Клыкастые опасности северных областей

      Княгиня ворвалась в покои сына, наплевав на все правила приличия — без стука, с ноги открыв дверь. Ее взгляду тут же открылась примечательная картина: за небольшим круглым столом сидели трое. Радомир, лениво подбрасывающий кости, её собственный сын и полуголая девица на его руках в одном лишь пеньюаре.       От громкого хлопка слетающей с петель двери мужчины синхронно поморщились, а девушка попыталась прикрыться и встать, стыдливо опуская глаза.       — Сидеть, — приказал князь, демонстративно перемещая руку на её поясницу, отчего девица ещё сильнее залилась краской. Он наконец обратил внимание на незваную гостью: — Маменька, отвратно выглядите. Звериный оскал и перекошенная морда вам не к лицу.       Княгиня едва не задохнулась от возмущения. Она была зла. Нет, не просто зла. Она была в ярости. И будь у неё в запасе ещё один сын, этот бы тотчас остался без головы.       — Ты что себе позволяешь, гаденыш! — зашипела женщина, подходя в плотную к столу. — Владислав, мальчик мой, изволь объяснится!       Влад посмотрел на мать долгим внимательным взглядом. Больше всего на свете он терпеть не мог этого приторно-сладкого обращения «мальчик мой».       Матушка, прекрасно знающая сына, нарочно говорила так. Её забавляло его обиженное сопение и нелепые попытки скрыть свою обиду.       — Что именно мне нужно объяснить? — неожиданно серьезно заговорил молодой князь. — Причину вашего эффектного появления или непочтительное поведение к моему гостю?       Княгиня молчала, продолжая прокручивать в голове десятки сценариев извращенной мучительной смерти. Влад даже ухом не повел.       Юный князь откровенно забавлялся, только подливая масло в разгорающееся пламя скандала.       Гнева матери он не боялся совершенно. В силу своего характера маменька отходила также быстро, как и начинала злиться.       Мальчишкой он, разумеется, побаивался. Старался ходить на цыпочках мимо ее покоев и не смел сказать слова против. Но со временем понял, что мать остра только на язык, злится долго не умеет и скорее сама придет мириться, чем оставит единственного ребенка без родительской ласки.       Все это, по словам отца, чрезвычайно дурно отразилась на характере Влада, сделав юного князя чрезмерно своевольным и свободолюбивым. Влад открыто дерзил отцу, скверно высказываясь о проблемах поставок драгоценного металла на Восток, дипломатии в отношении Запада и имел свой собственный взгляд на любой политический вопрос.       — Знаете, я наверное пойду, — Радомир поднялся из-за стола, жестом призывая девицу сидящую у брата на коленях последовать его примеру, но князь снова притянул её к себе. — Влад, отпусти девушку, она и так еле живая сидит, — усмехнулся он. — Тебе нужен труп в покоях?       Княгиня поморщилась. Она уже почти забыла о присутствии пасынка. Радомир был до чертиков похож на её сына, и только это, как убеждала себя княгиня, спасло ему жизнь ещё во младенчестве. Не будь у него таких же черных, как смоль, кудрявых волос и пронзительных холодно-голубых глаз, она бы точно придушила неугодного мальчишку в его колыбели.       К её огромному сожалению, вопреки всем стараниям братья были близки. Влад относился к Радомиру, как к равному себе, жестоко карая любого, кто осмеливался с ним поспорить.       — Ещё ни одна девушка не умирала от моих рук, — игриво ответил молодой князь, продолжая поглаживать нежную кожу. — Оторваться от такой сложно.       — Хочешь, чтобы эта стала первой, кто помрет под тобой от страха? — Радомир бросил на брата красноречивый взгляд.       Мужчина протянул руку полуживой девушке, и та вложила в неё побелевшие от страха дрожащие пальцы. Ноги её не слушались, от чего движения выходили неуклюжими. Она с трудом поднялась с колен князя, посиневшими губами шепча молитвы всем богам, которых только знала.       О том, что княгиня не терпит шлюх, знал не то, что весь замок — весь город. С жрицами любви не церемонились: пароли на площадях, привязывали к позорным столбам на морозе, а публичные дома периодически сжигали до тла. Перед этим, конечно, намертво заколотив все двери и окна.       — Рад, ты нервируешь матушку, — усмехнулся Влад. Княгиня нервно повела головой старательно изображая показное безразличие. — Ты же не уедешь от нас? Останешься погостить?       — Конечно, — с издевкой ответил Радомир. — Как же я могу оскорбить любезную мачеху и твою дорогую невесту.       Любезная мачеха душевного порыва не оценила. Руки чесались влепить негодному мальчишке подзатыльник, но она вовремя одернула себя. Какой бы сильной не была их неприязнь, поднимать руку на сына любимого мужчины казалось ей непозволительным. Кроме того, княгиня прекрасно знала, что за подобный проступок муж тотчас сошлет её в ссылку на Ледяную гору. Боль от предательства до сих пор терзала её израненное сердце, но великого князя такие пустяки нисколько не беспокоили.       — Одно его присутствие отравляет мою душу, — призналась княжна, как только пасынок скрылся за дверью. — Ты знаешь это и все равно пригласил его в наш дом.       Влад встал и, не обращая на мать совершенно никакого внимания, подошел к окну.       — Вы знали, что я не хочу женится, и все равно притащили сюда эту южанку.       Женщина рассмеялась.       — Мне стоило догадаться раньше, — отсмеявшись пожурила она. — Мальчик мой, ты князь, а не портовый грузчик. Что значит не хочу? Мы вроде все решили, ты даже согласился, если мне не изменяет память.       Память княгиню не подводила. Влад действительно согласился. Только отношения к новоиспеченной невесте не скрывал, хотя видел портрет.       Принцесса оказалась действительно хорошенькой. На холсте она улыбалась, но от него не укрылись её полные печали глаза. Голубые, но не такие как у него. Свой цвет глаз Влад сравнил бы с холодным льдом. У неё же они напоминали безоблачное небо.       Молодой князь не любил южанок, эта не стала исключением. Их пухлые губы, смуглая кожа и светлые волосы не шли ни в какое сравнение с северными красавицами.       — Согласился, — подтвердил Влад. — Только не сказал, что хочу этой свадьбы. Меня давно мучает вопрос. Ответь: чем девчонка с южных земель лучше шлюхи? Она так же продается, причем куда дороже.       Княгиня устало покачала головой. Временами упрямство сына жутко утомляло.       — В её венах как минимум течет чистая кровь, — начала она загибать пальцы. — Принцесса владеет этикетом, обучена музыке, умна и не дурна собой. В приданное король отдает ей часть ближайших к нашим владениям земель.       Влад с трудом сдержал смешок. Ни один из перечисленных аргументов не выглядел для него весомым.       — Получается, от шлюхи она отличается только тем, что платим не мы, а нам?       — Владислав! — воскликнула женщина прижимая ладонь к губам. — Мальчик мой, только ты умудрился сравнить принцессу с жрицей любви. Она станет твоей законной женой хочешь ты этого или нет. Вопрос решён!       Отчетливый скрип зубов княгиня проигнорировала. Сын по-прежнему стоял спиной к ней — в эту минуту он не желал её ни видеть, ни слышать.       — Почему же только принцессу, — задумчиво протянул Влад, — себя тоже. Причем по вашим меркам шлюха из меня первоклассная.       Княгиня устало потерла виски. Разговаривать с ним оказалось бесполезно.       Мысли ее витали далеко отсюда, где-то на одном из кораблей Северного флота, где мерзла от собачьего холода девочка с южных земель. Она сама не знала почему, но была уверена, что южанке это путешествие еще долго будет сниться в ночных кошмарах.       Девочку было жалко. Княгиня запрещала себе проникаться жалостью к кому-либо, но всякий раз, когда она ложилась спать, перед глазами появлялась напуганная несчастная девчонка, чем-то напоминающая маленькую птичку.       — Прошу тебя, не будь жесток, — тихо попросила она. — Есения неплохая девочка. Дай ей шанс.       Имя принцессе подходило идеально. С древнеэльфихского Есения на все языки переводилось примерно одинаково: чужестранка, гостья, чужачка.       — Красивое имя, — зачем-то сказал Влад, уже догадываясь к чему она клонит. — Только оно не поможет, как, впрочем, и смазливая мордашка.       Разговор по прежнему раздражал. Влад не знал, в чем истинная причина этого чувства. Умом он понимал: мать права. Союз с Югом необходим. Ещё одной кровопролитной войны люди просто не переживут, поднимут бунт и в северных землях поселится хаос.       Будущий великий князь не мог такого допустить. Не сейчас, не во времена, когда Север достиг небывалого могущества, расцвел и превратился в одну из самых могущественных держав.       — Я не прошу тебя любить её. Снизойди до обычного уважения       — Уважения? — хмуро переспросил Влад. — Его нужно заслужить!       Княгиня впервые пожалела, что не обладала магией. Дар телепатии сейчас точно бы не помешал. Она не знала, молодая глупость или злобная обида говорит его языком, и от этого материнскому сердцу становилось ещё страшнее.       — Уважения, — спокойно повторила княгиня. — Она приехала сюда по дороге, не истерив, не пытаясь выпрыгнуть за борт или повеситься. Единственная её собственность — фрейлина. Дом в тысячах милях отсюда. Уверен, что она не заслужила уважения? Ты можешь найти себе любую портовую девку и играть с ней в любовь до посинения, но запомни, мой мальчик, грош цена мужчине, который не уважает свою женщину.       Молодой князь впервые за долгое время не знал, что ей ответить. Княгиня не торопила.       Её волос ещё не коснулась старость, но мудрость уже стала верным спутником. Княжна подошла к нему, ласково потрепала по плечу. Сын казался настоящей копией отца в молодости: такие же острые скулы, аристократический нос и бледная, как снег, кожа с редкими нитями синеватых вен. От матери ему достались только тонкие, четко очерченные губы.       Красивые мужчины не умеют любить. Все их нежное, страстное чувство обращено на себя. Княжна старалась не верить этим слухам, веря, что сын и здесь превзошел великого великого князя. Она твердо верила: он обязательно полюбит.