Искусство выбора

      Когда в жизни все идет своим чередом, а белые полосы выстраиваются в бесконечный ряд, что, кажется, ничего уже точно не может предвещать беды, жди подвох. Даже если нет ни единого намёка, нет ни поводов, ни опасений, ни плохих предчувствий, будь уверен, что завтрашний день, а то и следующая секунда, обязательно принесёт что-то особенно маленькое, что в корне способно будет перевернуть всю жизнь с ног на голову.       И спасение можно будет найти только в себе самом.       Или ожидании какого-нибудь чуда, которое просто свалится на порог квартиры в лице одного обаятельного мужчины с предложением прогуляться по городу. Но, вот черт, поблизости имелся только тот, с кем даже на одну кухню идти уж совсем не хотелось.       Дэвид завалил себя ещё большей работой, вдобавок заболел и устроил пять организационных встреч подряд за три ближайшие дня, будто никаких других важных дел у него в жизни и не ожидалось. Никакая по уши влюбленная в его внимание к ней девочка не ждала тоскливо от него хотя бы одного сообщения. Не страдала, виня себя в чем-то, что сама не понимала, но явно ощущала без объяснений. Раз он так неожиданно абстрагировался от нее.       Которой день подряд, уже потеряв счет дат на протертом календаре в углу кухонного стола, Даниэла брала на себя дополнительные танцы в клубе, чтобы увеличить свой доход в разы хотя бы сейчас, когда была такая возможность. Майкл на пару месяцев улетел заграницу на открытие подобного заведения его старым другом, от того даже морально ей было гораздо легче на душе. Никто не лез, не задавал лишних вопросов, не пытался нечаянно коснуться ее тела, не раздражал, в конце концов.       Даниэла новым днем ушла на работу гораздо позже, чем обычно, что могла совершенно спокойно позволить себе только потому, что Майкл из другой страны не особо желал контролировать своих подчиненных. Да и сил уже не оставалось под конец недели строить из себя прилежную сотрудницу.       В квартире света не было, что можно было списать только на факт отсутствия кого-либо дома, но, завернув за угол коридора, Даниэла заметила на стене кухни пляшущие блики язычков пламени свечек, и разом напряглась, желая прямо сейчас провалиться сквозь землю и больше не вылезать никогда. Потому что в проходе показался Ник, молча кивнувший своей соседке на накрытый на двоих ужин на столе.       — Я должен попросить у тебя прощение за то, что так вел себя все это время… — выкрутив из узкого горлышка дорогой бутылки вина пробку, Ник миловидно улыбнулся и разлил редкий алкоголь по бокалам. — я не должен был мешать твоей любви, тем более лезть в твою личную жизнь и делать хуже.       Даниэла выгнула бровь, будто сначала не сообразив до конца, что ее бывший друг имеет в виду, на деле, только сделав вид. Он состроил из себя прилежного мальчика, собирающегося раскаяться за чрезмерное нарушение личных границ его подруги. Вот это номер!       — Надо же, удивительно! — цокнула языком Дана, откинувшись на спинку стула. — не прошло и двух недель, как ты долбишь мне мозг своей ревностью, Ник, ты наконец-то поумнел?       — Не порть момент, я искренне пытаюсь попросить у тебя прощения.       Парень был настроен решительно. В глазах читалось, что ни доли юмора, которым Дана сейчас пыталась пользоваться, чтобы хотя бы немного успокоить напряжение в организме, у него и не было. Ник протянул соседке бокал с алкоголем, тут же опустошив свой, в ответ на что Даниэле оставалось только вздохнуть и повторить за ним.       Не потому, что хотелось выпить, а потому, что отчего-то не хотелось ослушаться его просьбу и нагнетать в без того сложной обстановке.       — Откуда деньги на такое вино? — распробовав на вкус дорогой напиток, причмокнула Даниэла. — это очень редкий сорт, одна бутылка стоит дороже твоей квартиры.       — Я умею копить на черный день, и вот он настал. Для тебя мне не жалко потратить лишние деньги, Даниэла, особенно если лично для меня они не несут никакого значения.       — Ты говоришь загадками, меня это пугает, — пропустив мимо ушей суть чужих слов, нахмурилась девушка. — всё в порядке?       Дана видела в Нике только маленького обиженного мальчика, который пытался всеми силами забыть о ее существовании. Ещё бы, когда она днями напролет ходила под боком, сложно было даже на секундочку закрыть глаза и представить, что ее рядом нет.       Ник же после недавнего случая с переубеждением девушки в ее планах на личную жизнь с совершенно чужим ей мужчиной затих. Не лез, не задавал лишних вопросов, даже пальцем не трогал и старался общаться только на бытовые темы, и это и пугало. Потому что черт знает, что могло твориться в его голове, опустошившейся в тягучей задумчивости.       — Почему ты его полюбила?       Дана напряглась, не желая теперь даже смотреть в его сторону, но глаза сами устремились на затененное волосами лицо друга, и мозг скрутило в сморщенную массу недовольства.       — Ник, давай не будем говорить о том, что ты не хочешь слушать, ладно? Ещё вчера тебе не было до этого дела, будет лучше, если твое мнение на этот счет не поменяется.       — Знаешь, на самом деле, я ещё с самого начала думал, почему именно он… — попытку закончить разговор в самом его начале Ник не принял и тихо ухмыльнулся. — он гнобил тебя, унижал, заставлял делать ту работу, которая была тебе противна. Ты никогда не любила все, что связано с роскошью и модой, одевалась в простых магазинах и презирала богатых людей. И вдруг он появляется в твоей жизни, и ты резко меняешь свои принципы, вот я и думал, что же такого в нем тебя зацепило, чего нет во мне? Человеке, который тебя спас, приютил у себя, нашел тебе хорошую работу, оберегал и ценил, Даниэла.       Пользовался нелегким состоянием ее потрёпанной души в своих целях. Этот факт он, конечно же, не упомянул, потому что и сам этого не понимал. Как и Даниэла в самом начале, когда думала, что приятный бармен искренне желает ей помочь. На деле он даже не понимал, не знал и не хотел думать, чего хочет она. Что любит, чем интересуется, какие мысли каждый день пожирают ее изнутри. Она не открывала ему свою душу только потому, что не чувствовала в нем уверенности, что он сможет что-то изменить. Банального интереса к ее внутреннему миру, а не только внешней оболочки, вышедшей что надо для любителя женских тел.       Ну, просто не тянуло к нему ни как к парню, ни как к человеку.       — Любовь — штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, кто придется тебе по душе, Ник. Ты выбираешь себе спутниц на ночь по зацепкам. Что-то дергает тебя подойти именно к этой девушке, а не другой, вот и у меня также, — пожала плечами Дана и опустошила бокал до дна, на что чужие глаза среагировали тут же. — это вышло само собой, я и сама не поняла, как и когда я умудрилась в него влюбиться.       Ник поджал губы и встал со своего места, короткими шагами добравшись до шкафчика и достав с полки бутылку виски. Очередную дорогую, какие никогда не мог себе позволить в силу отсутствия и денег, и интереса к такой пафосной роскоши.       Настораживало. Его необъяснимое желание напиться высокоградусным алкоголем, что делал он крайне редко.       — Когда ты оказалась у меня в квартире, и я спросил, почему ты одинока, ты сказала, что любовь — это не про тебя. Мимолетные встречи — да, но точно не что-то более серьезное, что тянется уже больше двух месяцев, Дана… — оглянувшись через плечо, отозвался парень и выпил, сделав короткую паузу для отдышки. — скажи честно, он для тебя просто развлечение?       Ситуация казалась комичной ещё и потому, что каждый раз, когда Ника что-то не устраивало в решении своей соседки относительно ее отношений, он всегда задавал одни и те же вопросы. Любит ли она его и почему? Развлечение ли он или что-то серьезное? Нужен ли он ей навсегда или только на первое время для каких-то ее важных целей?       Бесил жутко, что хотелось собрать свои вещи и больше никогда не появляться в его квартире. В радиусе его жизни. И хотя даже сам Дэвид уже не раз говорил ей об этом, Дана все равно отчего-то не могла, а может, и не хотела съезжать. Чтобы не менять больше ничего в своей жизни, ей уже было и так по горло достаточно новизны.       — Давай ты не будешь лезть не в свое дело, ладно? — цокнув языком, Даниэла дернулась от сжатости нервов и взяла в руку бутылку вина, собираясь будто вылить ее на себя или в себя полностью. Как пойдет. — когда я оказалась у тебя в квартире, я была на грани сброситься в окно из-за безысходности. За это время многое поменялось в моем отношении к жизни.       — За это время я мог бы сделать все возможное, чтобы ты была по-настоящему счастлива, Даниэла, но ты дала эту возможность другому человеку! Совершенно чужому для тебя!       — Ты накачивал меня наркотой и трахал, пока я не соображала ничего, — перебив эмоции парня, резким ударом с нескрываемым намёком вернула бутылку на свое место. — разве это и есть то самое счастье?       Ник обернулся, внимательно оценив представшую у него перед глазами картину. Полупустой стол с нептритронутой к блюдам девушкой, чьи глаза уже напрямую говорили, что продолжать беседу она не желает. Но и не уходит. Продолжает сидеть на стуле, обняв себя за коленку, и кусать от нервов губы.       Как славно.       — Ник, ты действительно хороший парень, но твоя главная проблема заключается в том, что ты пытаешься подстроить людей под себя любыми другими способами, кроме как дать им возможность самим решить, чего именно они хотят иметь с тобой, — выдержав паузу, продолжила подводить к концу разговор Дана. — просто секс, как большинство твоих девочек, или что-то большее, что ты не давал им только потому, что слепо верил в то, что сумеешь добиться меня.       С каждым новым словом очевидная злость вырисовывалась на мужском лице розовыми пятнами раздражения. Даниэла видела их и только сильнее загоралась поставить друга на место, а себя — в неловкое положение с ожидаемой победой.       — Ты всегда играл нечестно, Ник, используя грязные методы, — пожав плечами, Дана все же сделала глоток вина, дабы не переборщить со своими умозаключениями, от которых больше хотелось избавиться. — ты думаешь, я не понимаю, почему после каждого твоего бокала с секретиком девушки падали перед тобой на колени? И я в том числе.       — Да, потому что иначе никто бы не посмотрел в мою сторону. Я обычный бармен с мизерной зарплатой и однушкой на окраине города. Разве о таком принце мечтают девушки?       Обидно, да. За самого себя до такой степени, что мужской голос под конец сорвался на тихий тембр, больше похожий на яростный рык прячущегося в кустах зверя. Добыча которого, кажется, уже перестала понимать, что можно позволять себе говорить ему сейчас. Когда он не готов слушать.       — Ничто не мешало тебе открыть свое дело, Ники, у тебя есть потенциал, который ты просираешь, работая на Майкла, — улыбнулся девушка, размяв затёкшую ногу. — Дэвид с нуля построил то, что имеет сейчас. Он не пользовался ничьей помощью и не питал ложными надеждами окружающих его людей. Он работает честно и живет также честно.       — Именно поэтому когда-то бухой в хламину лапал какую-то швабру у тебя на глазах? — прищурился Ник, заметив подозрительную отрешенность на женском лице. — по-твоему, это честная борьба за твое внимание?       Дана прищурилась, опустив ногу на пол и не ощутив под пяткой твердой поверхности. То ли от намёка слов ее друга мозг улетел в космос, лишь бы забыть неприятное воспоминание описанной Ником картины, которое, хоть сейчас уже и не имело значение, все равно вывело из себя.       То ли от саднящего под кожей ощущения мягкости всего тела, непривычно давящего на мозг.       — Ты ничего не знаешь о наших отношениях, чтобы делать какие-либо выводы. Он…хороший парень и…       Много всего ещё. И хорошего, и не очень, что она хотела бы сказать прямо сейчас в лицо своему настырному другу, но не смогла. Язык будто стал ватным, сухим и тяжелым одновременно, что сознание восприняло как явный знак очевидно незнакомых ей прежде ощущений.       — И, возможно, зря поверил тебе, да? — оторвавшись от кухонного гарнитура за спиной, зашагал к Даниэле бармен. — как долго такой богатенький мальчик ещё будет морозить тебя в своей постели, Даниэла? Ты думаешь, такая никчемная девка заслуживает его вечного внимания?       Слышимые слова растянулась в одно продолжительное месиво из звуков, схожих с пиликаньем мобильного телефона, отчего голова затрещала по швам. Не боль, не раздражение от шума по ту сторону черепной коробки, а легкая усталость от каждого малейшего шороха, перерастающая в дикое желание заткнуть самой себе уши, чтобы отдохнуть от назойливости, если бы руки подчинялись мозгу, а не бездыханно болтались вдоль тела.       — Какого черта…что ты…сделал со мной? — оказавшись лицом на уровне мужской физиономии, нагло глядящей свысока, Дана раскрыла рот, в страхе осознав, что обратно тот уже не закрывается.       Нижняя челюсть буквально отвисла как у парализованной, и Ник указательным пальцем резко защелкнул ее рот, оставив палец оглаживать покрытую мурашками кожу щеки.       — Уверенная в себе Даниэла Уоррен считает, что Дэвид Боу выбрал из сотни девушек именно ее, потому что она самая настоящая из всех, кого ему приходилось встречать? — наигранно сочувствующим голосом пролепетал Ник. — но Даниэла Уоррен даже не понимает, почему Дэвид Боу уже который день подряд не отвечает на ее сообщения, ах, как же жаль.       — Что. Ты. Несёшь?! — по словам, потому что только так возможно было. — Ник?..       Не бояться резких ощущений в теле. Будто каждую мышцу разделяют, острым лезвием скальпеля рассекая каждое волокно друг от друга. Медленно, мучительно пугающе заполняют глаза дымкой гадкой слепоты, не позволяя видеть ничего, кроме размазанной улыбки на чужом лице.       Даниэла дернулась, будто стараясь высвободить себя из невидимой пленки, в которую ее тело замотали против воли ее разума, крепко и жестоко затянув края так, чтобы каждое движение выходило делать с трудом и заметной физической болью. Страшно стало за себя, за пустоту в голове и каменность в конечностях, хотя мозг мало что осознавал, но отчетливо понимал, что ничего хорошего ожидать явно не стоит.       — Больно, да? Чувствуешь, как конечности немеют? — рассмеялся Ник, намертво сжав женское плечо в пальцах. — мне было также, когда я услышал ту чертову передачу после того, как Даниэла Уоррен уверяла меня в том, что у нее никого нет!       Даниэла Уоррен уже, кажется, и вовсе не существует. Она есть здесь, на чертовой маленькой кухне в квартирке своего друга на окраине города, но сама этого не ощущает.       Даниэла Уоррен уже саму себя уверяет в том, что у нее есть тот, кто прямо сейчас просто так без причины и повода позвонит ей на телефон, а она ему в трубку заорет, как сильно нуждается в нем в эту секунду, и он тут же окажется рядом.       Наплевав на всё свои принципы.       Но Даниэла Уоррен даже не понимает, почему Дэвид Боу уже который день подряд не отвечает на ее сообщения, ах, как же жаль.       — Что ты ему сказал?! — рявкнула девушка, от невозможной злости на миг высвободившись из оков наркотического опьянения.       Все встало на свои места, одним резким ударом пощечины открыв ей глаза на события последних дней, которые она провела в гордом одиночестве без единого намёка на существование в ее жизни любви.       — Я просто поставил в известность твоего парня о твоей сущности, — пожал плечами в ответ Ник, нисколько не скрывая гордости за самого себя. — предупредил, на всякий случай, что ты бываешь настоящей только с таблеткой под языком.       — Что?!       Тело пробило разрядом высоковольтного тока, отчего острая боль прошлась уже по нервам, на каменных ногах сорвав девушку со своего места. Дана вцепилась в мужские плечи мертвой хваткой, буквально проткнув натянутую на мышцы кожу острыми ногтями, но Ник этого даже не ощутил.       Потому что только в ее голове она так ловко справлялась с контролем своего тела, со стороны же оставаясь висеть на шее друга размякшей тряпкой.       — Кстати, огромное спасибо тебе за одолженную денежку на этот потрясающий ужин. Ты знаешь, я пробовал такое дорогое вино разве что у Майкла в клубе, и то втихаря, — подхватив подругу за руку, нахально улыбнулся Ник. — но все хорошее имеет конец, и я принял решение свалить к чертовой матери отсюда! Поеду куда-нибудь в тропики, начну жизнь с чистого листа и ни в чем не буду себе отказывать.       — Ты…       Попытка вырваться из мужских рук увенчалась ещё более сильной хваткой в районе предплечий, и Дана застонала от боли, остатками разума подмечая суть слов парня и моля вселенную, чтобы все происходящее оказалось глупой шуткой.       — Да-да, я! — но Ник свободной рукой подцепил ручку шкафчика и открыл дверцу, представив перед ее глазами три до Боди знакомых свертка. — Дана, Дана, ничему тебя жизнь не учит… Прятать свои накопления в общем шкафу на самой нижней полке? Да это просто смешно! Интересно только, для чего они были нужны тебе…       — Не смей! — разобрав слова бармена, сопоставив их с видимой размытой картинкой на полке, рявкнула Даниэла, предпринимая очередную попытку вырваться. — не смей трогать мои деньги!       — Уже посмел, Даночка, уже…ты жила у меня все это время в квартире абсолютно бесплатно, клялась, что кроме меня тебе не к кому пойти, а сама хранила столько бабок?! Да ты чертова предательница не только в сексе, Даниэла Уоррен! Ты гнилая, знаешь?!       Знает. Жаль только, что сделать уже ничего не может. Даже выбраться из чужих противных ей рук и сбежать или хотя бы отползти в угол кухни, лишь бы он ее больше никогда не трогал. Даже не смотрел в ее сторону так, как делал это сейчас: с особым интересом уделяя внимание округленным в ужасе глазам.       Которые манят так, что сил терпеть уже нет.       — Не трогай меня… — ощутив движение чужого тела, Даниэла проморгалась и разобрала шаги Ника в неизвестном направлении.       — Но-но-но, тебе же будет лучше, если не будешь рыпаться, — усмехнулся в ответ Ник, утаскивая за собой женское тело. — не бойся, принуждать тебя к секу я не буду, но вот глаза на правду открою.       Зачем? Куда? Для чего? Уже даже не интересно знать. Перед глазами виднеется белоснежное помещение ванной комнаты, ноги ощущают соприкосновение с полом, спине вдруг становится холодно, а в голове все также на повторе крутится осознание всего, что произошло пару секунд назад.       Когда она, не в силах что-либо сделать, потеряла честно заработанные упорным трудом деньги. Бессовестно и жалко оказалась выставленной полной идиоткой в глазах своей любви. Не по своей воле упала через бортик ванной под напором чужих рук.       Он сошел с ума.       — Мне плевать, на самом деле, на это, но тебе было бы полезно знать, как быстро твой суженный найдет тебя после всего, что узнал о твоей наркоманской личности… — усмехнулся Ник, для чего-то закатав рукава. — если найдет…       Для чего? Уже даже не интересно знать.       Не имеет смысла просить остановиться, когда самой хочется продолжения. ….       Время тянулось даже медленнее, чем те дни полной разлуки, когда казалось, стрелки часов на зло тормозили каждую мучительную секунду. И вроде бы только этой ночью тело дрожало от холода и обиды, укутываясь в тёплый плед, лишь бы хоть как-то согреться, а уже сейчас расслаблено лежало на прохладной постели, болтая ногой.       Дэвид много думал, не отрывая взгляда от каменной стены перед глазами. Воспоминания яркими вспышками проходились по извилинам, накаляя бешено мчащуюся по венам кровь. И руки нервно тряслись, а мозг напрочь отказывался воспринимать прочитанную в коротком сообщении информацию.       Нет, не его Даниэла точно. Она бы не могла оказаться такой, она слишком хорошая. Умалишенной, больной психически, да кем угодно, но точно не…наркоманкой?       Снова Дэвид встал с кровати, снова зашагал по комнате, обдумывая собственные догадки, и переступил порог кухни, всматриваясь в пол. Казалось, этот четко зазубренный им маршрут уже стал настолько привычным, что ноги сами вели его тело, пока мозг ни на секунду не отрешался от загруженных мыслей, пытаясь принять верное решение.       Бросить или оставить все, как есть?       А как есть? Хорошо, потому что она не делает ничего лишнего в его сторону? Или плохо, потому что она все-таки делает много всего лишнего в свою?       Даниэла ли она или София — этот факт уже давно стал привычным для него, и Боу поклялся самому себе больше никогда не возвращаться в раздумья относительно ее личностей. Сейчас же ему хотелось копать глубже, лишь бы разобраться в каждой зацепки ее таинственности и понять, что на самом деле происходит с ней в его жизни.       Он намеренно не выходил на связь, хотя очень хотелось. Так, что рука уже сама тянулась к телефону каждый раз, когда от нее прилетало бессмысленное сообщение о том, как она провела свой день, и вопрос, как дела у него. И если раньше было так интересно читать ее ругательства на весь мир из-за одного невежливого клиента, теперь казалось, вся она вместе со своими историями стала одним сплошным враньем.       Которую он сам себе и врал, делая вид, что все в порядке.       Отвечал ей сухо, коротко, с явным намёком на то, что сильно занят работой и перезвонит позже. Не перезванивал, конечно же, потому что не знал, что сказать. Или спросить? Напрямую было бы крайне не правильно, а видеться с ней вроде как и не хотелось.       Хотя кому он врал! Мечтал оказаться рядом, обнять ее, прижать к себе и выслушать всю правду так же, как и когда она уже рассказывала все свои тайны ему одному, раскрывая свою избитую душу. И может в самой глубине разума Дэвид понимал, что употребление наркотиков с ее стороны могло быть простой попыткой хотя бы на время забывать обо всех ее проблемах, все же принять этот факт оказалось сложнее, чем он мог себе представить.       Идиот просто, по-другому и не скажешь.       Надоедливые раздумья отошли на второй план, когда парень все-таки предпринял попытку позвонить своей вроде как ещё девушке и предложить встретиться, чтобы обсудить все насущные проблемы и поставить точку над враньем. Очевидно, мозг настаивал на том, чтобы он остановился и остался так и дальше сидеть дома в своих глубоких мыслях, но сердце щемило от желание как можно скорее хотя бы просто увидеть ее.       Так резко на него напало подсознательное ощущение, что так будет лучше им обоим, что терпеть явную боль в груди сил уже не осталось.       Дэвид собрался быстро, все время прокручивая в голове вопросы, которые он едва ли не с порога начнёт задавать Даниэле, чтобы узнать те ответы, предполагать сам с собой которые он все ещё жутко боялся. Прежде ему никогда не приходилось сталкиваться с настолько загадочными людьми, что даже становилось смешно каждый раз, когда он, выискивая нужный ему дом на пустынной ночной улице, представлял удивлённое лицо Даниэлы и первые попытки оправдать себя.       Район, где Дана жила со своим коллегой по работе, глаз не радовал нисколько, напоминая Боу о его подростковом периоде, когда ему и самому приходилось перебираться вместе с младшим братом по подобным местностям. Пугающим своей глухостью, мрачностью и грязью на каждом квадратном метре. Сколько бы Дэвид не уговаривал ее переехать к нему, она напрочь отказывалась, мол, ей и тут хорошо живется. Возможно, что-то привлекательное в этом местечке и можно было отыскать, но Дэвида даже это уже не то, чтобы радовало.       Пугало. Неизвестностью тёмных улиц. Старостью отваливающихся от стен кирпичей на трехэтажных домах времен каменного века. Пустотой в закрытых от чужих глаз дырявыми занавесками окнах.       Время уже перевалило за полночь, и жители окраины цветущего инфраструктурой города спрятались по домам, прячась от обещанного синоптиками мокрого снега, который, как не кстати, уж слишком сильно мешал Боу парковать машину напротив нужного ему подъезда. Окно водительского места запотело и покрылось нитями бегущих вниз капелек воды, что ещё сильнее разозлило парня, вынудив открыть окно и всмотреться в нужный дом прежде, чем вылезать на холодную улицу.       В окне напротив, на маленькой кухне, все также горела настенная лампа, а из чайника, стоящего на гарнитуре, спешно валил мутный пар. И никакого знакомого уставшего после рабочего дня силуэта, снующего из угла в угол, не было.       Боу прищурился, взглянув на точное время, когда Дана как раз должна была вернуться домой и ужинать, и перевёл взгляд чуть ниже, сталкиваясь с железной дверью, ведущей в подъезд. И теперь уже все пугающие попытки мозга придумать на ходу самые худшие развития событий из лютой глупости превратились в реальный кошмар.       Из-за двери показался мужской силуэт, натягивающий на костяшки рукава чёрной куртки. Мужчина спешно перепрыгнул через ступеньки, оглядываясь по сторонам и засовывая в карман ладонь с прямоугольными пачками. В миг фары старенькой машины загорелись, та издала приглушённый звук, и человек направился к ней, склоняя голову вниз. Открыл дверь, уселся на водительское сидение и сорвался с места так же неожиданно, как сердце Боу пропустило болезненный удар, а ноги врезались в ещё закрытую дверь водительского места. Как он не протаранил эту самую дверь своей головой, когда та напрочь отказалась открываться с первого раза, осталось загадкой даже для самого него. От отрешенности от реальности забыл заглушить машину, так и оставив ее стоять открытой на виду у местной шпаны, прячущейся за мусорным баком в нескольких метрах сзади. Плевать стало, когда Дэвид парой шагов пересёк немалое расстояние от парковки до подъездной двери, оставив за собой слой летящего по недавно спокойному воздуху ветра, оказываясь на лестничной клетке. А в голове на повторе: просто показалось, всего лишь глупые догадки… По классике жанра оказываются правдой. Даже если он ошибся, и это просто ревность со стороны ее друга, о котором она не раз отзывалась последнее время не самым лучшим образом. Даже если все догадки — неправда, а просто напросто глупость, которую он сам себе в голове выстроил, и теперь, как проклятый, несётся к чужой квартире. В руке оказался ключ, который она, по всей видимости, машинально оставила в кармане его пальто. Или заранее понимала что тот может пригодиться. Приложив металическую пластину к нужной кнопке, Дэвид распахнул дверь и впечатал ту в стену так, что, кажется, все не маленькое жилое здание задрожало. С каждой ступенью, шагом и тяжёлым вздохом от физической нагрузки дышать становилось сложнее, а нервы сдавали окончательно. Но он добрался до квартиры, и уже не в первый раз поник всем телом, когда ручка поддалась давлению, и дверь открылась без ключа. Там впереди, через порог, сплошная тишина и спокойствие, будто все в порядке, а она просто пьёт чай в приятном одиночестве. Но какая-то не такая тишина эта, слишком глухая, хоть свет и горит в коридоре, такая противная до ужаса, что хочется заорать во всю глотку, чтобы перебить. — Даниэла, ты дома? — прокричал в квартиру Боу, не осмеливаясь пройти дальше. — у тебя дверь не заперта опять была. Шагнуть дальше воспитание не позволяло — все-таки незваный гость, да ещё и после недели молчания вот так вот просто приперся к ней домой ни с того ни с сего. Но на вопрос никто не отозвался, даже малейшего шороха не послышалось, и Дэвид снял с ног обувь, проходя вглубь помещения. В гостиной беззвучно работал телевизор, с кухни до слуха добрался щелчок чайника. Боу оглянулся за спину, не подмечая за собой ни даже тени от человеческой фигуры, и заглянул в спальную комнату. Полнейший бардак покрывал все имеющиеся поверхности, будто хозяйке квартиры было попросту лень убирать за собой раскиданные вещи. Испачканная пятном кофе простынь, развешанная на спинках стула и кресла одежда, пара пустых чашек на заваленной носовыми платками тумбочке. Будто она простудилась, заболела, сошла с ума, впала в глубокую депрессию, перестала видеть смысл своего раннего перфекционизма. Сломалась что ли… За спиной послышался протяжный стон, заставивший мужское тело резко повернуться на звук. Дэвид медленно направился вперёд, вслушиваясь в царящую в квартире тишину, дабы в ней разобрать что-то схожее с женским голоском, что секунду назад въелся в мозг. И приоткрыл ведущую в ванную комнату дверь, обмирая от страха. — Дана, что ты… — выдалось наружу, пока мозг обрабатывал видимую картину. Девушка повела рукой по воздуху, роняя ту на край глубокой ванны. Полуголое тело показалось из-за свисающей с петель занавески, усыпанной узорами алых пятен. И везде они — эти режущие глаза красные разводы, впитавшиеся в ткань, в кафель, в кожу. Руки бешено затряслись, Дэвид сорвался с места, подбегая к ванной и перевешиваясь через край, и взял в ладони склоняющуюся голову, приводя лицом к себе. — Где мои деньги? — отточила Даниэла по слогам не своим голосом, и сумасшедший взгляд голубых глаз встретился с глазами Боу. Красивое лицо его куклы, украшенное багровыми пятнами и мелкими ссадинами, скривилось от боли, и Дана повернула голову в сторону, толкая Дэвида в плечо. Но он, как по заученному правилу, перехватил посиневшие запястья пальцами и без особого сопротивления развёл женские руки в стороны, мечущимися зрачками осматривая тело. На полуголой из-за порванной футболки груди, на ключицах, животе и ногах — везде налитые кровью пятна, содранная кожа, синяки. — Что произошло?! — воскликнул Боу яростно, выискивая голубые глаза за растрёпанными волосами. — Где?! — а Даниэла вскинула голову, шипя от боли и пихая мужчину в грудь, на что тот покосился назад, еле сохраняя равновесие. Удар пришёлся в солнечное сплетение, на миг стало тяжело дышать, и девушка, воспользовавшись замешательством парня, попробовала подняться на ноги, но попытка оказалась неудачной, и тело снова приземлилось на место, а из глотки вырвался истошный вой. — Дана, ты слышишь меня?! — заорал Дэвид, хватая ее за плечи и потряхивая. — Даниэла, это я Дэвид, приди в себя! А она, как в каком-то трансе, совершенно не понимала происходящее и жмурила слезящиеся глаза, тяжело дыша через раз. Абсолютная дезориентация в действиях, маленькие кулаки отважно били Дэвида в грудь не сильно, потому что физических сил не было и вовсе, но настойчиво, в унисон с губами, беззвучно повторяющими одно и тоже. Дэвид перехватил запястья одной рукой, второй подхватывая тельце и потягивая на себя. Дрожащие ноги на полу стоять не хотели — подкашивались и создавали дискомфорт Боу, а он только сильнее ее к себе прижимал, сдувая темные волосы с женского лица. И смотрел в закатывающиеся глаза, чувствуя, как дикая паника начинает пробираться в организм. Что делать, когда на руках висит расслабленное тело, умоляя дать денег, не пойми, для чего? Совершенно не ясно, и хочется выть от безысходности и страха, заполнивших организм до краев. — Я сейчас… — судорожно закашлялась Даниила, запрокидывая голову, и Дэвид опомнился, шагая к унитазу. Осторожно собрав ее волосы в кулак, свободной рукой Дэвид пошарил в кармане, выуживая телефон, сам не понимая, зачем. Позвони в скорую, и ее закроют в больнице на пару-тройку месяцев, коллегам, и они покрутят пальцем у виска, смеясь с глупого пранка. Полное неосознание дальнейших действий колом встало в груди, Дэвид отложил телефон на раковину, задумчиво всматриваясь в выгнувшуюся женскую спину. Такую бледную и в то же время покрасневшую кожу, россыпь мелких родинок и выпирающие позвонки. Будто вся ее боль, будь то физическая или скребущая душу, перешла на него, и парень помотал головой, подбирая выпадающие из хватки волосы. — Все хорошо, любовь моя, вот так, садись… — Боу взял себя в руки, усаживая девушку на холодный пол, и положил ладонь под ее голову. — сейчас, подожди. Стянув с крючка широкое полотенце, Дэвид принялся вытирать мягкой тканью чужую разбитую губу, подбородок, щеки, на что Даниэла громко шипела, пытаясь отвернуться, но хватка на затылке усилилась, и Боу не позволил ей помешать, улыбаясь, как больной. Лишь бы успокоить ее, дать понять, что он тут, рядом, хочет помочь. — Ник… пожалуйста… — тихо прошептала Мишель, концентрируя внимание на мужском лице. — верни мне мои деньги, мне очень надо… Такой родной голосок пробил голову до дрожи в конечностях. Она настолько беспомощна сейчас, что хочется послушно выполнить все ее просьбы, только чтобы ей стало лучше. Но кому? Ей, уже и так изнеможенной запрещёнными веществами, или ему, сидящему тут на холодном полу напротив и стирающему с избитого лица засохшую кровь. — Обязательно, Дана, обещаю… — протянул в ответ Дэвид, вскакивая на ноги. — только, поехали со мной, хорошо? Дэвид подтянул женское тело на себя, помогая трясущимся ручкам обхватить его шею, и направился к выходу из ванной комнаты, попутно набирая знакомый номер. Девушка повисла на плече, еле перебирая ногами по полу, пока на другом конце провода звучали долгие гудки. И мучительное ожидание ответа давило на мозг, а к горлу подкрадывался неприятный ком, вынуждая глаза незаметно слезиться. — Да! — наконец, прозвучал мужской голос в трубке чересчур грубо, отчего холодок пробежался по коже. — Майкл? Это я… Дэвид, — затараторил он, шагая к выходу из квартиры. — тут Да… — Какой Дэвид? — удивился мужчина, постукивая пальцами по чему-то твёрдому. Боу раздраженно выдохнул, боковым зрением поглядывая на девушку в своих руках, и зажмурился. — Черт…ты издеваешься надо мной! — воскликнул Дэвид, подхватывая падающую Даниэлу. — тут Даниэла, она, кажется… — Что она? — на выдохе протянул мужской голос, перебивая его речь. — разбила тебе лицо? Убила кого-то в офисе? Тебя обидела? Дэвид замялся, вслушиваясь в каждое слово с непониманием его раздражения и сжимая челюсти. Совершенно глупые заявления, влетающие в уши, мозг выплёвывал обратно с особым отвращением, и терпение треснуло окончательно, а в глазах полопались сосуды. — Приди в себя, подонок, твоя подчиненная вся в крови блюет от передоза или ломки, я не знаю! — заорал Дэвид во всю глотку, распахивая дверь. — хоть раз прояви заботу не только о своей репутации и члене, я не знаю, что делать, кому звонить, куда ехать!.. Слова с особым остервенением выплеснулись изо рта, что, кажется, в соседней квартире послышался звук открывающегося замка. Но Боу бесшумно выругался, стараясь хоть как-то сохранять самообладание ради ослабевшего тельца под боком, и захлопнул за собой дверь, зажимая телефон у уха плечом. — Я пришлю адрес. — коротко ответил Майкл и скинул вызов. А Дэвид помчался по лестнице вниз, держа на руках трясущуюся от боли Даниэлу. Чертова классика — проблемы всегда объединяют.