Интуиция аврора Поттера

      — Что значит «нет»?! — оторопело воззрился на министра Поттер, которому только что отказали в возбуждении дела повторно. — Я в сотый раз повторяю, Шеклболт, что…       — А я в сто первый тебе говорю — нет. Нет никаких оснований заново заниматься этим делом, — также упорно, с удавьим спокойствием ответствовал Кингсли, устало потирая виски. Еще рабочий день формально не начался, а на его голову уже свалился Поттер со своим слоновьим упрямством.       — Ты не понимаешь, Кинг, это серьезно, я чувствую это, — эмоционально доказывал порядком раздраженный глава отдела Магического Правопорядка.       — Гарри, — вздохнул министр, окончательно переходя на неофициальный тон, — тебе вот что, заняться больше нечем? Это обычное, хоть и с маленьким непонятным фактором, дело. И его уже рас-кры-ли, — по слогам, как ребенку, пытался объяснить он. — Ты разве забыл, зачем ты так хотел работать в Аврорате? Пожиратели…       — Они тут замешаны! Я уверен, — упирался тот. — И вообще, глава отдела обычно самостоятельно принимает такие решения. Почему, черт возьми, я должен выпрашивать у тебя разрешения?! — окончательно вскипятился Поттер, от злости заговорив стихами, на секунду смутившись этого.       — Вот именно поэтому, — отрезал Кингсли. — Ты ведешь себя сейчас, как неопытный юнец. Да ты и являешься им, — это прозвучало так резко и холодно, с такой интонацией, что Гарри разозлился еще больше, почувствовав себя школьником, которого отчитывает Макгонаголл за неправильно трансфигурированную мышь.       — Кажется, я не был для всех юнцом, когда шел на войну с Воланд…       — Хватит! — повысил голос Кингсли, вставая с кресла. — Кажется, у нас уже был подобный разговор, когда ты получил свою должность. И я напомню тебе, что именно согласование важных решений со мной было условием. Иначе, извини, но даже Национальному Герою я не доверил бы такой пост сразу же по окончании внутренних экзаменов Аврората.       — И заметь, я, работая в одиночку, смог повысить эффективность работы отдела в три раза, — нахмурился Гарри, все же сбавляя обороты.       Кингсли задумался, что-то прикидывая в голове, а затем с глубоким вздохом опустился обратно в кресло, и прищурившись, взглянул на Поттера:       — Хорошо. Я дам тебе разрешение на повторное расследование дела. Но если ты провалишься — я не хочу больше слышать от тебя ни одного возражения ни по какому поводу, — скрещивая руки на груди, озвучил решение он.       — А если нет? — усмехнулся Гарри такому ультиматуму.       — А если нет, то я отменю условие. Мне ведь, на самом то деле, работы и без твоего отдела хватает, — ответил министр, и, намекая на завершение диалога, кивнул в сторону двери.       Вихрь аппарации взметнул несколько бумаг с большого стола из дубового массива, и Кингсли покачал головой. Все-таки Поттер еще мальчишка. Мальчишка, играющийся со своей новоприобретенной силой, плюющий на запреты и правила. Однако, в будущем из него выйдет отличный аврор. И, может быть, когда-то он тоже сядет в это кресло?

***

      — Всем доброе утро. Ну, или не доброе, как пойдет… — хищно ухмыльнулся Поттер, появляясь посреди небольшого зала собраний, в котором уже находились практически все сотрудники его отдела, ожидающие начала еженедельной планерки.       В ответ на позитивнейшее из приветствий по залу прокатился обреченный вздох.       Усмехнувшись, Гарри кратко изложил суть:       — Значит, две новости на сегодня. Дело по Эттвуду снова открыто, займусь я и моя группа, — он уложил обе новости в одно предложение, и теперь наблюдал за реакцией подчиненных.       По залу пробежали недоуменные шепотки, так как все знали, что Поттер работает в одиночку. Но тот разрешил все вопросы короткой фразой:       — Рональд Уизли, Дин Томас, Блейз Забини, Панси Паркинсон и Драко Малфой переходят в состав моей группы под кодовым именем Дельта, и дальнейшая их работа будет осуществляться под моим личным руководством. В связи с этим, группам Альфа, Кси и Дзета я сейчас раздам обновленные составы, — Гарри достал из кармана сложенные вчетверо листки и взмахом руки отправил их к нужным сотрудникам, стараясь не смотреть в сторону блондинистой головы, маячащей где-то на дальних рядах.       Ему казалось, что даже не глядя, он может ощутить волну презрения и недовольства, ведь, говоря о невозможности карьерного роста и каких-либо достижений, вряд ли Малфой имел в виду, что хочет работать с ним. Наверное, слишком эгоистично было принимать это решение. Что сделано, то сделано, но Гарри никак не мог избавиться от странного чувства вины перед слизеринцем, который явно не в восторге будет работать с ним в команде.       Ах, если бы он только взглянул в его сторону, наверняка заметил бы, с каким неверием и расцветающей надеждой смотрят на него округлившиеся от удивления серые глаза.       После обсуждения еще нескольких деталей, связанных с отдельными заданиями конкретных групп и людей, глава отдела объявил:       — На сегодня всё. Те, кого я объявил в составе новой группы Дельта, прошу задержаться, остальным хорошей рабочей недели.       Дин и Рон подошли к Поттеру, сосредоточенно рассматривавшему что-то в пергаменте, который он достал из кармана мантии, а Панси, Драко и Блейз застыли на скамье, сидя рядом друг с другом.       — Что происходит? — прошептала Паркинсон на ухо Малфою.       — Да, друг, с чего вдруг Поттер решил нас к себе под крылышко взять? — ухмыльнулся Забини, пряча за показными насмешками искреннее недоумение, удивление и опасения насчет силы и магии Поттера.       — Я сам ничего не понимаю, — слегка покривив душой, прошептал в ответ Малфой, который еще с первых секунд догадался, что это последствия недавнего разговора в поттеровском кабинете.       — Ну, сейчас и узнаем, — пробормотал Забини, поднимаясь с лавки и направляясь в сторону троицы, стоявшей посередине зала. Панси и Драко, последовавшие за ним, чуть задержались.       — Знаешь, как бы то ни было, это твой шанс, — девушка пихнула локтем лучшего друга, развязно хихикая.       — Не понимаю о чем ты, Панс, — холодно скривился Малфой, ускоряя шаг и практически подбегая к Поттеру и его компании.       — Да брось, дорогуша, мы с Блейзом давно все поняли, — наглую Паркинсон не остановило даже присутствие самого Поттера.       Тот недоуменно завертел лохматой головой, задавая логичный после услышанного вопрос:       — Что поняли?       Малфой кинул убийственный взгляд на подругу, желая придушить ее буквально на месте.       — Что Малфой ненавидит веснушки, — догадливый Блейз встрял как нельзя вовремя, и, глядя на нахмурившегося Рона, заулыбался, — Хей, Ронни, а я вот веснушки просто обожаю. Фетиш у меня такой.       — Ааа… — каким-то непонятным голосом протянул Поттер, отворачиваясь обратно к Дину. Рон при этом покраснел, смутился своей реакции и покраснел еще больше.       — Мы так и будем тут стоять, аки неприкаянные? — в своей обычной высокомерной манере протянул Малфой, мысленно прикидывая, сколько шагов сейчас разделяет его и Поттера. Три? Нет, наверное, два.       Гарри сделал пару шагов в сторону и повернулся так, чтобы одновременно иметь возможность посмотреть на каждого члена своей группы.       — Рад всех вас приветствовать в группе Дельта, — начал он. — На посиделки в стиле корпоратив или тимбилдинг пока рассчитывать не стоит, так как дел у нас невпроворот. План на сегодня: я беседую с Эттвудом, вы все опрашиваете свидетелей повторно. Список, а также вопросы, которые вам стоит им задать, — Гарри протянул пергамент Малфою, невзначай коснувшись его руки. Тот вздрогнул и выхватил список настолько резко, что послышался характерный треск рвущейся бумаги.       — Принято, — улыбнулся другу Рон.       — Поттер!.. — крикнул Малфой, желая что-то сказать, но тот уже аппарировал куда-то, окинув напоследок группу, а потом и его лично странным взглядом.

***

      Появляясь посреди мрачного, темного коридора, Гарри тяжело вздохнул, еще раз прокручивая в голове свою скомканную речь и последующий позорный побег. А как еще это называть, если он, ошарашив слизеринцев и Дина такой вот новостью, а затем максимально кратко введя их в курс дела, просто аппарировал, оставляя все детали и подробности на Рональда. И надо же ведь было настолько уйти в мысли, чтобы список отдать не своему заместителю, а Драко. И руководствовался же лишь одним желанием прикоснуться к нему. А тому, кажется, совершенно не понравилось, но слушать об этом, равно как и выслушивать его недовольство по поводу перевода в эту группу, совершенно не хотелось. Вот он и… сбежал.       Дальше аппарировать нельзя было: магия Азкабана не позволила бы — он итак переместился непозволительно близко для обычных магов (Гермиона обязательно отчитала бы его, если бы узнала, что он настолько злоупотребляет новоприобретенным даром); так что спускаться по большим каменным ступеням и идти мрачными коридорами приходилось пешком.       Спустя несколько кратких диалогов с охраной и, кажется, сотню темных однообразных коридоров, Гарри добрался до камеры Эттвуда.       После войны, в магической Британии царили новые порядки, в числе которых было и то, что дементоры больше не охраняли камеры заключенных в Азкабане. За них это делали обычные люди. И, хоть дементоров больше не было, находиться тут все равно было невыносимо даже недолгое время.       Вместо морской свежести, окружавшей тюрьму снаружи, внутри царил лишь затхлый запах сырости и чего-то гнилого. Плесень, расползающаяся по стенам из каждого угла, наверняка, если не была вредоносной, то уж точно не укрепляла здоровье узников. Окна в камерах отсутствовали, а над освещением проходов создатели тюрьмы не заморачивались, так что единственным источником света сейчас был Люмос, который Гарри зажег на своей палочке.       Подойдя к одной из решеток и подсветив тусклые, полустертые цифры, обозначавшие номер камеры, Гарри негромко, но отчетливо произнес:       — Здравствуйте, мистер Эттвуд.       Здесь охранники не стояли у каждой камеры, в отличие от более нижних этажей, где содержались опаснейшие из преступников, каждого из которых охраняло минимум двое человек.       Поняв, что ответа он так и не дождется, Гарри со вздохом увеличил мощность Люмоса, чтобы убедиться, не ошибся ли он камерой, и не сбежал ли узник. Если до этого слабого огонька хватало лишь чтобы слегка подсветить себе дорогу в темном коридоре, то теперь вся камера Эттвуда а также часть коридора, уходящего в обе стороны, оказались залиты ярким светом.       Мужчина, сидящий в дальнем углу камеры, вздрогнул и прищурился. Гарри оглядел его, цепко подмечая все детали: колени прижаты к груди и обхвачены руками, сидит на полу в углу — закрытая поза, свидетельствующая о крайне угнетенном психическом состоянии; мешки под глазами осведомляют о явном недосыпе, а нетронутая миска с похлебкой говорит об отсутствии аппетита, что опять-таки демонстрирует угнетенность психики.       — Мистер Эттвуд, я пришел поговорить с вами, — сделал еще одну попытку начать диалог Гарри. — Мистер Эттвуд? Сэр?       Мужчина вскинул на Гарри обреченный взгляд карих глаз и глухо поинтересовался:       — О чем?       — О ваших воспоминаниях. И о вашей семье, — на этих словах мужчина резко вскочил и подбежал к Гарри, хватая руками ржавую решетку.       — Что с ней?! Он все-таки сделал с ней это?! — его глаза широко распахнулись, а зрачки расширились и, казалось, пульсировали от страха.       Гарри не сдвинулся ни на шаг, нисколько не испугавшись, однако порядком поразившись такой реакции.       — О ком вы, Эттвуд? — прищурившись, произнес он.       Тот, осознав, что сболтнул лишнего, отступил назад, возвращаясь в свой угол:       — Неважно, господин аврор. Неважно, — тон его голоса, ставшего внезапно каким-то жалким, вызвал у Гарри внезапное сочувствие.       — Послушайте, я могу вам помочь. Если кому-то из ваших друзей или близких угрожает опасность, я…       — И зачем вам это, мистер Поттер? — вымученно усмехнулся тот. — Чтобы Национальная Легенда и защищала дочь убийцы? — последнее слово Эттвуд буквально выплюнул, с таким презрением и ненавистью к самому себе, что Гарри стало не по себе.       — Но я и правда смогу защитить её. Считайте это платой за информацию, которую я хочу от вас получить, — предложил Гарри, понимая, что пламенная речь о том, что дети не в ответе за ошибки своих родителей, о долге службы и прочем, лишь отпугнет доверие Эттвуда.       Мужчина качнул головой:       — Мистер Поттер… почему я должен вам верить?       Гарри промолчал, сам не зная ответ на этот вопрос, равно как и то, почему он все еще пытается договориться с мужчиной, а не выпытать ответы на нужные вопросы с помощью своей силы, магии, да хоть сыворотки правды в конце-концов. С другой стороны, интуиция подсказывала Гарри, что если Эттвуд расскажет сам, без постороннего давления, это принесет гораздо больше пользы.       Возможно, мужчина подумал о том же, потому что обреченно вздохнул:       — Хорошо, мистер Поттер. Давайте поговорим.

***

      Переместившись обратно в свой кабинет, Гарри упал на кресло, сосредоточенно прокручивая в голове весь диалог с Эттвудом. Новой информации было не так уж и много, но она была, и это самое главное. Например, сегодня выяснилось, что у Эттвуда есть двенадцатилетняя дочь по имени Элизабет, которую Гарри клятвенно пообещал защитить. Правда, неясно от кого: на вопрос, что значила фраза «Он все-таки сделал с ней это?!», Эттвуд задумался, а затем, начав массировать виски, резко начавшие пульсировать болью, сказал, что не знает. Еще Гарри поговорил с Эттвудом о его покойной жене, но, хоть он и записал сейчас краткую выжимку информации о ней на одну из карточек, полезной эта информация вряд ли могла оказаться.       Также стоило проанализировать поведение мужчины во время разговора. Тот явно болезненно переносил воспоминания об убийстве лучшего друга, но мог восстановить картину в общем; хотя когда Гарри начинал уточнять подробности и детали, Эттвуд не мог вспомнить, а при усиленных попытках что-либо вспомнить у него начиналась резкая головная боль.       Разговор о жене он перенес спокойно, равно как диалог о своем прошлом. Но стоило заговорить о его дочери и об опасности, которая ей, вероятно, грозила, головная боль Энтони начала усиливаться, а сам он очень расстроился и разозлился на свою неспособность вспомнить хотя бы что-то. А вот на вопросах о темном заклинании боль его не преследовала.       Все это напоминало некое вмешательство в воспоминания Эттвуда. Но Гарри решил пока отложить эту гипотезу, так как столь тонкое воздействие — слишком сложная и опасная штука; к тому же, если бы и нашелся такой специалист, то стоил бы очень и очень дорого, да и понадобился бы не один сеанс.       Дверь содрогнулась от нескольких мощных ударов, и Гарри поспешил отворить ее взмахом руки. Раздраженный Рональд влетел в его кабинет, а за ним спокойно вошли слизеринцы.       — Знаешь, мне кажется, это была не лучшая идея — работать нам вместе, — прорычал он.       Гарри вопросительно посмотрел на лучшего друга, а затем перевел взгляд на слизеринцев. Дин, не решающийся вмешаться в происходящее, молча стоял, не решаясь войти в кабинет. Слегка ухмыляющийся Малфой стоял около двери, только перешагнув порог и остановившись, чтобы было больше возможностей наблюдать за разворачивающейся картиной. Паркинсон откровенно хохотала, повиснув на малфоевском локте (это заставило Поттера ревниво выдохнуть и отвести взгляд, чтобы не видеть, как эта развязная девица липнет к его Драко). Забини с показным недоумением стоял рядом с Роном, а в его глазах плясали веселые огоньки.       — Согласен, солнышко. Нам было бы куда лучше вдвоем, — протянул он с манерными заигрывающими нотками в голосе.       На такие высказывания Рон позеленел, как будто его затошнило, и завопил, обращаясь к лучшему другу:       — Теперь ты понимаешь?!       Гарри помотал головой, пытаясь сосредоточиться. Он не понимал ровным счетом ничего.       — Поттер, — высокомерный, спокойный голос заставил Гарри привычно вздрогнуть, как это было каждый раз, когда он слышал его, и повернуться. — Эти двое, — Малфой, сообразивший, что до главы отдела еще год будет доходить, изящным жестом указал сначала на Блейза, затем на Паркинсон, — поспорили. И победила Панси. Так что твоему неотесанному дружку несказанно повезло, ведь на целую неделю он обеспечен знаками внимания от чистокровного…       — Аристократичного, — перебила хохочущая Паркинсон, у которой слезы выступили на глазах от продолжительного смеха.       — Красивого, — дополнил Забини с пошлой ухмылочкой, которая не сходила у него с лица с момента, как компания появилась в поттеровском кабинете.       — В общем, идеального во всех смыслах Забини, — завершил свою нарочито пафосную речь Драко.       — ДА ВЫ ВСЕ ОХРЕНЕЛИ! — завопил окончательно доведенный Рональд.       Пока безобидные (если это можно было охарактеризовать словом «безобидные») приколы слизеринцев не переросли в серьезный конфликт, Гарри взмахнул рукой и всю компанию вздернуло в воздух, а затем левитировало на диван и парочку стульев. Все резко замолчали, округлив глаза и подавившись дальнейшими высказываниями. Никто, кроме Рона не был осведомлен о возможностях магии Поттера, так что короткое путешествие по воздуху от двери до дивана и стульев потрясло абсолютно всех присутствующих, кроме Уизли.       — Я хотел обсудить с вами дело Эттвуда. Но, раз такие страсти кипят… — усмехнулся Гарри, — предлагаю устроить небольшой тимбилдинг. А о работе побеседуем завтра.       — И что будем делать? На магловских каруселях покатаемся? В кино сходим? — скривился Малфой, откровенно издеваясь.       — Есть идея получше, — не стал отвечать тем же Гарри, подходя к шкафу и доставая бутылку огневиски.       — Одна на все-ех? — разочарованно протянул Забини.       — Дорогуша, тебя не это должно волновать. Стаканы где? — рационально подошла к делу Панси.       В этот момент дверь распахнулась, и в кабинете появилась Гермиона, изумленно оглядевшая компанию.       — А ты что тут делаешь? — округлил глаза Рон.       — Не лучшее приветствие для любимой девушки, не находишь? — строго посмотрела на него та.       Не дожидаясь, пока друзья начнут снова выяснять отношения, что в последнее время итак происходило у них слишком часто, Гарри перебил начинающуюся перепалку:       — Гермиона пока что временный член нашей команды. В отделе Тайн сейчас не слишком много работы, так что она любезно согласилась поучаствовать с нами в расследовании дела Эттвуда, — скороговоркой выпалил он.       Откровенно говоря, подобные переходы из отдела в отдел, еще и на временной основе, были очень нежелательны; но так как это был первый случай, к тому же, в правилах нигде этого прописано не было, Гарри сумел договориться с Кингсли. И, разумеется, этот маневр не был необходим для расследования дела, все же, не настолько запутанным оно и было. Только вот истинные цели крылись в другом: видя, как часто стали ссориться друзья и как редко они видятся, Гарри решил слегка помочь их отношениями, предоставив возможность поработать вместе.       Спохватившийся Рон протянул девушке бутылку:       — Прости. Я рад тебя видеть, Герми, — мягко произнес он.       Девушка улыбнулась в ответ, и подойдя к столу, села прямо на него, отодвинув в сторону бумаги.       — Что? — усмехнулась она на немое удивление всех присутствующих.       — Тебе вредно общаться с Уизли, Грейнджер, — с гаденькой ухмылкой протянул Малфой.       — А тебе кушать надо меньше. Из-за тебя я на диван и не помещаюсь, — отрезала Гермиона, отпивая из бутылки. Малфой, на чью идеально изящную и стройную фигуру был возведен наглый поклеп, от возмущения не нашелся что ответить.       — Признай, дорогуша, она тебя ловко отшила, — захохотала Панси.       Бутылка с огневиски пошла по кругу, и атмосфера начала понемногу разряжаться. Гарри подумал, что сейчас вот так незаметно сбывается одна из его мечт: выпить вместе с Малфоем. Не враждовать и переругиваться, а стараться найти общий язык, чему, очевидно, должен поспособствовать огневиски.       — Предлагаю тост. За то, что мы теперь — одна команда, — произнес Поттер, пристально наблюдая за реакцией Драко. Тот хмыкнул, отводя глаза. Гермиона и Рон закивали.       Спустя пятнадцать минут комната внезапно озарилась голубоватым сиянием и, перед Гарри появился серебристый полупрозрачный бобер.       — О, к нормальным людям белочка приходит, а к Поттеру бобер, — прокомментировал Малфой.       — Нападение Пожирателей в Голд-Хилл. Кончай страдать херней и живо туда, — голосом министра произнес Патронус и растворился в воздухе.       — Продолжайте пока без меня, — за этими словами последовал громкий хлопок аппарации.       — Он что, забыл, что мы теперь команда? — озвучил общую мысль Рон.