На седьмом этаже от счастья

Библиотека давно стала для Алексея вторым кабинетом. Просторный, залитый спокойным светом зал с высокими потолками и густым запахом старой бумаги и кофе был идеальным местом, чтобы сосредоточиться на документах. Здесь никто не дергал телефонными звонками, не требовал срочных консультаций. Только он, стопки отчетов и тихий шелест страниц. Вот уже несколько вечеров подряд его внимание, вопреки воле, привлекала одна деталь. В дальнем углу зала, у окна, сидела девушка. Ее стол постепенно обрастал горами научной литературы и пустыми картонными стаканчиками из кофейни этажом ниже. Алексей, сам того не замечая, следил за тем, как она, хмурясь, конспектировала что-то в толстый блокнот, как иногда задумчиво крутила прядь темных волос вокруг пальца. Читающие люди всегда выглядели притягательно, что уж тут поделать. В десять вечера, за час до закрытия, в зале оставались лишь трое: он, девушка и пожилой библиотекарь, уже начинавший нетерпеливо поглядывать на часы. «У большинства людей, наверное, есть дела поважнее налоговых отчетов», — с легкой усмешкой подумал Алексей. Он и сам предпочитал работу «в поле» — динамичную, требующую мгновенных решений хирургию. Сидеть в кабинете, заваленном бумагами, было для него пыткой. Его гардероб был тому подтверждением: пара строгих костюмов для официальных встреч и бесчисленное количество удобной одежды для клиники. Но иногда от бумажной волокиты было не спрятаться. К счастью, он мог засиживаться допоздна — дома его не ждал никто и ничто. Он с облегчением закрыл последнюю папку, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. На сегодня хватит. Сложив документы в кожаный портфель, он вышел на улицу. Воздух был влажным и прохладным. Первая капля дождя упала ему на щеку, потом вторая. Вскоред редкие стуки по асфальту переросли в размеренный шум ливня. Алексей ускорил шаг, почти бегом добежав до своего внедорожника, припаркованного в паре десятков метров. Усевшись за руль, он уже собирался завести двигатель, как заметил знакомую фигуру. Из здания библиотеки вышла та самая девушка. Она растерянно огляделась, вздохнула и, накрыв сумку с ноутбуком своим тонким худи, решительно рванула в сторону автобусной остановки. Картина была до боли знакомой. Студенты. Они всегда были одинаковыми: легкомысленными, вечно куда-то спешащими и абсолютно неподготовленными к жизни. Он снова вспомнил свою практику в университетской клинике, эти вечные жалобы: «Доктор, можно просто таблетку, у меня сессия, пропускать нельзя!». А потом ангины, бронхиты, воспаления легких… Он смотрел, как она промокает под дождем, и внутри что-то екнуло — странная смесь профессионального раздражения и чего-то еще, чего он сходу определить не смог. *** На следующее утро мир для Маши начался с хаоса и матерного слова, прозвучавшего у нее в голове. Пара начиналась через пятнадцать минут, а до университета идти минут двадцать. Впрочем, если бежать, можно успеть. Она металась по своей однокомнатной квартире, которая больше походила на складское помещение. Новый диван и стол жались к стенам, пытаясь уступить место главным хозяевам — бесформенным горам коробок, оставшимся после недавнего переезда. Обои были старыми, выцветшими, и Маша каждый вечер давала себе слово съездить в магазин и выбрать новые, но каждое утро это решение откладывалось на неопределенный срок. «Ладно, сойдет», — проворчала она, глядя на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, красные глаза от недосыпа и растрепанные волосы идеально дополняли друг друга, «отосплюсь на пенсии». Натянув худи с какой-то непонятной английской надписью, она схватила сумку и вылетела из квартиры. В аудитории было немноголюдно. Добрая половина тех, кто пришел, устроилась на задних рядах, уткнувшись в экраны телефонов. В школе Маша всегда сидела за первой партой, с идеально выписанными конспектами. Университетская жизнь сделала ее более расслабленной, но привычка садиться поближе к доске осталась. Елена Михайловна, их преподавательница общего японского, как всегда, опаздывала. Студенты ее любили за доброту и понимание — она никогда не ругала за просроченные дедлайны и всегда готова была помочь. В тот день она появилась в аудитории минут на двадцать позже, когда Маша уже вовсю углубилась в конспекты прошлой лекции. Занятие пролетело почти незаметно. Ровно через час десять минут аудитория ожила, зазвенели голоса, застучали крышки ноутбуков — все думали, где бы перехватить что-нибудь на завтрак. Маша не была голодна. Крайний раз она ела почти сутки назад. Ей не хотелось ни есть, ни двигаться. Единственное желание — закутаться в одеяло и провалиться в сон. — Маша, не проводишь меня до кабинета? — раздался над ней мягкий голос Елены Михайловны. — Принесла тебе те дополнительные материалы для исследования, что ты просила. — Да, конечно, — Маша поспешно встала, стараясь не выдать легкого головокружения. — Спасибо большое. — Пустяки. Кстати, Машенька, ты вообще высыпаешься? Выглядишь очень уставшей, — почти после каждой пары преподавательница находила повод пригласить Машу на чай, поговорить по душам. Они познакомились всего год назад, но между ними быстро установились теплые, почти родственные отношения. — Высыпаюсь, бывает, — уклончиво ответила Маша. — А у вас как дела? — Да вот, сын обещал сегодня заехать, — Елена Михайловна грустно улыбнулась. — Живем в одном городе, а видимся раз в месяц, да и то если повезет. Взрослый уже, целиком в работе. Важный такой, директор видите ли… Хорошо бы хоть семьей обзавелся, а то одни конференции да бумаги». В кабинете преподавательницы всегда стоял удивительно домашний запах — свежей выпечки и травяного чая. Сегодня Маша почти ничего не чувствовала — нос был заложен наглухо. «Надо бы найти шапку, а то совсем разболеюсь», — мелькнула тревожная мысль. Болеть сейчас было непозволительной роскошью. Долги по учебе копить не хотелось. — Елена Михайловна, мне, пожалуй, пора… — начала Маша, но дверь кабинета открылась. На пороге стоял мужчина лет двадцати восьми. На нем были темные джинсы и свитер, но в его осанке, во взгляде чувствовалась такая уверенность и деловая хватка, что он казался одетым в самый дорогой костюм. Маша с легкой завистью подумала, что ее саму, несмотря на двадцать два года, до сих пор часто принимают за школьницу. Незнакомец тепло улыбнулся и обнял Елену Михайловну. «Странно, но с ним, кажется, не страшно остаться в лифте или темном переулке», — промелькнуло у Маши в голове. Она сидела, застыв у стола, и не решалась уйти. — Лёшенька, вовремя ты! Знакомься, это моя лучшая ученица, Маша. А это, — преподавательница с гордостью посмотрела на мужчину, — мой сын, Алексей. — Приятно познакомиться, Маша, — его голос был низким и спокойным. Девушка растерянно заморгала. —Мне тоже… э-э-э… — «Он ведь не представился?» — пронеслось в голове. — Алексей, — как будто угадав ее мысли, представился он с легкой усмешкой. — Приятно познакомиться, Алексей. Елена Михайловна, еще раз спасибо за материалы, мне правда пора, — Маша резко поднялась с места, чувствуя, как пол уплывает из-под ног. Голова закружилась с новой силой. «Сейчас только бы дойти до дома и лечь», — успела она подумать, прежде чем темнота накрыла ее с головой. *** Алексей двинулся мгновенно, на автомате, сработали профессиональные рефлексы. Он не дал ей упасть на пол, подхватив ее под руки и аккуратно усадив в кресло, которое только что занимала она. Елена Михайловна ахнула, подскочив с места. — Машенька! Господи! — Все в порядке, мам, просто потеряла сознание, — голос Алексея звучал спокойно и деловито, словно в его кабинете рухнул очередной пациент, а не ученица его матери. Он опустился на корточки перед девушкой, одной рукой придерживая ее за плечо, а другой аккуратно нащупывая пульс на ее запястье. Спустя несколько томительных секунд Маша медленно открыла глаза, взгляд был мутным, неосознающим. — Тихо, лежи, — мягко, но твердо скомандовал Алексей. — Никуда не вставай. Она попыталась сфокусироваться на нем, и в ее глазах промелькнул ужас. Она дернулась, пытаясь подняться. — Извините… Мне надо идти… Я просто закружилась голова… — ее голос был слабым, прерывистым. — Куда ты пойдешь в таком состоянии? — мысленно возмутился Алексей, но вслух сказал лишь: — Спокойно. Посиди. Он поднял на мать безмолвный вопрошающий взгляд. Елена Михайловна, бледная, кивнула, поднося платок к губам. — Уже не первый раз, Лёша… Устает очень, падает в обмороки. Говорила ей, к врачу сходить… «Замечательно. Систематическое переутомление. А, может, и анемия», — в голове у Алексея защелкали диагнозы. Он наблюдал, как Маша, опираясь на подлокотник, все-таки пытается встать, ее пальцы дрожали. — Спасибо… Я пойду. Домой. В этот момент вмешалась Елена Михайловна, голос ее дрожал от волнения: — Машенька, ну что ты! В таком состоянии одна! Лёша, ты же свободен сегодня? Довези девочку, пожалуйста. Или… или помоги как-то. Я смотреть не могу! Алексей вздохнул про себя. «Опять она в режиме свахи». Но взгляд на бледное, испуганное лицо девушки заставил его отбросить цинизм. Как врач, он не мог отпустить ее в таком виде. — Хорошо, мам, не волнуйся, — он кивнул, потом повернулся к Маше. — Ты слышала? Вариантов нет. Я тебя довезу. — Нет-нет, не надо! — в ее глазах вспыхнула настоящая паника. — Я сама… Я на автобусе… Мне не по пути… — Маша, — он произнес ее имя чуть строже, глядя прямо в глаза. — Ты только что потеряла сознание. Ты не сядешь за руль, и я не позволю тебе трястись в автобусе. Это не обсуждается. Он не стал слушать дальнейшие возражения. Попрощавшись с матерью, он взял девушку под локоть и твердо повел к выходу из кабинета. Она что-то бормотала про «напрягать» и «сама справлюсь», но шла покорно, вероятно, слишком слабая, чтобы сопротивляться по-настоящему. На парковке хлестал дождь. Алексей щелкнул ключами, открыв пассажирскую дверь своего внушительного внедорожника. — Садись. — Алексей, правда, не надо… — ее голос почти утонул в шуме ливня. Он наклонился к ней, капли дождя стекали с его волос на лицо. — Мне тебя на руках заносить, что ли? — спросил он без тени улыбки. Это подействовало. Маша, покраснев, неуклюже забралась на сиденье. Алексей пристегнул ее, словно ребенка, захлопнул дверь и обошел машину. В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом. Он завел двигатель, включил печку. — Адрес? — спросил он, глядя на дорогу. В ответ повисло молчание. Маша сидела, сжавшись в комок, и смотрела в свое окно. — Ладно, — вздохнул он, переключая передачу. — Значит, ко мне. Он не смотрел на нее, но краем глаза видел, как она напряглась еще сильнее. Машина тронулась, увозя их от университета в бушующем дожде.