Преступление и наказание

            Следующие два дня Шинсо не мог сидеть без боли в заднице. Что ни говори, а Киришима хорошо его отделал. Манипулятор не получал от Бунтаря никаких сообщений, и это было для Шинсо несколько удивительным. У красного должен был возникнуть целый рой вопросов после той роковой ночи. Наверное, Шинсо стоило оставить ему какую-то записку, а может, красный и сам все понял. Между ними ничего не могло быть. Шинсо пытался представить себя и Киришиму как пару, но после каждой попытки лицо его морщилось, будто он ел что-то мерзкое на вкус.       Однако, лежа в кровати на боку и прокручивая вчерашние события в голове, Шинсо параллельно с этим боролся с кипой сомнений и сожалений. Не слишком ли жестоко он обошелся с Бунтарем? Вспоминая полное потрясения и разочарования лицо Киришимы, Шинсо мучился из-за раскаяния. Манипулятор пытался заглушить его разумными доводами, но что-то да просачивалось наружу и скапливалось в маленькую лужицу, которая только росла со временем. Впервые Шинсо пожалел о своих действиях. Точнее, о словах.       Нет, твердо подумал Шинсо. Я сделал все правильно и не мог поступить по-другому. Киришима вряд ли бы понял, изъяснись я по-другому. Что мне, в самом деле, встречаться с ним теперь? Увольте.       Однако растерянное лицо Киришимы не выходило из головы Шинсо аж до тех пор, пока в комнату не стали просачиваться первые лучи солнца.

***

      一Слишком медленно делаешь выпад.       Шинсо, тяжело дыша, смотрел на своего наставника снизу вверх, пока тот ждал, когда он поднимется. Легкие горели огнем, словно были накачаны каким-то горячим газом, и чем больше Шинсо вдыхал, тем жарче становилось. Мышцы, в особенности рук, выли от усталости. Со лба стекла капля пота. Сам Шинсо выглядел так, словно подрался с Бакуго. И проиграл, разумеется.       一Что с тобой происходит? 一 спросил Айзава. Черные глаза, словно дула, были направлены на ученика. 一Ты сам не свой в последнюю неделю.       一Все в порядке, 一 пропыхтел Шинсо, пряча глаза. Манипулятор знал, что от него разило ложью, но лучше спрятать свое состояние не мог. Отчасти потому, что на душе у него действительно скребли кошки. А еще потому, что от Айзавы никогда не удастся что-то скрыть.       一Судя по твоим ударам 一 нет, 一 сухо ответил учитель, засовывая руки в карманы. Он пристально вглядывался в лицо манипулятора, и от этого цепкого взгляда Шинсо было не по себе. Словно Айзава обыскивал его, выворачивал все карманы и складки, не прикасаясь к нему ни разу. 一У тебя проблемы с одноклассниками? С учителями?       一Нет.       一Тогда в чем дело?       一Я… 一 промямлил Шинсо, поднимаясь. 一Получил плохую оценку по английскому… Поэтому разочарован.       Повисла пауза, которая очень нервировала Шинсо. В другой ситуации он поспешил бы ее прервать, но он разговаривал со своим наставником, которого очень уважал, поэтому лишь покорно ожидал вердикта, уставившись на свои ноги.       Айзава прищурился, чуть склонил голову. Вытащил руки из карманов и коротко бросил:       一Обороняйся.       Не успел Шинсо и глазом моргнуть, как черный вихрь оказался у его лица. Манипулятор вздернул руки вверх, чтобы защититься от череды ударов, слившихся в бешеный танец кулаков. Такого он точно не ожидал. Поэтому вскоре не удержал равновесие и плюхнулся прямо на задницу, которая все еще болела после ночи с Киришимой.       Шинсо болезненно зашипел. Айзава отступил.       一Вот что бывает, когда ты позволяешь своим эмоциям взять над тобой верх, 一 холодно сказал Айзава. Руки вновь оказались в карманах. 一Через два с половиной года ты станешь героем и на законном основании сможешь спасать людей, в полной мере используя свою причуду. 一 Учитель сел на корточки и посмотрел прямо в глаза Шинсо. 一Как ты думаешь, что ты ответишь прессе, когда тебя спросят, почему ты не спас людей, которые нуждались в твоей помощи? “Я получил плохую оценку по английскому, поэтому был расстроен”. Так?       Шинсо молчал, чувствуя, как щеки начинают пылать.       一Когда ты выходишь на службу, 一 продолжал пытку Айзава, 一 ты должен убедиться, что твои эмоции будут заморожены, если возникнет такая необходимость. Потому что эмоции 一 это враг разума. Настоящие герои держат их в узде. Для них самое главное 一 результат. Чем больше в тебе эмоций, которых ты не можешь контролировать, тем хуже результат. Ты меня понимаешь?       Шинсо кивнул, все еще не глядя в эти беспощадные черные бездны.       一Герой ставит себе задачу 一 герой ее исполняет, 一 Айзава встал, его голос стал менее напряженным, чему Шинсо был очень рад. 一И ничто не должно мешать исполнению этой задачи.       Айзава развернулся, чтобы уйти, и будничным тоном проговорил:       一Ладно, на сегодня мы за…       一Даже если сердце говорит совсем другое? 一 вырвалось у Шинсо. Айзава медленно развернулся, вонзил прямолинейный взгляд в Шинсо. Они уставились друг на друга 一 самое смешное, что оба с удивлением. Манипулятор вообще не ожидал, что выкинет что-то подобное. Казалось, мозг его не поспел за ртом.       一Сердце, 一 медленно протянул Айзава, сощурившись. В его голосе появились металлические нотки, заставившие Шинсо похолодеть, 一 всего лишь насос, который перекачивает кровь по телу. Ты не можешь ни чувствовать им, ни думать. Люди придумали ему романтизированный образ, который обычно с радостью потребляют подростки твоего возраста. На самом деле все процессы происходят в мозгу. И чувства, и логические цепочки. Наверное, в этом и минус, 一 Айзава вздохнул. 一Людям сложнее отделять одно от другого.       Взгляд Айзавы накрыла тень. Шинсо моргнул, гадая, о чем сейчас думает наставник.       一Ладно, 一 встрепенулся он, и тень исчезла из его глаз, 一 на сегодня все. Исправляй свой английский. Если будешь таким же вялым в следующий раз, я добавлю тебе тренировочных часов. 一 Он пристально всмотрелся в Шинсо. 一Администрация U.A пока еще не приняла тебя на факультет героев, так что не расслабляйся. Она еще может изменить свое решение. Поэтому ты должен тренироваться усерднее, чтобы стоять вровень с моими учениками и показать верхушке, что ты не лыком шит. Усек?       一Да, сенсей, 一 быстро ответил Шинсо, поднимаясь с земли.       一И не забивай голову всякой ерундой, 一 напомнил Айзава. 一У меня на тебя большие надежды.       Шинсо пробурчал что-то неразборчивое, на том они и закончили.

***

      Манипулятор сидел на стуле и, не отрываясь, смотрел на дисплей настольных часов. Он показывал 00:17. Рядом с часами лежал блокнот, на странице было написано:       Тодороки Шото       Тело:       Внешность:       Член:       Общие навыки:       Хоть Шинсо и смотрел на записи, мыслями он переместился в прошлое, на тренировку с Айзавой. До нее Шинсо раздирали нешуточные сомнения, правильно ли он поступает. В глубине души он знал, что поступок его коварен и корыстен с точки зрения морали. Однако Шинсо считал, что не делал другим ничего ощутимо плохого. Подумаешь, он тайком заставляет их с ним переспать. После этого они не помнят ничего и продолжают жить своей жизнью. Шинсо всего лишь выполняет свою задачу, которую он себе поставил без ущерба окружающим.       Но почему ты думаешь так, будто переспал с десятками людей, хотя на деле все пошло по плану только с одним человеком? Киришима помнит все. А ведь он хотел только одного 一 любви.       Но я не могу дать ему эту любовь, зло подумал Шинсо. Я не люблю его. Отношения с ним попросту невозможны.       Но каково это вообще 一 кого-то любить? Или быть любимым?       Не знаю, мысленно ответил Шинсо. Мне плевать.       Киришима переспал с тобой не из-за того, что хотел всего лишь получить удовольствие. Почему ты этого не понял? Его чувства были куда более глубокими. Однако ты их растоптал. Ты совсем не воплощение рациональности, Шинсо. Ты просто-напросто МРАЗЬ.       一Заткнись! 一 громко сказал Шинсо. Он посмотрел на время и поразился тому, как же долго он просидел, витая в облаках.       Шинсо помрачнел. Киришима помнил, что произошло, но разве он не захотел этого сам? Так было даже лучше. А что случилось потом 一 не вина Шинсо. Он не был в ответе за чужие эмоции, и если не испытывал к красному никаких чувств, то не было бы более жестоким лелеять его надежды?       Сердце 一 всего лишь насос. Романтизированный образ. Все происходит в мозгу.       В мозгу. Мозг 一 вот что главное. Разум.       А поскольку мозг человека в большей степени склонен к холодному анализу и логике, Шинсо не стоит пренебрегать словами Айзавы. Наставник прав. Рациональность и логика 一 вот что заставило человечество взобраться на верхушку пищевой цепи. Человек ставит цель и идет к ней, используя все ресурсы своего мозга.       Именно этим Шинсо и должен заниматься. И ничем больше.       一К черту, 一 бросил Шинсо и погасил лампу. Он схватил свои ленты, заметно помятые после тренировки, и маску, искажающую голоса, чтобы Шинсо эффективнее мог одурачивать людей. Промывать им мозги. Вот что Шинсо хорошо умел делать.       Однако Хитоши Шинсо совсем позабыл, что кое-кому однажды все-таки удалось победить его причуду. Этот человек смог сделать это даже тогда, когда мозг был окутан туманом. Что же произошло тогда? Что помогло ему выбраться из безнадежной ловушки, если его разум был выведен из строя? Разве такое вообще возможно?       Шинсо потряс головой, отгоняя назойливые мысли. Это не то, о чем он должен был сейчас думать.

***

      Шинсо прогулочным шагом шел по гравийной дорожке. Он не оглядывался по сторонам, потому что знал: в это время суток все давным давно спали, включая его следующего “клиента”, Тодороки. И не торопился, потому что времени было предостаточно, чтобы полностью удовлетворить желания, которые имел его разум.       Шинсо с удивлением понял, что полностью спокоен. Его сердце билось с таким же ритмом, как и посреди скучного урока. Лишь вспоминая о том, как оно пускалось вскачь еще задолго до приближения к общежитию 1А класса, ностальгическая улыбка озаряла лицо манипулятора. Сейчас все было по-другому. Даже ночь на вкус стала какой-то пресной.       Это ли значит 一 избавиться от ненужных эмоций? пронеслось в голове Шинсо, и он с удивлением понял, что эта мысль уколола его. Прямо в сердце.       Однако это всего лишь было мгновением, жалкой милисекундой, и Шинсо прогнал ненужную эмоцию, забыв о ней через несколько секунд. Сейчас это было совсем ни к чему.       Пока по бокам общежития сменялись другими общежитиями, Шинсо размышлял, чем он займется, когда перепробует самых горячих парней 1А класса. Впрочем, манипулятор знал: он перейдет на 1В класс. Там тоже немало самых настоящих жемчужин, которых ни в коем случае нельзя было обделять вниманием. Шинсо решил, что начнет свое путешествие с Мономы. Затем на очереди Тецутецу, Хоненуки и…       一Привет, Шинсо-кун.       Шинсо остолбенел. Паралич медленно растекся по его телу, и вскоре он уже не мог шевельнуть даже губами. В желудок словно залили жидкого азота. Звук доносился из-за его спины. Он не видел его источника, но еще до того, как фраза была произнесена до конца, знал, кто стоял позади.       一Мидория, 一 выдавил Шинсо. Он не смог скрыть тревоги в голосе, постепенно перерастающей в панику. Манипулятор ни одной своей клеточкой мозга не был готов к такому развороту событий. Его застали врасплох. Мышеловка захлопнулась. Только это было куда страшнее.       Шинсо повернул одеревеневшую шею, затем смог шевельнуть корпусом, и вскоре стоял к Деку передом. Манипулятор впился глазами в лицо друга, мучительно выискивая в нем следы осуждения, упрека и разочарования.       Последнее почему-то было для Шинсо самым болезненным. Одна только мысль о том, что Мидория в нем разочаруется, заставляло сердце сжиматься.       一Что ты здесь делаешь? 一 спросил Шинсо ровным голосом, несмотря на то, что ему хотелось провалиться сквозь землю. 一Время уже позднее.       一Мне не спалось, вот решил прогуляться, 一 повседневным тоном ответил Мидория. Шинсо настороженно заглянул ему в глаза 一 в них не было ничего, кроме безобидного любопытства и доброжелательности. Все то же, что и у обычного Деку.       Шинсо немного расслабился.       Он ничего не знает, уверенно подумал он.       一А ты почему здесь? 一 с интересом спросил Мидория. Взгляд зеленых глаз переместился на маску и ленты, висевшие на шее Шинсо. 一Да еще и со снаряжением.       一А… 一 замялся манипулятор. Его глаза забегали. 一Я вышел потренироваться. Айзава-сенсей недавно сказал мне, что я могу и не попасть на геройский факультет, знаешь ли. Поэтому захотел тренироваться еще усерднее. 一 Шинсо ухмыльнулся. 一Мне ведь надо одолеть тебя, Мидория. Забыл?       一Точно, 一 улыбнулся Деку, продолжая пристально смотреть Шинсо в глаза. Тот с беспокойством подметил, что улыбка его коснулась только рта 一 от глаз, хоть и пышущих добротой, веяло прохладой.       Однако как только Шинсо осмелился моргнуть и прервать зрительный контакт, Мидория превратился в того Мидорию, которого он знал 一 простого, открытого, честного. И никакого подвоха за простодушным лицом.       Показалось. Тебе просто показалось.       一Шинсо-кун, 一 вдруг оживился Мидория, 一 не хочешь сходить со мной кое-куда? 一 Он виновато потупился. 一Прости, что отвлекаю тебя от твоих занятий, но я собирался посетить одно место. Оно находится на территории академии, не так далеко отсюда. Я уверен, об этом месте ты не слышал. О нем мало кто слышал. Территория академии огромна, ты ведь знаешь. Некоторые даже не подозревают, какое чудо находится у них под носом.       Шинсо показалось, или последнее предложение Мидория произнес немного другим тоном?       И снова Шинсо поежился. Вслух он невозмутимо ответил:       一Хорошо… Думаю, один разок можно и пропустить тренировку.       Мидория ничего не ответил, лишь кивнул и развернулся. Шинсо неуверенно последовал за ним, сглотнув ком в горле. Он чувствовал себя так, будто сейчас его собираются казнить.

***

      Они шли бок о бок, лишь мягкий шорох гравия нарушал кладбищенскую тишину. Прошло пять минут, и никто из них так и не произнес ни слова. Шинсо украдкой поглядывал на Мидорию 一 его лицо было окутано неведомой манипулятору тоской, которая, несмотря на неясное происхождение, невольно передалась Шинсо. Он ощущал грусть, витавшую в воздухе, и никак не мог отделаться от навязчивого чувства вины.       Шинсо посмотрел на часы на руке. В это время он бы уже был на балконе Тодороки. Но вместо этого решил пойти с Мидорией непонятно куда и непонятно зачем. Но мог бы отказаться, сказав, что тренировки (секс) для него важнее. Он должен был тренироваться, стараться, во что бы то ни стало достигнуть своей цели победить Мидорию…       (но так ли он хотел его победить?)       …и поступить на геройский факультет, после чего его будут уважать еще больше. Уважение, секс, свобода… Все это кажется мечтой любого человека, не правда ли? Мозг ликует, ведь потребности удовлетворены. Тело чувствует себя восхитительно. Все предельно рационально, логично и до одури прагматично.       Но почему же, почему внутри Шинсо продолжает неумолимо медленно разрастаться дыра, которая безжалостно ворует его счастье? Почему от дыры этой веет удушающей пустотой, хотя в его жизни все хорошо? Почему, самое главное, она растет со скоростью, пропорциональной его профессиональному и личностному росту?       Порой людям сложно отделить одно от другого…       Шинсо поднял голову и увидел, что Мидория вышел за пределы дорожки и ступил на едва различимую тропинку, уходящую далеко вперед и ныряющую в тень рощи. Глядя на удаляющуюся фигуру Деку, Шинсо вдруг почувствовал убийственное спокойствие. Буря, так долго бушевавшая в нем, сменилась штилем. Гладь воды стала зеркально чистой, и Шинсо смог наконец разглядеть в ней свое отражение. Перед ним стоял не уверенный в себе человек, а загнанный в угол мальчишка с отчаянием в глазах. Отчаянием и чем-то еще…       Шинсо все еще стоял, глядя на Мидорию. Тот обернулся и вопросительно посмотрел на манипулятора. Ноги Шинсо сами зашевелились, сами ступили на тропинку и сами последовали за Мидорией, который вдруг превратился в большой магнит, в то время как Шинсо стал тоненькой иголочкой, хрупкой и жалкой. Деку притягивал Шинсо, однако совсем не так, как притягивал его Бакуго, Киришима или Тодороки. Мидория притягивал по-другому. Шинсо ощущал себя маленьким ребенком, которому позволили заглянуть за кулисы в театре и узнать, что там такое и какие тайны там прячутся, скрытые от глаз посторонних людей…       …поэтому они, сами того не осознавая, пытаются заглушить одно другим.       一Ты в порядке? 一 мягко спросил Мидория, озабоченно глядя на приближающегося Шинсо. Последний низко опустил голову, чувствуя себя паршиво.       一В порядке, 一 тихо ответил манипулятор. 一Далеко еще?       一Нет. Минуты три через чащу, и ты сразу все увидишь.              Мидория не солгал. Когда они продирались сквозь густые заросли кустов и деревьев, Шинсо уже издалека заметил мерцающие огоньки, словно подмигивающие глаза. Заинтригованный, манипулятор спросил:       一Что там такое?       一Увидишь, 一 загадочно повторил Мидория, блеснув зеленью глаз.       Больше вопросов Шинсо не задавал. Лишь всматривался вдаль, туда, где его ждало что-то необычное. Сердце в волнении трепетало, словно птичка, но это волнение было куда приятнее, чем перед сексом с одноклассниками Мидории. Оно было даже каким-то в меру сладким, будто Шинсо пробовал натуральный мед.       Через несколько секунд Шинсо вышел на открытое пространство. Манипулятор охнул, когда перед ним предстала поистине незабываемая картина: впереди лежал пруд с кристально-чистой поверхностью, по которой изредка пробегала рябь от налетавшего ветра. Вокруг пруда, по периметру, на ветках деревьев, были развешаны фонари, излучающие мягкий оранжевый свет. Это они подмигивали издали, когда Шинсо с Мидорией шли сюда. Вокруг них летали мотыльки. Слева стояла беседка, на краях крыши тоже висели фонари; они светились немного ярче, чем те, что на деревьях.       Шинсо будто бы попал в сказку о феях и эльфах. Глаза внезапно защипало.       一Невероятно, 一 прошептал он, боясь, что, если заговорит громче, вся эта красота разобьется, словно хрупкое стекло, на миллиарды кусочков, и все, что создал Мидория, будет уничтожено.       Мидория прошел дальше и сел на берегу, совсем близко к воде. Шинсо еще немного постоял, затем присоединился к нему.       一Я действительно никогда не знал о таком месте, 一 завороженно произнес Шинсо, все еще находясь под влиянием окружения. Он повернул голову к Мидории и спросил: 一Как ты узнал о нем?       一Никак, 一 вздохнув, ответил Деку, обняв колени. 一Я сам его нашел. 一Затем, выдержав паузу, добавил: 一Точнее, это оно меня нашло.       Повисло молчание. Шинсо оно нравилось. Он не чувствовал себя обязанным что-то сказать, потому что в глубине души знал, что Мидория и так все понимает. Им не нужны были слова.       一Это ведь ты построил все это? 一 Шинсо знал, что ответ будет положительным. Чувствовал это. Каждый камешек на берегу, каждый фонарик, каждый гвоздь, вбитый в беседку 一 все это было пропитано старательной работой и вниманием Мидории. По-другому и быть не могло. Даже если бы Мидория решил поскромничать, Шинсо не поверил бы ни единому его слову.       Деку не ответил. Он задумчиво глядел вдаль, на спящий пруд. Шинсо впервые задался вопросом, а о чем думает Мидория? О чем он думает прямо сейчас, о чем перед сном, о чем во время битвы, о чем в свободное время, в своей комнате, закрытый от посторонних глаз? Шинсо внезапно захотелось засыпать Мидорию вопросами, расспросить его обо всем на свете, узнать, что он любит, кого он любит, о чем мечтает помимо становления героем номер один, чего хочет от жизни, что думает о мире и так далее… Эти сведения неожиданным образом стали для Шинсо такими востребованными и ценными, что он удивлялся этому сам. Единственное, что его интересовало этой ночью 一 Тодороки, но сладкие грезы о нем превратились в призрачные воспоминания, которым грозило исчезнуть из разума Шинсо насовсем.       И, самое интересное, Шинсо совсем не был против.       Манипулятор открыл рот, чтобы дать волю своей душе, освободить себя от пут неизвестности и нерешительности, но был прерван:       一Как ты думаешь, 一 тихо произнес Мидория, не повернув головы, 一 что главное в героях?       Шинсо немного опешил от такого вопроса. В желудке заворочался червячок тревоги. Мидория вел себя немного иначе, чем в обычный школьный день.       Манипулятор неуверенно ответил на вопрос:       一Стойкость. Э-э… решительность, непоколебимость. Для героя важно убедить людей в том, что на него можно положиться. Поэтому он должен вести себя подобным образом.       Мидория медленно, даже слишком медленно, кивнул. Шинсо посмотрел в его глаза 一 Деку словно пребывал в каком-то трансе, потому что взгляд его будто бы был устремлен в совершенно иной, неизвестный ни Шинсо, ни кому-либо еще, мир. Иногда Мидория пугал Шинсо такими вещами, особенно сейчас.       一Хорошо, 一 просто сказал Мидория. Шинсо сглотнул, ощущая, как с него градом льется пот. 一Тогда скажи мне теперь, Шинсо-кун…       Господи, меня будто медленно разделывают, пронеслось в голове манипулятора. Казалось, каждая мышца его тела была напряжена до предела.       一...что самое главное в людях?       Повисла долгая тишина, нарушаемая лишь легким ветром, шуршащим в кронах деревьев. Вся живность будто бы вымерла специально для того, чтобы предоставить этим двоим идеальную тишину для раздумий, боясь спугнуть важные мысли.       В людях? Шинсо разглядывал лицо Мидории, стараясь понять, что движет этим человеком. Почему он вообще решил задать подобный вопрос? Неужели он привел сюда Шинсо именно для этого?       Мидория терпеливо ждал, а Шинсо мучительно думал над этим вопросом. Чем дольше он это делал, тем быстрее пустела его голова, а идеи утекали, словно песок сквозь пальцы. Он понял, что не может ответить на этот вопрос, потому что сам никогда об этом не думал. Забавно, что каждый день его окружают десятки людей, самых разных, каждый со своим внутренним миром, но Шинсо никогда не хотел углубляться в эти миры.       一Не знаю, 一 едва слышно ответил он.       Мидория впервые посмотрел на Шинсо. Глаза первого светились каким-то светом, исходящим будто бы из глубины его души.       一Но почему? 一 спросил он. 一Разве качества героя и человека не должны совпадать? Разве это не одно и то же 一 герой и человек?       一Одно и то же, 一 подтвердил Шинсо.       一Но почему ты не ответил то же самое, когда я задал второй вопрос? Разве обычный человек не должен обладать стойкостью и решительностью?       一Должен, наверное…       一Почему нам вообще нужно притворяться? 一 резко ответил Деку, и Шинсо вздрогнул, потому что уловил в его голосе едва слышимое эхо отчаяния. Губы Мидории были плотно сжаты. 一С самого начала нас учат быть теми, кого хотят видеть люди. Стойких, непоколебимых. Бесстрашных, никогда не ошибающихся, улыбчивых. От нас ожидают, что мы будем всегда действовать, опираясь на логику и разум, обманывать людей своей харизмой, вдалбливать им в головы лживые обещания, что все будет хорошо. Разве это не то же самое, что промывать им мозги?       Шинсо, широко раскрыв глаза, смотрел на Мидорию, а в голове его вновь всплыл тот самый разговор с Айзавой. Только теперь он уже не был таким четким и значимым, как несколько часов назад. Но все же…       一И что ты предлагаешь делать? 一 осторожно спросил Шинсо, стараясь звучать нейтрально, хотя его обуревали самые разные эмоции, о которых он даже не подозревал.       Мидория грустно покачал головой и невесело улыбнулся.       一Быть собой, 一 ответил он. Поднял голову, посмотрел на небо. 一Самое главное, Шинсо-кун, это слушать свое сердце. Потому что оно всегда за нас. Оно не обманет, потому что это и есть твое истинное Я. Твой мозг, разум, ум 一 называй как хочешь 一 это зеркало того, что в тебя вложили в течение твоей жизни. И это что-то может совсем тебе не принадлежать. Ты можешь сколько угодно убеждать себя в том, что то, о чем мечтает твой мозг 一 то, о чем мечтаешь ты, и никогда не понять, что настоящий путь знает только сердце, голос которого мы всегда затыкаем.       一Глупости! 一 взорвался Шинсо. Происходящее начало выводить его из себя. 一Сердце 一 всего лишь насос…       一...который качает кровь по телу, я знаю, 一 прервал его Мидория. Шинсо уставился на него. 一Я это знаю. Но реальности это не отменяет. Если тебе не нравится термин сердце, пусть будет душа. В душу ты веришь, Шинсо-кун?       Манипулятор открыл рот, но сердито закрыл его. Он знал, что люди не роботы, у них нет встроенных программ выживания, и каждый человек 一 это свой уникальный мир, поэтому существование души у каждого человека он отрицать не мог, даже если биологически такого термина не существовало.       一Люди никогда не останавливаются, чтобы спросить себя, а чего на самом деле хочет их душа, 一 вновь отвернувшись, проговорил Деку. 一Не их тело, а душа. Они следуют стадному чувству, делая то, что от них хотят. А хотят от них только того, чтобы они выполняли свою работу. Никому не интересно, что ты чувствуешь, о чем думаешь. Никто не желает углубляться в твой внутренний мир. В самые трудные моменты от тебя просто-напросто отвернутся.       Мидория ненадолго замолчал. Шинсо совсем не представлял, что он скажет после этого монолога. Да и надо ли? Это было похоже на то, что Мидория решил просто выговориться. Избавиться от груза на душе.       И он выбрал именно меня, с удивлением понял Шинсо.       一Так почему бы нам самим не поинтересоваться у себя, кто мы на самом деле? 一 прошептал Деку. 一Если никому не интересна наша душа, не будет ли жестоким бросить ее совсем? Нами же.       Шинсо молчал, как и ожидал он сам. Он попросту не мог подобрать слов, чтобы утешить Деку. Именно утешить, потому что Мидория выглядел, словно дорогой ему человек умер.       一Прости, 一 сказал манипулятор. 一Я не знаю, что мне ответить. Я… 一 манипулятор нахмурил брови, ощущая ком в горле. 一Я не думал об этом.       一Ничего, 一 тихо ответил Мидория. 一Прости, что забрал у тебя время. Я думаю, мне нужно побыть одному.       一Хорошо, 一 Шинсо несколько секунд смотрел на Мидорию, прикрыл веки и встал, шурша гравием. 一Наверное, ты выбрал не того человека, чтобы рассказать это, Мидория.       一Вовсе нет, 一 Мидория произнес это так тихо, что манипулятор не услышал, а переспросить не захотел.       Шинсо прошел к роще, обернулся. Мидория все еще сидел на берегу, уставившись на водную гладь. Манипулятор вдруг захотел вернуться к нему, обнять и прижать к себе, шепча на ухо теплые слова, потому что таким одиноким и несчастным казался ему Мидория, что у Шинсо от жалости сжималось сердце. Да, именно сердце. Мозгу не было дела до чужих переживаний, он говорил Шинсо быстрее уносить ноги и заниматься собой и только собой, отбросив ненужные тревоги. Но сердце… Сердце всегда действовало по-своему.       Его можно заглушить ненадолго, но рано или поздно оно даст о себе знать.

***

      Шинсо лежал на кровати, накрывшись одеялом почти по самую макушку. Он пытался заснуть, но произошедшее держало его в холодных тисках. Шинсо никак не мог выкинуть из головы эти пронзительные, видящие насквозь, зеленые глаза. Когда манипулятор смотрел в них, странные чувства колыхались в нем, перебивая друг друга. Были ли они тем самым голосом его сердца, его души? Шинсо не знал. Он никогда не думал о своей душе, о чем он по-настоящему мечтает. Стать героем? Получить признание? Сразиться с Мидорией, чтобы получить его признание?       Нет. Мне нужно сразиться с самим собой. И только с ним.       Шинсо тихо заплакал.       Настольная лампа мягко освещала лица двоих: раздраженное Бакуго и сконфуженное Киришимы.       一Ну, и как тебе идея? 一 поинтересовался Каччан, впившись взглядом в красного. Тот неуверенно поднял на него глаза.       一Я не знаю... 一 промямлил он. 一Звучит довольно... жестоко.       一Звучит просто отлично, 一 ухмыльнувшись, процедил Бакуго. 一Этот засранец отплатит нам по заслугам. Разве ты не хочешь отомстить ему за то, как он с тобой поступил? Не хочешь увидеть, как его надменное личико перекосит гримаса страха?       Киришима задумчиво отвел взгляд.       一Но ведь мы собираемся сделать то, что он и хотел... 一 пробормотал он.       Бакуго хитро прищурился.       一Ты ведь любишь банановый пудинг, да? 一 внезапно спросил он, улыбаясь. Киришиме стало не по себе от его улыбки.       一Ну да.       一Тебе понравится, если в один момент тебе в рот резко начнут запихивать банановый пудинг, заставляя глотать, а затем снова запихивать?       一Нет.       一Ты меня понял, 一 Бакуго посмотрел в окно. Его лицо выглядело устрашающе. 一Давай сделаем так, чтобы этот ушлепок начинал блевать только при виде этого самого бананового пудинга.