Я, мой брат и наш парень

      — Тише, мой хороший, тише, — мягкий шёпот обволакивает слух, а по волосам скользит чужая рука, — приходи в себя.       Олег лишь урчит на это, тычется носом в сладко пахнущую вишней и кровью шею, ведёт языком по запаховой железе, словно стараясь зализать боль оставленных им ранок. Над головой раздаётся вымученный стон, а горячее нутро сжимается вокруг спадающего узла.       — Олег, — другой голос более твёрдый, но не злой, лишь приправленный стальными нотками, которым хочется подчиняться, — концентрируйся на моих словах, — по спине проходятся чужие пальцы, а потом сжимают плечо, — не позволяй инстинктам взять над собой верх. Давай, Олеж, никто у тебя Диму забирать не собирается. Теперь уже никто и не сможет.       Последняя фраза звучит как-то растерянно, и это каким-то образом дарит глоток трезвости. Олег начинает ощущать, как проявляется мир вокруг, как возвращается ощущение чужого присутствия. Он слышит дыхание омеги под ухом, чувствует остроту запахов, что оседают на рецепторах.       — Узел спал, — выдыхает Матвеев, а потом Олег подчиняется руке, что настойчиво давит ему на плечо.       Он выскальзывает из тела омеги, а потом заваливается на спину и с трудом распахивает глаза. По его телу расползается топкий жар, который ласкает кожу изнутри мягкими волнами. Олег ведёт языком по влажным губам и чувствует привкус металла. Это, как минимум, неправильно. Он приподнимается на слабых локтях и видит, какой Саша слишком сильно обеспокоенный. Олег хмурится и пытается сосредоточится, что у него, на самом деле, не очень удачно получается.       — Дим, — Саша торопливо кровать обходит и присаживается около омеги, отводит осторожно его голову за подбородок вбок, а потом тянется пальцами к шее, но так и не касается, — ты как?       — Хорошо, — выдыхает Матвеев с улыбкой, а потом Сашину руку перехватывает, — типа… реально — всё нормально. Не в обиду тебе, но я сейчас пиздец как ярко кончил. Мне совсем-совсем не больно.       Брат головой качает, вздыхает тяжело.       — Что я сделал? — хрипит Олег, не в силах понять, что происходит.       У него в голове вата полная или туман густой, не понятно даже, но мысли просто отказываются собираться вместе, причинно-следственную связь выстраивая.       — Метку поставил, — через несколько секунд молчания произносит Саша.       И у Олега в груди тяжелеет. Нет, он ведь не должен был, он даже не думал об этом, он…       — Я не мог…       — Мог, — слабо хмыкает Дима, а потом руку тянет, и ладони Олега чужие пальцы касаются, — ты себя как чувствуешь? Понимаешь, что сейчас происходит?       — Я тебя пометил, — разбито тянет младший Шепс, а потом падает спиной на кровать полностью и накрывает лоб ладонью, губу до боли сжимая, — чёрт, прости меня, я… прости, пожалуйста, Дим, — Олег обратно вскидывается, над омегой склоняется и заглядывает в тёмные глаза, где зрачки сейчас, как у безумца, расширены, — я не хотел, чтобы так. Я так виноват… против твоей воли это сделал, блять, какой из меня альфа-то. Я не должен был…       Младший Шепс мечется взглядом по чужому лицу, пытается разглядеть на нём какое-то отвращение или разочарование, но ничего подобного там просто нет, — Дима улыбается, будто всё нормально. А у Олега в груди дыра медленно разрастается, и тепло внутреннее место холоду уступает. Сознание словно по крупицам собирается, и даже дышать тяжело становится.       — Олег, — зовёт Саша, а потом пальцем осторожно подбородка касается, на себя заставляя посмотреть, — ничего страшного, на самом деле, не произошло.       — Но…       — Подожди, — брат не даёт ему и слова сказать, — давай, мы сначала в порядок вас обоих приведём, а потом поговорим, пока тебя второй волной гона не накрыло.       — Второй? — упавшим голосом спрашивает Олег.       И ощущает себя каким-то слишком уязвимым. Не потому, что голый сейчас, а потому, что не понимает, что же такое с ним происходит. Он чувствует себя каким-то несознательным подростком в самом начале своего полового созревания. Его прошлые гоны проходили всегда плавно, без резких скачков гормонов, чему все всегда удивлялись — с его-то характером. Он никогда до этого связи со своей животной стороной не терял и, тем более, никогда сознание на полное руководство инстинктам не отдавал.       — Рядом с омегой всегда иначе, — снисходительно улыбается Саша, а потом поднимается на ноги, — я сейчас, подождите чуть-чуть.       И брат уходит из комнаты, предварительно кинув полный любви и тревоги взгляд. Олег тяжело вздыхает и боится перевести взгляд на Диму. Он интуитивно одеяло тянет, которое в ногах скомкалось, и омегу в него укутывает, мягко подтыкая края. В чужие глаза он так и не смотрит. Сердце в груди быстро-быстро бьётся, а стыд затапливает скулы яркой краской. Если бы не притупленные человеческие чувства, Олег бы сейчас просто умер от чувства вины, а так оно просто в груди под клеткой рёбер слабо ноет. Шепс сжимает крепко челюсти и замирает, не зная, что ещё сделать.       — Мне приятно, что ты делаешь мне гнездо, — мурчит Дима, — но посмотри на меня, пожалуйста.       Олег качает головой, смаргивая неожиданные злые слёзы. Он ныряет под бок омеги, одну руку под ним просовывает, а второй сверху обнимает и притягивает к себе, лишая любой возможности двигаться внутри одеяла, лицом ему в макушку утыкается и дышит, просто дышит, ощущая спокойствие в чужом запахе. Олегу хочется вымаливать сейчас прощение, вот только как альфа он полностью доволен. В вишне свежая нотка лайма теперь чётко прослеживается, указывая на прямую принадлежность. Олег урчит неосознанно, а потом сам себя обрывает, замирая всем телом.       — Нет, продолжай, — просит Дима, который, кажется, вполне себе пригрелся в таком положении.       — Прости меня, — шепчет Олег.       И не знает, что ещё сказать, — просто слов не находится. Он лишь пальцы крепче сжимает.       — Я же на катке тебе своё согласие дал, — Матвеев ёрзает в коконе и с трудом, но переворачивается на спину, а потом голову к Олегу оборачивает так, что они теперь нос к носу лежат и дышат одним воздухом, — если бы ты меня ещё раз спросил, я бы то же самое ответил.       — Но я не спросил, — глухо заявляет альфа, — прости.       — Я не злюсь, дурак, — Дима кряхтит и руку из-под одеяла выуживает, чтобы зарыться в чужие волосы, а потом уверенно оттянуть мохнатую голову и взглядами встретиться, — ты чувствуешь во мне раздражение? Недовольство? Может быть, ненависть? М, Олеж?       — Нет, — со вздохом отвечает Олег, — не чувствую. А должен бы!       — Это уж позволь мне решать, должен я или не должен, — фыркает Дима, а потом жмётся в уголок губ, как раз в шрам целуя, — я теперь твой.       И Шепса такое признание буквально по голове бьёт. Твой. Как бы то не случилось, а Дима ведь действительно теперь будет носить его метку, и даже чернильный рисунок татуировок её не скроет — след от зубов потом зарубцуется новым узором, только ему, омеге, подходящим, и ещё красивее станет. Олег вздыхает глубоко, сердца бешенный стук не в силах успокоить, а потом сам склоняется и мягко накрывает чужие губы. Дима тут же отзывается, позволяя утянуть себя в нежный поцелуй, в котором эмоций и благодарности сейчас больше, чем когда-либо до этого.       — Хочешь тоже мне метку поставить? — выдыхает Олег, едва отстраняясь.       Матвеев смотрит на него топким, как растаявший горький шоколад, взглядом и улыбается чуть-чуть, с щемящим чувством каким-то.       — Не сейчас, — в итоге говорит Дима, но тут же торопливо добавляет: — давай сначала поговорим всё же все вместе.       Словно угадывая момент, в комнату возвращается Саша. Олег с Димой переводят на него взгляд. Старший Шепс с влажным полотенцем в одной руке и бутылкой минералки в другой. А ещё он уже зачем-то надел трусы, под тканью которых легко угадывается очертание всё ещё возбуждённого члена.       — Уже милуетесь? — слегка нервно интересуется он и подходит ближе, ставя бутылку на тумбочку, — гнездо — это, конечно, хорошо, но давайте выпутывайтесь, и так всё в крови бельё измаралось.       Олег нехотя отстраняется от омеги, напоследок порывисто прижимаясь губами к чужому виску. Дима вздыхает, но прислушивается к старшему альфе и стаскивает с себя одеяло по пояс. Саша присаживается на край кровати, мягко отводит голову Матвеева в сторону и начинает протирать ему шею. Дима прикусывает губу, ловя взгляд Олега, и глазами только умудряется дать понять, что боль эта ему не неприятна. Младший Шепс давит в себе тревогу, а потом находит рукой тонкие пальцы и сжимает в жесте поддержки.       — Красиво хоть? — улыбается Дима.       — Очень, — вполне себе искренне отвечает Саша, а после смотрит на Олега, — ты как?       — Я? — глупо переспрашивает тот, — вполне… нормально.       — Это хорошо, — кивает Саша и тянет ему белое в красных разводах полотенце, — вытри лицо.       И Олег с удивлением отмечает, что действительно ощущает запах крови, что буквально окутывает его, вползая в нос по чувствительным сейчас рецепторам. Альфа трёт кожу уверенно, переставая только, когда видит чужой кивок, мол всё.       — Думаю, теперь нам надо всё обсудить, — говорит Саша, а потом тянется за минералкой, сам пьёт и отдаёт Диме, который после передаёт бутылку уже Олегу, — и, сразу скажу, никто не собирается ругаться. Всё это… поспешно, мягко говоря, но вы ведь оба у меня интересовались на этот счёт.       — Так ты… не против? — осторожно спрашивает Олег, отбрасывая пустой пластик.       — На самом деле, нет, — Саша переплетает пальцы с Димой, и теперь оба альфы как бы держат контакт друг с другом через омегу, — поймите меня правильно, я здраво переживал за это решение. Это ведь не просто кольцо на пальце, это подтверждение связи на всю жизнь. А вы оба так молоды… но… всё же… подходите друг другу.       — Так, подожди, — хмурится вдруг Дима и резко выпрямляется, садясь ровно, впиваясь взглядом в Сашу, — мне кажется, или ты так спокойно всё воспринимаешь потому, что метку поставил Олег мне, а не тебе, например. Ты думаешь, что у нас всё правильно, а ты тут будешь… неправильно?       — Я…       — Мне тоже так кажется, — перебивает брата Олег, понимая, куда клонит омега. Саша со своими загонами будто принял уже, что он тут лишний и как будто бы временно. Это неприятно колет куда-то в сердце, а взбудораженный гормонами Олег воспринимает это слишком ярко. Даже обидно, что брат так о них думает, — не думай, что что-то остановит меня поставить метку и на тебе. Если ты этого хочешь.       — Я… — снова неуверенно.       — Ты хочешь наши метки? — в лоб спрашивает Дима, — не учитывая голоса твоих тревожных тараканов.       — Как мы перешли к обсуждению моих квартирантов в голове? — пытается отшутиться Саша, улыбаясь криво, — вроде речь шла об Олеге.       — Речь идёт о нас, — твёрдо произносит младший Шепс и неосознанно сгущает запах своего феромона, — Саш, ответь честно, пожалуйста.       Кадык на шее брата нервно дёргается, а синий взгляд мечется с младшего альфы на омегу, замечая в них только какую-то единую уверенность и желание знать.       — Конечно, хочу, — наконец вздыхает Саша, а потом почти отчаянно говорит: — я вас так люблю, вы бы знали.       — И мы тебя, — Дима ловко вскакивает на колени и тянет за собой Олега, — я тебя люблю, — а потом оборачивается немного, заглядывая теперь уже в серо-зелёные глаза, — и тебя люблю.       У Олега в груди фейерверки взрываются, ему так безумно хорошо от вспыхнувшей радости, и из груди невольно снова урчание вырывается. Дима фыркает смешно и уверенно продолжает за руку на себя двигать.       — Я люблю вас одинаково сильно, — тихим голосом говорит Олег, — и хочу дать этому… форму.       Он прямо намекает, почти не утаивая своё желание метку не только на омеге поставить, но и на брате. Ещё и на себе такие знаки принадлежности иметь.       Дима между тем мягко направляет Олега на Сашу, а второго к центру кровати тянет. Омега с младшим альфой переглядывается, улыбается, а тот прекрасно его понимает, буквально чувствует, чего раньше так отчётливо не ощущалось. Это приятно.       Олег с другой стороны от Саши оказывается, новую волну возбуждения ощущая. Ему дико странно с того, как быстро меняют его эмоции друг друга: от стыда и вины до нежности и страсти. Он осторожно касается пальцами живота брата, и тот рвано вздыхает, в синих глазах что-то жадное мелькает, понимающее.       — Какой… оригинальный способ увериться в моих словах вы выбираете, — шепчет он.       — Мне кажется, демагогия будет лишней, раз уж мы и так решили, что ничего страшного в поступке Олега нет, — мурлычет Дима, руку Олега только сейчас выпуская, выгибается в спине, демонстрируя соблазнительный изгиб позвоночника, и к Саше склоняется, в губы почти выдыхая ему: — не сдерживай себя.       А потом целует. Олег же гладит ладонями кожу на груди и животе брата, уверенно спускаясь ниже. И зачем Саша только трусы надевал, спрашивается? Его возбуждение едва ли спало, так сильно оно до этого было. И Олегу хочется довести дело до конца, пока ещё более-менее трезвый разум говорит о том, как он несправедливо брата в своём внимании обделил. Но ничего — они ещё успеют друг к другу правильный подход найти, чтобы втроём как слаженный механизм работать, тела родные ласкать, ни про кого не забывая, воздухом одним всегда дышать.       Олег стаскивает по худым бёдрам бельё и отбрасывает его за ненадобностью. Саша стонет Диме в поцелуй, но тот его не отпускает, лишь руками скулы обхватывает. Олег осматривает картину, что ему предстаёт: омега голый совсем, в уязвимой позе, над братом склоняется, который чисто по запаху ещё сопротивляться пытается, интуитивно не в силах всё так легко отпустить. Олег игнорирует своё возбуждение, которое быстро его захватывает — молодой организм ко второй волне гона готовится. Вот только младший Шепс почему-то понимает, чисто подсознательно, что сейчас иначе будет, он уже лучше себя чувствует. Это радует.       Олег склоняется и целует выпирающую тазобедренную косточку, ведёт языком ниже, пока в его голове мелькают воспоминания, как он первый раз это делал. Ощущение, что прошло уже много времени, словно это не вчера было, а сотню лет назад. Олегу кажется, что он никогда теперь не сможет полностью насытиться братом и омегой — так они крепко засели в голове и сердце.       Он ладони на чужих бёдрах устраивает и ловит губами головку члена перед лицом, слышит, как Саша Диме в поцелуй стонет. Олег вскидывает взгляд, наблюдая, как Матвеев медленно отстраняется, а потом жмётся губами уже куда-то в шею, торопливо начиная спускаться ниже. Олег дразнит чувствительную плоть кончиком языка, посасывает, дрожь тела под ним губами ловит.       Ладонь омеги скользит по груди, подбираясь к волоскам, что стрелкой убегают от пупка, гладят кожу нежно. Олег чуть вбок сдвигается, понимая, что к нему сейчас присоединятся. Он выпускает член изо рта и улыбается Диме, когда тот переползает ниже. Омега тянется к нему, и Олег послушно принимает поцелуй, который ему со всей отдачей дарят. Он упирается одной рукой брату в ногу, а второй придерживает Матвеева за плечо, к себе притягивая.       — Я сейчас умру, как это горячо выглядит, — комментирует Саша хриплым голосом, — мой член ещё не получал столько внимания.       Олег невольно прыскает, прерывая поцелуй, и на брата с лёгкой насмешкой смотрит. У того взгляд шальной, зрачки полностью топят радужку, даже страшно, как красиво.       — Сейчас ещё больше получит, — фыркает довольно Дима, а потом устраивается удобно, на живот полностью ложась, и член Саши ладонью обхватывает.       Матвеев ведёт несколько раз вверх-вниз, а потом руку убирает и к члену губами прижимается у основания. Олег не думает больше ждать, так что с другой стороны делает тоже самое, а в уши музыкой льётся чужой стон.       Они синхронно ведут языками до самой головки, взглядами встречаясь, и Олег едва ли боль от ударившего в пах возбуждения не ощущает. Ему кажется, что интимнее момента в жизни просто быть не может, — дрожь по телу крупная бежит. Олег тянет руку и Димину находит, переплетая пальцы, которые в ответ чуть сжимаются. Их губы вокруг члена смыкаются, скользят мокро, и током каждый раз пробивает, когда их языки встречаются. Саша наверху буквально с ума сходит, стонет низко, шумно, его бёдра дёргаются мелко, но руки на месте крепко держат. Дима головку в рот берёт, и у Олега дыхание перехватывает, ему даже отстраниться приходится. Он смотрит, как омега с удовольствием чужой член сосёт, как причмокивает пошло.       Олег сглатывает, на брата взгляд переводит: он голову откидывает на подушки, в руках одеяло до побелевших костяшек сжимает, когда Дима глубже берёт. Олег торопливо губы облизывает, а потом по кровати перемещается и за Матвеевым на коленях становится, не лишая себя удовольствия полюбоваться изящной спиной, где сбоку на пояснице маленькая татуировка набита. Олег кладёт ладонь между лопаток, медленно ниже ведёт, потом склоняется и целует в середину позвоночника. Дима вздрагивает, но от своего занятия не отрывается. Олег ведёт руками по худым бокам, пересчитывая рёбра, а потом мягкие ягодицы сжимает, тянет в стороны и невольно сглатывает, видя текущую смазкой дырочку. Олега идеей простреливает, и он не собирается себя останавливать — снова целует в спину, а потом ниже спускается, чертя языком влажный след, прикусывает за ягодицу, а потом тянет снова обе в стороны и лицом между ними зарывается, языком сразу толкаясь. Дима задушенно вскрикивает, а Олега это лишь заводит. Он лижет на пробу, смакуя концентрированный вкус вишни, смазку языком собирает и кончиком тычется в сжатое отверстие. Омега дрожью идёт крупной, и это в ладони отдаётся приятно. Дима такой сладкий, такой открытый, что разум туманит.       Олег руку под его бёдра просовывает и обхватывает член, мягко его сжимая. Матвеев стонет, а за ним и Саша, и Олега всё это чертовски заводит, буквально разума лишая. Они друг другу удовольствие все доставляют, и тела под ладонями поют.       — Хватит, — выстанывает Саша через какое-то время, а потом до Димы тянется, за голову его мягко от себя оттягивая, — хочу вас.       Олег тоже отстраняется, облизывается сыто и шальным взглядом омегу с братом обводит. Те раскрасневшиеся, волосы растрёпанные, а губы красные.       — У меня идея, — усмехается довольно Дима, а потом на Сашу садится, обратно на кровать того роняя, и член его в себя направляет.       Брат стонет, а у Олега эта картинка, кажется, в памяти выжигается. Омега красиво так выгибается, бёдрами ведёт, поднимается и снова опускается. Это похоже на сладостный транс, потому что Олег не может и на мгновение взгляд отвести. Он тянется к своему члену и ведёт несколько раз, самое горячее порно в жизни смотря.       — Давай тоже, — Дима кидает взгляд тёмный из-за плеча и на Сашу всем телом наваливается, грудью к груди прижимаясь.       — Ты уверен? — хриплым шёпотом спрашивает Олег, даже не веря до конца в то, что ему предлагают.       — Мы оба… — подаёт голос Саша, но его нагло затыкают поцелуем.       — Уверен, — утверждает Дима и призывно тазом ведёт, стон у брата вырывая, — давай, Олеж, так хочу вас двоих в себе.       Младший Шепс просто не может этому сопротивляться. Он устраивается позади омеги на ногах Саши, ладонями по телу Димы ведёт, сглатывает, дурея от перспективы того, что сейчас будет, а потом палец большой проталкивает в омегу, что тот томно вздыхает, тянет в сторону.       — Олег, — почти стонет Дима и снова оборачивает голову, — у меня организм по природе готов любой размер принять, так что давай уже, прошу!       — Только осторожно, — Саша из-за чужого плеча возникает, а Матвеев на это смеётся.       — Ты за меня больше, чем я, переживаешь.       — Кто-то же долже-е-ен, — срывается на протяжный выдох старший Шепс, когда Олег начинает член в чужое тело проталкивать.       Ему возбуждение снова глаза перекрывает. Он дышит шумно, вдыхает сумасшедший коктейль из их феромонов и ладонями крепко вжимается в мягкие бёдра. Дима, что для Олега удивительно, не сжимается, задницу выше вскидывает, и член довольно легко проскальзывает во внутрь. Они втроём синхронно стонут, у Олега за зажмуренными веками светопредставление буквально, так ему хорошо. От ощущения члена брата, по которому он скользит, и мягкой стеночки сверху хочется рычать в голос, что он собственно и делает. Так туго ещё не было, Олег даже представить такое себе не мог. Он думает, что, если бы не состояние гона, он бы не осмелился так быстро на такие эксперименты, но чистая похоть перекрывает всё сознание, а от мысли, что они занимаются сексом именно втроём, все мозги просто напрочь отключает.       — Дви… двигайтесь, — шепчет Дима едва различимо, но Олег его слышит, усмехается, а потом осторожно назад подаётся, пока Саша омегу чуть выше приподнимает.       В темп попасть оказывается непросто, но скулящий перед лицом Матвеев добавляет мотивации. Тот уже почти сидит на них, упираясь руками в грудь Саши под собой. Олег находит ладонь брата и тянет её, укладывая на член омеги, и они вместе его обхватывают. Младший Шепс мажет губами по изящному плечу, широко лижет языком, ощущая вкус крови и вишни, и бёдрами подаётся.       — Какой же ты узкий, — стонет Саша.       — Это вы большие, — дарит ответный комплимент Дима, но тут же стонет, когда братья вместе толкаются внутрь.       Для слов просто нет места, есть только запахи, вздохи, движения. В какой-то момент Матвеев откровенно скулит, обратно заваливаясь на Сашу, и Олег рукой ему на бедро давит, на себя насаживая. Омега кончает, утыкаясь лицом старшему Шепсу в шею, а потом тот вскрикивает, и в воздухе снова запах крови прослеживается. Олег рычит довольно, понимая, что Дима брата только что пометил. Правильно сделал, теперь у того сомнений просто быть не может. Он принадлежит им, как и они ему.       Олег выскальзывает из Димы, член у основания себе пережимая, у него сейчас другая задача есть, он к Саше с другой стороны подстраивается, за руку его берёт и мягко трёт железу на его запястье, лижет её, а потом зубами вгрызается, от чего брат снова стонет, громко, протяжно и голову запрокидывает, плывущим взглядом пытаясь на Олега посмотреть. Тот мурчит, как огромный кот, языком по ранкам проходит, которые почти не кровят — сейчас аккуратно получилось, не так дико, как с Димой, и более осознанно.       Олег садится на пятки, смотря, как Дима осторожно с Саши поднимается, чуть не заваливается на бок, фыркает себе под нос. Он как пьяный выглядит, его ведёт, и Олег его понимает, он в таком же состоянии. Всё происходит словно во сне. Матвеев к нему оборачивается, а младший Шепс уже рядом, тут же губами чужими завладевает, и на их языках вкус крови и феромона чужих смешиваются. Олег жмёт Диму к себе, всей поверхностью кожи сталкиваясь, а возбуждённые члены между телами трутся.       — Я тоже, — как в бреду шепчет Олег, — ваши метки, — целует торопливо в край губ, — хочу.       Дима улыбается и за собой его тянет. Саша уже более-менее в себя приходит, на кровати садится, в спинку упираясь, и в пригласительном жесте руку вытягивает. Матвеев толкает Олега на брата спиной, и тот сразу оказывается прижат к родной груди, а руки тёплые его за пояс обхватывают, пока губы мягко в плечо тычутся. Дима ловко взбирается Олегу на колени, а потом на член его опускается. Младший альфа хватает его за бёдра, жмурится от наслаждения и стонет, когда омега уверенно двигаться начинает.       Надолго Олега не хватает, всего так много, так сладко, что он крепко сжимает упругие ягодицы, в себя словно вдавливая, и шепчет безумно:       — Сейчас… прошу…       И его понимают. В тот момент, когда его оргазм безумный накрывает, шею с обеих сторон болью пронзает, Олег рычит, как загнанный хищник, у него голова кружится, а от феромонов уже теперь не отмыться будет никогда, да и не захочется, он в этом уверен. Олег заваливается на брата, когда от него отцепляются, и дышит часто, ему воздуха не хватает, дышать трудно, но так хорошо одновременно.       Младший Шепс глаза открывает и ему кажется, что он как минимум в сказке для взрослых, потому что Дима дрочит себе, догоняя второй экстаз, и выгибается всем телом, снова член Олега внутри себя сжимая. Омега сидит на нём ещё какое-то время, ожидая, пока узел спадёт, а потом заваливается на Олега, в шею носом утыкаясь.       И это так невероятно приятно оказывается, лежать вот так, вместе, друг на друге, слышать и чувствовать кожей биения чужих сердец. Олег улыбается непослушными губами и Диму по спине ласково гладит, пока Саша то и дело целует его куда-то в свод плеча и шеи.       — У нас бутерброд получается, — бубнит Дима, и братьев на смех тихий прорывает.       — И мы все не в сперме, а в соусе, да? — хрипит Олег.       — Фу, блять, — глухо говорит Саша, а потом кусается несильно, — это звучит отвратительно.       Дима посмеивается, пока под бок чужой скатывается, а младший Шепс заставляет себя с брата приподняться и с другой стороны к нему лечь. Саша их обоих тут же обнимает, целует каждого в макушку и вздыхает довольно. Они лежат в тишине, в дыхания вслушиваясь, а феромоны в воздухе смешиваются, пьянят. Олег себя таким усталым чувствует, но довольным, счастливым. Он урчит снова, но теперь себя не останавливает, через звук этот свои чувства проецирует. Его в сон дико тянет, он к Саше жмётся всем телом и ногу на него закидывает.       — Саш, — слышит сквозь марево Олег голос Димы, — ты мне ещё…       — Дай руку, — мягко отвечает Саша, потом тихий стон раздаётся, а Олег в сон проваливается окончательно, полностью успокоенный и довольный.       Теперь они вместе навсегда.       Просыпается он от настойчивой трели телефона. Младший Шепс сначала понять не может, что происходит, а потом его пинают в бедро.       — Олег, — бурчит Дима, — выруби.       Альфа поднимается с кровати, чувствуя тянущую боль в мышцах, а потом телефон берёт и удивляется. На дисплее имя знакомое светится.       — Алло, — отвечает он, торопливо из комнаты выходя, — что случилось, Гель?       — Прости, пожалуйста, что так рано, — Ангелина в трубку тараторит, — но мне так страшно, Олег, что пиздец.       — Что случилось? — повторяет Олег и хмурится, направляясь в сторону кухни.       — Я к Даше в аэропорт собираюсь, и у меня предчувствие странное, — делится с ним переживаниями девушка, — мне кажется, словно что-то случится. Вот буду я на такси ехать и в аварию попаду, я даже все документы с собой взяла.       — В воскресенье не такое оживлённое движение, всё будет хорошо, — Олег улыбается и садится голой задницей на стул, морщась от холода, — а документы лишними не будут.       — А ещё я с квартиры съехала, чтобы она меня, если искать потом будет, не нашла. Вещи у друга оставила.       — Ты слишком мнительная, — вздыхает Шепс, — и почему ты не хочешь, чтобы она тебя искала?       — Я… — Ангелина обрывается на слове, всхлипывает неожиданно, а потом голосом ломким добавляет: — я боюсь сделать ей больно.       — А делаешь больно себе, — мягко говорит Олег, — и логики в твоём поступке всё равно нет.       — Отстань, — снова всхлипывает девушка, — я не знаю, просто не знаю, что делать. Я её скоро увижу, и у меня сердце из груди выпрыгивает, понимаешь? Я её так сильно люблю, что мне плохо… так отвратительно от того, что я делаю. Олег… я такая чокнутая. Идиотка. Дура тупая. Я…       — Ну-ка отставить самобичевание, — шикает на неё Шепс, — я уверен, что она тебя будет ждать даже в том случае, что не знает о твоём приезде. Поверь мне, она тебя любит так же сильно. Вам нужно, просто необходимо поговорить. Всё будет хорошо, Гель, ты правильно поступаешь.       — Мне так страшно, — едва слышно шепчет Ангелина, — очень.       — Я могу поехать с тобой, — предлагает Олег.       Девушка молчит несколько секунд, а потом вздыхает со слышимой в голосе улыбкой:       — Спасибо, но нет. И спасибо, что не сбросил трубку.       — Как я бы смог, — хмыкает Олег, — звони потом, хорошо?       — Ладно, — Геля вроде хочет что-то спросить, но в итоге просто прощается.       Шепс откладывает телефон на стол. Ему очень хочется верить, что у девушек всё в порядке будет, что они смогут договориться и на хорошей ноте разойтись. Они обе не заслуживают страданий.       Олег поднимается на ноги, пьёт прямо из-под крана, от жажды неожиданной умирая буквально, а потом в душ направляется. Он залипает перед зеркалом, на себя с каким-то трепетным удивлением смотря: на его груди отметины неяркие виднеются, губы до сих пор зацелованные, но, самое главное, это два укуса на шее, которые пока ещё воспалёнными кажутся, но совсем скоро затянутся и станут самыми красивыми для Олега шрамами.       Он принимает душ, а потом заглядывает в спальню, где Дима устроился в руках Саши. Они оба спят, сплетаясь конечностями. Олег невольно улыбается, рассматривая своих партнёров, касается пальцами осторожно метки на шее. Первой мыслью было забраться обратно в кровать, но Олег стоически себя переборол и аккуратно прикрыл за собой дверь в комнату, направляясь на кухню — раз уж он проснулся, то вполне может приготовить завтрак.       Олег нарезает хлеб и суёт его в духовку, зная, как Саша любит свежие хрустящие тосты. Потом ставит кипятиться молоко и ищет овсянку — Дима как-то упомянул, что всегда завтракает кашами. И Олег не собирается нарушать эту традицию. Альфа с удовольствием перемещается по кухне, варит кофе, мешает кашу, чтобы не подгорела, и то и дело прислушивается к тому, чтобы не пропустить, когда его парни проснутся.       Олег уже думает идти их будить, когда заканчивает все свои дела, как на кухню лениво заходит Дима, широко зевая. На нём только широкие шорты. На груди виднеются засосы и следы от зубов, но, конечно же, больше всего Олега интересует его метка на шее.       — Доброе утро, — улыбается альфа и подходит ближе, позволяя ещё сонному омеге прижаться к груди, и оплетает его руками, утыкаясь носом в чёрную макушку.       — Доброе, — бурчит Дима куда-то в шею, — ты чего потом не вернулся?       — Решил вас накормить.       — М-м-м. А кто звонил? — Дима поднимает голову примерно через десяток секунд, когда не дожидается ответа, — Олег?       Шепс прикусывает виновато губу. Он не хочет лгать, но и правду сказать несколько страшно. Всё ведь так хорошо, они провели вместе чудесную ночь, обменялись метками, а говорить про другую омегу… похоже на самоубийство.       — Обещай, что воспримешь мои слова нормально, — осторожно говорит Олег, всматриваясь в тёмные глаза.       Дима прищуривается, отстраняется и с подозрением окидывает Шепса взглядом.       — Ну, допустим, обещаю, — говорит он.       — Мне звонила Ангелина, — уверенно произносит Олег.       — И зачем? — Дима не выглядит раздражённым или обиженным, но и радости на его лице уж точно нет.       — Она поехала к Даше в аэропорт, — тут же объясняет Олег, — и очень сильно переживает.       — Ладно, — жмёт плечами Дима, — я рад, что ты не стал ничего придумывать. Я тебе верю.       Шепс улыбается облегчённо, а потом на себя омегу снова дёргает и к губам тянется.       — Я ещё не умывался, — фырчит недовольно Дима, на что Олег только хмыкает и всё равно чмокает кривящиеся в пренебрежении губы.       — Ночью секс, утром завтрак, — буквально пропевает Саша, входя на кухню, — ну, что за сервис.       — А то, — улыбается Олег, выпуская Диму из рук, который тут же скрывается в коридоре, — ты… как?       — Я-то вполне нормально, — Саша садится за стол и вытягивает руку, — тут быстрее затягивается, кстати.       Олег любуется своей меткой на брате — она его буквально гипнотизирует. Возможно, они действительно поспешили с таким поступком, но судьба буквально решила всё за них. Нельзя идти против природы, когда сознание желает того же.       — Твоё как самочувствие? — интересуется Саша, — я не чувствую гона в активной фазе. Он должен был пойти на спад после сцепки и, тем более, метки.       — Так и есть, — Олег улыбается, а потом отходит к плите, чтобы разлить кофе и проверить овсянку, дошла ли та без огня, — этот гон был… масштабнее, но значительно короче. У меня ни разу такого не было.       — А ты думал, что я просто так переживаю, — качает головой Саша, — хоть иногда можно к старшему брату прислушиваться?       — Так не интересно будет, — дразнится Олег и ставит кружки на стол, — а как же услышать потом фразу: «а я говорил»? Я не смогу без этого жить!       — Балбес, — улыбается Саша.       — Может быть, — фыркает младший Шепс, а потом на кухню возвращается Дима.       Он кажется немного озадаченным, идёт, держится за шею ладонью, чуть потирая её.       — Знаешь, Олеж, если бы я точно не знал, что это ты так кусаешься, я бы решил, что меня ночью пытался загрызть как минимум волк.       Сашу пробивает на смех, что он закрывает лицо руками, почти плача, а Олег неловко улыбается, чувствуя, как скулы затапливает мировым смущением. Он открывает рот, чтобы как-то оправдаться, но просто не находит слов для этого, и лишь таращится на Диму.       — Расслабься, — хмыкает он, — я ж не говорю, что мне что-то не нравится. Так что там у нас на завтрак?       Олег как раз заканчивает протирать посуду, когда телефон в кармане шорт заходится трелью. Дима забирает у него полотенце и кивает.       — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Олег, принимая вызов от Ангелины.       Он не хочет думать о том, что какое-то из её предчувствий могло сбыться.       — Мне пригодились мои документы, — выдаёт прямо она, хотя понять, что это значит, ну вот совершенно невозможно.       — Ты меня пугаешь, — хмурится Олег и ловит взгляд Димы.       Тот выглядит искренне заинтересованным, хотя он явно сейчас прекрасно понимает, с кем Шепс разговаривает по телефону.       — Я лечу в Краснодар, — хихикает Геля, — представляешь?       — Вы помирились? — расслабляется в секунду Олег, — всё хорошо?       — Сложно сказать, — девушка вздыхает, — всё очень даже непросто, на самом деле. Даша в аэропорту, конечно же, с родителями, я ей помахала из-за угла и позвала в туалет, где на меня тут же налетели с поцелуями. Она сказала, что ждала меня! Ты был прав…       — Конечно, я всегда прав, — хмыкает Шепс и видит, как Матвеев закатывает глаза.       — Она сказала, что больше меня не отпустит, — между тем говорит Ангелина, — и… и я купила билет на её самолёт.       — Я очень рад за вас, — улыбается Олег.       — Спасибо, — Геля мнётся секунду, — вот только у меня к тебе просьба. Срочная.       — Слушаю.       — Друг, у которого я оставила вещи, сейчас на сутках на дежурстве, а мне нужен мой чемодан. Он там всего лишь один! И сумка ещё. Олег… можешь привести, пожалуйста? Ключ у соседей есть.       — Могу, — уверенно произносит Шепс, — скинь адрес, я скоро. Вылет через сколько?       — Два часа ещё почти, тут задерживают.       — Отлично.       Олег сбрасывает трубку и смотрит на Диму, который в свою очередь тоже не сводит с него взгляда и улыбается снисходительно.       — Мне нужно отъехать, — обозначает Олег, — ты сам всё слышал. Мне надо.       — Хорошо, — спокойно кивает Дима, — а на чём ехать собираешься?       Шепс хмурится, понимая, что на метро он точно никуда не успеет, так что остаётся только один вариант.       — На такси, — кивает он.       — То есть факт того, что у меня есть машина, тебе ни о чём не говорит? — выгибает изящно бровь омега и подходит ближе, откладывая полотенце.       — Ты… ты поедешь со мной? — неверяще спрашивает Олег.       — Куда вы там собираетесь? — на кухне показывается Саша.       Минут через десять они уже сидят в машине, а младший Шепс просто не может поверить, что и омега, и брат так легко согласились скататься с ним сначала до незнакомого дома, а потом и до аэропорта. И, тем более, к кому — к Ангелине. Это кажется странным, но таким приятным на самом деле. Ему просто поверили и просто согласились на что угодно.       Олег переписывается по пути с Гелей, когда она консультирует его, как доехать до дома её друга, а потом и вовсе ему звонит, пока Олег собирает её вещи, которых действительно оказывается всего ничего. Первая омега на памяти Олега, у которой так мало вещей.       — Олег, тут посадку объявляют, — нервно говорит Ангелина в трубку.       — Не боись, успеем, — тянет Шепс, торопливо закрывая за собой дверь в чужую квартиру, и прячет ключ под коврик.       Он сбрасывает звонок и буквально слетает по лестнице вниз. Дима точно чувствует его нетерпение, так что прибавляет газу. Они не разговаривают, ведь по сути этого и не требуется. Всё, что нужно, им говорят запахи, которые после сегодняшней ночи становятся такими же понятными, как свои мысли.       — Я быстро, — выдыхает Олег, когда они паркуются.       — Ага, как же, — фыркает Дима, — я хочу посмотреть на Дашу.       Саша весело хмыкает, но не комментирует любопытство омеги, а Олегу и вовсе не до этого. Он выпрыгивает из машины, вытаскивает из багажника чемодан с сумкой и спешит ко входу в аэропорт. Геля находится почти сразу же, она чуть ли не подпрыгивает в нетерпении и, когда видит Олега, несётся к нему со всех ног и бросается на шею.       — Олег, Олег, Олег, — торопливо бормочет она, — я лечу с ней, представляешь? Она меня простила. Даша меня любит, я… я…       — Тише, тише, — Шепс гладит Ангелину по спине, ощущая, как та мелко содрогается, — всё же хорошо, чего ревёшь?       Девушка отстраняется от него и нервно вытирает лицо, которое слегка опухшее и покрасневшее. Она улыбается нервно, но счастливо, а потом смотрит за спину Олега и ойкает.       — Здравствуйте, — неловко говорит она.       — Здравствуй, — кивает Саша.       — Ну, привет, — хмыкает Дима, — а трезвая ты покрасивее будешь.       — А Вы не ревнующий кажетесь милее, — легко отбривает Геля и улыбается дерзко.       Олег не может сдержать смешка, смотря искоса на Матвеева. Тот усмехается.       — Я не ревновал, — обозначает он.       — Конечно, — кивает Геля, — а я не была пьяной.       Тут уже к смеху подключается и Саша, но пытается скрыть это за тактичным покашливанием. Омега выглядит так, словно у него забрали все аргументы. Собственно, может быть, так и есть.       — Кстати, — Геля указывает рукой куда-то в сторону, — вон Даша с родителями. Белая куртка и рыжие волосы.       Шепс прослеживает траекторию руки взглядом и без труда находит описанную девушку. Она тоже смотрит на них, но так, чтобы это было незаметно. Даже издалека видно, насколько она миловидная.       — Передавай ей привет от меня, — просит Олег, — мы хоть и не знакомы, но я наслышан.       — Хорошо, — Ангелина улыбается, — спасибо тебе большое! Всю жизнь буду обязана и за сегодня, и за то, что не бросил меня тогда.       — Надеюсь, у вас всё будет хорошо, — улыбается Олег, а потом прижимает девушку к себе в прощальных объятиях.       — И у вас, — она подхватывает сумку и чемодан, а потом вдруг хитро улыбается, плутовато так, — а ещё от вас троих чудесно пахнет! Идеальная комбинация.       И она довольная уходит. Олег смущённо улыбается, но решает ничего не говорить ей вслед. Смотрит несколько секунд в удаляющуюся спину, а потом оборачивается на брата с омегой. Вот только за спиной оказывается только Саша, омега же в нескольких шагах сбоку.       — Едем домой? — спрашивает Олег.       — Да, только Дима по телефону поговорит, — кивает брат и задумчиво добавляет: — Ангелина хорошая, Даше с ней повезло.       — Это точно, — фыркает младший альфа, а потом подходит к брату, чтобы осторожно взять его за руку, — я рад, на самом деле, что мы… поругались. Представь, если бы не это, сколько мы бы ещё ходили друг вокруг друга.       — Что правда, то правда, — хмыкает Саша, сжимая пальцы, — как думаешь, будете с ней общаться?       — Не знаю, — честно выдыхает Олег, — мы в нужный момент рядом оказались, но дальше… даже не знаю. Посмотрим. Против я точно не буду.       Саша кивает. Они ждут Диму ещё как минимум минут пять. Тот ходит небольшими кругами и эмоционально отвечает собеседнику. Когда он возвращается, на его лице стоит слишком довольное выражение лица: хитрая улыбка и поблёскивающие предвкушением чёрные глаза. В его запахе прослеживается чёткое возбуждение.       — Ты чего? — спрашивает Саша.       — Мне звонил Влад, — поясняет Дима, — и мы с вами сейчас кое-куда поедем.       — Когда тебя куда-то зовёт Череватый, это всегда что-то или не очень законное или очень опасное, — ворчит Саша, на что Матвеев лишь пренебрежительно машет рукой, а потом усмехается и подмигивает Олегу.       — Зато точно будет весело! — он подхватывает обоих Шепсов под руки и тянет на выход из аэропорта.       — Дим, — снова начинает Саша, едва они оказываются на улице, — что придумал Влад?       — То, о чём я его просил, — уклончиво отвечает Матвеев.       — Мне спокойнее от этого не стало, — хмыкает брат, — хорошо, что вы придумали?       — Способ приятно провести время, — снова увиливает Дима, и Олегу смеяться хочется с того, как начинает раздражаться брат.       Саша поджимает недовольно губы и хмурится, что у него между бровей залегает глубокая морщинка.       — Я думал, мы его достаточно приятно ночью провели, — кидает ответную шпильку Саша.       — Это будет менее приятно, но не менее захватывающе, — обещает Дима, а потом резко разворачивается и закидывает руки старшему Шепсу на плечи, — ну, не надо злиться, пожалуйста. Я тебе говорю, всё точно будет в полном порядке.       — Дим…       — Са-а-аш, — омега заглядывает в глаза снизу-вверх и бровки сводит к переносице, — я Олегу обещал, а тут такая возможность. Если не понравится, мы тут же уедем, хорошо? Пожалуйста.       И улыбается застенчиво, взглядом стреляя. Младший Шепс просто не хочет верить в то, что Дима так умеет. Он выглядит одновременно таким уверенным и таким нуждающимся, что отказать ему просто нет возможности. Саша вздыхает.       — Хорошо, — Дима на это улыбку шире тянет, — и ты нам не скажешь, куда мы едем и зачем?       — Нет, — Матвеев чмокает брата в щёку, а потом спешит к машине, запрыгивая на водительское сиденье.       Саша садится рядом с ним, а Олег залазит назад, с некой грустью вспоминая, как он катался на этой машине на выходных. Это не автомобиль, это просто мечта. Он снова смотрит на Диму, который вполне себе уверенно заводит двигатель, обводит любовно руль, а потом трогается с места.       Олегу искренне интересно, куда они сейчас направляются, но он понимает, что омега ему просто не ответит. Если уж Саше не сказал, то Олегу точно не добиться ничего более детального.       — А будет только Влад? — задаёт другой интересующий его вопрос младший Шепс.       — Лина с Ильёй тоже, не переживай, — улыбается Дима в зеркало на лобовом стекле, — скучно не будет.       — Главное, чтобы потом грустно не было, — тихо ворчит Саша.       — А потом — это потом, — философски заявляет Матвеев, — и нам не так уж и далеко ехать, так что поумерьте своё любопытство.       Олег хмыкает, но послушно откидывается на спинку сиденья. Они едут какой-то незнакомой ему дорогой, хотя, не то чтобы он очень часто бывает в аэропортах. До переезда в Москву он к Саше-то всего два раза летал, а так обычно брат сам домой приезжал. Так что Олег с любопытством смотрит в окно. Они сворачивают на второстепенную дорогу ещё до черты города, а потом едут ещё минут двадцать по каким-то просёлочным тропам. Если бы младший Шепс ехал так с кем-то кроме Димы и Саши и ещё парочки друзей, то он бы точно начал нервничать. А так сидит, озирается по сторонам, на омегу то и дело взгляд пытливый кидает, но тот лишь усмехается довольно и ничего не говорит.       Машина заезжает за какой-то явно старый и покосившейся склад, а за ним оказывается большое, просто огромное поле, покрытое асфальтом. Колёса мягко перекатываются и ехать вроде бы даже проще становится. Олег видит машину Ильи, возле которой, собственно, стоит сам Ларионов, Лина и Влад.       — И где мы? — вздыхает Саша.       — На старом вертолётном аэродроме, — с какой-то гордостью отвечает Дима, — ну, или что-то типа того. Пошли.       Он машет рукой, а потом выпрыгивает из машины. Шепсы переглядываются с улыбками, а потом выходят следом.       Дима уже около остальных, здоровается, Лину приобнимает, Илье руку жмёт, а с Владом комплиментами обменивается.       — Ты вот модный бомж или богатый похуист, я не пойму, вырядился так? — тянет с иронией Череватый, оглядывая Диму с ног до головы.       — У меня, по крайней мере, вкус есть, я не хожу в батиных трениках, — легко парирует ему Матвеев.       — Они флисовые! — возмущается Влад, а потом по-братски притягивает к себе Диму, похлопывая по спине.       Они смеются, а остальные наблюдают за этой краткой прожаркой со снисхождением. Как бы омеги не тешились, лишь бы не капризничали, так сказать.       — Так, ну, рассказывайте, по поводу собрались, — подаёт голос Саша.       — А он вам не рассказал? — удивляется Лина, кивая на Диму, — мы ещё позавчера об этом договорились.       — Да им некогда было, — быстрее Матвеева отвечает Влад, — от них же сексом за версту несёт.       — Ещё и запах общий, — как бы между прочим заявляет Илья.       — А тебя давно не ебали, что ты так остро мой запах чувствуешь? — нагло спрашивает Дима у Влада.       — А тебя видимо слишком сильно, раз такой дерзкий, — отвечает Череватый.       — Не жалуюсь, — жмёт плечами Матвеев.       Олега пробивает на смех, который он просто не в силах сдержать. Эти двое просто… нечто.       — Хвастайтесь метками, — подпрыгивает в нетерпении Лина.       — Холодно, — морщится Дима.       Джебисашвили фыркает.       — Ладно, потом всё равно увижу, — тянет она, — я уже хочу начать!       — Да что начать-то? — почти в отчаянии спрашивает Саша, и тут смеются уже все.       — Я не одобряю, сразу могу сказать, — вздыхает Илья, — но у меня, собственно, не было выбора. Так что я и отсюда посмотрю.       — Как в анекдоте прям, — хмыкает Влад, — ты просто ссышь, дорогой.       — Ты не возьмёшь меня на слабо, — качает головой Ларионов, а потом оборачивается к Саше, — гонять они сейчас будут.       — Мне это не нравится, Дим, — тут же говорит брат, смотря на омегу тяжёлым взглядом, — это опасно.       — Мы осторожно, — клятвенно обещает Матвеев, тряся сцепленными руками у груди, — Саш, это будет здорово! Тем более, я Олегу обещал покататься.       Саша переводит взгляд на младшего Шепса, а тот не придумывает ничего лучше, чем кивнуть, подтверждая слова Матвеева. У Олега в груди огонь предвкушения загорается — теперь он прекрасно понимает, почему Дима после звонка Влада таким взбудораженным выглядел. Он всегда мечтал поводить машину на высокой скорости, подрифтовать и просто поймать тот всплеск адреналина, о котором все говорят.       — Мы не можем уехать, — решает сказать Олег, когда брат слишком долго уж держит молчание, — пожалуйста?       Он пытается взгляд жалостливее сделать, и у него, кажется, получается. Саша вздыхает тяжело.       — Сведёте меня в могилу, — он отходит к Илье, — но я не еду.       — Спасибо! — одновременно восклицают Дима с Олегом.       И у младшего Шепса возникает стойкое ощущение, что они как два ребёнка, что уломали родителя на какую-то сомнительную авантюру. Саше действительно бы подошло пресловутое «папочка».       — Тогда по коням, — командует Влад и слишком трепетно для своего образа берёт Лину за руку.       Олег невольно улыбается этому. В отношениях этих троих тоже явно есть сподвижки. Возможно, не такие явные, как у него с Димой и Сашей, но всё же у Лины получается в отношения с уже устоявшейся парой. Илья сказал, что у них один запах, но и у него с Владом и Линой он тоже схож. Не так, как было бы с метками, но их феромоны уже переплелись. Основным запахом идут Влад с Ильёй, как-никак они омега с альфой, а вот Лина вплетается между ними своей тонкостью и ненавязчивостью.       Олег следует за Димой, что так же берёт его за руку, и они усаживаются в машине.       — Пристегнись, — командует омега и сам делает это же, — сейчас будет весело.       В его глазах горит яркий огонь, а тонкие пальцы крепко обхватывают руль. Олег любуется Матвеевым и почти упускает момент, когда машина резко трогается. Дима уверенно разгоняется, а потом делает резкий разворот, что у Олега сердце замирает, и он ахает.       — Мы ещё даже не начали, — фыркает Дима, улыбаясь широко, взглядом дразнит, а потом перед собой смотрит как-то тяжело, — погнали.       Они начинают набирать разгон. Шепс видит, что машина Влада, которая ровно напротив них, но ещё очень далеко, начинает делать то же самое. Они едут друг на друга, и не собираются сворачивать. У Олега волосы на теле дыбом встают от этого. Он видит, как другой автомобиль всё больше разгоняется, а Дима лишь шире улыбается, вдавливая педаль газа в пол.       — Мы разобьёмся, — в какой-то момент не выдерживает Олег, вцепляясь пальцами в обивку кресла.       — Мы тут не умирать собрались, — фыркает Дима, — смотри.       Шепс успевает заметить через лобовое стекло сумасшедшее выражение лица Влада, который выглядит буквально одержимо, и Лину, которая что-то кричит, махая руками, а потом обе машины резко сворачивают с одной траектории, уходя от столкновения в последнюю секунду. Заледенелый асфальт не даёт должного сцепления с дорогой, так что их заносит. Машину кружит, Олег жмурится, испуганно ртом дышит, а потом они замирают. Он глаза открывает и на Диму смотрит. Тот счастливый до жути, сверкает глазами, а потом смеяться начинает, и Олег невольно подхватывает этот звук, в котором напряжение всё выходит. Он чувствует, как всё тело расслабляется, буквально тает, и дышать легче становится.       — Ахуеть, — выдыхает Олег, не находя других слов.       — А я о чём? — поддакивает Дима, а потом резко тянется через коробку передач и врезается в губы Олега.       Шепс тут же притягивает его к себе за затылок и рот послушно раскрывает, принимая чужой юркий язык. Это бьёт по голове, точно молотом. На пике эмоций и без затуманенного разума целоваться оказывается дико приятно. Олег прикусывает мягкие губы, ловя чужие полустоны и тихое мычание. Дима отстраняется так же резко, облизывает губы и усмехается.       — Ещё разок? — спрашивает с вызовом.       — Определённо, — Олег уже смелее смотрит перед собой и тонет в предвкушении, когда машина снова разгоняется.       Они проделывают такой фокус ещё два раза, а потом Дима с Владом начинают кружить друг против друга, и Олег просто не понимает, как их тачки такое вообще в силах выделывать. Но ему, в целом, всё равно, потому что хорошо и весело сейчас просто невыносимо. Олег дышит концентрированным запахом феромона омеги, в котором вишня тонет в грейпфруте и лайме, и едва ли не сходит с ума.       Олег несколько раз видит ошарашенное лицо Саши, но тот просто не может ничего сделать. Олег уже представляет, как брат будет на них возмущаться, и от этого только смешнее становится.       Из машины Олег выходит на негнущихся ногах, улыбается дико, а потом ловит Диму в объятия и снова целует, жаром чужого тела напитываясь. Когда они отстраняются, Олег ту же самую картину видит и у Влада с Линой. Адреналин дарит смелость и желание быть ближе — он их прекрасно понимает. Они подходят друг к другу.       — Ну, что, вперёд пиздюлей от папочек получать, — шутит Череватый.       — Мы вполне себе знаем, как просить прощения, — фыркает Дима.       — На коленях и покорно голову склоняя, — тянет весело Влад.       — Не знал, что ты поклонник таких игр, — толкает его в плечо Матвеев. Омеги обмениваются какими-то только им понятными взглядами, и Олегу чудится, что у этих двоих точно есть какой-то общий секрет. Шепс смотрит на Лину, и та жмёт плечами, явно ничего не понимая точно так же, как и он.       Они приближаются к Илье с Сашей и дружно ощущают исходящее от них напряжение. Это пугает не меньше, чем недавние гонки.       — Как вам? — самым смелым оказывается, конечно, Влад.       — Это пиздец, Черри, — возмущается Илья, — когда ты говорил, что вы так «развлекались» и раньше, я и подумать не мог, что настолько… блять.       — Илюш, мы с Владом хорошо водим, — улыбается Лина.       — Ты так тоже делала?! — ахает Ларионов.       — Конечно, — фыркает бета, — ты ж не думал, что я не поехала бы с этими двумя?       Илья качает головой, вздыхает, но больше ничего не говорит. Дима с Олегом дружно смотрят на Сашу. Тот поджимает губы, но злым не выглядит.       — Ничего не скажешь? — интересуется Матвеев.       — А что я скажу? — чуть возмущённо выдыхает брат, а потом лишь качает головой, — живы, и то хорошо. Это, между прочим, страшно со стороны смотрится!       — Поэтому в следующий раз вы с нами едете, — заявляет Влад с усмешкой, — там не так страшно, правда, Олег?       — Это непередаваемо, — честно говорит младший Шепс, — Саш, тебе правда надо попробовать.       Брат скептически на него смотрит, но всё же улыбается. Его плечи расслабляются.       — Я подумаю над этим, — говорит он, — но мы на этот счёт ещё поговорим!       — Не сомневаюсь, — фыркает Дима, а потом обводит всех взглядом, — может, в бар куда-нибудь?       — Завтра на работу, — качает головой Илья, — а мне с похмелья на службу очень не хочется.       Саша одобрительно кивает на эти слова, а Лина призадумывается. Олег же сейчас согласен на что угодно, лишь бы со своими альфой и омегой.       — Как насчёт к нам поехать? — спрашивает наконец девушка.       — Вы съехались? — удивляется Дима.       Шепсы и Матвеев смотрят на троицу, а те улыбаются одинаково смущённо. Олегу это дико милым кажется, но в слух он этого не говорит.       — А вы нет что ли ещё? — первым отмирает Влад, — пора бы. А то метки понаставили, а жить вместе — не живёте. О, времена, о, нравы!       Олег фыркает со смешком. Череватый просто королева драмы.       — К вам, так к вам, — игнорирует его фразу Дима, — Илюх, у тебя бензин есть? А-то я что-то не подумал.       Они дозаправляют машины, а потом друг за другом выезжают на узкую дорогу. В этот раз Олег сидит спереди, потому что Саша отказался «рушить их тандем суицидников».       — Я так рад за Лину, — говорит вдруг Дима, — она давно во Влада была влюблена. Светится рядом с ними двумя прямо.       — На себя бы со стороны посмотрел, — хмыкает Саша, устраиваясь между сидениями сзади, — я тебя как-нибудь сфотографирую, когда ты на Олега смотришь.       — На тебя он так же смотрит, — добавляет младший Шепс.       — Ой, идите вы, — смотреть, как омега смущается, явно лучшее, что Олег может видеть.       Он улыбается довольно и не знает, куда свои эмоции положительные девать, они фейерверками в груди взрываются, буквально краски мира ярче делая.       — Так ты к нам когда переедешь? — спрашивает Саша после минуты молчания.       Олег кидает взгляд сначала на брата, а потом и на омегу. Тот выглядит удивлённым, неловкость читается на точёном лице. Он перехватывает удобнее руль и губу на секунду прикусывает.       — А вы хотите? — неуверенно интересуется он.       — Нет, просто так спрашиваем, — хмыкает Олег, удивляясь, что Матвеев может даже предположить, что они бы не хотели этого.       — Да, Дим, мы хотим, — мягко улыбается Саша, — так что?       — На тех выходных тогда давайте, — Дима счастьем в глазах сверкает, но словно скрыть это пытается, хотя его всколыхнувшийся сладостью запах сам за него говорит, — за неделю все вопросы по этому поводу решу, а там и переехать мне поможете.       — Вот и решили, — Саша откидывается на сиденье, — считай, новая ячейка общества.       — Очень необычная ячейка, — хмыкает Дима, — но мне так это нравится.       — Взаимно, — шепчет Олег, ловя сначала взгляд Матвеева, а потом и Саши в отражении.       Младший Шепс улыбается счастливо. У него любовь в груди горячая пылает, что внутренности жжёт безумно, но ему так хорошо от этого чувства, что кричать хочется. У него метки на теле, которые громче любых слов обо всём говорят. У него на сердце одно чувство для двоих выжжено. Лучше и быть просто не может.       Кто бы ему пару недель назад сказал, что его жизнь так резко изменится, ни за что бы не поверил. А он вот: едет в одной машине с двумя самыми важными в его жизни людьми и надышаться ими не может.       И пусть так будет всегда.