Тело как тело
Цветы. Несколько искусственно выращенных бутонов не были плодом любых известных доселе способов размножения, являлись лишь подобием на жизнь. Противоречащие всем законам природы, отверженные окружающим их пространством, стебли упорно отказывались признать вину за своё преступное существование. Пространство же, будто брезгливо желавшее отдалится от противоестественного образования, избегая любой возможности вступить с ним в контакт, образовывало тонкую брешь между собой и телом растения. Если его можно таковым назвать. Всё-таки любые живые организмы занимались такой деятельностью как "рост и развитие". Эти же экземпляры рождались сразу с лепестками и листьями, напрочь игнорируя общепринятую систему вещей. Сама неестественность их пребывания и функционирования подкреплялась столь неправдоподобным образом самих органов объекта. Неразличимые с первого взгляда, скрытые от глаз невнимательных зрителей, эти малозначимые различия и создавали то неприятное ощущение, вызываемое при созерцании очертаний зелёного имитанта. Все прожилки чрезмерно правильно разветвлялись на тонкой коже, разрастаясь в неестественно семеричный узор. Цветы. Идеальные, но от чего-то…
— Уродливые.
— Ничего они не уродливые. - блондин отламывает из соцветия веточку, поднося объект внимания к лицу.
— Тебе, по твоему, виднее?
— Да. Хочешь, оближу? - в доказательство серьёзности своих намерений B-12 высовывает язык, открывая обзор на два рядя заострённых зубов.
После проведённой в невольной рефлексии параллели предложение это заиграло новыми классами, а в голове невольно зародилась мысль о самоуничтожении. Разумеется, самоуничтожение первой мыслью не было. Сначала в голову полезло нечто иное, уже после вызывав у учёного самоубийственные порывы. Ибо жить после того, что Хониккер представил, преступление, не меньше. Невероятным усилием воли Феликсу-таки удаётся выдавить из себя раздражённое: "— Положи, нахуй, на место".
