Властитель судеб

Когда это произошло, Амели Ковард думала, как бы ненароком задеть в темноте неприступного Мэтта Хиченса, который в упор ее не замечал. На тренинге личностного роста, организованного специально для женщин, от гуру отношений, сногсшибательной красотки, поменявшей не одного мужчину в своей жизни, она услышала простую истину: «Будь как можно более раскрепощенной — и он будет валяться у твоих ног. Мужчины не любят серых мышек. Они слетаются, как мотыльки, на тех, кто золотом мерцает среди безликой массы одинаковых простушек». Этот совет сработал на похабном бизнесмене, пригласившем ее на свидание после десятиминутной переписки в приложении для знакомств. Он даже снял для нее отдельную шикарную квартиру в престижном районе города. Правда, ей пришлось возвращать ему все эти деньги до последнего цента после того, как она сбежала с БДСМ-оргии, на которую он ее потащил обманом. На фетишисте, чьим излюбленным делом было наблюдение за тем, как партнерши засовывают в себя предметы невообразимых размеров, это также сработало. Она отделалась от него всего лишь одной пощечиной и несколькими ссадинами на руках, когда во второй раз отказалась подчиниться его требованиям. Но вот на других мужчин это действовало плохо. Не считая тех, кто пропадал после первой же бурной ночи. В основном она становилась объектом временной страсти, но никак не предметом воздыхания, к которому бы возвращались снова и снова. С Мэттом Хиченсом она познакомилась благодаря своей коммуникабельной подружке, Лиззи Толмен, которая смогла выскочить замуж, несмотря на любовь к строгим деловым костюмам, детскую непосредственность и тотальное отсутствие женственности. Глядя на ее простодушное личико без макияжа, никто бы не сказал, что перед ним сидит востребованный организатор мероприятий. Глядя на ее до смешного несуразную пантомимику, никто бы и не подумал, что она хоть сколько-нибудь умела в постели и может представлять для кого-то какой-нибудь сексуальный интерес. Как ни крути, а мужчины любят не головой. Мужчины, а не страшный зануда и псевдоморалист Марк Толмен, который, как и Лиззи, был не от мира сего. Зарабатывал на жизнь фотографией, повсюду мотался со своим громоздким оборудованием, срывался в немыслимые захолустья лишь для того, чтобы сделать «правильный» кадр. Лиззи от его снимков была без ума, а от него самого — еще больше, а вот ей, Амели, всё его портфолио казалось полнейшей безвкусицей и умышленным издевательством над эстетическими чувствами зрелых людей. Как бы то ни было, а с Мэттом Хиченсом, преуспевающим бизнесменом, владельцем целой сети ресторанов, Амели познакомилась благодаря этой чудаковатой паре. От них же она узнала, что он холост, обожает машины и каждые три месяца летает в другие страны. Она же была всего лишь администратором кафе, которой было суждено терпеть многочисленные фиаско на актерских прослушиваниях, поскольку никто не хотел ее брать даже в массовку из-за отсутствия каких-либо связей. Дочурок же бесчисленных продюсеров и светооператоров с удовольствием ставили на главные роли. Вскружить голову своей попкой, которой могла бы позавидовать Ким Кардашьян, какому-нибудь режиссеру ей пока тоже не повезло. Так вот, когда это произошло, Амели Ковард как раз намеревалась перейти к решительным действиям в отношении Мэтта Хиченса и воспользоваться мужской слабостью к близости женского тела, тем более, такого подтянутого и горячего. Сама фортуна ей помогала, подкинув летний домик с нефункциональными пробками. Нежданно ворвавшийся к ним немой хромоножка сначала вызвал у нее легкое недоразумение. Затем — забаву. В ее голове даже вспыхнула мысль о том, что это был чей-то розыгрыш. Когда же луч света с улицы облизал пропитанную кровью рубашку бродяги, и тот рухнул без чувств на паркет всего в двух метрах от нее, маска невозмутимости сошла с лица Амели. Это ненормально, когда в детском лагере люди истекают кровью. Вдвойне ненормально, когда это происходит в глухой сезон, когда присутствие в коттеджах людей не предполагается вовсе. Когда скрипучая дверь опять отворилась, первым, что попало в поле зрение Амели, был окровавленный топор, с которого до сих пор стекала бурая жидкость. Девушка не смогла сдержать истерического крика после того, как буквально физически ощутила, как лезвие холодного оружия прорывается, нещадно кромсая внутренние органы, в ее брюшную полость. Не думая, она вскочила с дивана и побежала вверх по лестнице. Где-то вдалеке слабо звякнуло разлетевшееся на осколки стекло, и Мэтт Хиченс глухо, точно был под водой, прошептал, обращаясь к ней прямо впервые за весь вечер: — Амели, нет. В кромешной темноте она нащупала скользкую дверную ручку. Медленно повернула вправо. Белая дверь, облитая чем-то черным по краям, поддалась. Амели мучительно медленно вошла в мрачную комнату и наугад бросила подкосившуюся секундой ранее туфельку в темноту коридора. Повернула забытые кем-то в замке ключи. А затем быстро, словно подхваченная ударной волной, свалилась на пол, оббивая худые локти. Она могла поклясться, что слышит хриплое дыхание насильника за дверью. Его тяжелые, будто к его ботинкам были прикованы пушечные ядра, шаги. Ей казалось, что она слышит, как липкая слюна стекает из его рта по не менее липким — от крови — рукам. Он жаждет крови. Он гомицидоман. И тут она услышала — сквозь плотные воздушные массы — жалобные несдержанные стенания Лиззи. Жестокий убийца, казалось, отошел от двери. Шаги стали тише. Наверное, отвлекся на менее организованную жертву. Амели, все еще неровно дыша, осмотрелась по сторонам. Она полулежала посреди спальни. Справа и слева от нее стояли одноместные кровати, на которых могли поместиться взрослые люди. Квадратное окно с раскрытыми жалюзи располагалось прямо над спальным местом справа. По обе стороны от запертой двери находились невысокие светлые тумбочки. Страх пробежал по ее напряженной шее. Она забыла забаррикадироваться. Он мог в любой момент выломать дверь топором, и тогда бы ее хрупкой жизни настал конец. Она бы так никогда и не стала актрисой. Ее бы никто не увидел в главной роли какого-то тупого ужастика для инфантилов. Ее бы никто не номинировал на Оскар. Ее плакаты никогда бы не развесили в сотнях тысяч домов. Девочки никогда бы не пытались повторить ее потрясающий образ, а мужчины, глядя на ее фотоснимки, никогда бы не испытали непреодолимый позыв к мастурбации. Но благодаря безудержным стонам наивной Лиззи, которая никогда не умела держать себя в руках, у нее — Амели — появился шанс выжить. Все, что ей нужно, — это просто найти какой-нибудь острый или тяжелый предмет и бесшумно выскользнуть из дома. Подрагивая, девушка поднялась с пола. Стряхнула со второй ноги красную туфельку — все равно от нее было бы мало проку без второй. Пошарила руками под обоими кроватями, обыскала легковесные тумбочки. Ничего, кроме истертой темной фотографии, на которой было запечатлено какое-то озеро. На обороте большими печатными буквами было выцарапано: ХРУСТАЛЬНОЕ ОЗЕРО. Амели равнодушно откинула странный снимок в сторону и тихо приблизилась к двери. Прислушалась. Тишина. Звенящая, неразрешенная, пустая. Не спеша повернула ключ против часовой стрелки. Осторожно приоткрыла дверь. Мертвая тишина и могильный мрак. Выглянула наружу. Никого. Вышла из спальни и беззвучно захлопнула дверь. Медленно направилась к лестнице. И тут сильная мужская ладонь в перчатке накрыла ее нос и губы, затрудняя доступ к кислороду. Вторая рука незнакомца с силой надавила на ее грудную клетку, оттягивая корпус девушки назад. Последним, что увидела Амели Ковард перед собой, было темное пространство коридора.