взгляд на Сирапхопа, который вальяжно скручивает бумажку, готовя её к сожжению. Всё обязательно будет хорошо, потому что иначе просто быть и не может.       Последняя минута кажется особо значимой, от чего-то. В полумраке комнаты переливающиеся гирлянды и аромат сосновой смолы так сильно кружат голову, что появляется желание навеки раствориться в этих секундах — и пусть они повторяются по кругу, ведь те глубокие чувства, что поглощают Джеймса, делают его по-настоящему счастливым. Смотря на Сирапхопа, что нежно улыбается, переводя взгляд на Супамона, время замирает окончательно — назвать бы это замедленной съёмкой, но куранты начинают отбивать свой ритм, пальцы Нэта умело вытаскивают пробку из шампанского, разливая по бокалам. Руки Джеймса движутся сами по себе, ведь взгляда он не сводит с Нэта. Почти одновременно они поджигают свои небольшие желания над бокалами с искристым напитком, и почти одновременно они догорают.       Куранты звучат так торжественно. И так романтично звучит звон от соприкоснувшихся бокалов. Глядя друг другу в глаза, Нэт и Джеймс тепло улыбаются друг другу, прежде чем выпивают колкий напиток, разбавленный затлевшими желаниями. Нэт никогда не верил ни во что подобное и не вкладывал в это никакого значения, однако сегодня он позволил себе прочувствовать эти волшебные нотки. Пусть это и по-детски, но он прочувствовал всю искренность слов, что написал на клочке листа, вложил всю душу в надежду на их исполнение.       Порой, нужно просто верить.       Ладонь опускается на белоснежное лицо Джеймса, пока пальцы другой руки нежно пробегаются по волосам. Как же хочется запечатлить этот момент в памяти, выжечь его в сознании намертво. Это доверие, непорочность, искренность и любовь — весь мир прекрасен, потому что два любящих человека находятся рядом друг с другом.       Джеймс тянется к Сирапхопу, а Нэт склоняется к Супамону, чтобы подарить друг другу невинный, чистый поцелуй. Иногда не нужно похоти и страсти, азарта и колкого исступления. Порой, достаточно просто отдаться в волю воздушному чувству спокойствия. Самый счастливый день. Самая волшебная ночь. Самый сильный переход в новый год с решениями старых проблем. Джеймс уверен в том, что именно благодаря Нэту, благодаря тому, что происходит между ними, он смог собраться, смог решиться и, наконец-то, принять верное решение, от которого зависит всё его будущее.       Будущее рядом с Нэтом.       Несколько дней после самого главного праздника, Супамон и Сирапхоп проводят не вылезая из постели. В ожидании приезда всей семьи, осложнённой погодными условиями, парни позволяют себе вдоволь насытиться друг другом, доходя до безумства и распутности. Джеймс ещё никогда не получал такого удовольствия от занятий любовью, как и Нэт, впрочем. В мастерстве ли дело, либо же во взаимности чувств, им просто очень хорошо друг с другом, так что каждую минуту, что выпала им провести вдвоём, они используют с пользой. Жаркие объятия, глубокие поцелуи, томные ночи, разговоры обо всём на свете — как же, оказывается, может быть легко с человеком. Это прекрасно.       Сирапхоп встречает бабушку и дедушку с неподдельной радостью и приподнятом настроении, — тут сразу всё понятно становится. Уж не знает он, догадались ли они о том, в какую степь ушли их отношения с Супамоном, но Нэту приятно видеть, как его семья благоволит этому юноше, и как правильно он вписывается в их семейную картину. Недостающий пазл, который так был необходим Сирапхопу, чтобы заполнить пустоту, нашёлся, подарив ему надежду на каждый новый день. Его боль по потери близких искренняя, тут сомневаться не приходится. Один день умудрился забрать троих членов семьи, разбить Нэта на тысячи осколков, растворив весь вкус жизни в топком болоте. Единственная радость, якорь, что спасал — сын, жизнь которого стала маяком в непроглядной тьме. Нэт в одномоментье лишился права сокрушаться и увядать, чтобы подарить достойное будущее своему наследнику. Собственное «я» стёрлось. Нэт делал всё возможное, чтобы обезопасить себя.       Он не планировал влюбляться. Хотя, такое и не планируют ведь. Но Джеймс… Он… Есть ли смысл теперь проводить этот анализ? Искать истоки, причины и мотивы? Самое главное, что теперь пришло осознание, закрылись бреши, нашлись ответы на многие вопросы.       Что же. Можно порадоваться за парней, так ведь? Но вот какой восторг переживает всё семейство, когда возвращается Сора! Это уму непостижимо! Такой радости и эмоций давно в этом доме не чествовали. Чуть подросший за такое короткое отсутствие, розовощёкий, весёлый — у отца сердце в лужицу растекается, а Джеймс составляет ему компанию. Они оба безумно скучали по мальчику и, что не менее приятно, теперь оба проводят с ним время, от чего Сора просто сияет ярче солнца. И папа каждый день рядом, и Джеймс, и оба играют с ним, смотрят мультики, гуляют. От былого напряжения не остаётся и тени воспоминаний, от чего Аризу-сан блаженно вздыхает, не скрывая довольной улыбки. Она так давно не видела внука таким… живым. Она так давно не слышала его столь искренний смех, не видела столько искр счастья в его потухших глазах. Будучи далеко не глупой женщиной, разумеется, она догадалась о том, что происходит между Джеймсом и Нэтом. И препятствовать выбору внуку точно не планирует. Традиционные ценности — это, конечно, хорошо, но что нетрадиционного в любви между двумя людьми? То, что люди усложняют, порочат собственной невежественностью и злостью, её мало интересует. Если у Соры будут два папы, это вовсе не значит, что мальчик вырастит каким-то неправильным. Хочется сказать: поменьше стереотипов, да вот только кто её станет слушать.       Их дом — их крепость. И здесь всё будет так, как того желают её жильцы.       Но вот только пока всё семейство пребывает в лучшем расположении духа, у Джеймса с каждым днём на душе становится всё тяжелее. Внезапные мысли атакуют его всё настойчивее и упрямей. Он наслаждался своим пребыванием здесь. Он прибыл сюда изначально, чтобы спрятаться от общественного давления и собрать себя обратно. Он собрал. Собрал достаточно, чтобы дать отпор, значит, пришло время возвращаться… Дело в том, что Джеймс хотел уехать, чтобы решить все проблемы, а потом вернуться обратно. Вот только… На каком основании он вернётся в чужой дом назад? Как бы глупо это не звучало, но он ведь права не имеет жить здесь когда хочет и сколько хочет. Если он уедет, останется ли у него возможность вновь вернуться сюда?       Кажется, уже говорили о том, что недосказанность знатно вредит людям. Но Супамон на самом деле не знает как сказать, что у него уже заказаны билеты, и что он… Обязан вернуться домой. За всё время его пребывания здесь ещё никогда уют и комфорт этого дома не были столь чарующе осязаемы. И вот он готовится всё это разрушить.       Негативный, душащий клубок, с которым он сюда приехал, вновь закопошился, когда пришло время уезжать. Возможно, Джеймс сам себя накручивает, по большей части, но что ему ещё делать остаётся? А времени почти не остаётся…       Джеймс вылавливает Аризу-сан, чтобы откровенно поговорить с ней. Они спускаются в его комнату, где взгляду женщины предстаёт вид собранных чемоданов. Она с пониманием смотрит на Супамона, пока он виновато отводит взгляд. — Если ты готов встретиться с проблемами, чтобы решить их, это хорошо, Джеймси…       Но Супамону совсем нехорошо. Ему безумно не хочется уезжать отсюда, ему совсем не хочется портить умиротворение этой семьи. Ему не хочется оставлять Нэта. — Ты же знаешь, что можешь вернуться сюда… — женщина словно чувствует все его сомнения. — Когда ты уезжаешь? — Завтра утром…       Аризу мягко поглаживает Джеймса по плечу, с пониманием смотря на юношу. Рано и поздно, это должно было произойти, так что… — Ты вернёшься потом? Когда всё закончится…       От этих слов камень на сердце становится тяжелее. Конечно Супамон хочет вернуться, хочет, но… — Сначала нужно поговорить с Нэтом. Я ему ещё не говорил…       И снова эта понимающая улыбка. — Конечно. Ничего не бойся, Джеймс. Ты со всем справишься.       Да. Справится. Потому что у него нет другого выбора.       Чёрт.       Они говорят ещё какое-то время, и Джеймсу становится немного лучше. Аризу-сан, на удивление, отлично чувствует его состояние и понимает его намного лучше, чем юноша мог предположить. Ей удаётся подбирать нужные слова, интонации и фразы — ах, если бы Нэт отреагировал также. Вот только Супамон понимает, что не получит того же понимания со стороны Сирапхопа. И это будет оправдано. Из-за собственной прихоти, Супамон не дал юноше шанса подготовиться к его отъезду, принять этот факт, понять… Джеймсу придётся уехать на неопределённое количество времени, поскольку принятое им решение обязует парня участвовать во всех судебных слушаниях и решениях вопросов, что успели накопиться за это время.       Разговор с Нэтом будет самым тяжёлым за всё время их знакомства. Глупо.       Джеймс несколько минут стоит возле двери возлюбленного, не решаясь постучаться. Снова и снова он совершает одну и ту же ошибку, так бестолково рассчитывая, что именно в этот раз он принял верное решение.       Дверь открывается столь неожиданно, что Джеймс отпрыгивает в сторону, встречаясь с насмешкой на устах Нэта. — Ты чего?       Да ничего. Ничего особенного. — Нэт, я… Хотел сказать тебе кое-что…       Джеймс сглатывает, не в силах унять своей тревоги по поводу реакции на вот-вот произнесённые слова. — Что такое? — мягкая улыбка и нежный взгляд вынуждают сердце Супамона хаотично скакать в грудной клетке. — Я уезжаю, — свистом срываются слова. Лицо Сирапхопа теряет тени томности, приобретая более холодные черты. — Завтра утром. В Бангкоке начинаются суды… Я должен присутствовать там. Я хочу всё закончить правильно. Я…       Но с каждым словом Супамона, взгляд Нэта становится холоднее. Джеймс не просчитался, предполагая, что эта новость серьёзно огорчит Сирапхопа. — Серьёзно? — чуть склоняет голову Нэт. — Ты уезжаешь завтра, а говоришь мне это только сейчас? — глаза его раздражённо бегают взад-вперёд, а напряжённые жевалки говорят о том, что юноша сдерживается. — Я… — у Джеймса словно все силы пропали. — Я не знал… Я не хотел портить ту идиллию, что была в доме… — Поэтому решил поднасрать лично мне? Заебись, — агрессивно ухмыляется Нэт. — И насколько ты уедешь, можно узнать? — с сарказмом. — …не знаю… — Ну мог тогда вообще не говорить. Просто уехать и всё, — Нэт собирается уйти, но Джеймс останавливает его, опуская ладони на его плечи. Сирапхоп раздражённо отталкивает чужие руки. Эмоции в нём сейчас бурлят как магма в жерле вулкана. Он не то что в шоке, он в полнейшем ахуе. — Мне нужно вернуться, Нэт, — с панической улыбкой пытается объясниться Джеймс. — Ты же сам понимаешь, что там у меня остались… проблемы, которые нужно решить. Я не могу здесь всю жизнь просидеть, делая вид, что ничего не было. Я обязан всё исправить…       А разве Сирапхоп не понимает? Конечно понимает. Но отпускать не хочет. Он же думал уже о том, что им стоило бы сделать, реши Супамон вернуться в Таиланд, вот только… Куда сильнее кусает обида за то, что он узнал об отъезде по факту перед этим самым отъездом. — Возвращайся. Решай. — Нэт… Не злись на меня, ладно? Хочешь, поехали со мной? — ну это уже из области фантастики, оба понимают. — Замечательная идея. Бросить работу и дом, чтобы сидеть там. Я не могу уехать с тобой, и ты знаешь это. У меня есть обязательства, которые я обязан исполнять. — Да я, может, вернусь через месяц, — нервно смеётся Супамон. — Или не вернёшься вовсе. Тебя там ждёт именно твоя жизнь. Разве у тебя есть причины возвращаться? — взгляд пристальный, ледяной. Эмоции говорят вместо Нэта, но последняя фраза особенно сильно бьёт по Джеймсу. — …серьёзно? Эти слова, по-твоему, стоит сейчас произносить?..       На лице Нэта искрит искреннее удивление: — Серьёзно? Всё это время, что мы были вместе, ты знал, что… — раздражённо шикнув, юноша мрачнеет на глазах. — Как давно ты купил билет? — но молчание со стороны Джеймса и его суетливый взгляд лишь сильнее злят Сирапхопа. — Как давно?       Как давно? Тридцать первого декабря. — Ты злишься, что я сразу не сказал? Я не хотел портить… — Что ты теперь хочешь услышать от меня? — тяжело вздыхает Нэт. Ему сейчас настолько тошно, что желания говорить нет никакого. — Не знаю… — Джеймс одиноко обнимает себя за плечи. — Что ты понимаешь? Что ты не злишься на меня? Что ты хочешь, чтобы я вернулся…       Да. На самом деле, это самые важные слова, которые сейчас необходимы Супамону. Услышать от любимого человека, что тот будет ждать его. А ведь, казалось бы, это всего лишь вынужденный отъезд, время которого пролетит незаметно. Но как теперь понять, чья вина в том, что они расходятся на столь минорной ноте? Нэт перегибает со своей реакцией, но он же всегда был таким. Как и Джеймс, который слишком много себя накручивает, частенько принимая неверные решения, последствия которых сказываются не только на нём. Не хотел расстраивать, не хотел омрачать обстановку, как итог, Нэт даже говорить с ним не хочет. Но ведь и Сирапхопа можно понять. Он наконец-то смог расслабиться, довериться человеку, получив в итоге неприятный удар в спину, если можно так выразиться. Разумеется, юноша не смог бы поехать с Супамоном, но он хотя бы мог с ним поговорить, подготовиться к этому морально. Знаете ли, не очень приятно, когда человек, которому ты всецело веришь, за твоей спиной принимает какие-то решения, ставя тебя перед фактом в последнюю очередь.       У всего есть свои последствия. Отъезд Джеймса выходит тяжёлым. Бессонная ночь из-за нервов сказывается на его самочувствие. Юноша пытался поговорить с Нэтом ещё раз, но тот так и не открыл дверь, не ответил ни на одно сообщение. А ведь он так нужен Супамону… Детский сад, ну честное слово!Эмоциональность Нэта, порой, просто поражает воображение! Вот только утро оказывается ещё более мрачным, потому что Сора узнаёт, что полюбившийся ему Джеймс вынужден уехать. — Не-е-е-е-е-е-е-ет! — вопит мальчишка во всё горло, размазывая сопли по лицу. Аризу-сан безуспешно старается успокоить правнука, по Супамон мечется, не зная, какие слова подобрать для мальчишка, устроившего страшную истерику. — Пофему ты уефаеф? — Ну же, малыш, — ласково обращается к нему Аризу-сан, вытирая слёзы. — Джеймсу нужно решить вопросы дома. А потом… — Не-е-е-е-е-е-е-ет!!!       У Супамона самого глаза на мокром месте. Сердце от этой картины разрывается на куски. — Я обещаю тебе, что вернусь, хорошо? — присев рядом с мальчиком, Джеймс протягивает тому мизинец, чтобы скрепить данное слово.       Покрасневшими, опухшими глазами, Сора недоверчиво смотрит на Джеймса. — Плавда-плавда? — Правда-правда.       Джеймс крепко прижимает к себе Сору, целуя мальчика в щёку. — Что здесь происходит? — а вот и недовольный голос Нэта слышится со стороны. Джеймс поднимает на него уставший взгляд, лишь поджимая губы в ответ. Сирапхоп тоже выглядит не выспавшимся и… грустным. — Обнимашки на прощание и счастливый путь, — отвечает Аризу-сан внуку, похлопывая того по плечу. — Джеймс, я буду ждать в машине… — видимо, хочет дать время попрощаться, потому что уже точно знает, что Нэт не поедет с ними. — Хорошо… — Сын, — строго обращается Нэт к Соре, — иди сюда, — но мальчик упрямо машет головой, крепче прижимаясь к Джеймсу. У Сирапхопа начинает дёргаться бровь. И в кого этот ребёнок такой упрямый?.. — Сора, иди к папе, — мягче произносит Нэт, как-то болезненно смотря на Супамона, который не может оттолкнуть от себя ребёнка, хоть и понимает, что мальчику лучше пойти к отцу. Но что можно сделать в такой ситуации? — Сора, иди к папочке, — мягко произносит Супамон, осторожно отстраняя ребёнка от себя. — И не плачь, хорошо? А то я тоже плакать буду.       Нэт присаживается рядом, протягивая руки к сыну. — Ну чего ты плачешь? — примирительно обращается он. Сора смотрит на отца хмурясь. — Он же вернётся. Он же пообещал тебе, верно?..       У Джеймса на этих словах сердце замирает. Он таращится на Нэта с надеждой, но тот смотрит только на сына. — Угу… — вздыхает Сора, вытирая кулачками слёзы. Он протягивает руку отцу, который сразу же крепко прижимает к себе сына. — Хорошей дороги, — чуть слышно обращается он к Супамону, стараясь глаза на него не поднимать. — Спасибо…       Джеймс продолжает смотреть на него с надеждой, но Нэту не хватает сил ответить тем же. Они сидят так ещё пару минут, прежде чем Супамон поднимается. Время тянуть не получится, ведь его ждёт долгое путешествие по возвращению на родину. Хотелось бы… Да и хочется. Ой как хочется. Но… Чем быстрее он покинет этот дом, тем быстрее сможет туда вернуться. Всё образумится. Обязательно. Схватив сумку, Джеймс ещё раз бросает взгляд на Нэта, который что-то тихо объясняет сыну, и уже собирается покинуть такой родной дом, как чувствует нежное прикосновение на своей руке и тёплый шёпот: — Вернись ко мне…       Слёзы снова наворачиваются на глаза. Теперь ему не хватает смелости посмотреть в лицо того, кого он вынужден оставить. Лишь в ответ сжимает чужие пальцы, прежде чем закрыть за собой дверь дома, в котором его теперь будут ждать.