Властитель судеб

Когда это произошло, Лиззи Толмен как раз снимала крышку с бокса, в котором плотно, во множество рядов, были выложены ароматные роллы с лососем. Запах распространялся по темной комнате, побуждая других придвинуться чуть ближе. Марк — ее законный муж — сказал: — Давайте дождемся Хэнка, он скоро вернется. Да и есть приятнее при свете. Петли входной двери заскрипели. Марк не без разочарования повернулся в сторону раздражающего звука: раз уж их приятель вернулся, не подняв рычажки, поломка была серьезная. Но хромающая фигура во тьме, разбавляемой потесанным в клочья уличным светом, льющимся из окон, совсем не была похожа на Хэнка. На незнакомце были брюки, рубашка с длинными рукавами, которую он усердно сжимал в одном месте на животе. Неизвестный сделал еще один шаг к ним навстречу. Тонкая линия света промелькнула от его подбородка до испачканного грязью лба. Его стеклянные глаза были выпучены в диком страхе. Марк ощутил, как к горлу подступает ком. Он, кажется, только-только начал понимать, что рука незваного посетителя не сжимает ткань рубашки, а прикрывает колотую рану. Пальцы, застывшие точно при параличе, были перемазаны в кровь. «По-мо-ги-и-ите» — почти неслышным хрипом вырвалось у незнакомца из груди. Затем он медленно качнулся, тщетно пытаясь вдохнуть кислород полной грудью, и стремительно повалился на деревянный пол, словно кукла, набитая камнями. Входная дверь снова отворилась. На пороге показался рослый здоровяк в кое-где разодранном комбинезоне и огромной светлой маске на лице, в которой были просверлены дыры. В правой руке он уверенно держал замаранный топор. Амели, до того строившая из себя самоуверенную искусительницу, протяжно завизжала, чуть ли не срываясь на фальцет. Ей вторил более низкий панический вопль Шона. Это вывело группу из опасного для жизни оцепенения, заставив действовать. Марк схватил первое подручное средство — им оказалась старая пустая ваза — и метнул ею в преследователя. Затем потащил на себя окоченевшую от страха Лиззи и поволок ее к открытому окну. Бокс ударился о пол, вывалив целым пластом аппетитные роллы. Снова послышались надсадные истошные визги. Краем уха Марк услышал отчаянный крик Мэттью: — Амели, нет! — Лиззи, лезь скорее, мать твою, — торопливо зашептал темноволосый мужчина, помогая жене перелезть через окно. Взгляд ее зеленых глаз был все таким же пустым и неверящим. Она цеплялась за раму, перебрасывала ноги, но во всех ее движениях была какая-то безжизненность, деревянность. Марк, рискуя каждой драгоценной секундой, оглянулся назад. Шон рванул к заднему выходу. Маньяк, со злостью стискивая топор в руке, настойчиво ступил на лестницу, ведущую наверх. Похоже, туда кто-то затесался по нелепой ошибке. Похоже, нападающий решил воспользоваться дорогостоящим замешательством одной из жертв. Жалобный тихий стон наконец прорвался из Лиззи. — Марки… Марки… — беспокойно заскулила она, точно неоперившийся птенец, призывающий своих родителей. Мужчина одним рывком перелез через окно и крепко сжал плечи супруги, заставляя ту глядеть на него и внимать каждому его слову. — Мы ищем путь отхода. Если спастись удастся одному, это будешь ты. — Нет! — пронзительно взвизгнула Лиззи. Из ее глаз тут же брызнули слезы. — Я без тебя никуда не пойду, никуда! Она вырвалась из его хватки и затряслась, рыдая еще сильнее. Наискосок от дома удалялись две тени, теряясь среди высокорослых деревьев. Одна из них, заметив их, — судя по всему, Мэттью, — закричала: — Бегите! Марк пристально посмотрел на Лиззи и молча побежал вверх по тропинке, туда, где полчаса назад стоял, заглушенный, их оранжевый Хендай Солярис. Девушка, продолжая сотрясаться, последовала за ним. — Что… что это было? Это сон? Мы все сошли с ума? Идея припарковаться в самом начале коттеджного поселка, чтоб насладиться чистым лесным воздухом во время пешей прогулки, была сущим идиотизмом. Ее высказала Кайли, опасающаяся вновь набрать вес, и поддержал Хэнк, который просто любил ходить где ни попадя. Теперь им всем приходилось расплачиваться за эту дурацкую ошибку — будь машина под рукой, они бы тотчас ее завели и рванули ко всем чертям отсюда. Оставалось лишь надеяться, что остальные додумаются прибежать к месту сборов, касаемо чего из глубины души у Марка поднимались веские сомнения. Куда бежал Мэттью? Шон? Амели? Что стало с Хэнком? Кайли? — О нет, — растерянно всхлипнула Лиззи, замедляясь. Марк напряг зрение. Если это то, что ему показалось, то очень, блять, приятно. Их свеженький Хендай, купленный всего два месяца назад, сел на задние лапы, точно долбанный пес. Дверцы и стекла остались нетронутыми, а вот над задними колесами больной изверг явно планомерно поиздевался — шины были проколоты таким образом, что складывалось впечатление, будто их сверлили перфоратором. — У тебя же есть запасные шины, Марки? — полным надежды голосом позвала Лиззи, касаясь теплой ладошкой их изувеченного друга. Как бы ему ни хотелось утешить жену, сказать, мол, все в порядке, родная, сейчас все мигом исправим, а скрывать истинное положение дел от нее он не мог. Два года назад, стоя перед ней в свадебном зале, заглядывая в ее светящиеся счастьем искренние глаза, он поклялся быть с ней и в горе, и в радости, а, когда пришел черед обмениваться кольцами, зачем-то добавил: «…обещаю быть верным другом во всем: в совместных шалостях, затеях, преодолении трудностей, а особенно — в преодолении конфликтов. Когда наш разводной мост не захочет соединяться, я помогу его починить. Когда что-то пойдет не так, я скажу прямо. Я не из тех, кто закрывает глаза и носит повязку на лице, Лиззи, но и не из тех, кто сбегает при первой же возможности». И в эти дни он остался верным данной клятве, а потому честно сказал: — Одна.