Дальний берег Рая
Беннетт никогда не мог представить себе момент, когда он пожалеет, что не умер там, на уберии. Но сейчас, держа в руках самозарядный 9-мм пистолет и слушая инструкции по его применению, он думал именно об этом. Хаксли говорил, что эксперимент внезапно продвинулся, говорил, что это во благо самого его племянника и будь он здесь, сам бы об этом попросил. И всё это звучало так логично, что Беннетта тошнило на протяжении всей речи. Тошнило потому, что он, как никто другой, знал, что Феликс хочет жить. Практически выучил, сколько планов он запланировал на завтра, за какой проект возьмётся через неделю и что хочет успеть сделать за свои жалкие оставшиеся полгода, которые, он — его лучший друг, прямо сейчас собирался забрать. Беннетт хотел сказать, объяснить, насколько это неправда, но, встретившись с собеседником взглядом, не смог выдавить из себя ничего, кроме тихого скрипа, какие создаёт, гуляющий в ржавых трубах, ветер.
И вот, Беннетт идёт по коридору и думает. Времени подумать у него не так много, коридор достаточно короткий. Грустно ли ему? Беннетт уверен, что не грустно. Феликс и до этого умирал. Просто тогда это было не так. Тогда Беннетт его не знал и он, по сути, был никто. Тогда он ничего не значил, а сейчас значит. Тогда это умирал не Феликс Хониккер, ежедневно лечащий, вечно сопутствующие его пациенту, рабочие травмы. Умирал не Феликс Хонеккер, выслушивающий его мыльный бред и не Феликс Хонеккер, раздражённо комментирующий сюжет его "потрясающе идиотских" сериалов. А сейчас умирал. И жизнь его сокращалась тем стремительнее, чем больше шагов в сторону его кабинета делал блондин.
Стоя у двери, Беннетту надо было сделать небрежный жест рукой и, как и всегда, ворваться в это полное монастырского спокойствия помещение, но он не простил бы себя за это. Беннетт почему-то решил, что должен постучать. Он никогда этого не делал. Он пришёл сюда его убить, так что и не должен был этого делать. Он поднял сжатый кулак и дважды постучал, тихо, надеясь на то, что его не услышат и не откроют. Но нет, из-за двери-таки послышался голос. Голос сказал:
— Ты долго - и Беннетт почувствовал, как ком в горле мешает ему дышать. - я уже всё рассортировал. Заходи.
И Беннетт зашёл. Феликс выглядел таким же спокойным и собранным, каким был бы в любой подобной ситуации. Ситуации, когда от него ничего не зависит, поэтому злится нет смысла. Тех, в которых он старался делать что мог, а потом ждал. Судя по реплике, которой его встретили: ожидание Феликса утомляло больше, чем первый пункт плана. Он поднялся с кресла, отошёл от аппаратуры.
— Стреляй в висок.
Беннетт только сейчас заметил, что даже не удосужился спрятать оружие.
— Мистер Хониккер, это где? - тянуть время было бесполезно.
— Вот Здесь. - он указал на часть головы между линией височной кости и скуловой дугой.
— Вот как. Приму к сведению.
