История не повторится

После отдыха у озера Вэй Усянь, встав на ноги, решил найти свою семью и побыть рядом с ними. Всё же, за всё то время, что тёмный заклинатель был мёртв, до безумия успел соскучиться по брату, мужу и его детям. Но у судьбы явно были другие планы. Старейшина Илин столкнулся со своей милой сестрой, которую не смог сберечь. — А-Сянь! — ласково произнесла Яньли, заприметив старшую версию её милого и весёлого брата. — Сестра, — тихо произнёс Вэй Усянь, отводя свой взгляд в сторону. — Мой милый Сянь-Сянь, — нежно улыбнулась девушка и, подойдя к мужчине, ласково погладила того по щеке, на что тёмный заклинатель, закрыв глаза начал ластиться к нежной руке сестры. — Прости меня, сестра, — хрипло произнёс Старейшина, открывая заслезившиеся глаза. — Прости своего Сянь-Сяня за то, что он не смог тебя спасти, как бы он не старался. — Ну что за глупый ребёнок? — хихикнула девушка. — Ты ни в чём не виноват, запомни это! Слышишь? Я ещё не знаю, что произошло в твоём прошлом, но могу с уверенностью сказать, что в моей смерти нет твоей вины. Точно так же как и в смерти Цзинь Цзысюаня. — И всё же, я мог поступить по другому, но… — не согласился Усянь, но мужчину перебила Дева ордена Цзян, сжав руку того своей. — То что случилось, не твоя вина, — уверенно произнесла девушка. — Так что не смей всю вину брать на себя! И я обещаю, что такого будущего, что сулит нам твой артефакт, его не будет! Мы всё исправим вместе, только не отталкивай нас от себя, хорошо? Ничего не ответив, Вэй Усянь притянул любимую сестру к себе и, уткнувшись лицом в её плечо, позволил слезам сорваться с глаз. Сама же Яньли, ничего не говоря, просто гладила глупого брата по голове, безмолвно поддерживая того. Давая возможность отпустить то больное прошлое и жить дальше, дыша полной грудью. — Кстати, твоя младшая версия только что забежала в читательский зал и при всех собравшихся признался молодому господину Лань Ванцзи в своих чувствах, — слушая тихий смех своего взрослого брата, произнесла Яньли. Девушка с облегчением вздохнула и ещё раз ласково погладила того по голове. — Я представляю, что сейчас там творится! — все ещё хрипя после сдерживаемого плача, произнёс Вэй Усянь, отстраняясь от плеча сестры, на что девушка так же тихо засмеялась. — Матушка и пришедший в зал учитель Лань едва не получили искажение Ци, под весёлый смех Лилинг. Но их спасла дева Вэнь, так что сейчас матушка и учитель находятся в небытие под бдительным взглядом целителей ордена Гу Су Лань. — Понятно, — кивнул головой Вэй Усянь. — Что же, нам нужно вернутся в читательский зал и продолжить чтение. Нужно же как-то спасать мою младшую версию? Под заливистый смех девы Цзян, сестра и брат направились в сторону нужного помещения, где продолжала стоять мёртвая тишина. — Мы что-то пропустили? — приподняв бровь, спросил Вэй Усянь, смотря на присутствующих. — Твоя младшая версия прилюдно призналась в своих чувствах младшей версии Ханьгуан-цзюня, — устало вздохнув и помасировав виски, ответил Цзян Ваньинь. — И? — задумчиво протянул Старейшина Илин, смотря на двух алоликих юношей, что стояли в центре комнаты. — Дело в том, что мой младший сын ответил взаимностью, — скрыв кашлем смех, ответил Цинхэн-цзюнь. — Ну так это хорошие новости, эти двое не будут тупить как мы в своё время! — пожал плечами тёмный заклинатель, подходя к своему мужу и детям, стоящих возле родителя. — А почему тишина? — Это шок, господин Вэй, — ласково ответил Лань Сичэнь. — Шок это конечно хорошо, но глава себя сама не прочтет. Так что дружно выходим из шока и начинаем читать главу! — Кто хочет прочесть? — тут же произнесла Лилинг, когда заклинатели пришли в себя. — Давай я что ли почитаю? — отозвался Не Хуайсан, протягивая руки к артефакту. Минчжу с поклоном отдала книгу. Найдя нужную страницу, Не Хуайсан начал чтение: Лань Ванцзи не удостоил Вэй Усяня даже взглядом. Он слегка кивнул в знак уважения к учителю и бесцветным голосом отчеканил: — Правило трёх «У»: Упокоение, Усмирение, Уничтожение. Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю — дать ему возможность отпустить свои земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает — усмирить его. Если же он зашёл слишком далеко, и преступления его столь сильны, что тёмная энергия злобы не рассеивается, — полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны строго придерживаться этого правила. Никакие отклонения недопустимы. Сидящие среди адептов ордена Гу Су Лань Старейшины согласно кивали головой на каждое слово, озвученное их Вторым Нефрита. А некоторые даже выпятили грудь от своей гордости. Тем самым стараясь показать своё превосходство, вот только вместо завистливых взглядов, Старейшины ловили на себе скептические, а от некоторых гостей их ордена и насмешливые взгляды. Что неплохо так царапало по их самолюбию. — Таким и должен быть ответ истинно светлого заклинателя, который следует праведному пути! — гордо произнесла Старейшина Лань и с призрением посмотрела сперва на молодую, а следом и на старшую версию Первого ученика ордена Цзян. Но словив себе гневный, а следом и предупреждающий взгляд одинаковых янтарных глаз, старушка поспешила замолчать. В памяти были ещё свежи воспоминания о гневе этой выскочки Лилинг, так что ещё раз привлекать её внимание в свою сторону женщина не хотела. А значит, стоит следить за словами. Все остальные ученики с облегчением выдохнули, благодаря Небеса за то, что старик спросил Лань Ванцзи. Если бы он выбрал кого-то из них, то наверняка бы они спутали порядок или что-то пропустили. Лань Цижэнь удовлетворённо кивнул: — Безупречный ответ. — затем, помолчав, добавил. — Вы всегда должны быть такими же основательными и убедительными, неважно, как заклинатель или как обычный человек. Если кто-то убил нескольких мелких оборотней в горах у себя дома и заработал себе пустую славу, а теперь расслабился и самодовольно гордится собой, то этот юноша рано или поздно навлечёт на себя позор. — И это уважающий себя учитель? — удивлённо спросил Сюэ Ян, тут же скривив своё лицо в презрении, поближе подсев к своему наставнику. — Нет-нет! Я лучше буду под крылышком учителя Вэя! Наставник и объясняет всё понятно, и не смотрит на меня свысока! Сидевшие заклинатели лишь тихо начали хихикать, скрывая свой смех под кашель, а вот представители праведного ордена покраснели от негодования. И лишь Лань Сичэнь, Лань Ванцзи и Цинхэн-цзюнь печально вздохнули и покачали головой. — Я тоже хочу обучаться у учителя Вэя! — воскликнула сидящая возле Сяо Синчэня и Сун Ланя малышка А-Цин. — Я уверен, господин Вэй с радостью обучит тебя всему, что знает сам! — ответил ученик бессмертной, ласково погладив сверкающую радостью девочку по голове. — Конечно! — кивнул головой Вэй Ин, смотря на малышку. — Буду только рад стать твоим учителем! — Спасибо! — воскликнула А-Цин, спрятавшись за спиной даоса. Вэй Усянь поднял брови, взглянул на профиль Лань Ванцзи и подумал: «Похоже, старик затеял всё ради меня. Он даже пригласил своего лучшего ученика посидеть с нами на уроках, чтобы поставить его мне в пример». — Нужно будет поговорить с дядей по поводу обучения и недостойного поведения! — тяжело вздохнул Лань Хуань. — Лань Сичэнь! — с негодованием воскликнули Старейшины, но тот пропустил возглас мимо ушей и посмотрел на отца. — Думаю, ты прав, — согласился со старшим сыном Цинхэн-цзюнь, чем вновь вызвал негодование среди Старейшин. И следом спросил: — А можно вопрос? Лань Цижэнь ответил: — Говори. — Сейчас будет шоу… — в один голос произнесли Не Синь и Цзян Чэн, укрывая свое лицо в руках. — О чём вы? — спросил Вэнь Сюй. — Сейчас услышите. — Хоть «Упокоение» и идёт всегда первым, всё же зачастую его невозможно выполнить. «Исполнить последнюю волю и дать возможность отпустить земные заботы» только кажется простым. Хорошо, если усопший хотел новую одежду. Но что если он желал отмщения и убийства множества людей, как поступить в таком случае? Лань Ванцзи сказал: — Именно поэтому за упокоением следует усмирение, а при необходимости — уничтожение. Улыбка тронула губы Вэй Усяня: — Какое расточительство. — Помолчав, он добавил. — На самом деле я знал ответ, просто размышлял о четвёртом способе. — Почему я чувствую приближение хаоса? — тихо спросил Цзинь Лин. — Потому что сейчас читают слова Учителя Вэя? — ответил Цзинъи. — А он всегда несёт за собой хаос… — Эй! — недовольно воскликнули Вэй Ин и Вэй Усянь. — На правду не обижаются, пап, — спокойно произнесла Минчжу, чем заслужила обиженный взгляд. Лань Цижэнь произнёс: — Я никогда не слышал ни о каком четвёртом способе. Вэй Усянь заговорил: — При жизни палач обезглавил более сотни человек, а в смерти преобразился в лютого мертвеца, что совершенно очевидно проистекает из условий его кончины. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы его жертв, пробудить в них затаённую злобу, собрать из них сотенную армию и использовать в битве против лютого мертвеца… — А-Сянь!!! — хлопнув в ладоши воскликнули Цзян Фэнмянь и Яньли, с неверием смотря на сидящего рядом. Сам же Вэй Ин нервно хихикая почесал кончик носа. — Значит ли это, что вы, молодой человек, уже подумываете сойти с праведного пути? — приподняв бровь, спросил Цзинь Гуаншань. — Это было просто предположение! — недовольно воскликнул создатель хаоса. — Ты… ты дьявольское отродье!!! — поднявшись на ноги заорал старейшина Лань Ухань, тыча своим сухим пальцем в сторону тёмного заклинателя. — Как ты смеешь даже думать о таком? Ты должен был сдохнуть ещё в утробе матери!!! Да тебя нельзя выпускать из… Продолжить Старейшина не смог, так как его шею опоясали два кнута и вырвали его в середину зала. Следом в комнате повеяло замогильным морозом, а перед тёмным заклинателем и Первым учеником ордена Цзян выросли по три фигуры. — Ты, тварь такая, хоть понимаешь, кому и что говоришь? — сквозь зубы произнёс Цзян Ваньинь, с ненавистью смотря на смертника. Пусть в прошлом он и сотворил большие ошибки, но сейчас Глава ордена не позволит даже плохого слова произнести в сторону его брата. — Господин Лань Сичэнь… — прошипела Лилинг. — Прошу вас увести данного человека из читательского зала. Пусть я и являюсь дочерью Ханьгуан-цзюня, но его самоконтролем не владею, так что я быстра на расправу, как папа Вэй. А приносить вам проблемы я не имею желаний. — Хорошо, госпожа Лань, — отозвался Глава ордена Гу Су Лань и взмахом руки подозвал двух адептов, которые, подхватив Старейшину под руки, поспешили на выход. — Так же нанести три удара кнутом и заключить на полгода в уединении, — с холодом в голосе произнес Лань Ванцзи, на что адепты согласно покивали головой и поспешили выйти из зала. — Продолжаем чтение, — спокойно произнес Не Хуайсан и, как ни в чём ни бывало, продолжил читать. Лань Ванцзи, наконец, повернул голову и посмотрел на него. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, лишь брови слегка нахмурились. Лань Цижэнь же пришёл в такую ярость, что даже его козлиная бородка затряслась от гнева. Он заорал: — Невежда! Все в ланьши застыли, боясь пошевелиться. Лань Цижэнь вскочил на ноги: — Упокоение — это сама квинтэссенция заклинания тварей! А ты же отказываешь изучать способы их упокоения и даже предлагаешь повышать уровень их затаённой злобы! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей!!! — С дядей срочно нужно поговорить… — вздохнул Лань Хуань, всё ещё отходя от произошедшего. — Но после главы, — согласился его отец. Вэй Усянь спокойно ответил: — Некоторые вещи становятся бесполезны после упокоения, так почему бы не найти способ обратить их во благо? Когда Юй Великий усмирял воды, возведение дамб было лишь вспомогательным средством, основным же являлось перенаправление потока. Усмирение — это как возведение дамб, так что, получается, это не главный способ… — А ведь парень верно говорит, — согласно произнёс Не Минцзюэ. — Да и не всегда правило трёх У может помочь, — согласился Вэнь Сюй. — Это уж точно, взять бы ту искаженную богиню, — продолжил Цзинь Цзысюань задумчиво смотря в сторону. — Упокоить не получиться, Усмирить невозможно, а Уничтожить можно, но не нашими техниками и силами. Только грубая сила или тёмная энергия. — А-Сюань! — недовольно воскликнула госпожа Цзинь. — Но разве ваш сын не прав? — спросила Вэнь Цин, на что Госпожа золотого ордена недовольно поджала губы, но промолчала в ответ.

Лань Цижэнь швырнул в него книгу, но Вэй Усянь ловко увернулся и, не поведя и бровью, продолжил нести околесицу: — Духовное начало — это светлая энергия, затаённая злоба — тёмная энергия. Светлая энергия копится у человека в даньтяне, и с её помощью можно раскалывать горы и осушать моря, то есть использовать в своих целях. Так почему же нам не научиться использовать и тёмную энергию? — Действительно, кто сказал, что можно следовать только светлым путем? — кивнул головой Цзинь Гуаншань и тихо охнул от каблучка своей жены. — Даже не думай!

В сторону Вэй Усяня полетела ещё одна книга, запущенная Лань Цижэнем. Он жёстко отрезал: — Тогда ответь мне на ещё один вопрос! Как ты можешь гарантировать, что тёмная энергия будет подчиняться тебе полностью и не навредит остальным? Вэй Усянь уклонился от пролетевшей книги, одновременно отвечая: — Я ещё не думал об этом! Лань Цижэнь в ярости выдохнул: — Что ж, если ты подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать! А теперь пошёл прочь! — А когда это учитель Лань стал предсказателем? — насмешливо спросил Вэнь Чао. — А-Чао, не мешай слушать, — недовольно шикнул на сына Вэнь Жохань, на что второй наследник недовольно скривил лицо и по плотнее прижал свою любовницу к себе. Вэй Усянь и мечтать о большем не смел и пулей вылетел из класса. Всё утро он бродил по Облачным Глубинам, собирая цветы и валяясь на траве. Остальные ученики, закончив занятия, нашли юношу на крыше высокой стены. Вэй Усянь сидел на выступе, устланном тёмной черепицей, и лениво жевал длинную травинку. Одну ногу он согнул в колене и облокотился на неё правой рукой, подпирающей щёку, а второй свободно болтал со стены. Ученики снизу в восторге загалдели: — Вэй-сюн! Вот это ты дал! Он сказал тебе убираться, и ты действительно ушёл! Ха-ха-ха… — А-Сан! — рыкнул в своего брата Не Минцзюэ, на что тот нервно хихикнул. — Старик Лань сначала даже не понял, что произошло! А потом прямо-таки позеленел от злости! Вэй Усянь пожевал травинку и прокричал им вниз: — Он спрашивает, я отвечаю. Он говорит мне «пошёл прочь», я иду прочь. Что ещё он от меня хочет? Не Хуайсан сказал: — Почему-то мне кажется, что старик Лань к тебе придирается. Даже свою дежурную брань он адресует исключительно тебе. Цзян Чэн хмыкнул: — И поделом ему. Что это был за ответ? Одно дело, когда он несёт свою чепуху дома сам с собой, но он осмелился произнести её перед Лань Цижэнем. Сам же нарывается! Вэй Усянь парировал: — Он всё равно меня не любит, и неважно, что бы я ответил, поэтому я решил сказать то, что думаю. И я вовсе не пытался его задеть, просто вдумчиво отнёсся к вопросу. — Спокойно жить ты явно не умеешь… — тяжело вздохнул Цзян Чэн, за что получил тычок в бок от брата. — Зато теперь понятно, в кого Лилинг пошла своей страстью к приключениям, — так же вздохнул Сычжуй, и так же получил тычок в бок, но уже от своей любимой сестры — Молчи, мы все всегда находим приключения! — шикнула в ответ Минчжу, под тихий смех остальных. Не Хуайсан задумался о чём-то на несколько секунд, и на его лице появилось выражение тоскливой зависти: — Честно говоря, предложение Вэй-сюна довольно заманчиво. Есть только один способ накопить светлую энергию — усердно совершенствовать тело и дух. Для того, чтобы сформировать Золотое Ядро, нужно приложить неимоверные усилия. К тому же, сам процесс займёт уйму времени, годы и десятилетия, особенно для такой бездарности, как я, у кого отродясь не было никаких способностей. Тёмную же энергию копить не нужно — ей уже обладают злобные твари. Если бы мы могли забрать её у них и использовать, это было бы просто превосходно! — Хуайсан! — пробасил глава Не, смотря на сдавшегося брата. — Дагэ, это просто слова! — раздался писк в ответ. — Неужели я раньше таким был? — спросил Не Хуайсан у своих друзей, на что получил согласные звуки в ответ. Недовольно поджав губы, мужчина продолжил чтение.

Результатом долгого и усердного совершенствования тела и духа заклинателем становилось Золотое Ядро, которое формировалось в даньтяне. Оно использовалось для накопления и управления светлой энергией. После его формирования уровень мастерства заклинателя рос с неимоверной скоростью, можно было оттачивать навыки заклинательства и достигать невиданных высот на этой стезе. В противном случае, заклинатель никогда не достигал истинной мощи. Для адепта из именитого клана было зазорным признаваться, что он формировал Золотое Ядро в позднем возрасте, но Не Хуайсан ничуть не стеснялся. Вэй Усянь рассмеялся: — Вот и я о чём! Чего зря добру пропадать! Цзян Чэн оборвал его: — Хватит уже. Одно дело разговоры, но не вздумай на самом деле следовать этому извращённому пути. Вэй Усянь улыбнулся: — С чего бы вдруг я предпочёл светлой и широкой дороге узкую и скользкую тропинку? Если всё действительно было бы так просто, то кто-нибудь уже давно бы следовал этому пути. Так что, не волнуйся, он спросил, а я лишь ответил. Ну что, вы идёте? До отбоя ещё далеко, пойдёмте вместе поохотимся на фазанов. — И всё-таки ты пошёл по тёмному пути, — вздохнул наследник Цзян. — Был повод, — пожал плечами Вэй Усянь. — О нём узнаешь в книге. — Значит читаем дальше! Цзян Чэн заворчал: — Никаких фазанов! С чего ты вообще взял, что они здесь водятся?! Лучше займись перепиской Сборника о Благонравии! Лань Цижэнь настоял, чтобы ты три раза переписал Раздел о Добродетели из Сборника о Благонравии — так ты поймёшь, что такое мораль и естественный порядок вещей. — У нас и в правду нет фазанов! — весело хихикнул Лань Сичэнь, смотря на юношу. — Ну, теперь я это знаю, — пожал плечами Вэй Ин. Сборником о Благонравии назывался свод правил Ордена Гусу Лань. Изначально правила занимали огромные фолианты, но Лань Цижэнь лично собрал всё воедино, исправил и сократил формулировки, и теперь разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении занимали всего четыре пятых книги. Вэй Усянь выплюнул травинку изо рта и стряхнул пыль с обуви: — Три раза? Да я вознесусь на Небеса, если перепишу их хотя бы один! Я не адепт Ордена Гусу Лань и не собираюсь жениться ни на ком из клана Лань, так что с чего бы это я должен переписывать их правила? Не буду я ничего переписывать. — Да, ты не женился, ты вышел замуж! — ехидно улыбнулся Цзинь Цзысюнь. — Тебе и этого не светит! — шикнул на него Цзинь Лин и с неприязнью посмотрел на своего дядю по отцу. С таким родственником и врагов не нужно. Этот субъект похуже будет. Не Хуайсан затараторил: — Я, я! Я перепишу их за тебя! Вэй Усянь ответил: — Не могут люди быть столь услужливыми, не имея на то причины. Говори. Что ты от меня хочешь? Не Хуайсан ответил: — Дело вот в чём. У старика Ланя есть одна дурная привычка. Он… — Хуайсан! — Дагэ, это уже в прошлом! Он внезапно прервался и слегка покашлял в сторону, прикрывшись веером. Вэй Усянь понял, что Не Хуайсан пытается предостеречь его о чём-то, и глянул в указанном направлении. И действительно, под древним пышно разросшимся деревом со своим мечом Бичэнем за спиной стоял Лань Ванцзи, который и сам походил на лощёное нефритовое дерево, отражающее солнечных зайчиков и тени от листвы. Он смотрел на них взглядом, не предвещающим ничего хорошего и как будто способным запереть их в ледяной темнице. Ученики сразу поняли, что, скорее всего, он явился на их громкие крики, и поспешно закрыли рты. Вэй Усянь же, напротив, спрыгнул со стены и устремился к нему: — Ванцзи-сюн! Лань Ванцзи в ответ тут же повернулся и пошёл прочь. Вэй Усянь радостно скакал за ним и вопил во всю глотку: — Ванцзи-сюн, куда же ты, подожди меня! Фигура в парящих белоснежных одеждах ринулась за дерево и внезапно испарилась без следа, ясно дав понять, что Лань Ванцзи отнюдь не намеревался вести с ним дружеских бесед. Вэй Усянь только его и видел и надуто повернулся к остальным: — Он даже не посмотрел на меня. — Оставь человека в покое! — вздохнул Цзян Чэн. — Ну, теперь-то Лань Чжань мой, и я имею право приставать к нему! — недовольно произнёс Вэй Ин и прижался к боку своего парня. — Липучка! — произнес наследник пурпура, чем заслужил показанного языка со стороны брата. — Ага, — подтвердил Не Хуайсан. — Похоже, что он и правда ненавидит тебя, Вэй-сюн. Лань Ванцзи обычно… Нет, даже правильнее сказать — никогда и ни с кем ещё не вёл себя так непочтительно. Вэй Усянь сказал: — Что? Он уже ненавидит меня? Я ведь только хотел извиниться. — Никогда не ненавидел Вэй Ина… — произнёс Второй Нефрит, неловко прижимая своего любимого к себе, на что Первый ученик ордена Цзян засиял как солнышко, если не ещё ярче. Цзян Чэн ядовито ухмыльнулся: — Извиниться? Уже слишком поздно! Он теперь, как и его дядя, считает тебя воплощением зла и порока и презирает тебя до глубины души. Вэй Усянь думал совсем о другом. Он хихикнул: — Ну и пусть он даже не взглянул на меня. Лучше скажи, а он и впрямь хорошенький, да? — Вэй Усянь думал, что я хорошенький? — приподняв бровь, спросил Ханьгуан-цзюнь, ласково улыбаясь своему мужу. — Всегда! — произнес Вэй Усянь, смотря как его и его любимого молодые версии стремительно краснеют. — Вэй Усянь лучше! — Ханьгуан-цзюнь, побереги моё сердце! Не получив ответа на свой вопрос и поразмыслив сам, Вэй Усянь заключил, что Лань Ванцзи действительно красивый, и передумал кривить губы в усмешке. Только через три дня Вэй Усянь узнал о дурной привычке Лань Цижэня. Он не только вёл уроки в самой скучной и тягомотной манере из всех возможных, но ещё и проводил контрольные по всему изученному материалу: политические изменения в мире заклинателей, раздел сфер влияния кланов, известные изречения прославленных заклинателей, семейные древа… На лекциях всё это казалось священным знанием, способным вознести к вершинам. На контрольной же превратилось в тяжкие кандалы, которые тянули к земле. Не Хуайсан не понимал ни единого слова из того, что слушал в классе, но работал как вол и уже два раза переписал Раздел о Добродетели для Вэй Усяня, и перед самой контрольной умолял его: — Пожалуйста, Вэй-сюн, я уже третий год прохожу обучение в Гусу, и если на этот раз получу оценку ниже И, мой брат на самом деле сломает мне ноги! Всё эти прямое наследование, побочное наследование, главный клан, ответвления от главного клана… Мы, адепты из огромных кланов, не можем разобраться даже со своими родственниками, и просто-напросто зовём дядями и тётями всех, кто отстоит от нас дальше, чем на два колена. Это ж сколько нужно иметь в голове места, чтобы запомнить родственные связи ещё и других кланов! — Так вот, значит, как ты сдавал зачёты? — Дагэ, не забывай, это уже в прошлом, — устало вздохнул Не Синь, но мысленно костеря дурную книгу, которая открывала ненужные секреты. В итоге шпаргалки так и летали по классу, и, конечно же, Лань Ванцзи, внезапно выйдя на охоту, поймал нарушителей на горяченьком, а Лань Цижэнь вновь впал в неописуемую ярость и настрочил кляузные письма в их именитые кланы. Он искренне ненавидел Вэй Усяня: раньше молодые ученики и без того были непоседами, но во всяком случае, никто не решался пойти против установленных правил, и все сидели смирно, прижав ягодицы к икрам. Но сейчас, с появлением Вэй Ина, все те, кто раньше лишь мечтал о всяческих безобразиях, теперь вдохновились его смелостью и стали вести себя более чем разнузданно, бродя по ночам и распивая алкоголь, когда им захочется. С каждым днём становилось всё хуже и хуже. Вышло так, как и опасался Лань Цижэнь — Вэй Ин действительно был одной из главных угроз всему человечеству! Цзян Фэнмянь ответил: — Ин всегда был таким. Пожалуйста, обучите его хорошим манерам, господин Лань. — Папа никогда не меняется, — с улыбкой произнесла Лилинг, отчего присутствующие только захихикали. — Ты тоже, моя госпожа, — тихо засмеялся Цзинъи, за что получил тычок в бок. — Спишь отдельно… — Эй! Что за несправедливость? И Вэй Усяня вновь наказали. Поначалу он не очень-то беспокоился. Наказанием всегда было переписывание текстов, а Вэй Усянь никогда не испытывал недостатка в добровольцах, желающих сделать это за него. Но на этот раз Не Хуайсан отказал ему: — Вэй-сюн, я больше не смогу помочь тебе, хоть и очень хочу. Тебе придётся пройти через это самому. Вэй Усянь спросил: — Почему? Не Хуайсан ответил: — Ста… Господин Лань приказал тебе переписать Разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении. — О…ой… — Ох… — Что же будет… — Вы о чем? — с непониманием спросил Цинхэн-цзюнь, по очереди смотря на тройку друзей, а так же на своего младшего сына. — Скоро вы узнаете… — нервно хихикнул Не Синь, отведя взгляд в сторону. Старшая его версия нервно повела плечом и продолжила чтение: Раздел о Надлежащем Поведении был самым сложным из всех двенадцати разделов свода правил Ордена Гусу Лань. Он был ужасающе длинен и скучен, содержал множество цитат из классической литературы, а также содержал невероятное количество редких иероглифов. Перепиши его один раз — и навсегда потеряешь радость в жизни, перепиши десять — и тут же вознесёшься на Небеса. Не Хуайсан добавил: — И ещё он сказал, чтобы во время наказания никто не болтался рядом и не вздумал переписывать правила за тебя. Вэй Усянь полюбопытствовал: — Как он узнает, я их перепишу или не я? Он же не приставит ко мне неусыпно бдящего стражника. Цзян Чэн ответил: — Именно это он и сделает. — … Вэй Усянь произнёс: — Что ты сказал? Цзян Чэн объяснил: — Тебе запрещено выходить на улицу. Вместо этого сейчас ты идёшь в библиотеку, поворачиваешься лицом к стене и начинаешь переписывать правила и размышлять о своём недостойном поведении. И, конечно же, там будет человек, который будет приглядывать за тобой. Стоит ли мне говорить, кого именно к тебе приставили? — Ванцзи? — как-то обречённо спросил Цинхэн-цзюнь, на что получил согласные кивки. — Будет весело! — засмеялся Не Минцзюэ. И вот сейчас в библиотеке сошлись один деревянный стол, одна бамбуковая циновка, два подсвечника и два человека. Один сидел с идеально ровной спиной, а напротив него — Вэй Усянь, который уже переписал больше десяти страниц Раздела о Надлежащем Поведении, от чего его голова кружилась, а сердце сжималось от тоски, посему он отложил в сторону кисть, намереваясь перевести дыхание и поглазеть по сторонам. — Какой непоседа, — улыбнулся Вэнь Жохань, на что сам непоседа покраснел от смущения. В Юньмэне многие девушки завидовали выпавшей ему возможности учиться вместе с Лань Ванцзи. Все говорили, что в Ордене Гусу Лань не бывает некрасивых людей, но Два Нефрита текущего поколения превосходили самые смелые ожидания. До этого Вэй Усяню никак не удавалось как следует разглядеть лицо Лань Ванцзи. Сейчас он наконец смог это сделать, и в его голову полезли разные мысли: «Лань Чжань действительно очень и очень красив, ни в облике, ни в манерах изъяна не найти. Но если бы все те девушки смогли приехать сюда и увидеть его собственными глазами, то чувства бы их слегка поостыли: никакое прекрасное лицо не может скрыть выражение горечи, словно кто-то только что его обидел или он находится в трауре по умершим родителям». — После смерти матери, Ванцзи закрылся в себе, — произнес Лань Сичэнь, смотря на своего брата. — И только благодаря вам, господин Вэй, мой брат начал выходить из своего угла. И реагировать на мир. — Рад помочь, — улыбнулся Вэй Ин, прекрасно понимая, что Глава ордена Лань только что похвалил его за его старания. Лань Ванцзи переписывал древние книги библиотеки клана Лань, которые недоступны даже для чтения большинству других адептов. Движения его кисти были медленными и степенными, а почерк аккуратным, но с отчётливыми линиями. Вэй Усянь не сдержался и сделал ему искренний комплимент: — Как ты красиво выводишь иероглифы! Совсем как лучший писарь! — Прилипала! — вздохнул Цзян Чэн. — Лань Чжаню это нравится! — не согласился Вэй Ин и продолжил слушать историю. Лань Ванцзи и бровью не повёл. Вэй Усянь редко держал свой рот закрытым столь долго. Задыхаясь от скуки, он подумал: «Мне придётся сидеть напротив этого унылого человека по многу часов в день целый месяц. Останусь ли я жив после подобного?» С этими мыслями, он, сам того не замечая, слегка подался вперёд. — Конец, — устало вздохнул Не Хуайсан, закрывая книгу. — Что же, давайте отдохнем, а потом продолжим чтение? — произнес Вэй Усянь, на что все согласно закивали головой. Отдохнуть стоило.