Натуральная принцесса

Скорпиус отлично помнил, как попался. Как попался в самый глупый из возможных капканов: влюбился в махрового натурала — в старшего брата своего лучшего друга, «лохматого Поттера», как того прозвали еще в Хогвартсе — Джеймса-Раздериегомилуюулыбку-Поттера. Скорпиус не мог забыть, как эта мягкая полуулыбка бесила его еще в детстве: ну как иначе можно было относится к ней — явной издевке, когда Джеймс вместо того, чтобы обругать их с Алом за разбитое зеркало в прихожей, говорил: — Циклопы, почти попали, — и, улыбаясь, уходил в свою комнату с очередной книгой подмышкой. И если бы он был ботаником-тихоней, Скорпиус бы просто списал на чудаковатость почти всегда мелькающую улыбку на лице Джеймса. Но он замечал, с какой охотой тот общался со своими друзьями-гриффами на переменах, рассказывая что-то веселое своим тихим, но глубоким голосом, что почти всегда вызывало много заинтересованных вопросов и, время от времени, взрывы смеха после метких, всегда с юмором ответов. Почему-то иногда Скорпиусу казалось, что он рассказывает что-то про него. Может быть это впечатление возникало потому, что стоило ему пройти неподалеку от этой превеселенькой компании, как Джеймс оборачивался и, быстро встретившись с ним взглядом, улыбался и тут же отводил глаза. Скорпиус старался не думать о брате Ала, не желая портить дружбу с лучшим другом, с которым вместе был «не разлей вода» все годы обучения в Хогвартсе, но после выпуска стало только хуже. Он помнил тот день, когда угодил в собственную «кроличью нору». Они с Алом только вышли из Британской Академии Магических Искусств, которая была так удачно расположена в центре студенческого Лондона — в самом сердце маггловского района Блумсбери, когда, заприметив яркую вывеску Pret a Manger Ал предложил зайти за кофе. Уже входя в кофейню, тот добавил, что Джей рекомендовал заглядывать в это местечко после занятий, советуя попробовать маггловского латте-макиато. — Латте-макиато? Ты шутишь, — Скорпиус шутливо толкнул Ала в плечо, — только не говори, что твой братец на самом деле предпочитает девчачий напиток? Моя кузина Сибила без него жить не может. — Она обычно говорит так, — он скривился, пародируя ее, — только латте-макиато может быть и вкусным, и мягким, и обладать воистину волшебной пенкой — то, что нужно истинной принцессе. Вот бы в жизни не подумал, что твой брат такая «принцесса». — Ну и что с того, что кому-то нравится вкусный напиток, — знакомый мягкий баритон обрушился на него, словно глоток обжигающего кофе на кончик языка. Скорпиус взглянул в залитое румянцем лицо Ала, который точно должен был видеть, кто сидел за столиком у него за спиной и явно мог предупредить друга. Повременив с крепким словцом, которого тот заслужил, Скорпиус махнул на него рукой. Медленно повернувшись, он был готов увидеть насмешливый взгляд знакомый уже много лет. Но лицо повзрослевшего Джеймса, которого он не видел уже давно, практически сразу после того, как тот окончил Хогвартс, не выражало насмешки. Джеймс сидел за небольшим столиком в дюжине футов от него и внимательной смотрел ему в глаза. Скорпиус внезапно почувствовал, как свело скулы — знакомый признак заливающего щеки стыда. Но следовало признаться: ему было стыдно даже не за прозвище, которое он так легко придумал для Джеймса, а за необоснованное ожидание отпора с его стороны. А Джеймс был невозмутим. Не отводя взгляда, он взял изогнутый стакан с кофейно-молочным напитком и, отсалютировав ему, с наслаждением пригубил. Легкая пенка на полноватых губах завораживала. Скорпиус понял, что падает, проваливаясь в глубокую «нору». Ал подошел к нему и что-то спросил, но Скорпиус не слышал, чувствуя как время остановило свой бег. И тут Джеймс легко улыбнулся. Без издевки, без насмешки, без каких либо чувств, приписываемых ему Скорпиусом уже несколько лет. Более жесткого «приземления» было сложно и представить. Скорпиус мгновенно осознал сразу несколько истин: Джеймс улыбался не для того, чтобы выводить его из себя, Джеймс не испытывает никаких ярких чувств к нему — ни злости, ни чего-то еще, а вот Скорпиус был готов проклясть свое глупое сердце, которое явно замерло в ожидании чего-то большего. Чего-то, что Джеймс, известный своими романами, пусть и не многочисленными, но исключительно с девушками, дать ему никогда не сможет. Смутно помня, что они в итоге заказали с Алом в кофейне и в целом как закончился день, он поражался выборочно работающим воспоминаниям, ведь несмотря на легкую амнезию, мог в деталях воспроизвести в памяти, как Джеймс, допив кофе, собрался и, перебросившись на прощание парой слов с баристой, махнул Алу на прощание и вышел на улицу. С тех пор стало все еще хуже. Скорпиус понимал, что ведет себя словно мальчишка, дергающий за косички одноклассницу, но ничего не мог с собой поделать. Несмотря на то, что почти каждую ночь он представлял, как его ласково касаются красиво очерченные полноватые губы Джеймса, днем, регулярно встречая его в Академии, он не скупился на подколы. Прозвище «принцесса» с его легкой руки привязалось к нему и даже Ал пару раз, будучи в подпитии, «за глаза» так называл брата. На день Святого Валентина Джеймс встретился им перед занятиями. — Братец, ты не забыл послать своей барышне знаки внимания? — с улыбкой спросил он, поправляя воротник на рубашке Ала. Альбус отшутился, намекнув, что кое-что придумал, но на грандиозные подарки ему, бедному студенту, не хватает средств. Скорпиус заметил боковым зрением, как Джеймс аккуратно просунул в карман его сумки небольшой мешочек, судя по всему с галлеонами. Ничего не сказав, только хлопнув Ала по плечу, он ушел в сторону библиотеки, едва заметно кивнув на прощание Скорпиусу. — Вот приставучий, — пожаловался Ал, когда они поднимались по ступенем наверх, — у него с личной жизнью не ладится, так он мне советы давать вздумал. Небойсь самому сегодня ничего не светит, вот на мне практикуется. — В этот раз, боюсь, я не готов разделить твое отношение к принцессе. Он заботиться о тебе, — Скорпиус подмигнул ему, указав на мешочек в кармане сумки. — Ну, — протянул Ал, — это ничего не меняет, поверь, — он взвесил галлеоны в руке и с довольно улыбкой опустил свой подарок в карман куртки. — Можешь считать это обычными отношениями братьев, но при всей моей любви к Джею, он иногда бывает невыносим. — В невыносимость принцессы я верю, не сомневайся, как и в предстоящую борьбу с зевотой на занятии профессора Макклея, — перевел разговор в безопасное русло Скорпиус, в голове обдумывая зарождающуюся идею. Никогда еще он с таким удовольствием не входил в класс Классической литературы, как сегодня. Нужно было придумать и, украдкой отлучившись в туалет на перемене, вызвать домовика Сэтти, чтобы успеть организовать доставку романтического сюрприза для его принцессы. И пусть в отличие от Ала, он не может рассчитывать на горячий поцелуй в виде благодарности за подарок, хоть какие-то чувства у бесчувственного Джеймса он вызвать собирался. А там… будет о чем подумать ночью.