Клыкастые опасности северных областей

      — Ваше Высочество, прекрасно выглядите, — фрейлина улыбнулась и искренне рассмеялась. — Если этот князь хоть немного понимает в женщинах, то, поверьте мне, он точно потеряет голову.       Принцесса слабо кивнула. Она с самого утра пребывала в дурном расположении духа, и ничего не могло поднять ей настроения. Мысли о предстоящем замужестве с князем северных земель вгоняли в тоску. Сложно было сказать, чего она боялась больше: чопорных традиций или самого Севера, угрюмого и забытого всеми богами края земли, где одиннадцать месяцев в год царствовали снега и стужа.       Слухи о кровавых законах и порядках северного народа давно облетели весь континент. Мало какая душа по доброй воле согласилась бы остаться жить под свист бесконечных метелей. Говорили, что люди там совсем не такие, как здесь, на юге: молчаливые, суровые, живут богато, а их женщины не носят мехов и брильянтов, не ездят на званные ужины, не устраивают баллов.       Поговаривали, будто все северяне — лютые затворники, готовые зарубить топором любого, кто осмелится косо взглянуть в их сторону. Только на севере до сих пор существовала кровная месть и действовал закон отцов, не позволяющий человеку иметь свою голову на плечах. Если отец был стеклодувом, то и сын, и внук, и правнук непременно должны выучится этому ремеслу, а дочь или внучка — выходить замуж хотя, вернее сказать, продаваться, кому скажут.       Не для кого не секрет, на их землях больше всего наемников, воров и проституток на квадратный метр. Подчиняй или подчинись — таков закон сурового Севера.       — Варь, я хочу умереть, — тихо прошептала принцесса. Крупные слезы горечи проложили влажные дорожки по румяным щекам. — Не смотри на меня, как на сумасшедшую. У нашего королевства ещё целых три принцессы. Они ничем не хуже. Пусть забирают их.       Голубые глаза смотрели на фрейлину с отчаянием. Всегда веселая и беззаботная, она впервые выглядела такой жалкой и беспомощной, словно поломанная, разбитая фарфоровая кукла, забытая нерадивой хозяйкой.       — Не гневите судьбу, — Варя в несколько шагов оказалась рядом с ней и порывисто обняла. — Что за глупые мысли лезут в вашу голову? Пути богов неисповедимы. Помните об этом.       — Тогда давай сбежим!       Наивность юной принцессы поражала фрейлину. Выросшая в золотой клетке птичка не ведала жестокости мира за дворцовыми стенами, никогда не видела грязных от сажи и пыли, осунувшихся работяг с окраин, зарабатывающих по два медяка и каждый день молящих богов и судьбу о милости для своих детей, босоногих беспризорников, ворующих кошельки и позолоченные вензеля с господских карет. Не знала ни нужды, ни голода.       — Куда? — хрипло спросила Варя. — Подле ваших покоев стража, в саду и в коридорах люди короля, а по городу шастают гвардейцы.       — Неужели никак не улизнуть? Не скрыться?       — Даже если сбежать удастся, то куда потом? Посмотрите на свои руки, — фрейлина осторожно стянула с неё перчатку. — Они никогда не видели тяжелой работы. Вы ничего не умеете. На что станете жить?       — Научусь! — с жаром заверила принцесса.       В эту минуту она была готова пообещать все, что угодно, лишь бы не ехать в проклятые земли.       — В ученицы швеи или пекаря берут чуть ли не с пеленок. Девушек обучают шить и мастерить десятки лет, как вас танцам и музыке, — осторожно возразила Варя. — Невозможно научится этому с наскока. Быть может, со временем вы и научитесь, но где вы найдете самоубийцу, который возьмет в ученики беглую принцессу?       Фрейлина невольно усмехнулась, наблюдая за тем, как хмурится юная госпожа. Она не боялась её гнева. Принцесса могла злословить, капризничать, даже дать пощечину кому угодно, только не ей.       — Есть магические школы и институты! Они не зависят от короны. Меня могут туда взять! — не теряла надежды принцесса.       Варя посмотрела на её красивое, почти детское лицо, не тронутое тяжбами и заботами враждебного мира, отрицательно качая головой.       Ей отчаянно не нравился этот разговор. Услышь кто-нибудь этот вольный полет мысли, и она без суда и объяснений отправится на эшафот.       — Могут, но не возьмут. А если и возьмут толку не будет. Гвардейцы вытащат вас оттуда и притащат обратно под венец. Смиритесь и молите богов о пощаде, — фрейлина ласково погладила её по голове, стараясь хотя как-то приободрить. — Я тоже буду просить их пощадить вас.       Принцесса уронила голову ей на плечо и зарыдала в голос. Хрупкое тельце вздрагивало от всхлипов. Голос осип, глаза покраснели, нос распух и стал размером с золотую монету. Варя, как могла, утешала юную госпожу. Целовала лоб и руки, умоляла перестать убиваться и попробовать найти в этом хоть что-то хорошее. Все без толку. Принцесса не слушала и не желала слушать.       Ни служанки, ни няньки не смогли призвать её к порядку. Девушка плакала между всхлипами, проклиная несправедливость судьбы и черствость короля с королевой. Присутствие последней в покоях её совершенно не смущало.       Когда двое огромных, одетых в форменные зеленые костюмы гвардейца потащили её в след за взбешенной королевой в малый зал, принцесса даже не потрудилась встать на ноги.       Подол длинного лилового платья спустя пару метров такой прогулки превратился в серый с редкими, непонятного цвета пятнами. Каблуки туфель обломались, а светлые волосы превратились в один большой колтун.       Преодолев несколько лестниц, платье приобрело местами кровавые разводы. Колени ободрались краями острых ступеней. Как только они вошли в малый зал, гвардейцы небрежно отпустили руки, и принцесса, в который раз не удержавшись, упала, оказавшись в ногах у отца и старших братьев.       Сложно сказать, что из этого было унизительнее — валятся в чужих ногах или рыдать на глазах у всей прислуги.       Варя не знала ответа на этот вопрос. Фрейлину часто называли тенью юной принцессы. Она повидала многое, но такой свою госпожу ещё не видела.       Принцесса, пошатываясь, встала и расправила плечи. Варя тут же подхватила её под руку, помогая не потерять равновесие, оправила изорванное платье и еле слышно прошептала:       — Молю, сохраняйте благоразумие.       Принцесса, вопреки своим привычкам, послушалась. Молча вынесла все упреки отца так и не рискнув дерзнуть. Просто стояла, глотая слезы обиды вперемешку с разочарованием.       Мир рухнул. Рассыпался тысячами осколков, каждый из которых впивался в глаза и сердце.       На троне перед ней сидел не любимый отец, а палач, казнивший невинное юное создание. Ее голубые глаза оказались куда красноречивее тысячи слов. Казалось, даже на безобразном старом лице мелькнула тень понимания. Лишь на секунду, чтобы потом тут же смениться гримасой гнева.       Он был стар, уродлив и нелюбим. Смотреть на него долго становилось неприятно, но принцесса смотрела, будто запечатывая в памяти каждую морщинку.       Варя не посмела последовать её примеру. Фрейлина подняла глаза, только когда за ними закрылись тяжелые деревянные двери.       В покои госпожи они возвращались той же дорогой. Только теперь гвардейцы шли на приличном расстоянии, не нарушая положенного регламента.       Так и не дойдя до покоев, принцесса замерла у огромного, выложенного витражным стеклом окна, поймав себя на мысли, что раньше никогда его не замечала.       — Хочу к морю, — голосом, не терпящим возражений, сказала она и потянула Варю к лестнице ведущей в сад.       — Нам было велено вернуться в ваши комнаты, — напомнила фрейлина.       — Плевать! — отразила она, сбрасывая с ног туфли. — Давай наперегонки! Чур, ты водишь!       Не дожидаясь одобрения, девушка со всех сил бросилась бежать. Варя последовала её примеру и под неодобрительное цоканье языков гвардейцев скинула с ног туфли.       Мелкие камушки приятно кололи ступни. Варя бежала, не разбирая дороги, вслед за принцессой, чувствуя, как все тревоги и печали остаются где-то очень далеко.       Теплое летнее солнце приятным жаром касалось лица, ветер обдавал тело сладкой прохладой.       Она раскинула руки, представляя, как легкий воздушный поток медленно принимает облик лошади особо не надеясь на чудо.       Стихия ветра — самая капризная стихия из всех возможных. Откликалась она редко и неохотно, но сегодня ей повезло. Варя нежно погладила морду воздушного элементаля. Тот поднялся на дыбы.       — Ну, прости, прости, — запричитала фрейлина. — Не ругайся ты так, в последний раз все-таки видимся, — элементаль, будто поняв её слова, успокоился и навострил уши. — Завтра отбудет корабль на Север. Больше твой покой никто не побеспокоит.       Лошадь громко заржала, хотя ржанием это трудно назвать. Ветер в её пасти завыл как-то по-особенному тоскливо.       Варя засмеялась.       — Ах вот ты какой! То не трогай его, а сам скучать будешь?       Ветер вновь завыл, Варя приложилась лбом к полупрозрачной морде. Элементаль покорно опустил голову.       Фрейлина, без слов понимающая творения стихии, недоверчиво посмотрела на него, но, придя к выводу, что ничего не теряет, одним прыжком забралась к нему на спину.       Как только тонкие пальцы зарылись в воздушную гриву, элементаль что есть силы понесся над землей. Варя, по началу зажмурившая глаза, осторожно открыла сначала левый, а потом и правый глаз. Они неслись по песчаному берегу, а когда он оборвался, в лицо ударили соленые брызги воды.       Страх и восторг смешались воедино.       Платье намокло в ту же секунду, но Варя не придала этому никакого значения. Она смеялась все сильнее, подгоняя стихию. Вкус соли на губах смешался с пьянящим привкусом мимолетной свободы.       Она потеряла счет времени и остановилась, только когда заметила машущую ей руками фигурку принцессы на берегу. Варя легким хлопком попросила элементаля спустить её на песок. Творение стихии нехотя подчинилось.       Оказавшись на берегу, Варя ещё раз нежно погладила, волшебное творение по спине. Элементаль взвыл подобно раненному зверю и растворился в воздухе.       — Так они плачут.       Фрейлине жутко захотелось спросить: ваш тоже плакал? — но она вовремя прикусила язык. Прощание со стихией — вещь слишком личная.       — Не знала, что они способны на такое.       — Способны, — грустно ответила принцесса. — Они же воплощения стихии, не к каждому магу придут на зов.       — Он всегда сам приходил, — Варя пожала плечами. — Нам пора уходить. Если не вернемся до заката, будут проблемы.       В их неравном дуэте она всегда оставалась голосом здравого смысла.       — Они будут! Я сделала так, что эти королевские крысы уже час ходят по кругу в попытках напасть на наш след, — зло усмехнулась принцесса. — Должны же быть хоть какие-то плюсы от моей магии земли и грязи.       Принцесса, наплевав на платье, села на мокрый песок, призывая свою фрейлину сделать так же.       — Вы невыносимы, — Варя закатила глаза, опускаясь рядом с ней.       — Но ты все равно едешь со мной на край света! — возразила принцесса.       — Куда ж я от вас денусь?       — Никуда! — весело ответила принцесса. — Давай останемся, посмотрим на закат. Клянусь, тебе ничего за это не будет. Пожалуйста, — взмолилась девушка. — Такого на севере нет, уж поверь мне.       Варя молча кивнула. Хочет остаться, значит, нужно оставаться. Желание принцессы — закон любой фрейлины.       Вода в море, оказалась теплее парного молока. Маленькие волны ласково обдавали ноги соленой водой. Ранки от неудобных туфель едва ощутимо щипало, но не слишком сильно, чтобы хоть одна из них не смогла этого вынести.       Большой пылающий огненный шар медленно опускался в воду, окрашивая небо тысячью оттенков розового. Он уходил все ниже и ниже, а вместе с ним глубоко внутри что-то медленно рвалось на части, оставляя вместо себя только звенящую пустоту.