Интуиция аврора Поттера

      — Что это, мать вашу, значит?! — с этими словами разъяренный Поттер появился в вихре аппарации посреди зала собраний, в котором находились абсолютно все сотрудники отдела Магического Правопорядка, созванные срочными патронусами не более десяти минут назад.       С его появлением тихие разговоры и шепотки стихли, даже мантии шуршать перестали — настолько грозным сейчас выглядел Глава отдела.       — Я вас спрашиваю! Какого черта никто из моих подчиненных не счел нужным проинформировать меня о случившемся?!       От жесткого, ледяного тона Поттера всем присутствующим резко захотелось оказаться где-нибудь подальше от мрачного помещения с небольшим, но жутким эхом; давящей атмосферой и, главное, праведно негодующим главой отдела.       — Рональд? — перевел мрачный взгляд на лучшего друга Поттер. Заместитель главы отдела неохотно поднялся и, явно чувствуя себя не в своей тарелке, попытался сформулировать мысль:       — Ну ты же… был на задании, далеко отсюда… И мы и сами, вроде, разобрались… поэтому зачем теперь вот это… — неуверенно промычал тот, и не дожидаясь последующих вопросов, поспешно плюхнулся обратно на свое место, мысленно проклиная себя за то, что на самом деле просто забыл послать патронус другу. Вот не забыл бы — не было бы сейчас головомойки всему отделу.       — Я думаю, аврор Уизли пытался вам сказать, что отдел прекрасно справился самостоятельно с этим делом. А вы, аврор Поттер, были достаточно далеко, чтобы отдел мог не рассчитывать на вашу помощь, — язвительный тон, лишь подчеркивающийся официальным стилем речи, не оставил сомнений в личности говорящего.       — Я тебя и не спрашивал, Малфой! — рявкнул тот, яростно сверкнув глазами.       Но белобрысая сволочь и не думала останавливаться, продолжая уже с откровенно издевательской ухмылкой:       — Мы все прекрасно в курсе, в чем заключалось ваше «задание», аврор Поттер. И будьте добры не возмущаться, что вас не проинформировали. Мы просто не хотели мешать вам и мисс Джиневре трах…       — Силенцио! Агуаменти! — Поттер просто махнул рукой, не став даже доставать палочку. Невольно замолчавшего Малфоя окатило водой, и он от изумления застыл на месте.       Поттер развернулся и обвел мрачным взглядом всех окружающих, которые, казалось, хотели буквально слиться с лавочками, лишь бы не привлекать внимание доведенного до ручки главы отдела.       — Значит так. Ото всех, кто имел хоть какое-то отношение к расследованию дела, жду отчеты у себя на рабочем столе. Через час. И имейте ввиду: в следующий раз простой головомойкой не отделаетесь. Оштрафую весь отдел. Не разбираясь, кто причастен, а кто нет. Всем ясно?! — ледяным, опасно тихим тоном, имитирующим полное спокойствие, вопросил он.       Дождавшись, пока все кивнут, в полной тишине он развернулся к мокрому и слегка дрожащему от холода Малфою. Несмотря на свой внешний вид и невозможность говорить, тот невозмутимо стоял, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя презрение к миру в целом, и к Поттеру в частности.       — Гарри, может тебе сначала успокоиться… — неуверенно пробормотал Рон, глядя на то, как взбешенный друг в полной тишине медленно приближается к не двигающемуся с места блондину.       Но тот, проигнорировав обращение и даже не повернув голову на звук, схватил за плечо Малфоя и, резко притянув его к себе, аппарировал, не заметив, как при этом дернулся и потерял привычное надменное выражение лица Драко. Все присутствующие облегченно выдохнули, начиная подниматься со своих мест.

***

      Вихрь аппарации опрокинул чернильницу и разметал бумаги по столу. Гарри резко отпихнул от себя Малфоя с такой силой, что тот, не устояв на ногах, полетел на пол.       — Слизеринский змееныш! — заорал Поттер, которому уже не было необходимости сдерживаться. Воздух вокруг него заискрил, что показывало: владелец уже не очень контролирует свою магию. — Неблагодарная сволочь! — он ударил по столу кулаком так, что все предметы, лежащие на нем, подпрыгнули, а посередине пробежала большая трещина.       Малфой молча поднялся с пола и зачем-то начал стягивать мантию.       — Ты че делаешь? — оторопело воззрился на него Гарри, от изумления забывший, что секунду назад он хотел разнести весь кабинет к чертям и лично задушить слизеринца.       Тот перевел на него насмешливый взгляд, и Гарри, успевший уже забыть о самолично наложенном заклятии, поспешно повел рукой, отменяя Силенцио.       — Хочу мантию высушить, а что? — обыденным тоном отозвался Малфой, оставшийся в белоснежной рубашке и идеально выглаженных брюках.       Гарри скрестил руки на груди и застыл, ошарашенно наблюдая за тем, как слизеринец развешивает свою мантию на его, Гарри, кресле, накладывает на нее заклинание, а затем вольготно располагается на зеленом диванчике для посетителей, стоящем напротив входной двери.       — Зеленый цвет в кабинете бывшего гриффиндорца… Хм, занятно, — усмехнулся он и, невозмутимо, будто уточняя, где тут можно руки помыть, спросил. — А можно поинтересоваться, почему я — неблагодарная сволочь, м, Поттер?       Наконец-то отмерев, тот возмущенно воззрился на него:       — Ты еще спрашиваешь, Малфой? Да я твою задницу на суде спасал, ваше слизеринское трио в аврорат пристроил, а ты…       — А что я? В чем неблагодарность то заключается, Поттер? — изогнув бровь, переспросил он.       — Ты только что же… — Гарри чуть не задохнулся от возмущения слизеринской наглостью.       — Уволь меня слушать, что я «только что же». Я тебе перевел с уизлевского языка на обычный, только и всего, — пожал плечами тот.       Кулаки Гарри сжались и он рванулся вперед, впрочем, сам же и останавливаясь. Нельзя всегда решать проблемы банальными драками, даже если вести диалог приходится вот с такими вот личностями.       — Будь повежливее, когда говоришь о моих друзьях, — отчеканил он. — К тому же, ты не переводил — ты додумал, — чуть спокойнее, но все еще резко добавил он.       — Ты про Уизлетту что ли? — с насмешкой в голосе вопросил Малфой. — Разве твой рыжеволосый дружок не на это намекал? Да брось, очевидно же, какое «задание» было у тебя в Борнмуте. Пляж, теплый песочек, рыжие волосы развеваются по ветру… — в его голосе зазвучала какая-то непонятная горечь.       — Ооо, да тебя на лирику потянуло. Ревнуешь, Малфой? — усмехнулся Гарри, и это произвело неожиданный эффект.       Драко резко покраснел и возмущенно заорал:       — Кого ревную? Тебя что ли? Да пошел ты, герой с дыркой в башке. Я лишь говорю о том, что…       — Я. Был. На задании, — перебил его Гарри, снова начиная злиться. — Не хочешь — не верь. Но будь добр соблюдать субординацию, я твой начальник, в конце-концов.       — Ты меня сюда притащил, чтобы убедить, что ты на настоящем задании был? У Вас, аврор Поттер, не получилось. Что-то еще? — демонстративно перешел на официальный тон Малфой.       — Да. Еще. Я лично уговорил Шеклболта разрешить тебе и твоим дружкам работать здесь, и сделал это вовсе не для того, чтобы ты мне концерты на собраниях устраивал, ясно? Я дал тебе шанс на восстановление репутации в обществе, но что-то ты не спешишь этим шансом пользоваться. Зато очень усердно лезешь в мою личную жизнь. Тебя она, напомню, не касается, Малфой, — припечатал Гарри.       — А знаешь что, Поттер, — Малфой вспыхнул и подскочил с дивана, срывая с кресла мантию. — И я, и Блейз, и Панси тоже, да мы из кожи вон лезем, чтобы всем все доказать. Только твои расчудесные авроры нам дают задания по типу «у старой бабушки кошелек пустой вытащили, надо вора найти». Нам тупо негде себя проявлять. Но тебе, герою такому, на это насрать, если ты вообще об этом знаешь, — Малфой подошел к двери и распахнул ее. — И еще: меня твоя личная жизнь не интересует ни капли. Только занимайтесь ей в свободное от работы время, господин глава отдела магического правопорядка, — выпалил он с максимальной язвительностью и презрением, на которые только был способен, и вылетел из кабинета, громко хлопая дверью.       Гарри несколько раз вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Присутствие чертового слизеринца рядом заставляло терять самообладание похлеще, чем когда либо еще. Даже тот факт, что его не поставили в известность о достаточно громком деле, освещенном в самых популярных газетах, и вполовину не так разозлил его, как надменное, наглое и нахальное, а главное, совершенно несправедливое поведение Малфоя.

***

      На улице давно уже стемнело и зажглись ночные фонари, освещая ночной мрак. Закончив изучать последний отчет, Гарри вздохнул и поднял голову, зевая и потягиваясь. Напуганные днем подчиненные написали все, что знали, если не больше; причем из-за того, что писали они об одном и том же, большой пласт информации просто повторялся разными словами из отчета в отчет. Детально изучить каждый из документов, помечая отдельные важные моменты у себя в карточках, — это, на самом деле, трудоемкая и сложная работа. Работа, которую Поттер ненавидел всей душой. Он пошел в авроры, чтобы творить правосудие, участвовать в боях и спасать жизни. Собственно, в основном он так и работал, с момента, как стал аврором, кидаясь из огня в полымя и скидывая на Рона и прочих подчиненных большую часть бумажной волокиты.       Но сейчас… сейчас он сам подписался на разгребание бумаг, а причина, зачем вдруг глава отдела лично взялся изучать уже закрытое днем ранее дело, осталась загадкой для всех.       На деле, и причины особой не было. Но интуиция Гарри отчего-то буквально кричала, что именно это дело ну просто необходимо изучить досконально. А интуиции он привык доверять, поэтому битый час сидел над бумагами, пытаясь собрать воедино полезные обрывки информации, написанные аврорами, расследовавшими дело.       Разложив все написанные карточки на столе, Гарри попытался проговорить еще раз историю целиком, не упустив ни одной детали.       «Донесение в Аврорат. Три дня назад.» — гласила первая карточка. Три дня назад был вторник. Начиная с трех часов дня, в Аврорат полетели совы с письмами, в которых люди массово сообщали о трупе, найденном посреди трактира в магической деревушке с названием Эмберли.       «Улики: разложение, Авада + неизвестное темное заклятие.» — написано было на второй карточке. Отреагировавшие незамедлительно авроры тут же прибыли на место преступления. Они обнаружили труп с приметами трехдневного разложения, следы от Авады и какого-то темномагического заклятия, а также подпитывавший заклятие амулет.       «Темное заклятье. Странное поведение очевидцев.» — оповещала третья карточка. Авроры опросили бармена, официанток и множество очевидцев, побывавших в трактире за последние дни. Все они досконально помнили произошедшее. Те, кто присутствовал на момент убийства, могли описать внешность убийцы и все происходящее, а некоторые, кто был с ним знаком, даже назвали его имя: Энтони Эттвуд. Те же, кто были позднее, помнят, что четко видели труп. Но все, кто побывал в эти дни в трактире, говорят, что происходящее казалось им абсолютно нормальным. Авроры сделали вывод, что именно на это и было направлено темное заклинание. Какое именно было заклинание — установить не удалось.       «Эттье Эттвуд. Ранее был судим за содействие делам Пожирателей. Был знаком с жертвой, находился с ним в теплых дружеских отношениях. Вину признал. Провалы в памяти.» — красноречиво повествовала четвертая карточка. Так как некоторые из очевидцев были знакомы с Эттвудом, и показания всех допрошенных сходились, авроры схватили его, допросили и увезли в камеру предварительного заключения. Авроры прибыли, когда Эттвуд находился дома. Свою вину он не отрицал, но был очень подавлен фактом убийства лучшего друга собственными руками. Это сказалось на его психическом и ментальном здоровье, чем авроры и объяснили его провалы в памяти.       «Мотив. Ссора.» — написано было на пятой карточке. Сам Эттвуд на допросах рассказывал очень путано. Из его показаний авроры выяснили следующее: Эттвуд пригласил друга выпить вечером; в ходе беседы всплыл разговор о его давно погибшей жене, и друг признался, что жена Эттвуда ему изменяла. Эттвуд постарался принять и понять этот факт. У них закончился алкоголь, они решили поехать в трактир. По дороге Эттвуд понял, что не никогда не сможет простить друга за предательство и измену, и посчитал, что банальной смерти слишком мало, чтобы искупить его вину. Но из-за провалов в памяти, вызванных повреждениями психики, он не помнит, как накладывал заклятие и какое оно было. Только момент убийства.       «О заклятии ничего неизвестно, но амулет, подпитывавшие его, принадлежит Эттвуду.» — гласила шестая карточка. Действительно, о темномагическом заклинании не было практически никакой информации. Сам Эттвуд ничего не смог вспомнить о нем. Амулет — золотой браслет, который раньше принадлежал его жене, Эттвуд всегда носил с собой после ее смерти. Это смогли подтвердить и его знакомые, допрошенные аврорами.       «Суд. Пожизненное заключение.» — сообщала последняя, седьмая карточка. На следующий день было собрано неполное собрание Визенгамота. Суд вынес решение о пожизненном заключении. Эттвуд не пытался оспорить это и не отрицал свою вину, будучи слишком подавленным из-за своего поступка.       Интуиция не обманула Поттера. В этом деле явно была куча несостыковок, которым авроры не посчитали нужным уделить внимание. Убийца найден, вину признает — значит, дело закрыто. Чертова старая система, с которой аврор Поттер пытался бороться на протяжении года. Видимо, не так уж и успешно.       «Господи, как в этом всем разобраться?» — простонал Гарри, откидываясь на спинку кресла. Ему стоило обсудить это все с Роном, уточнив еще несколько деталей, которые не упоминались ни в одном из отчетов. Конечно, помощь догадливой и сообразительной Гермионы сейчас была бы просто бесценна, но та работала невыразимицей в Отделе Тайн, и вряд ли в ближайшее время смогла бы уделить им достаточно времени.       «Надеюсь, Рон еще не ушел, » — со вздохом поднимаясь с кресла, подумал Гарри: «Ну, или хотя бы не спит». И, выйдя из своего кабинета и тщательно заперев его на ключ и несколько заклинаний, направился к лучшему другу.