На седьмом этаже от счастья

Алексей проводил ее в гостиную, и Маша на секунду застыла на пороге, впечатленная открывшимся видом. Пространство было огромным, выдержанным в стиле минимализма: светлые стены, панорамные окна, за которыми угадывался ночной город, и лаконичная дорогая мебель. Воздух был чистым и прохладным, пахло едва уловимыми нотами свежести, как в хорошем отеле, с легким медицинским подтоном антисептика. Только на одной кухне, открытой и оснащенной блестящей техникой, можно было бы разместить всю ее однокомнатную квартиру. Она робко опустилась на край дивана — массивного, низкого, обитого мягкой серой тканью. Сидение оказалось на удивление упругим и комфортным. «Один этот диван, наверное, стоит больше, чем все мое имущество, включая ноутбук», — мелькнула у нее неуютная мысль. И именно в этот момент до нее наконец дошла вся абсурдность ситуации: она, в мокром худи, сидит в роскошной квартире почти незнакомого мужчины, который к тому же врач. — Алексей, — начала она, и голос прозвучал слабо и неуверенно. — Спасибо, конечно, за заботу. Но я, пожалуй, действительно поеду домой. Отлежусь, и все пройдет. Он стоял перед ней, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на нее с таким выражением, будто она только что предложила полететь на Луну. —Поедешь ты максимум в больницу, с такой-то температурой, — заявил он без обиняков. Его ладонь легла ей на лоб — движение быстрое, профессиональное. — Лоб просто пылает. Ладно, — он вздохнул, поворачиваясь к тумбе у дивана и открывая ящик. — Отложим дискуссию о твоих планах на будущее. Для начала держи. — Он протянул ей современный электронный термометр. Мысль «чёрт, он же врач, надо бежать» пронеслась в голове Маши со скоростью света. Но она взяла прибор, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. «Ничего страшного, — пыталась она успокоить себя. — Просто измерю. Он увидит, что ничего критичного, и я уйду. Главное — не показывать страх». Она засунула термометр подмышку, под мокроватую ткань худи. Пять минут в гостиной стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов где-то в коридоре. Алексей не садился, временами глядя на нее изучающим взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Наконец термометр издал короткий писк. Маша потянулась к нему, желая первой увидеть цифры, но Алексей оказался проворнее. Он легко вынул прибор из ее ослабевших пальцев. Взглянув на дисплей, он медленно, почти театрально поджал губы. —Тридцать восемь и девять, — произнес он с каким-то мрачным удовлетворением. — Поздравляю. И каков теперь план? Поедешь домой «отлеживаться»? — Я… я пойду домой и приму что-нибудь… — попыталась она настоять на своем, но ее голос звучал жалко и неубедительно. — Нет уж, — он резко оборвал ее. — Хватит геройствовать. Я привезу тебе жаропонижающее. Лежи и не вздумай вставать. Поняла? Не дав ей возможности возразить, он развернулся и вышел из гостиной, направившись, судя по звуку шагов, вглубь квартиры. Маша сидела, прислушиваясь к его удаляющимся шагам. В ушах звенело, в висках стучало. «Самое время свалить. Пока он там копается. Спасибо, конечно, но я справлялась и без врачей, справлюсь и сейчас», — настойчиво твердил внутренний голос. Страх перед медицинским вмешательством, перед его настойчивой заботой, оказался сильнее слабости. Она медленно, поднялась с дивана. Оглядевшись, она на цыпочках двинулась к выходу, который запомнила. Прихожая показалась ей огромной и пугающе темной. Ее кроссовки жалобно шлепали по полированному полу. Рука сама потянулась к ручке массивной входной двери. Она дернула ее на себя, сердце бешено колотясь, и выскользнула в подъезд, оставив дверь приоткрытой. Когда Алексей вернулся в гостиную через пару минут, в руках он держал упаковку таблеток и бутылку воды. Комната была пуста. Он замер на пороге, его взгляд скользнул по пустому пространству, и на его обычно невозмутимом лице появилось выражение, в котором смешались досада, раздражение и… что-то еще, похожее на тревогу.

***

      — Маша? — Голос Алексея прозвучал из прихожей, сначала спокойно, потом с нарастающим раздражением. — Маша, где ты? Он вышел из гостиной и замер на пороге. Входная дверь была распахнута настежь. В проеме виднелась ее фигура — она стояла спиной к квартире, напряженно вглядываясь в табло лифта, будто силой мысли могла заставить его приехать быстрее. — Привет, Лёша, — пробормотала она, глядя куда-то в стену. — Что-то не разберу. Говори громче. — Привет, — повторила она чуть внятнее. Лёша молча подошел, взял ее за плечо и мягко, но неумолимо развернул лицом к себе. Его взгляд был тяжелым и уставшим. — Так, давай начистоту. Я тебя здесь в заложниках не держу и маньяком не работаю. Уйти ты всегда успеешь. Но я не могу тебя отпустить одну в таком состоянии — мама меня потом живой съест. Поэтому вот твой выбор: либо ты сейчас идешь в квартиру, принимаешь жаропонижающее и даешь мне тебя посмотреть, либо я лично отвожу тебя в ближайший травмпункт и передаю с рук на руки дежурному врачу. Понятно? Он протянул ей таблетку и стакан воды. Маша медленно взяла их. «Таблетка — это еще куда ни шло», — подумала она с облегчением. Глотнула воду, проглотила лекарство. — А теперь садись, я тебя быстренько посмотрю, — он указал на диван. — Я… Я не хочу, — она отступила на шаг. — Это была не просьба, а констатация факта, — он коротко усмехнулся. — Рот широко открывай и говори «а-а-а». — Я лучше домой пойду… До свидания. Лёша провел рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Хорошо. Тогда другой вариант. Прямо сейчас звонишь в регистратуру любой клиники и записываешься на прием. Хочешь — приходи ко мне. Сделаю все бесплатно, как маминой лучшей ученице. — Он достал из кармана визитку и протянул ей. — Да-да, конечно, — она автоматически взяла карточку, даже не глядя. — Спасибо. Они постояли в молчании несколько секунд — он смотрел на нее изучающе, она — на свои потрепанные кеды. Потом она резко развернулась и снова направилась к лифту. — Стой! — Его рука легла на ее запястье. — Давай честно. Ты ведь никуда не пойдешь, да? — Пойду! — В чем дело-то? Я что-то не так сделал? — Все нормально! — она попыталась вырваться. — Вы не имеете права меня держать! — вспылила она. — Имею полное право не оставлять человека с температурой под сорок без медицинской помощи. Идем. Он провел ее по коридору в спальню. Комната была просторной, почти пустой — лишь кровать у панорамного окна, прикроватная тумба и пустой шкаф. — Это гостевая. Ты здесь останешься. Позже съездим за твоими вещами. Мне нужно отлучиться на пятнадцать минут — забрать кое-что с работы. Ждешь меня здесь. Дверь закрою снаружи, чтобы ты опять не сбежала. Он вышел, щелкнув замком. Маша медленно опустилась на край кровати. «Черт. Черт. Черт. Ну почему именно со мной всегда такое происходит?» — стучало в висках. От усталости и жара мысли путались, и вскоре она провалилась в тяжелый сон. *** Примерно через двадцать минут Лёша вернулся с большой спортивной сумкой. «Хорошо, когда клиника в пяти минутах ходьбы», — с облегчением подумал он. Статус директора клиники позволял брать необходимое оборудование домой. Он тихо зашел в комнату. Маша спала, свернувшись калачиком под одеялом. «Выглядит совсем ребенком», — мелькнула у него мысль. Он постоял в нерешительности, не зная, будить ли ее. В полумраке комнаты она пошевелилась и приоткрыла глаза. Увидев его, испуганно приподнялась на локте. — Который час? Как долго я спала? — Еще совсем немного. Сейчас половина первого. Как самочувствие? — в его голосе сквозила неподдельная тревога. Маша потянула одеяло до подбородка, словно пытаясь спрятаться. Ее взгляд упал на зловещую спортивную сумку. — Вроде нормально, — прошептала она. Лёша молча подошел, прикоснулся тыльной стороной ладони к ее лбу, затем достал термометр. — Померь. Спустя десять минут, показавшихся ей вечностью, он посмотрел на результат. — Что еще болит? Горло? Голова? — Ничего не болит, — она попыталась сесть ровнее, но тут же сдалась и обмякла. Неожиданно для себя она сдавленно закашлялась. — Горло болит, ясно, — констатировал он. — Маша, я не смогу тебе помочь, если ты будешь недоговаривать. Открой рот, посмотрю. Она нехотя подчинилась. — Покрасневшее. Но могло быть и хуже. Он поставил сумку на тумбочку и начал рыться в ней. Звякнуло стекло. Когда он выпрямился, в его руке был шприц и маленькая ампула. — Маша, ляг на живот. Нужно сделать укол, температура снова поднимается. — Нет! Давай лучше таблетку! — ее голос сорвался на высокую ноту. — Таблетка уже не помогает, ты сама видишь. Это просто укол, все быстро. — Я просто посплю, и все пройдет! — она сжала край одеяла так, что побелели костяшки пальцев. — При такой температуре ничего само не проходит. Давай не будем тянуть. — Я не могу! — из ее глаз брызнули слезы. Лёша тут же отложил шприц в сторону и поднял руки, показывая, что они пусты. — Тихо-тихо. Видишь? Ничего страшного. Давай просто посидим спокойно. Он сел на край кровати и ждал, пока ее рыдания стихнут. Через пару минут она успокоилась, лишь изредка вздрагивая. — Послушай, — он заговорил мягко. — Я понимаю, что ты боишься. Но мне нужно тебя лечить. Доверься мне хоть немного. Ляг на живот. Я обещаю, что все сделаю аккуратно и быстро. Маша посмотрела на него, на его серьезное лицо, и что-то дрогнуло внутри. Словно повинуясь чужой воле, она медленно перевернулась. — Можно начинать? — тихо спросил он. Она лишь кивнула, уткнувшись лицом в подушку. — Постарайся расслабиться. Дыши глубоко: вдох-выдох… Он аккуратно отодвинул край ее джинсов. Резкий запах спирта ударил в нос. Маша инстинктивно дернулась, пытаясь отползти. — Маша, потерпи немного! — он мягко, но твердо удержал ее. Она стиснула зубы, изо всех сил стараясь не двигаться. Вдох. Выдох. — Больно! Лёша, хватит! — Все, готово. Молодец, — он убрал шприц. — Сейчас побрызгаем горло, и ты сможешь спать.

***

      Маша проваливалась в тяжёлый, обрывчатый сон, из которого её выдергивали лишь для того, чтобы проглотить очередную таблетку и сделать глоток воды. Временные промежутки между этими моментами сливались в единую мутную полосу, и когда она наконец открыла глаза, то с удивлением поняла, что за окном — яркий день. Её разбудили негромкие, но уверенные звуки, доносившиеся из глубины квартиры: размеренное бульканье кипящей жидкости, лёгкий звон посуды и настойчивый, но приглушённый рингтон чьего-то телефона. Маша потянулась, чувствуя, как тело ломит после долгой неподвижности, но голова уже была ясной, а в горле не осталось и следа от недавней боли. Она подошла к окну и ахнула про себя. С седьмого этажа открывался вид на просыпающийся город, залитый щедрым утренним солнцем. Люди внизу казались маленькими и деловитыми, а солнечные блики на стёклах соседних домов сверкали, как драгоценности. «Красота-то какая», — мелькнула у неё первая по-настоящему светлая мысль за последние сутки. Почувствовав лёгкий голод, она на цыпочках вышла из комнаты и направилась на звуки. Аромат становился всё отчётливее — его нельзя было ни с чем перепутать. На кухне её ждала картина, которая показалась ей почти сюрреалистичной после вчерашних событий. Алексей стоял у плиты в простом домашнем фартуке, одной рукой помешивая что-то в большой кастрюле, а другой успев печатать сообщение на телефоне. Он выглядел совершенно естественно в этой новой роли — роли повара и хозяина. — Доброе утро, — тихо сказала Маша, останавливаясь в дверном проёме. Он тут же отвлёкся от телефона, и его лицо озарилось лёгкой, непринуждённой улыбкой. —Доброе! Ну, наконец-то. Как самочувствие? — его взгляд был тёплым и оценивающим, но уже без вчерашней врачебной суровости. — Гораздо лучше, спасибо, — она искренне улыбнулась в ответ. — А это что так вкусно пахнет? — Куриный суп, — он снова принялся помешивать. — Лучшее лекарство после высокой температуры. Будешь? Маша невольно сморщила нос. Мысль о еде, даже о такой лёгкой, всё ещё вызывала лёгкий протест. —Я, наверное, пока не хочу. Спасибо. — Ошибочка, — весело парировал Алексей, ни на секунду не прекращая своё занятие у плиты. — Твой организм потратил уйму сил на борьбу с инфекцией. Ему нужна подзарядка. Так что давай-давай, садись за стол. Обещаю, ты не пожалеешь. — Ну… ладно, — сдалась она после короткого раздумья. — Только чуть-чуть. И мне потом правда надо домой собираться. — Никуда ты не собираешься, — заявил он тоном, не терпящим возражений, но на этот раз в его голосе сквозила скорее забота, чем приказ. — Я сегодня не работаю, так что можешь спокойно остаться. Отсыпайся, восстанавливайся. Маша медленно кивнула, принимая его предложение. В конце концов, сопротивляться было уже просто лень. Она опустилась на стул у большого кухонного стола. Алексей тем временем налил ей кружку свежезаваренного чая и поставил перед ней тарелку с дымящимся ароматным супом. Кастрюля на плите по-прежнему тихо шипела, наполняя кухню уютом и каким-то невероятным, по-домашнему целебным запахом.