Я, мой брат и наш парень

      Время летит совершенно незаметно. Олег мастерски сохраняет интригу, не поддаваясь уговорам Саши хотя бы намекнуть, хоть тот и не делает это слишком настойчиво, больше пытаясь развести младшего на эмоции. И это, надо сказать, у него почти получается, пока Дима не угрожает им, что перестанет разговаривать с обоими, если они не прекратят собачиться. Омега всем своим видом пытается дать понять, что ему вообще всё равно, куда они поедут и что будут делать, вот только он каждый раз напрягается всем телом в ожидании, стоит брату задать очередной провокационный вопрос.       Странно, но это медленно разряжает обстановку. Олег уже более спокойно раскрывает подробности разговора с Женей, постоянно кидая настороженные взгляды на Диму, но тот реагирует скорее участливо, чем негативно, говорит, что с их менталитетом и омег-парней не очень-то жалуют, а тут отношения ещё и с альфой. Приходится рассказать и о причине разбитой губы, когда Олег невольно ойкает, слишком широко улыбаясь. Саша, конечно же, тут же начинает читать нотацию, что кулаками нельзя ничего решать, что после такого могут быть проблемы, а вот Дима удивляет — заявляет, что Олег молодец, раз не испугался и постоял за честь девушки. Это греет изнутри, и хочется утянуть омегу в объятия, вот только остаются здравые опасения, что пока этого делать не стоит. Рассказывает Олег так же и об Ангелине с Дашей, и, хотя Матвеев поначалу недовольно сводит брови к переносице, чуть позже уже сам задаёт уточняющее вопросы.       Олегу искренне нравится проводить время с Сашей и Димой. С его альфой и омегой. Это стягивает какой-то адски горячий узел эмоций в груди, которые Олег с трудом может распознать. В нём смешивается нетерпение, нежность, желание касаться и просто быть рядом, радость существования в моменте. Возбуждение. И… влюблённость. Он не может пока понять, что с ним происходит, но это похоже на взрыв эмоций, такой яркий и необузданный, что тяжело сидеть на месте.       В восемь вечера Олег уже сам едва сдерживается от того, чтобы вывалить на своих партнёров суть их свидания, но стоически терпит, буквально прикусывает язык, лишь бы молчать. Он советует брату выбрать удобную одежду, которая не будет сковывать движений, а потом по-детски закрывает уши ладонями и смеясь мотает головой, когда Саша начинает накидывать идеи. Дима на это закатывает глаза и быстрее обоих альф уходит в комнату старшего Шепса.       В девять вечера Олег вызывает такси, упрямо заявляя, что, хотя бы его, он в силах оплатить. К счастью, слов против он на это не слышит. Это радует — как-то подсознательно возникает ощущение, что его воспринимают как равного. Они едут по ночной Москве, которая горит разноцветными огнями и переливается сотнями красок, но единственное, куда смотрит Олег — это профиль Димы, который зажат между ним и братом на заднем сиденье. Омега такой невероятно красивый, изящный, кожа у него будто соткана из лунного света, а вязи татуировок на шее и музыкальных пальцах будто причудливый узор чёрных звёзд, которых и в природе, кажется, не существует, но от этого такое сравнение лишь прекраснее.       У Олега сбивается сердце с ритма, когда Дима будто невзначай переплетает его пальцы со своими. Омега медленно, но верно сменяет гнев на милость. Они едут молча, но эта тишина ничуть не мешает, словно даже гипнотизирует. В какой-то момент Дима оборачивается на младшего Шепса, чтобы столкнуться взглядами, и Олег умирает от накрывающего его желания накрыть мягкие губы своими. Но нельзя. И вместо этого он порывисто подносит чужую руку к лицу и покрывает торопливыми поцелуями тыльную сторону ладони и костяшки пальцев, не сводя при этом взгляда с тёмных глаз. Олег скорее интуитивно улавливает, чем на самом деле видит, как расширяются чужие зрачки. Дима наблюдает за ним чересчур внимательно, в салоне машины с каждой секундой всё ощутимее становится нотка вишни в воздухе. Олег же тоже не слишком успешно контролирует собственный феромон, и тот примешивается свежестью лайма. От этого сносит голову.       — Эй, — тихо зовёт вдруг Саша, разбивая момент, — может быть, вы не будете смущать водителя?       Олег видит, как Дима сглатывает и отводит взгляд, а потом осторожно выпутывает свои пальцы из руки младшего альфы, и тот не успевает расстроиться и огрызнуться на брата, как ладонь омеги накрывает его ногу где-то посередине бедра. Говорить что-либо сразу пропадает желание, и до нужного места они доезжают уже спокойно — Олег едва ли может сдерживать свои эмоции, ощущая, как даже через джинсы кожа горит, а тепло расходится по ноге мягкими волнами. Это странным образом возбуждает. Приходится только сжимать крепко кулаки, лишь бы не начать распускать руки.       Снаружи здание выглядит так, что и не получается догадаться, что прячется внутри. Дима окидывает его скептическим взглядом, когда вылезает из машины, но ничего не говорит, лишь ёжится от холода. И только внутри в глазах брата и омеги появляется осознание. Олег не может сдержать довольную усмешку, а потом хватает обоих под руки и тянет к приветливой девушке, что уже их ожидает. Он не может не быть благодарен ей за то, что она не задаёт лишних вопросов — устроить свидание на троих, когда оно предусмотрено для пары, и так было не очень просто. К счастью, несколько тысяч рублей сверх установленной суммы решают все проблемы прекрасно.       Саша не высказывает недовольства, когда, после озвученной Олегом контрольной информации, им говорят цену за час пребывания на закрытом катке. Дима лишь хмыкает и лезет в свой телефон, чтобы перевести половину суммы, на что получает тяжёлый взгляд Саши, но омега только жмёт плечами. Девушка просит их следовать за ней. Она выдаёт им коньки по размеру, напоминая о временном ограничении, желает хорошего вечера и уходит, оставляя парней в небольшой комнате, из которой двери ведут уже непосредственно на каток.       Дима садится на мягкий стул, укладывая коньки на колени, улыбается задумчиво.       — Давно я не катался, — тянет он, ласково оглаживая закрытые чехлами лезвия, — надеюсь, не разучился ещё.       — Ты-то не разучился, — подаёт ворчливый голос Саша, — а меня бы кто нормально научил.       — Ты не умеешь? — удивляется Матвеев.       — Умеет он, — фыркает снисходительно Олег и садится на колени перед Димой, ловит его взгляд и мягко забирает коньки из его рук, — просто прибедняется.       Младший альфа расслабляет шнуровку, снимает с ног омеги крупные ботинки и помогает ему обуть коньки. Тот не выказывает недовольства, но Олег с наслаждением отмечает лёгкий румянец, что окрашивает чужие скулы.       — Если я разобью себе нос, то виноваты будете вы оба, — продолжает сокрушаться Саша, плюхаясь на соседнее сиденье.       — Почему это? — хмыкает Дима, пока Олег ловко орудует пальцами, крепко затягивая шнурки.       — Беру всю вину на себя, — заявляет Олег, завязывая бантик и пряча длинные концы под голенищу.       Матвеев треплет его по волосам с усмешкой:       — Рыцарь.       Младший Шепс старается удержать рвущееся наружу довольное рычание, когда ощущает ласку от омеги, так что лишь улыбается и сам садится рядом, чтобы закончить теперь уже с собой. У него в груди концентрируется трепетное волнение: сейчас он увидит реакцию своих партнёров на свидание, которое он придумал. Ни с одной омегой ещё так не было.       Он делает несколько пробных шагов по мягкому покрытию, привыкая к новому взъёму, а потом первым торопится к дверям, дожидаясь Диму с Сашей, и открывает их.       — Вау, — восхищённо выдыхает Матвеев, первым проходя вперёд, и с искренним любопытством оглядывается.       Олег с Сашей заходят следом. Огромный закрытый стадион с закруглённым потолком и приятной холодной подсветкой создаёт атмосферу какой-то сказочности. Лёд блестит ровным покрытием, а посредине стоит стол, сервированный на три персоны. Лёгкая музыка на фоне приглушает мысли.       Олег ступает на лёд, а потом с улыбкой тянет руку ладонью вверх.       — Могу я Вас пригласить на час чудесного свиданья? — низким тоном говорит он, а Дима на это просто не может не закатить глаза, но улыбка на его губах говорит сама за себя.       Он вкладывает свои пальцы в Олеговы и позволяет помочь себе ступить на лёд. Он легко скользит на коньках, и младший Шепс выпускает его руку.       — А мне поможешь? — раздаётся за спиной, и Олег оборачивается.       Саша стоит у бортика и с каким-то опасением смотрит перед собой.       — Да не бойся ты, — фыркает Олег, но, тем не менее, возвращается к брату и уверенно протягивает руку, — давай. Я удержу, обещаю.       И звучит фраза, точно какая-то клятва, а не обычное убеждение. Олег знает, что поддержит брата в любой ситуации, особенно в такой пустяковой. Саша хватается за его руку и осторожно спускает ногу на лёд. Олег хмыкает задорно, а потом дёргает брата на себя. Тот смешно вскрикивает, совсем не как альфа, и обхватывает руками за шею крепко-крепко. Они чуть-чуть откатываются назад.       — Сука ты, блять, — выдаёт Саша.       И Олег смеётся, мягко поглаживая чужую спину. Аромат грейпфрута приятно заползает в нос и пускает дрожь по пальцам.       — Давай, вспомни детство, — советует Олег, выпуская брата из вынужденных объятий.       Саша вздыхает и отстраняется, но держит за руку крепко, делает несколько пробных шагов.       — Ладно, всё нормально, — говорит он, и Олег снова смеётся, утягивая Сашу за собой в сторону Димы, который уже сделал небольшой прокат.       Они в одно время оказываются у стола, и младший Шепс с удовольствием рассматривает его наполнение: горячее, закуски, греческий салат, фрукты и две бутылки шампанского. И всё это так красиво, что уже бегут слюнки. Зажжённые свечи создают романтическую атмосферу. Их первое свидание. Так волнительно.       — Сначала поедим или покатаемся? — задаёт вопрос Олег.       — Сначала выпьем, — уверенно заявляет Саша, — мне нужно немного смелости в кровь.       И он тянется за бутылкой. Она уже раскупорена, но закрыта специальной пробкой, которую брат легко снимает. Он разливает шампанское по трём бокалам.       — Ты такой смешной, — комментирует Дима с улыбкой.       — В моём возрасте, знаете ли, страшно кости ломать, — серьёзно говорит Саша, чем вызывает смех остальных.       — Тебе ещё тридцати даже нет, в каком таком возрасте? — хмыкает Олег, — давайте, за счастье в мелочах.       Они осторожно чокаются и прикладываются к стаканам, не сговариваясь осушая их полностью. Приятный сладкий вкус растекается на языке, а ягодное послевкусие вызывает тихое мычание. Олег даже прикрывает глаза от наслаждения, но, тем не менее, не может отказать себе в удовольствии, чтобы не пронаблюдать из-под ресниц за Димой, который медленно ведёт языком по губам. Это кажется слишком порочным.       — Ещё по чуть-чуть осталось, — комментирует Саша, разливая остатки, которые быстро исчезают в организмах парней.       Олег отставляет пустой бокал, а потом берёт брата за руку, утягивая его за собой, и кивает Диме, который понятливо подъезжает к Саше с другой стороны и переплетает с ним свои пальцы. Они медленно начинают набирать разгон. Олег тихо смеётся каждый раз, когда Саша ойкает или сбивается с ритма, но лишь крепче сжимает руку брата в своей.       В какой-то момент старший альфа запинается об свою же ногу и едва не валится на твёрдый лёд.       — Всё, так не пойдёт, — возмущается Саша, — давайте-ка я сам, так хоть ответственности ни за кого нет.       А Олег чувствует лёгкое разочарование в груди. Кажется, брату не так уж и приходится его сюрприз по вкусу. Наверное, стоило всё же спросить, а не ставить перед фактом. Олег хмурится и кусает нервно губу, не зная, как исправить положение. Чёрт. Саша вроде не злится, но младшему всё равно некомфортно от осознания, что не всё так чудесно.       — Тогда, как смелость активируется, можешь догонять, — улыбается Саше Дима, а потом оказывается ближе и мягко целует в щёку, — все страхи только в твоей голове.       Он не дожидается ответа и уже оказывается около Олега, хватает его за руку и тянет на себя, заставляя выпустить пальцы брата.       — Поехали, — Дима не оставляет выбора, как подстроиться под его шаг, — не переживай так, у тебя даже запах поменялся.       — Чёрт, извини, — снова хмурится Олег.       — Ты же понимаешь, что он просто боится показаться чем-то недостаточно хорошим для нас?       — Но это же бред! — возмущённо выдыхает Шепс, оглядываясь через плечо на брата, который довольно медленно движется позади, — он же сам меня на коньки поставил!       — Дело не только в коньках, — Дима ловко разворачивается спиной, уверенно удерживая скорость и в таком положении, — мы оба молоды и, по его мнению, больше подходим друг к другу как пара. Он чувствует себя лишним.       — Но это не так, — растерянно произносит Олег, — я его люблю, и ты его любишь.       — Он боится, что это временно, вот и пытается скрыть любую слабость, — Дима оказывается уже с другой стороны и снова берёт за руку, подстраиваясь под шаг, — мы с ним на этот счёт разговаривали, не знаю, как убедить его в обратном. Лично моей любви хватит и на двоих, я уверен.       Олегу искренне приятно, что омега делится с ним своими переживаниями. Это дарит ощущения того, что он сам достаточно взрослый для такого и его воспринимают, как равного. Последние слова Димы вызывают трепет внизу живота — они впервые говорят о чувствах именно друг к другу, пусть и не прямо. А с Сашей нужно что-то делать. Олег согласен с Матвеевым — он хочет быть с обоими, он просто не способен выбирать. Он уверен, что и брат чувствует то же самое, вот только остаётся разобраться с его загонами. Саша всегда был очень эмоциональным и восприимчивым, ему всегда было важно признание. Олег знает, что готов ради брата даже умереть, так он его любит. И видит в глазах омеги то же самое.       — У меня нет идей, как убедить его, кроме как обменяться метками, — через какое-то время молчания выдаёт Олег.       — Мне дико льстит, что ты буквально только что предложил выйти за тебя, — с плохо скрываемым восхищением говорит Дима, что Шепс краснеет ушами от смелости своих слов, — и рад, что ты настроен серьёзно, как бы последние события не заставляли меня сомневаться. Я, на самом деле, тоже не против, но вряд ли Саша на это легко согласится.       — Он был… напряжён, когда я у него об этой идее спросил, — делится Олег, крепче сжимая тонкие пальцы.       — Ему просто нужно… расслабиться, — мурчит омега, а по телу Шепса бежит неконтролируемая волна возбуждения, — хотя бы для начала.       Олег с лёгким неверием смотрит на Диму — тот довольно усмехается и стреляет взглядом из-под шторки волос.       — И как мы это сделаем, если мне даже поцеловать тебя нельзя? — уточняет Шепс.       Матвеев снова разворачивается спиной, улыбается так игриво-игриво, откатывается, увеличивая расстояние.       — Если догонишь, я пересмотрю своё решение, — произносит он, а потом резко срывается с места.       Олег теряет на пару секунд дыхание, ощущая, как огонь азарта спичкой возгорается в груди, а потом все его мышцы напрягаются. Шепс отталкивается от поверхности льда ребром лезвия конька, выбивая мелкие крошки, разворачивая себя в ту сторону, где скрылся омега. Олег тут же выхватывает его фигуру уже на середине поля и без раздумий пускается за ним. Дима смеётся, замечая, что Олег наконец отмер, и лишь набирает разгон.       Молодой альфа ощущает, как в организме просыпаются животные инстинкты: омега пообещал допустить к себе, если его поймают. В голове пульсирует мысль: нагнать, схватить, держать. Олег пригибается ко льду, уменьшая сопротивление воздуху, чувствует, как колотится сердце в груди, разгоняемое чувствами и алкоголем. Он приближается к Матвееву — это было даже проще, чем он мог подумать.       Олег пролетает мимо стола, удерживая взглядом лишь изящную спину в огромном свитере, и уже тянется рукой, чтобы схватить омегу, как тот делает резкий выпад вбок, припадая на одну ногу так, что тормозит в одно мгновение. Олег, конечно же, не успевает среагировать, поэтому проезжает ещё несколько метров, перед тем, как разворачивается. Он ловит наглую усмешку на чужом лице, а потом срывается на громкий рык, который начинается где-то глубоко-глубоко в груди. В тёмных глазах мелькает нотка растерянности, а потом Дима расплывается в каком-то понимающем выражении.       — Поймай меня, — говорит он одними лишь губами и снова срывается с места.       В этот раз Олег не теряется и срывается следом. Лёгкие горят, но Шепс этого совершенно не замечает, цепко следит за омегой, теперь уже готовый к любому сюрпризу, и поэтому, когда Дима снова пытается неожиданно сменить направление, Олег делает это практически синхронно с ним. В лицо летят мелкие крошки льда, но альфа даже не щурится, отталкивается острыми зубчиками лезвий. в одно движение хватает Диму за запястье и дёргает на себя. Омега ахает от испуга, и запах вишни режет по взбудораженным рецепторам. Олег сталкивается с несколько напуганным взглядом Матвеева — точно загнанный бемби, без шансов на освобождение, — а потом порывисто жмётся к чужим губам в поцелуе. Он мажет языком по мягким губам, ловит прерывистое дыхание и сам едва ли справляется со своим, но даже не думает о том, чтобы остановиться — прихватывает мягкие и горячие губы, рычит от наслаждения, сжимает пальцы на тонкой талии, крепко вдавливая омегу в себя. У Олега плывёт перед глазами, у него мысль только одна — обладать, вплавить Диму в себя, прорвать кожу на шее зубами, сорвать одежду и запечатать членом. Матвеев так правильно отзывается на все действия, что у Шепса мозг тормозит.       В какой-то момент Олег ощущает, как его кто-то тянет за плечо. Он как в тумане отстраняется, не ощущая в прочем опасности, но Диму из рук не выпускает.       — Я думаю, тут точно есть камеры, — с серьёзным лицом произносит Саша, всё ещё сжимая пальцами бицепс Олега, — это просто неприлично, целоваться в таком месте, тем более, вы, кажется, увлеклись и…       Младший Шепс не даёт брату договорить, кидает беглый взгляд на Диму, который ему поощрительно улыбается припухшими губами, а потом обхватывает Сашу за шею и целует. Тот замирает шокировано, явно не ожидая ничего подобного, а Олег медленно ведёт языком по чужой нижней губе и игриво царапает кожу на коротко бритом затылке. Саша слабо вздыхает, а потом послушно распахивает рот, позволяя проникнуть чужому языку. Они целуются мокро, жарко, а потом Олег с тихим чмоком отстраняется, когда чувствует, что Сашу у него нагло крадут. Он наблюдает, как Дима тянет того мягко за подбородок теперь уже на себя и после целует с не меньшим энтузиазмом. И это так завораживает: смотреть, как два желанных человека сплетаются губами. Олег чувствует, как довольное порыкивание снова рождается в груди, но он его сдерживает, как бы плохо это не получалось. Сегодня Олег вообще едва может совладать сам с собой — пару секунд назад ему казалось, что он умрёт, если не поймает омегу.       — Расслабься, — шепчет Дима, едва отрывается от Саши, — давай с нами. Догонишь, можешь поцеловать.       — А просто так нельзя? — хмыкает брат, но в его синих глазах зарождается что-то азартное и тёплое.       — А просто так только дома, — Матвеев изящным котом выкручивается из чужих рук, а потом отъезжает спиной, — кто из вас будет быстрее?       Олег переглядывается с Сашей, и его словно молнией бьёт куда-то в солнечное сплетение. Они одновременно срываются с места.       Проходит не меньше получаса, пока Дима просто не заваливается на лёд, громко смеясь, и заявляет, что устал от них убегать. Олег чувствует кипящую в груди радость, которая смешивается с обжигающим желанием быть ближе к Диме и Саше, лучше — к обоим. Он дышит часто, нервно, по пальцам точно разряды тока бегают. Брат, притворно ругаясь, поднимает омегу с пола, а потом тянет к столу. Олег вслушивается в коктейль их смешавшихся феромонов, и у него сохнет в горле, и болезненный узел сворачивается в низу живота, посылая сладостные импульсы в пах.       Олег машет головой, смахивая всё это на возбуждённое состояние после физической активности, и занимает третий стул. Саша уже разливает вторую бутылку шампанского, а Дима сообщает, что у них осталось минут пятнадцать.       — Олеж, — зовёт Саша, приподнимая бокал, — спасибо. Было правда здорово.       — Было пиздец круто, — эмоционально поправляет его Дима, широко-широко улыбаясь, — до дна за такое невъебенное свидание!       Олег улыбается, не в состоянии даже что-либо сказать. Он так сильно рад, что этим двоим всё понравилось, и его сердце разрывается в приступе тахикардии. Олег улыбается, чокается, а потом с наслаждением выпивает холодную жидкость, что щекочет пузырьками горло.       Младший Шепс откидывается на стуле, лениво наблюдая, как Саша накладывает себе немного горячего, а Дима тянется за цветной шпажкой. Матвеев говорит что-то про вкус сыра в сочетании с вином или шампанским, Саша отрезает ему тонкий кусочек мяса и кормит со своей вилки. Олег же понимает, что за день ел не так уж и много, а голода в нём просто нет — только неприятная пустота на месте желудка. Он чувствует какое-то слишком сильное напряжение в теле, что аж мышцы ноют от дискомфорта. В нём столько энергии, столько сил — сидеть на месте даже как-то сложно. А ещё жарко, душно почти, горло лёгкими спазмами сводит, а во рту слюна скапливается. Олег ёрзает на стуле, хмурится, тянется за виноградом и закидывает его в рот, раскусывая тонкую плоть. Вот только сладость кажется какой-то приторной, вязкой, и Олег торопливо пьёт из бокала, который Саша уже снова наполнил. Молодой альфа чувствует, как кожа на всём теле будто новыми нервными окончаниями наполняется, а почки всё продолжают вырабатывать адреналин, который сладостными спазмами сжимает низ живота. Член слегка напрягается в штанах, ещё не принося дискомфорт, но говоря о возбуждении. Олег стирает капельку пота, стекающую по виску, а потом поднимает голову от пустой тарелки, встречаясь взглядом с Сашей. Тот выглядит обеспокоенным.       — Олеж, всё нормально? — читает скорее по губам Олег и бездумно кивает, сам себя в кучу пытаясь собрать.       Он сглатывает, потом одним махом допивает свой бокал и растекается по стулу, сползая ниже и расставляя шире ноги.       — Да, всё хорошо, — пытается улыбнуться младший Шепс, игнорируя тревожные мысли на подкорке сознания, — голова просто немного закружилась, накатался, наверное.       Дима усмехается как-то странно, голову склоняя, а брата, кажется, слова чужие не убеждают, но он ничего больше не спрашивает. Матвеев задаёт Саше вопрос какой-то про работу, а Олег позволяет себе немного расслабиться. Он не может понять своё состояние — тело словно медленно отбирает у него контроль над собой. Альфа знает, когда такое бывает, им в школе ещё на уроках полового воспитания рассказывали, да и друзья некоторые про это говорили — так иногда гон протекает. Человеческое сознание уступает место животным инстинктам, практически полностью отключая мысли и выдвигая ощущения на первый план. Вот только у Олега такого ещё не было. Его первый гон прошёл рано по общепринятым меркам — ему ещё двенадцать тогда не исполнилось, — а потом стабильно раз в восемнадцать месяцев накрывал, что тоже было не совсем нормально, его даже к доктору водили, но тот успокоил, что с возрастом это пройдёт. Прошлый гон у Олега всего семь месяцев назад был, и нового он вообще никак сейчас не ждёт.       — Ты чего ничего не ешь? — спрашивает внезапно Дима, а под столом к ноге Олега чужая прижимается, что он от неожиданности вздрагивает.       — Не хочется, — отзывается младший Шепс, а потом утыкается взглядом в омегу, выражение лица у которого максимально невинное сейчас.       Стол очень маленький, явно не рассчитанный на трёх человек, так что Матвееву не составляет труда дотянуться до Олега. Его нога движется вверх-вниз, гладя щиколотку, а потом поднимается всё выше, задевает колено. Благо, коньки не дают свободы действий, но нервы это всё равно щекочет. Олег представляет, что мог бы сделать омега, будь его нога голая, как стопа бы оказалась на бедре, потом накрыла пах, в котором с каждой секундой растёт напряжение. Альфа сглатывает, а перед глазами медленно плывёт, оставляя только фигуру Димы чёткой. Тот с игривой усмешкой убирает ногу. Олег чувствует аромат вишни слишком чётко, хотя Матвеев свой феромон точно сейчас контролирует, иначе и Саша бы его слышал. Олег невольно принюхивается, смакуя сладость на языке, и вот это он бы с удовольствием съел. Ему безумно сейчас хочется уткнуться омеге в шею и вылизать запаховую железу, забраться ладонями под этот чёрный свитер и провести пальцами по вязи татуировок. Хочется ощущать чужую дрожь и собрать языком возбуждение.       — Олег, что происходит? — его руку накрывает Сашина, и это так резко, что младший альфа вздрагивает, переводя шальной взгляд на брата, — ты рычишь.       — Всё. В. Норме, — чётко говорит Олег и с неожиданностью понимает, что в его словах действительно прослеживаются рычащие звуки.       — Мне так не кажется, — хмурится Саша, а потом тянется через стол и накрывает лоб Олега ладонью, — да ты горячий!       — Я знаю, — пытается отшутиться младший Шепс, но от ощущения чужих прохладных пальцев на коже его ведёт.       Запах грейпфрута ощущается слабее, чем вишнёвый, но рецепторы ласкает ничуть не меньше. А ещё, что самое главное, Олег не чувствует в нём скрытой агрессии, как обычно бывает с феромонами других альф.       — Мне кажется, у него гон, — подаёт вдруг голос Дима, и оба Шепса смотрят на него с сомнением, — Саш, просто принюхайся.       Олег закатывает глаза:       — Да не может у меня быть-       — Гон, — выдыхает Саша, тут же поднимаясь со стула, — ты прав, — кивает он Диме, — я просто не ожидал, вот и не заметил перемену запаха.       — Я об этом ещё днём подумал, — отзывается Матвеев, — но решил, ошибаюсь. Мальчик вроде взрослый, цикл свой должен знать.       — В том-то и дело, что не время, — хмуро говорит Саша, — думаю, это из-за тебя. Его альфа мог признать тебя, как пару, вот и пошли гормональные перемены.       — Ещё и эмоциональное напряжение, — с умным видом добавляет Дима и тоже поднимается на ноги.       Олег смотрит на этих двоих и у него складывается ощущение, что его просто не замечают — говорят так, будто они одни. И это злит-злит-злит. Хочется, чтобы на него снова обратили внимание, чтобы два его человека смотрели только на него.       — Я вообще-то тут, — низким голосом говорит Олег, и на него тут же обращаются две пары взгляд, — не надо так беспокоиться, будто я болен. Чувствую себя вполне прекрасно.       — Это пока, — хмыкает Саша, но всё же его взгляд становится мягче, а запах, наоборот, тяжелее, — думаю, нам пора домой.       В целом, их время и так подходит к концу, так что Олег не находит причин, чтобы сопротивляться. А ещё ему просто не хочется. Олег чувствует, как брат его за собой запахом своим ведёт, и убеждается, что у него всё-таки действительно гон, ведь тело слишком остро на всё реагирует, а самочувствие с каждой секундой всё более странное становится. Саша первый направляется в сторону раздевалки, а за руку Олега хватается Дима.       — Волнуешься? — спрашивает омега с какой-то странной интонацией в голосе.       — Из-за чего? — Олег всматривается в чужой изящный профиль и не может не задержаться на губах.       В голове стоит лёгкий шум.       — Первый секс в гон, так ещё и с двумя людьми, которые точно могут тебе показать, как надо, — Дима улыбается соблазнительно, а потом кончик языка игриво прикусывает, — звучит очень волнительно.       Олег кристально ясно понимает, что его провоцируют, нагло проверяют выдержку на прочность. Он шумно сглатывает, а Дима тем временем легко руку свою выпутывает и вперёд отъезжает.       — Поторопись, — кидает он из-за плеча и подмигивает.       Младший Шепс только после этого осознаёт, что с его гоном справляться они скоро будут вполне однозначно. Щёки ошпаривает горячей кровью, и Олегу снова хочется догнать омегу, как какие-то полчаса назад, и придавить под себя. Сознание учтиво подкидывает ему яркие картинки, и Олег ускоряется.       — Вызывайте такси, я пойду скажу, что мы уходим, — первое, что слышит Олег от Димы.       Тот ловко развязывает шнурки, не испытывая вообще никаких неудобств, в отличие от Саши, которому как-то не даётся снять с себя коньки.       — Оставайся лучше с Олегом, — Саша дёргает узел и фыркает недовольно, поднимая голову, — ты омега, ему сейчас…       — Совсем без разницы, — перебивает младший Шепс, понимая, что брат снова списывает себя со счетов, — мой альфа не реагирует на тебя агрессивно, так что, я уверен — он принял обоих.       Не то чтобы он вообще ощущает, что ему нужна какая-то помощь или поддержка. В конце концов, гон — не течка, тело не расслабляет, лишь чётче все чувства делает. Альфам всегда проще переживать свои кризисные моменты организма. Просто Олегу хочется сказать Саше, что ему не стоит делать себя менее значимым.       — Отлично, — улыбается Дима, уже впрыгивая в свои кроссовки, — я умею быть очаровательным, так что я быстро.       Матвеев скрывается за дверью, а Олег тем временем садится рядом с братом и начинает снимать коньки с себя. Он слышит, как почему-то тяжело дышит Саша, как он нервничает, и поэтому, кажется, ему всё никак не поддаются шнурки.       — С тобой всё нормально? — решает уточнить младший альфа.       — Это я у тебя должен спрашивать, — отшучивается Саша.       — Не первый гон в жизни, что ты так переживаешь, — раздражённо говорит Олег.       Его немного бесит это странное поведение брата. Печётся о несущественных вещах, ей Богу.       — Первый с омегой, — Саша распрямляется, — это другое. Ты уже себя иначе ведёшь, дальше может быть… сложнее. Намного. И это мы не будем говорить о том, что не время.       — Мне говорили, что цикл изменится, — жмёт плечами Олег, — не вижу ничего странного. А ты, кажется, переживаешь за моё лишение девственности больше, чем я.       Он улыбается, стараясь сделать ситуацию менее неловкой. Его сознание и так играется с ним, само по себе сворачивая мысли в горизонтальное русло, что удержать здравое состояние довольно тяжело, так и Саша ещё со своими… переживаниями.       — Ты познаешь другой пол и… — он не договаривает и резко сгибается, снова возвращаясь к конькам.       Олег убирает свои в коробку и хмурится, смотря на затылок брата. В голове пытаются сойтись шальные мысли.       — Ты боишься, что, раз ты альфа, то перестанешь мне быть интересным? — осторожно спрашивает Олег и просто не дожидается ответа на свой вопрос, — Саш, ты идиот.       — Ну, спасибо, — злобно откидывается назад брат, — ебучие шнурки.       Младший Шепс фыркает и легко соскальзывает на колени, тут же принимаясь за чужие коньки. Он совершенно не понимает, в чём Саша придумал себе проблему. И он совсем не про шнурки сейчас. Олег оставляет коньки, а потом устраивается между ног брата, укладывая ладони тому на бёдра, смотрит снизу-вверх честным взглядом и вдыхает с наслаждением грейпфрут в воздухе.       — Мне всё равно на то, что ты родной мне крови, — тихо говорит Олег, — как думаешь, мне есть дело до узла на твоём члене?       — Олег, — недовольно одёргивает его Саша.       Младший улыбается с прищуром, посмеивается, водит ладонями вверх-вниз.       — Нет, мне, конечно, есть до него дело, — Олег придвигается ближе, приподнимаясь на коленях, оказываясь лицом к лицу с Сашей, — как-нибудь потом я бы хотел твой узел в себе, если честно. Вот только мне всё равно, что организм под это не построен. Я люблю тебя, Саш, и мне всё равно, будь ты хоть Чубаккой.       Брат не может сдержать нервного смешка, в его синих глазах мелькает вселенская нежность, и он прижимает Олега к себе, врезаясь губами в губы. Младший тут же подхватывает инициативу, толкаясь языком в чужой рот. В груди всё разрывается от вспышкой проснувшегося возбуждения, что накрывает даже не просто волной, а цунами. Олегу хочется сорвать чужую одежду и пометить своим запахом. Саша его — он докажет это. Ладони проворно забираются под фланелевую толстовку и касаются голой кожи, ведут с нажимом, скользят по спине выше. Олег кусает Сашу за губу, и тот невольно стонет. Этот звук отдаляет младшего от реальности.       — Я думал, у меня хреновая выдержка, а нет, Саша, ты не лучше, — раздаётся насмешливый голос со стороны.       И брат порывисто отстраняется, распахивая глаза. Его грудная клетка часто вздымается, а взгляд кажется шальным. Олег тянется обратно, ведь ему так мало-мало-мало, как в его волосы вплетается чужая рука и повелительно тянет назад.       — Домой, Олеж, поехали, — Дима улыбается и легонько почёсывает кожу головы, — там продолжим. Обещаю.       Он с трудом кивает, слишком долго анализируя слова омеги, выпускает брата из желанных объятий. Олег хочет убедить себя, что всё хорошо, что он контролирует себя полностью, но дело в том, что это, кажется не так. У него сейчас нет других мыслей, кроме как похабных. Дыхание частое мешает сосредоточится, а чужие запахи сплетаются в сладкий коктейль. Олег с трудом сможет вспомнить, если его попросят, как они ждут такси и едут домой. В машине места так мало, что у молодого альфы просто голова кругом идёт. Дима гладит его по колену, распространяя жар по всему телу, а Саша сжимает пальцы в своей ладони. И вот они — оба — так рядом, но так ещё далеко. Олег то и дело ёрзает на кресле, возбуждение не даёт ему быть спокойным.       Когда они оказываются на нужном этаже, а Саша отмыкает квартиру, Дима буквально вталкивает Олега через порог и прижимает к стене, впиваясь требовательным поцелуем. Олег теряется на секунду от такого напора, но потом обхватывает стройную талию, скрытую пока под широкой курткой, и с удовольствием отвечает омеге. Вот только тот, кажется, играется, потому что резко отстраняется и практически убегает на несколько метров, а у Олега из груди вырывается рычание. Он хочет сорваться следом, но его самого обхватывают со спины руки, а чужие губы жмутся в затылок. Саша расстёгивает замок на его куртке и откидывает ту в сторону, а потом разворачивает Олега, грубо стаскивает толстовку, что на секунду теряется координация, и целует. И младший Шепс понимает, что ведущую роль ему сегодня никто просто не отдаст. Всё будет по чужим правилам. И, учитывая природу его состояния, сейчас он должен был бы взбунтоваться, отобрать первенство, вот только ему совершенно не хочется. Олег вдыхает потяжелевший феромон Саши, который подавляет собой, и сладкую терпкость вишни, что туманит сознание.       Олег стягивает с себя обувь, наступая на пятки, и позволяет себя вести. Саша разрывает поцелуй, улыбается поощрительно, а потом тянет за собой. Они оказываются в спальне старшего, где Дима уже стащил покрывало с кровати.       Олег растеряно останавливается у дверей, когда Саша отходит от него. Инстинкты гонят его вперёд, чтобы оказаться между омегой и другим альфой, вот только сознание и некое смущение тормозят Олега. Он сжимает кулаки, дышит, часто ловя ртом наполненный феромонами воздух, и мечется взглядом по двум парням.       Саша подходит к Диме, мягко берёт за подбородок и коротко целует, торопливо, но ласково проводя от шеи до бёдер, а потом разворачивает к себе спиной, позволяя облокотиться к себе на грудь. Омега доверчиво откидывается назад, закидывает руки брату на шею и улыбается, выгибается в спине.       — Иди сюда, — шёпотом-приказом зовёт Дима, и Олег подчиняется, понимая, что это специально для него сыграли эту небольшую сцену, мол смотри, мы тут, мы ждём.       Младший Шепс подбирается к ним неторопливыми шагами, наблюдая, как Саша мягко гладит грудь Димы через одежду. Олег оказывается рядом, смотрит, любуется омегой в родных руках, а потом тянет его на себя, а второй рукой хватает Сашу за поясницу, чем притягивает обоих к себе, что Дима теперь зажат между ними. Олег тянется за поцелуем, что ему без препятствий позволяют забрать. Матвеев обнимает за шею, склоняет голову, чтобы было удобнее и толкается языком между губ. Олег не замечает, как Саша выскальзывает из-под его руки, лишь вздрагивает испуганно, когда на плече сжимаются чужие зубы, а торс оплетают уверенные руки и тело голое по пояс уже сзади прижимается. Сердце разгоняется, а слабое возбуждение, что так и не отпускает его последние несколько часов, мгновенно разрастается. Кожа буквально становится чувствительной до боли — хочется стянуть с себя всю мешающую одежду, так всё горит. Олег дышит-дышит-дышит и задыхается от окутывающих его двух ароматов. Саша лезет руками под футболку, сжимает бока, трётся пахом о ягодицы, а Дима цапает чувственно за губу, и Олег рычит.       Матвеев толкает его в грудь, и младший Шепс просто не ожидает, что тот такой сильный, поэтому оступается назад и буквально падает на брата. Тот удерживает легко, будто только этого и ждал, а потом снимает с него футболку. Дима тут же припадает к оголившемуся телу, скользя пальцами по животу, и целует в шею. У Олега дрожь по телу крупная идёт, он омегу за плечи обнимает, пока тот по груди ниже спускается. Саша кусает за загривок, руками фиксируя за талию. И Олег стонет, глаза распахивает — у него всё плывёт вокруг, только омега с альфой чёткими кажутся. И запах от них с ума сводит — член в джинсах ноет. Младший Шепс хочет их так безумно, что страшно в моменте становится, он зарывается в волосы Димы и мягко на себя тянет, на что тот лишь крепче зубы где-то под рёбрами сжимает — засос останется, — но потом всё же отпускает и выпрямляется.       — Я хочу тоже… трогать, — хрипит Олег и тянется рукой к омеге, — пожалуйста.       Тот ловит его запястье мягко, а потом, не сводя своих чёрных глаз, погружает большой палец в рот, и у Олега низ живота спазмом болезненного возбуждения сводит. Ладони Саши скользят под ремень, дразнят кожу, а потом снова оказываются над одеждой и ловко накрывают пах. Олег стонет, дёргая бёдрами. Дима отпускает его руку, а потом снимает с себя свитер, оставаясь в футболке.       — Саш, сядьте на кровать, — командует омега.       И брат слушается, тянет Олега за собой и устраивает на краю, откидывая себе на грудь. Он шумно дышит в шею, то и дело прихватывает ухо губами или скользит по коже. Пальцы же играючи скользят по груди, царапают соски, что Олег каждый раз вздрагивает. У него возбуждение кипит в венах, скручивает его, лишая вообще какой-либо воли. Обычно в гон он бывает агрессивным, слушать всех отказывается, сам вечно куда-то лезет. У него никогда такой сумасшедший по ощущениям гон не был, всегда терпимый, всегда контролируемый им самим, а тут Олег будто в параллельную реальность падает. Уши закладывает от мчащейся крови, но Олег смотрит перед собой. Дима, кажется, шоу начинает.       Матвеев улыбается, плавно бёдрами ведёт и руками себе по телу, футболку задирая, а потом и вовсе её стягивает. Младший Шепс ещё ни разу омегу голым не видел, если не учитывать того раза, когда он подглядывал за ним с братом. В бассейне не считается, там атмосфера другая, а сейчас в груди дыхание сводит. Чужие татуировки изящными змеями кожу метят, так и хочется языком всё это проследить, след от зубов глубокий оставить, пометить, чтобы узор дополнить. У Димы стройная фигура, подтянутый живот, тонкая талия, что удобно в ладонях помещается.       — Нравится? — шепчет Саша на ухо, руки младшего зачем-то за спину заводит и сжимает немного, — красивый он у нас, да?       — Да, — эхом отзывается Олег, а сам с Димы взгляд не сводит, который кайфует от такого внимания к себе.       Матвеев подходит ближе, бёдрами качая, а потом ногу Олегу на колено ставит сначала одну, потом вторую, чтобы от носков избавиться и изящные ступни голыми оказались. Дима устраивается между разведённых ног Олега, что его колени в бёдра жмутся, и упирается в грудь ладонями, склоняясь близко. Улыбается, ведя мокрым кончиком языка по нижней губе.       — А, знаешь, какой он отзывчивый? — снова мурчит Саша на ухо, а Дима между тем губами к соску прижимается, и Олега пронзает судорогой сладостной, он головой в отрицательном ответе мотает, — течёт от каждого касания. Я уверен, он и сейчас уже мокрый весь. Для тебя сегодня готовый.       — Саш, — всхлипывает Олег, а Дима между тем комочек плоти чувствительный прикусывает, а второй сосок пальцами накрывает и трёт, — Ди-и-им!       — Тише, — фыркает Саша и в ухо мокро лижет, — это только начало.       Младший Шепс было дёргается, как хочет хоть кого-то коснуться, но руки крепко за спиной сжаты, так что он лишь голову запрокидывает, шею подставляя, и брат зубы смыкает. Дима языком ведёт по солнечному сплетению, ладонями бока оглаживая. И этого так невыносимо много, что Олег уже себя вообще теряет.       Он чувствует, как Дима пуговицу на джинсах расстёгивает, и вжик от молнии громом раздаётся.       — Отсосать тебе ещё раз? — мурлычет омега, лицом к низу живота прижимаясь, и трётся носом, — или сегодня трахнуть тебя? М?       — Отвечай, Олеж, — говорит Саша, — мы тебя слышать хотим.       — Трахни лучше, — сквозь дымку густого возбуждения выдыхает Олег, — я хочу тебя на свой член.       — Молодец, — хвалит брат, и от этого новая волна дрожи.       — Хорошо, — почти одновременно с ним говорит Дима, а потом тянет за ткань джинсов, уверенно их стягивая.       Олег приподнимает бёдра, до боли в спине прогибаясь, а потом стонет расслабленно, когда ноющий член на свободе оказывается. Он чувствует, как тот шевелится несколько раз, внимания к себе требуя.       — Смотри на него, — Саша целует в скулу, и Олег взгляд на Диму снова поднимает.       Тот рассматривает в ответ внимательно, жарким взглядом по телу скользя. И младший Шепс понимает, что впервые голый перед омегой. Возбуждение от этого сводит даже пальцы на руках, рычащее мурчание в груди формируется, его альфья сущность радуется тому, что он чувствует интерес омеги в своём теле. Гон торопит его покрыть Диму собой, пропитать запахом лайма, присвоить себе.       Матвеев хмыкает, носом мило ведя, а потом снова гладить себя начинает, только активнее уже, за свои джинсы хватается, и Олег жадно следит, как последняя одежда с Димы исчезает. Член у омеги уже стоит, под весом своим оттягиваясь. Матвеев своей наготы не стесняется, снова ближе подходит. Он широко ноги разводит, крутит бёдрами, ладони же по коже скользят. Он себя рассмотреть позволяет спереди, потом спиной разворачивается, изящный прогиб спины демонстрируя, а потом резко нагибается вперёд, и оба альфы шумно выдыхают. Дима руку между ног заводит, пальцами немного между ягодиц погружаясь, потом яички оттягивает, сам стонет сдавленно. Олег снова в руках брата дёргается, и тот его наконец-то отпускает. Младший Шепс тут же обхватывает аппетитные бёдра и мокрым поцелуем к пояснице прижимается. Запах вишни в нос пробирается сладостью дикой, он инстинктивно омегу ближе к себе тянет, а потом зубами ягодицу прихватывает. Дима тихо стонет, а по телу его дрожь ощутимая идёт.       — Потрогай его, — Саша на коленях за спиной встаёт, голову на плечо кладёт и ладонями по бицепсам гладит, руки направляя, — не стесняйся.       Олег сглатывает, а потом пальцами между ягодиц скользит и с восторгом густую смазку ощущает, глубже толкается, и его тугие стенки обхватывают. Дима стонет, оборачивается через плечо и игриво бёдрами ведёт.       — Нравится? — спрашивает прямо.       Олег на это второй рукой член омеги обхватывает, усмешку пошлую с чужих губ стирая, и ведёт на пробу. Дима и правда в руках отзывчивый безумно, что это с ума просто сводит. Олег рычит, скулит или стонет — он понять не может, убирает руки с интимных мест, а потом дёргает Диму на себя, заставляя откинуться на себя, и губами в свод плеча тут же утыкается. Саша же слезает с кровати и к Матвееву тоже подходит, взгляд Олегу в глаза кидая. Тот понимает брата чисто интуитивно, забирается дальше на кровать и Диму за собой тянет. Саша сбрасывает с себя штаны, а потом к ним возвращается.       Вот только Олег никак не ожидает, что брат с омегой свою игру ведут — они в четыре руки прижимают его к кровати, а потом поцелуями всё тело начинают покрывать. И Олег просто пошевелиться не может, его сладостными судорогами сводит, он выгибается от того, как горит вся кожа. Саша накрывает его член рукой, дрочит с оттягом, и Олег на стоны срывается — таким чувствительным он себя никогда не ощущал раньше, — а Дима ему рот поцелуем затыкает.       — Я не могу, — хрипло рычит Олег, когда вдохнуть получается, хватает Матвеева за запястье, в глаза шальные заглядывает, — хочу… безумно.       И он не врёт. Его колотит от возбуждения, он ни о чём, кроме своего члена в чужой заднице, подумать не может. Ему даже больно уже, как хорошо.       — Давай, Дим, — Саша пальцами от паха до шеи Олега ведёт, — ночь всё равно только начинается.       Омега склоняется через младшего Шепса и торопливо целует Сашу, а потом ловко перекидывает через Олега ногу и ровнёхонько утыкается ягодицами в колом стоящий член.       — Прокатишь, Олеж? — улыбается он и шальным языком по губам ведёт.       А потом руку за спину заводит и член в себя направляет. Олег на инстинктах бёдра омеги обхватывает, а потом громко стонет, запрокидывая голову от наслаждения, когда Дима на него уверенно опускается. Они оба замирают, когда Матвеев полностью садится.       — Это ахуеть, как красиво, — слышит Олег голос Саши сквозь шум в ушах, но не успевает до конца это осознать, как Дима двигаться начинает.       Омега приподнимается, а потом бёдра опускает виляюще. Олег глаза распахивает и натыкается на глубину двух чёрных дыр, что утягивают в себя, без возможности на спасение. У Димы на лице наслаждение написано такое чистое, что дышать тяжело.       — Ты такой большой, — комментирует Дима, — мне нравится.       А потом он усмехается, и его темп движений растёт. Олег подаётся бёдрами рвано вверх, отзываясь на движения омеги, он пальцы на молочных бёдрах так крепко сжимает, что это, возможно, больно, но не может ничего с собой поделать, лишь насаживает чужое тело на себя. Он рычит, срываясь в стоны, а Дима скулит буквально, голову запрокидывая, что шея соблазнительно выгибается. Олег сглатывает, а потом одним движением омегу переворачивает. Тот испуганно вцепляется в его плечи, а потом вскрикивает и ногами обхватывает, когда Олег сам начинает его в кровать втрахивать. Ощущать омегу под своими руками просто нереально. Он нужный, правильный, он может дать потомство — гон выводит эту мысль на первый план, и Олегу голову срывает. Он толкается глубоко в горячее нутро, губу прокусывает себе, а потом утыкается лицом Диме в шею, целует бездумно, мажет языком, вкус вишни собирая, что хуже наркотиков любых на него действует. Матвеев от этого мурчать начинает, и это так интимно, что страшно. Олег не понимает, что на грани, его гонка за наслаждением ведёт, он узел в Диму порывисто проталкивает, и тот тонко кричит, ногтями в плечи вжимаясь с силой. Перед глазами у Олега всё красное и фейерверками взрывается, всё альфье в нём просыпается окончательно, а потом клыки крупные сжимаются на запаховой железе и кожу тонкую легко прокусывают, что кровь на язык брызжет.       Оргазм накрывает в эту же секунду обоих. Запах лайма с вишней напрочь смешивается, вспышкой в лёгкие проникая, а потом темно становится.       Олег только сердце чужое слышит, рычит сыто, изливаясь в горячее тело, и реальность его просто покидает, уступая место инстинктам.