Праздник Слизерина

      Руки дрожали, а перо в непослушных пальцах царапало бумагу: буквы получались кривыми, чернила размазывались — как у ребёнка, который только-только учился писать. «Прошу уволить меня по собственному желанию…» — Гермиона вывела эти слова, и это далось ей так тяжело, как если бы она собралась вдруг покорить Эверест босиком и без снаряжения. Ха, ну конечно, именно по её собственному желанию она сейчас писала увольнительную! Уже двое суток девушка не принадлежала сама себе, и этот Слизеринский хорёк, так удачно присевший на уши МакГонагалл, теперь решал, какой будет её жизнь.       Домовой эльф, Руфус, разбудил Гермиону рано, приказал быстро собираться. Стоя под горячими струями воды, девушка хотела лишь одного — никогда отсюда не выбираться, но браслет, внезапно начавший жечь кожу, вынудил Гермиону вернуться в комнату. Там на столе уже ждал поднос с завтраком. Девушку одолели противоречивые чувства — она не ела уже двое суток и явно была голодна, но одновременно с этим пища не лезла в горло. Гермиона всё-таки заставила себя съесть эту проклятую яичницу, глядя в окно на серо-стальное, прямо как глаза Малфоя, небо. Снова шёл дождь.       — Одевайтесь. — Сказал Руфус, появившись позади Гермионы с ворохом одежды.       — Это не моё. — Тут же ответила Гермиона. В её гардеробе точно не было такого короткого чёрного платья и длинного чёрного пальто, которое, скорее всего, стоило как пять её годовых зарплат.       — Теперь ваше. — Настоял Руфус. — С вашей старой одежды сняли мерки. Готова только часть, остальное пришлют в течение недели. Поторапливайтесь, пожалуйста, хозяин не будет ждать вечно.       Гермиона мысленно раз сто прокляла «хозяина», пока натягивала всю эту одежду на себя. К платью шли высокие сапоги, благо, без каблуков. В этом наряде девушка чувствовала себя какой-то клубной тусовщицей, которая в полупьяном бреду возвращалась утром к себе домой на окраину города. Таких ещё снимают в рекламе духов. Глядя на себя в зеркало, девушка вся сжималась что снаружи, что внутри, настолько ей было некомфортно. Платье определённо было её размера и село на тело как влитое, может быть, когда-нибудь Гермиона бы и осмелилась по доброй воле такое надеть. Но сейчас ей приходилось носить это по прихоти Малфоя. Девушка чувствовала ткань платья на своём теле и будто бы снова чувствовала вчерашние прикосновения мужчины к своей шее и уху. Поёжившись, девушка схватила пальто и завернулась в небо поглубже, будто бы стараясь слиться и стать с одеждой единым целым. Чтобы это пальто было как шкура — попробуй отдери.       — Прекрасно выглядишь. — Сказал Малфой, входя в комнату. Вернее, внешне это был совсем не Малфой, но Гермиона сразу поняла, кто стоял перед ней на самом деле.       Оборотное зелье превратило Малфоя в высокого шатена с курносым носом и ямочками на щеках. Вид у того парня, у которого взяли материал для зелья, был очень миловидным и располагающим к себе. И насколько же инородно смотрелась мерзкая ухмылка на этом добром лице! Гермиона поёжилась, не зная, что сказать. Что Малфой задумал? Куда собрался идти с ней в таком виде с утра пораньше?       — Я бы сказала то же самое про парня, которому принадлежит эта внешность. — Буркнула Гермиона в надежде, что Малфоя это хоть немного заденет.       — Нравится? — усмехнулся он, не выглядя обиженным ни на йоту. — Простовато, на мой взгляд, зато неприметно и обыденно. Ты же таких мужчин обычно выбираешь? — он усмехнулся, и, увидев её рассерженный взгляд исподлобья, спросил: — Что? Разве я не прав?       — Куда мы идём? — чуть ли не прошипела Гермиона, пытаясь перевести тему.       — В Хогвартс. Избавим тебя от необходимости горбатиться за гроши. — Он взял Гермиону за руку поверх локтя. Девушка сжала зубы, но не двинулась с места. — А также от ненужных вопросов. Лишнее внимание ни тебе, ни мне ни к чему.       И он трансгрессировал. Так резко, что у Гермионы сильно закружилась голова, и, когда они оказались на окраине Хогсмида, ноги девушки подкосились и она едва не упала, но Малфой поддержал её, давая время, чтобы прийти в себя.       — Неужели было сложно предупредить? — спросила она, хватаясь за рукав его пальто и чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.       — Привыкай. Со мной ты ещё и не такое испытаешь. — Гермионе не понадобилось поднимать голову и смотреть на Малфоя, чтобы перед глазами встала эта кривая усмешка.       Путь до замка Гермиона проделала как в тумане. Девушка пыталась придумать хоть какой-нибудь план, ведь ей был предоставлен исключительный шанс — она покинула стены имения и оказалась здесь, в Хогвартсе, где полно учителей, сильнейших колдунов магической Британии. Уж они-то могли бы ей помочь. Только вот при мысли о помощи браслет на ноге, спрятанный кожей сапога, предупреждающе нагрелся, давая ясно понять Гермионе — все планы побега заканчиваются здесь и сейчас. В самом замке ещё никого не было — все спали. Гермиона надеялась, что им не позволят войти сюда, но быстро вспомнила: она, вообще-то, всё ещё сотрудница библиотеки, а Малфой — бывший студент, хоть и сменивший всего на час свою напыщенную аристократическую внешность. Спасения ждать было не от куда, и вот Гермиона уже сидит за столом в кабинете МакГонагалл и пишет заявление на увольнение.       — Наконец-то она согласилась! Вы и представить себе не можете, чего мне стоило!..       Малфой, имитируя жуткий французский акцент, представился Минерве Дени Бушаром, новоявленным женихом Гермионы. Девушка, слушая этот бред, понимала, что, скорее всего, МакГонагалл в это не поверит. Да Драко, кажется, и не стремился сделать свою историю сколько-нибудь да правдоподобной. Возможно, плёл первое, что приходило в голову. Мог бы просто сказать, что Гермионе предложили работу во Франции… Нет, нужно было выдумывать и отношения, и скорую свадьбу… Всё это, чтобы унизить её ещё больше. Возможно, в состоятельном и страстном женихе-французе и не было ничего унизительного, но Гермионе слушать о своей выдуманной судьбе было совсем неприятно. Из-за Малфоевской болтовни невозможно было сосредоточиться, строчки и буквы плыли перед глазами, а руки дрожали.       — Знаете, я ни разу не слышала о вас от Гермионы… — МакГонагалл посеяла не только зёрнышко сомнения, но и лучик надежды в душе девушки. Ну пожалуйста, взмолилась та, остановите этого слизеринского хорька, ведь должны пройти какие-то полчаса…       — Да, я знаю! — тут же выпалил Малфой. — Она у меня такая… скромница. Не любит, когда злые языки шепчутся о её личной жизни. Оно ведь как: расскажешь одному — завтра знают все.       — Это верно. — Кивнула МакГонагалл, одной этой фразой убив всю надежду в Гермионе. Девушка не стала больше медлить, желая расправиться с этим побыстрее. Малфой выиграл, думать тут больше не о чем. Тем более, браслет начинал жечь, вынуждая поторапливаться. Встав, Гермиона протянула Минерве заявление. — Ты уверена, дорогая? — тихо спросила МакГонагалл, глядя Гермионе прямо в глаза, а девушка огромными усилиями заставила себя не расплакаться.       — Да. — Кивнула она.       — Если вдруг ты передумаешь или тебе нужна будет помощь — обращайся. — Гермиона смотрела ей в глаза и думала о том, что Макгонагалл, наверное, о чём-то догадывалась. Да тут любой бы об чём-нибудь догадался. Ведь Гермиона Грейнджер не славилась ни сердцеедкой, ни соблазнительницей, ни первой красавицей. Отказалась выйти замуж за, казалось бы, идеального претендента и работала в библиотеке, закрывшись книжками от всего мира. И за какие-то пару дней вдруг нашла себе жениха из заграницы. Просто бред.       — Конечно. — Кивнула Гермиона, понимая, что ни за какой помощью к Минерве даже при сильном желании обратиться не сможет.       Возвращались назад они, когда коридоры уже наполнились учениками. Старшекурсники дежурно здоровались с Гермионой и шли дальше, а младшие ученики радостно кидались к Гермионе и спрашивали, куда же она делась. Обступившей её кучке второкурсников Гермионе пришлось сказать, что она уволилась и уезжает во Францию. К её (и Малфоевскому, конечно же) неудовольствию дети принялись галдеть и наперебой спрашивать её, почему так случилось. Бросив быстрый взгляд на недовольного Малфоя, Гермиона присела на корточки и принялась нескладно объяснять ситуацию, но тут прозвенел спасительный звонок.       — Мы будем по вам скучать, мисс Грейнджер! — кричали дети, забегая в класс.       — Я буду по вам скучать больше всех! — сентиментальный Коди, пуффендуец, крепко обнял Гермиону со слезами на глазах.       — Я тоже буду по вам скучать. — Ответила Гермиона, понимая, что тоже начинает плакать.       Коридор опустел. Гермиона проводила учеников взглядом, и, когда дверь за ними закрылась, повернулась к Драко.       — О, да ты им нравишься. — Усмехнулся он. — Такие хорошие девочки, как ты, часто нравятся малышне.       — И не только ей. — Гермиона нахмурилась, пытаясь примерно представить, через сколько времени оборотное зелье перестанет действовать. — Мы так и будем стоять?       — Предлагаю постоять в другом месте.       Малфой усмехнулся, схватил её за руку и быстро протащил через весь коридор. В конце коридора висел большой гобелен, изображавший кентавров. Малфой одной рукой отогнул его и запихнул Гермиону в узкую нишу позади гобелена. В нише было темно, плотная ткань не пропускала свет вообще. Гермиона хотела закричать, но Малфой быстро зажал ей рот рукой и придавил к стене, навалившись всем своим весом. Гермиона почувствовала едва различимый запах его одеколона. Малфой не стал душиться сегодня, чтобы не вызывать лишних подозрений и не оставить ни намёка на свою настоящую личность, но запах, впитавшийся в его кожу, Гермиона всё равно чувствовала. Второй рукой Малфой коснулся её талии, погладил мягкими круговыми движениями, одновременно с этим опускаясь к уху Гермионы с невесомым поцелуем. Медленно Малфой переместил руку на поясницу девушки, затем огладил её попку, сокрытую лишь тонкой тканью платья, сжал ладонь, от чего девушка охнула. Контраст холодной каменной стены и горячих губ, ласкавших её ухо, сводил Гермиону с ума. Она чувствовала себя той самой популярной девушкой на факультете, которая вместо уроков обжимается с мальчиками, а потом с растрёпанными волосами и парочкой плохо скрытых засосов возвращается в класс, чтобы пошептаться с менее удачливыми подружками и раздать парочку советов. Гермиону всегда раздражали эти разговоры, они мешали сосредоточиться на учёбе и вообще казались ей глупыми. И вот она сейчас сама оказалась в горячих объятиях в сокрытой гобеленом нише. Да уж, жизнь умеет удивлять.       — Давай хотя бы не здесь. — Прошептала Гермиона, чувствуя, что Малфой задрал подол её платья и заскользил рукой выше по бёдрам.       — Предпочтешь заняться этим в мэноре?       — А у меня, что, есть выбор? — Гермиона посмотрела наверх. Туда, где по её предположениям были глаза Малфоя, но, естественно, ничего не увидела.       — Здесь или в мэноре, Грейнджер? — горячий шёпот внезапно опалил ухо Гермионы, и та вздрогнула.       — В мэноре. — Шёпотом застонала она.       — А ты не такая уж и глупая. — Усмехнулся он ей в ухо. И внезапно трансгрессировал.       Девушка не успела понять, что произошло, как уже упала на мокрую жухлую траву, почувствовав сильное головокружение. Придя в себя, она поняла, что они с Малфоем находились недалеко от мэнора — какие-то сто-двести метров до ограды. Малфой взял Гермиону за локоть, но девушка вырвалась и встала сама.       — Как ты это сделал? В Хогвартсе нельзя трансгрессировать!       — Из-за этого гобелена можно. — К Малфою уже вернулась его настоящая внешность, и это разозлило девушку ещё сильнее. — И ещё из нескольких мест. Про это в «Истории Хогвартса» не написано, верно? Однажды в отцовской библиотеке мне попалась одна очень интересная книжка, которую кто-то дополнил от руки очень ценными сведениями. Я сначала не поверил, что в системе безопасности нашей школы есть слабые места, но потом проверил, и, надо же, они там действительно были.       — МакГонагалл узнает, что это сделал ты. Я уверена: она не поверила в твою нелепую актёрскую игру.       — Да мне плевать, поверила она или нет. — Он посерьёзнел в момент, но тут же мерзкая улыбочка вернулась на его лицо. От этого стало холодно. Или, может быть, в этом был виноват осенний ветер, который трепал волосы Гермионы — собирался дождь.— Ты думаешь, она не поняла, что происходит? Ваша МакКошка, в отличие от собственных студентов, не такая уж и дура.       — В таком случае, не долго мне осталось здесь сидеть. — Гермиона сжала кулаки от злости так, что ногти болезненно впились в нежную кожу ладоней. Девушка мечтала врезать Малфою, но от одной этой мысли браслет на ноге, скрытый кожей сапога, начинал жечь.       — Ты уверена? — он обернулся, посмотрел на поместье, а затем снова на неё. — МакГонагалл не дура, как я уже сказал, поэтому она-то точно не станет нам мешать. Потому что она сама прошла через Праздник Слизерина и прекрасно знает, чем чревата попытка его сорвать.       Гермиона обомлела. С какой, интересно, степенью вероятности сказанное Малфоем могло бы быть правдой? Проверить это Гермиона всё равно не сможет, сам Малфой, змеёныш, мог легко соврать, но… Червячок сомнения поселился в груди Гермионы, вызывая неприятное, давящее ощущение безысходности. Если это правда, то тогда ей точно неоткуда больше ждать помощи.       — Удивлена? — спросил Малфой, видя её замешательство в молчании. — Когда-нибудь я тебе обязательно расскажу эту историю. Если будешь хорошо себя вести.       И он пошёл к мэнору. Гермиона замерла на месте. Ей не хотелось возвращаться в этот дом. Каждый раз, когда она там была, ей было плохо. Ни одного хорошего воспоминания не было связано с этим местом. Только боль, насилие и унижение. Девушка обернулась. Позади был лес. Густой, необъятный — сбежать бы туда и потеряться там, чтобы даже сам Малфой, хозяин этих мест, ни за что её не нашёл.       — До ближайшей дороги двадцать миль. — Раздался голос удалявшегося Малфоя. — А в лесу полно диких животных. Можешь сбежать, попытать удачу — я дам тебе такую возможность.       Гермиона сжала зубы и вперилась взглядом в спину Малфоя. Схватить бы сейчас камень, разбежаться как следует и зарядить булыжником по его затылку. При мысли об убийстве браслет начал жечь. Будто бы Гермиона могла забыть о своих изящных золотых кандалах. Выдохнув, девушка пошла вслед за Малфоем. Назад в этот ад.       — Иди сюда. — Малфой притянул её за руку на диван в гостиной, тот самый, на котором Гермиона предательски уснула из-за ядовитого газа. Гермиона хотела было сесть рядом, но Малфой одним уверенным движением посадил её себе на колени. Девушка упёрлась ладонью ему в грудь, пытаясь отстраниться, но мужчина, потянувшись к её уху, сказал: — Мне вернуться в Хогвартс и оттрахать тебя прямо в большом зале?       — Что, школьные фантазии покоя не дают? — съязвила Гермиона, всё ещё пытаясь хоть как-то отдалиться от Малфоя, если в этой позе это было вообще возможно. Тот лишь хмыкнул и погладил Гермиону по спине.       — Школьные фантазии были примитивными. Сейчас я могу придумать кое-что получше. Но это будет потом. А теперь поцелуй меня.       Гермиона замялась. Она прекрасно усвоила, что за любое непослушание будет мгновенное наказание, новая боль, но и целовать Малфоя первой не хотелось. Он уже ласкал её шею вчера и сегодня, и это предательски вызывало приятные ощущения, тёплая ласка, которую Гермиона не то что забыла — не знала, заставляла мозг плавиться, а ноги подгибаться. Это не должно было быть так. Но оно было. А теперь ещё и целовать Малфоя в губы… Всё равно что пытаться облизать горящий фитиль.       — Я не буду ждать вечно. — Требовательный голос вырвал её из раздумий. Зажмурившись, Гермиона нагнулась ближе к лицу Малфоя, быстро, не успев даже ничего почувствовать, коснулась его губ своими и тут же отстранилась. Открыв глаза, она увидела ненавистную ухмылку, которая плавно перетекла в откровенный смех. — Грейнджер, тебе тринадцать? — эта неловкая нелепость его по-настоящему рассмешила. — Я ещё могу поверить в то, что твой рыжий дрочила тебя так и не трахнул, но то, что даже целоваться тебя не научил. Хотя, куда ему…       — Прекрати! — Гермиона, воспользовавшись моментом, всё-таки соскользнула с колен Малфоя на диван, тут же отодвинувшись максимально далеко. — Не нравится — найди себе кого-то более опытного!       В душе Гермионы теплилась надежда на то, что Малфой поймёт, какая она ужасная любовница и даже целоваться не умеет, и действительно предпочтёт себе другую игрушку или придумает другое развлечение. Всё-таки у всего есть предел, и у его терпения тоже. Гермионе бы точно было максимально неприятно быть рядом с тем, кто её ненавидит. Но Малфой, казалось, готов был потерпеть.       — Тебе так нравится боль? — спросил он, с интересом разглядывая её фигурку в коротком облегающем платье, сейчас забившуюся в угол дивана. — Если так, то ты только скажи. Я куплю верёвки покрепче, несколько плёток, и с удовольствием тебя выпорю. Это ведь не проблема. — Гермиону такая перспектива, естественно, не радовала. Казалось, ничего не могло отвернуть Малфоя от цели. Ну да, он же сам сказал ей, что этот их Праздник Слизерина стоит всех свеч. Неужели и вправду придётся?.. — Вернись сюда. — Скомандовал он. — По-хорошему. — Нехотя Гермиона всё-таки поднялась и вернулась на своё прежнее место, но теперь уже иначе: её ноги оказались по бокам от бёдер Малфоя, а его лицо — прямо напротив её. Девушка сжалась, будто бы пыталась закрыться, хотя в такой позе сделать это просто невозможно. — Ещё раз. — Приказал он. Гермиона сначала задумалась на несколько секунд, вспоминая все увиденные в своей жизни поцелуи (почему-то пришёл на ум поцелуй Гарри и Джинни на их свадьбе), слегка наклонила голову вправо, закрыла глаза и поцеловала Малфоя, нежно, почти невесомо касаясь его губ своими. Они были мягкими и тёплыми, по спине девушки пробежала дрожь. Спустя несколько секунд, чуть осмелев и поняв, что её не отталкивают, Гермиона углубила поцелуй и неожиданно для самой себя легко прикусила нижнюю губу Малфоя, просто вобрала её в рот, совсем безболезненно для него. Так он не мог отстраниться и, кажется, не хотел. Его руки обняли её за талию, сжали, провели выше, а затем назад вниз. Малфой будто бы примерялся к её талии. А Гермиона в этот момент пыталась понять, что чувствует сама. От прикосновения к губам по телу пробегала лёгкая дрожь, а в животе расползалось какое-то ноющее ощущение, похожее на голод. Если отбросить все мысли, то… — Можешь, когда хочешь. — Сказал Малфой, отстранившись от поцелуя, но всё ещё поглаживая девушку по спине. — Но всё ещё не идеал, конечно.       — Теперь ты доволен? — Гермиона, успевшая даже немного расслабиться, вновь приняла воинственный настрой, быстро вспомнив, что Малфой ей не друг и не любовник, не верный товарищ, а враг, каким всегда был, есть и, судя по всему, будет.       — Не думай, что отделалась. Мы только начали. — С этими словами он резко перевернул её и уложил спиной на диван, тут же оказавшись сверху, между её ног. Прежняя поза поспособствовала легкому принятию нынешней. Гермиона не успела даже ахнуть, но уже вновь почувствовала губы Малфоя, но на этот раз вёл он сам: поцелуй был куда более смелый, глубокий и настойчивый, чем её собственный. Даже со всеми своими эмоциями, чувствами и переживаниями Гермиона понимала, что надо отдать Малфою должное: он знал, что делать. Все его движения были, казалось, так просты и очевидны, но в то же время каждое движение его губ и рук приносило удовольствие. Даже вес его тела, который Гермиона всё-таки чувствовала на себе, придавал некий трепет… Да, наверное, в его постели побывало много женщин, а ещё больше мечтали оказаться на месте этих счастливиц. Гермиона сама ещё в школе не раз слышала, как девчонки (со всех факультетов) шептались по углам о нём, не раз видела, как на день Святого Валентина на его парте лежала целая гора розовых сердечек, которой бы хватило всем мальчикам в Хогвартсе раза по два, не раз ловила себя на мысли о том, кто же из всех его поклонниц станет законной женой и не найдут ли ему невесту на стороне. В тот момент Гермиона упрекала себя, что вообще думает об этом: какое ей дело, с кем будет спать слизеринский хорёк? Но упрёки были до момента, когда Гермиона сама оказалась под ним. Губы Малфоя тем временем мягко смещались с её губ к мочке уха, горячий язык неспешно обвёл ушную раковину, заставив Гермиону вздрогнуть, а Малфоя — усмехнуться. Видимо, в отместку за свой «укус» Гермиона получила слегка сжатые зубы на своём ухе, но затем, судя по всему, Малфою стало скучно, и он перешёл к шее девушки. Расстегнув маленькие пуговки на вороте платья, Драко оттянул ворот, оголяя нежную кожу, а затем будто бы впился в шею девушки, заставив ту слишком громко вздохнуть. Гермионе не было больно, ей было как назло приятно, даже слишком, ощущать эти поцелуи, от которых по позвоночнику пробегала электрическая волна. Но страх, что всё это постепенно движется к чему-то большему, где простыми поцелуями всё не обойдётся, не покидал девушку. Когда Драко расстегнул ещё несколько пуговок, оголяя уже всё плечо и спуская вниз бретельку лифчика, раздался хлопок.       — Пришло письмо. Ждёт ответа.       Гермиона была готова кинуться Руфусу на шею и расцеловать его. Малфой, тяжело вздохнув, оторвался от шеи девушки и поднялся с дивана, поправляя рубашку. Гермиона тут же вскочила, спешно и неловко застёгивая назад пуговицы, которые Малфой только что так ловко расстёгивал вслепую.       — Мне нужно поработать, я буду занят какое-то время. — Сказал Малфой. — Поднимайся в свою комнату, приведи себя в порядок. Потом я покажу тебе дом.       Гермионе не нужно было повторять дважды. Она быстро пошла по лестнице выше, радуясь, что вместо «я покажу тебе дом» Малфой не сказал «свяжу и изнасилую». Стоя под горячими струями воды, Гермиона думала о том, что, в общем-то, все эти поцелуи, поглаживания и покусывания на насилие не сильно-то были похожи. Девушка ожидала худшего… Чёрт возьми, о чём она вообще думает?! Может, ещё и поблагодарить его надо, что не изнасиловал сразу, а сначала поцеловал?! Гермиона уже сбилась со своих мыслей, запуталась в чувствах, только хотела придумать рациональные объяснения, как делала по обыкновению, но тут невзначай прикоснулась пальцем к губам, и перед глазами тут же встали совсем недавние картины… Девушка буквально почувствовала на себе вес мужского тела…       Надев пижаму и закутавшись в одеяло (в комнате, несмотря на зажжённый камин, было достаточно прохладно), Гермиона задумалась о том, что вообще происходит. И что происходило до этого. Происходило уже много лет.       Да, она смеялась над этими глупыми девчонками, которые раздражали её своими разговорами о мальчиках, конкретно о Малфое. Ей надоедало слушать шёпот соседок о том, какой он красивый, какая статная у него фигура и какая идеальная осанка. Но она тоже об этом думала. Она ничем не отличалась от этих девчонок. Гермиона всю жизнь считала, что ей интересны только знания, карьера и поиск, постоянный поиск нового, совершение открытий, изучение и понимание того, что изучить и понять, казалось бы, невозможно. Она сама загнала себя в ловушку и корила себя за мысли, странные чувства и уж тем более за слишком странные и несвойственные ей фантазии. Да, Драко Малфой был грубым, наглым, высокомерным, не трудно было догадаться, что в его картине мира были только два типа людей — чистокровные аристократы, такие же, как он сам, и все остальные, недостойные его. Гермиона всё это понимала, понимала, к какой категории людей относится (да что там, Малфой сам ей об этом неоднократно напоминал), но почему ей тогда было так приятно смотреть на него (что он был красив, никто не спорил), украдкой, разумеется; почему она не раз задумывалась о том, что было бы, если бы он не был такой высокомерной сволочью — смогли бы они подружиться? смогла бы она сделать первый шаг к этому?; почему не раз просыпалась, пытаясь ухватить обрывки сна, в котором он её целовал?       Гермиона терялась в догадках. Раньше её тянуло к нему, а теперь она готова сделать всё, чтобы держаться подальше. Да уж, жизнь действительно беспощадная сука. Руфус принёс обед, а Малфоя всё не было. Гермиона размазывала еду по тарелке — аппетита не было. Так ничего толком и не поев, девушка вернулась в постель. Даже слегка задремала, когда услышала в коридоре шаги.       Когда Малфой вошёл в комнату, девушка уже стояла перед ним.       — Я кажется сказал «приведи себя в порядок».       — Что не так?       — Ты не одета.       — Я одета. — Гермиона развела руками. Пижама всё ещё была на ней.       — Вот когда я начну ходить по дому в пижаме, тогда и ты будешь. А теперь оденься и не испытывай моё терпение.       Хвала Мерлину, сказав это, Малфой вышел. Гермиона быстро вытащила из шкафа первые попавшиеся брюки и свитер, которые сели на неё просто идеально. Никаких бирок на одежде Гермиона не обнаружила. Такое могли сшить только на заказ.       Малфой показал ей дом. В целом, здесь всё было довольно просто, потеряться вряд ли получилось бы. Достаточно было выглянуть в любое окно в коридоре, чтобы примерно понять, где находишься, а там легко можно найти лестницу, ведущую в главный зал. Гермиона шла за Малфоем по коридорам, а со стен, из портретов, на девушку с самым недовольным видом смотрели изображённые на них люди. Некоторые демонстративно фыркали и скрывались за рамками портрета.       — Кажется, я не нравлюсь твоим родственникам. — Хмыкнула Гермиона, когда очередной усатый мужчина с платиновыми волосами отвернулся при виде её.       — Я тоже многим из них не нравлюсь. — Ответил Драко, не оборачиваясь. Гермиона хотела было последовать за ним, но внезапно один портрет привлёк её внимание.       — А это кто? — спросила девушка, останавливаясь напротив портрета миловидной женщины с яркими рыжими волосами. Это был единственный портрет, который не двигался.       — Это… — Драко усмехнулся и подошёл к Гермионе. — А это леди Люсилла, любовница моего дедушки.       — Не знала, что в родовых замках вешают на стены портреты любовниц.       — Дедушка был ей одержим, судя по рассказам мамы. Она крутила им как хотела, а он бы и рад. По сути, все деньги и активы семьи были в её руках, но она не тронула ничего. Могла получить огромное состояние, деньги, драгоценности, дома, но нет, всё осталось, как и было до неё. Думаю, и она любила деда. Только вот бабушка и отец её ненавидели. По понятным причинам.       — Настолько ненавидели, что даже портрет не сняли?       — А его нельзя снять. — Малфой снова усмехнулся. — Никакими заклятиями. Тысячу раз пробовали. Прилип к стене намертво. Уж не знаю, дед постарался или ещё кто, но, кажется, память о леди Люсилле навсегда останется в стенах этого замка.       — Может, она сама наколдовала такое на зависть любимым родственникам?       — Она вообще не была колдуньей. Не спрашивай, я подробностей не знаю.       С этими словами Малфой пошёл дальше по коридору. Гермиона в растерянности поплелась за ним. Обожаемой любовницей чистокровного волшебника была маггла?..       — Ну и на сладенькое. — Малфой распахнул уже приоткрытую дверь и пропустил Гермиону вперёд. — Думаю, тебе понравится.       И ей не могло не понравится. Потому что Малфой привёл её в библиотеку.       У Гермионы перехватило дыхание, сердце забилось быстрее, а глаза удивлённо распахнулись. С библиотекой Хогвартса по размерам эта комната сравниться, конечно, не могла, но учитывая, что это была домашняя библиотека… Гермиона как зачарованная прошла вперёд, уходя дальше, вглубь высоких шкафов, проводила кончиками пальцев по корешкам книг, выхватывала взглядом знакомые и незнакомые имена и названия… Она бы всё отдала, чтобы иметь такое у себя дома… Раз Малфой привёл её сюда, значит, наверное, разрешит пользоваться своей библиотекой… Гермиона услышала рык.       Обернувшись, она увидела перед собой Гермеса — белого тигра, о существовании которого в этом доме уже успела позабыть. Тигр скалился на неё своими клыками, а девушка потерянно попятилась назад.       — Ну хватит, мальчик. — Малфой сел на диван, и Гермес тут же среагировал на его голос. — Иди сюда!       Тигр тут же подошёл к дивану и прыгнул на него, кладя голову Малфою на колени. А вот такое чудо держать дома Гермиона не осмелилась бы никогда…       Ещё немного походив между стеллажами, приметив себе с десяток книг, девушка вернулась в начало и встала напротив окна, повернувшись спиной к Малфою. На улице уже начало смеркаться, шёл дождь.       — Ты и правда согласен меня терпеть ради силы Слизерина? — Гермиона спустя несколько минут прервала удушающее молчание.       — Терпеть? Кажется, тебе сегодня было достаточно интересно со мной в гостиной. И меня ты по большей части забавляешь. — Судя по голосу, он в очередной раз усмехался.       — Ради силы Слизерина даже все свои принципы готов переступить?       — Что ты несёшь?..       — Ты же сам мне сказал… — она подавила ком в горле. — Что я грязнокровка.       — Это была констатация факта…       — Констатация факта?! — вскрикнула Гермиона, резко обернувшись. Тигр вновь оскалился, но девушку это не остановило. — Ну уж нет! То, что мои родители — магглы, а я — магглорождённая, вот это констатация факта! А ты и твоя семейка слишком хорошо дали мне понять, что я никто по сравнению с вами! И тут я тебе так сильно стала нужна! Зачем ты всё это делаешь, если я тебе так противна?!       У Гермионы на глазах навернулись слёзы, а Малфой по-прежнему ухмылялся.       — Грейнджер, тебе трибуну не вынести? А что? Сошла бы за какую-нибудь правозащитницу сирых и убогих. Билась бы отчаянно, а потом бы поняла, что в министерстве на руководящих должностях всегда были, есть и будут чистокр… Ой, простите! Рождённые родителями-волшебниками! Да, так звучит гораздо лучше!       — Я тебя ненавижу. — Прохрипела Гермиона, а затем отвернулась назад к окну. Из глаз предательски потекли слёзы.       — Грейнджер… — сильные руки обняли её, мужчина прижался к ней всем телом со спины, кладя подбородок на её макушку.       — Не трогай меня! — она попыталась вырваться.       — Послушай…       — Отпусти! — Гермиона зарядила ему локтем под дых, отчего Малфой ослабил хватку.       Девушка выбежала из библиотеки, пока Малфой не успел ничего понять. Благо, боли в ноге не было. Девушка неслась по коридорам, пока не выдохлась. Опираясь руками о бёдра, она наклонила голову и попыталась восстановить дыхание, одновременно прислушиваясь — никто за ней не шёл. Подняв голову, Гермиона вперилась взглядом с леди Люсиллой. Женщина с лёгкой полуулыбкой смотрела прямо на девушку, кокетливо прикрывая подбородок веером, а в другой руке тремя пальцами изящно держа белую розу. Маггла. Любовница чистокровного волшебника. Вскружившая его голову настолько, что он был готов весь мир бросить к её ногам. Гермиона очень жалела, что с её портретом нельзя было поговорить.