Преступление и наказание

      Шинсо всегда помнил себя как замкнутого, сдержанного и логичного человека. В детстве он предпочитал играть один. Когда его причуда проявилась, другие дети стали сторониться его, боясь попасть под подлый контроль. Многие игнорировали его, когда он говорил и не отвечали, когда спрашивал. Потому что они знали, на что способна причуда Шинсо. Стоит им только ответить, как они представляли: их драгоценный разум попадает в его ловкие руки, повинуясь каждой прихоти этого тихого мальчика.       Даже взрослые чувствовали напряжение рядом с Шинсо, хотя тщательно пытались это скрыть. Но от Шинсо ничего не скроешь. Его острый ум и проницательность позволили ему добиться многого как в старшей школе, так и в Академии. Но его причуду не перестали считать злодейской. Чем старше он становился, тем больше, по мнению взрослых, извращался его собственный разум, и тем изощреннее могли бы быть его уловки. Он становился опаснее.       Шинсо практически искренне верил в темную природу своей причуды до одного момента, когда кое-кто перевернул его мир. Когда однажды он встретил его. Обычного, самоотверженного, эмпатийного добряка, которому совершенно нечего было терять и который убедил Шинсо в том, что его причуда — настоящее сокровище. Что он может быть героем, и даже хорошим.       С того момента, как Шинсо проиграл Мидории в том бою, утекло немало воды, и манипулятор почти забыл о нем. Но сейчас, лежа на кровати в своей комнате, он снова и снова прокручивал в голове этот эпизод, словно записанный на пленку фильм. Он видел, как люди восхищаются им несмотря на то, что он позорно продул, и кто-то из героев даже одобрительно сказал, что взял бы Шинсо в свое агенство. После этого высказывания что-то в голове Шинсо щелкнуло, и он, сам того не осознавая, стал видеть мир иначе.       Каким должен быть герой? Каким должен быть человек? Должны ли качества двух понятий пересекаться?       Ответы на эти вопросы уже давно были в голове Шинсо. Но нужно было до них как-то добраться. И манипулятор, кажется, знал, кто мог ему в этом помочь.

***

       Шинсо легонько постучал в дверь. Голос по ту сторону произнес:       ーВойдите!       Манипулятор открыл дверь и вошел внутрь, жмурясь от ярко-оранжевого солнца, отходящего на боковую, за горизонт. Свет окрашивал стены в теплый, уютный цвет, нагоняя сонливость.       ーДобрый вечер, Всемогущий.       Бывший символ мира сидел на одном из двух диванчиков, поставленных друг против друга. Между ними стоял деревянный стол, на нем — чашка чая. Всемогущий, завидев Шинсо, вскинул густые светлые брови.       ーШинсо! Что привело тебя сюда, да еще в такой поздний час, мальчик мой?       Всемогущий и правда был удивлен визитом манипулятора, и Шинсо был к этому готов. Ведь они с Всемогущим практически никогда не общались, и их мало что объединяло, если вообще объединяло. Тошинори был наставником Мидории и проводил все свое время с ним, в то время как у Шинсо был Айзава. Более того, Стиратель и Всемогущий не сказать что были закадычными друзьями.       ーЯ хочу с вами поговорить, ー без обиняков выложил Шинсо, глядя прямо в голубые глаза Всемогущего, которые глубоко скрывались в черных впадинах, но отнюдь не потеряли своего блеска и ясности.       Ему можно доверять, вдруг понял Шинсо, и мысль эта была холодной, как внезапный порыв февральского ветра, но в то же время приносящей облегчение.       Символ мира чуть прищурился и сказал:       ーЯ весь во внимании. Но прежде чем мы начнем, почему бы тебе не присесть и не выпить со мной чашечку чая?       Он примирительно улыбнулся и зажмурился.       Шинсо согласился. Сел на другой диван напротив, подметив, что тот весьма удобный. С той ночи с Киришимой задница вроде бы перестала болеть, но как же приятно было ощутить мягкость!       Пока Тошинори готовил чай, Шинсо внимательно изучал учителя. Пока он не мог сказать, насколько они с Мидорией были похожи, но полагал, что достаточно для того, чтобы Всемогущий знал Деку вдоль и поперек. Если повезет, Шинсо узнает ответы на свои вопросы прямо здесь и сейчас.       В животе заныло. Обычно манипулятору была чужда тревога в бытовых ситуациях, но сейчас, сидя здесь, он ощущал присутствие какой-то таинственной силы. Словно голос из космоса, шепчущий свои тайны. Это будоражило сознание.       ーТы во мне дырку решил просверлить?       Веселый голос заставил Шинсо вздрогнуть и спуститься на землю. Какие еще голоса из космоса? Он что, спятил?       Всемогущий стоял к Шинсо спиной, опуская пакетик чая в кружку. Манипулятор коснулся шеи, как делал всегда, когда был смущен. Он едва заметно улыбнулся.       ーПростите. Просто привычка.       ーЗнаю я еще одного человека, у которого привычка ー разглядывать людей, ー Тошинори засмеялся, подмигнул Шинсо и поставил перед ним чашку горячего чая. Манипулятор внезапно понял, что тоже улыбается, причем искренне. ーКак говорится, яблоко от яблони… Хотя, наверное, не совсем в том смысле… В общем… Ну ты понял меня.       Шинсо кивнул и отпил напиток. Улыбка растаяла. Он не мог не воспользоваться возможностью выйти на важную для него тему:       ーУ вас с Мидорией так же? ー Манипулятор с досадой понял, что голос его выдает. Хотя Тошинори вроде бы не заметил. Или сделал вид, что не заметил.       ーАбсолютно. Иногда мне кажется, что он мой сын. Такой же чувствительный, самоотверженный и безбашенный. ー Тошинори хмыкнул. С этим Шинсо поспорить не мог.       ーА… насколько хорошо вы его знаете? Ну… ー Шинсо замялся, пытаясь подобрать слова. Он еще никогда ни с кем не разговаривал на такие личные темы, поэтому этот диалог давался ему со скрипом. ーНастоящего Мидорию?       Символ мира задумался. Чем дольше длилась тишина, тем больше нервничал Шинсо.       ーЧто ты имеешь в виду под “настоящий”? ー наконец вымолвил Тошинори, оценивающе глядя на Шинсо. Под этим взглядом манипулятору стало не по себе. Он внезапно вспомнил о своих похождениях по ночам к парням класса 1-А. В списке потенциальных собратьев по развлечению Мидория тоже был. Что, если Всемогущий узнает, чем Шинсо занимался? Поймет в бегающем взгляде, в попытках что-то утаить? Вдруг за маской добродушного дяденьки скрывается помешанный на благополучии своего ученика опекун?       ーУ меня был диалог с ним… ー подавляя желание бросить все и убежать, начал Шинсо. ーОн говорил о героях. О том, какими качествами должны обладать герои. А потом он спросил то же самое о людях. Об обычных людях, не героях.       Под конец Шинсо начал сбиваться и лепетать, что было совсем на него не похоже. Тошинори нахмурился.       ーА затем он сказал что-то про маски, про искренность и про то, что герои не должны притворяться. Им нужно слушать свое сердце, как и обычным людям. ー Шинсо прерывисто выдохнул. ーЯ… Я не понимаю.       Манипулятор с надеждой посмотрел на символ мира. Он чувствовал себя так, будто сидел голым. Никогда ему еще не доводилось вести себя так эмоционально, но он был сбит с толку, загнан в угол, как маленький зверек. Его мир, стоявший на столпах логики и рациональности, внезапно начал крениться, трещать, словно сверху добавили какой-то тяжести. Тяжести под названием чувства.       ーОн действительно так сказал? ー сухо переспросил Всемогущий, и внутри Шинсо все оборвалось. Видимо, Мидория был тем еще фруктом, что даже один из самых близких ему людей не до конца знал его.       Тошинори, заметив разочарование в глазах Шинсо, посерьезнел.       ーМне тоже всегда казалось, что юный Мидория более сложный человек, чем кажется, ー вздохнул он и отпил чая. ーОн выглядит как тот, кто первым бросится в самую гущу ради спасения людей, и ведет себя соответственно. Но я уверен, что в каждом человеке есть что-то, что он бы предпочел скрыть.       Шинсо сглотнул и всмотрелся в Тошинори.       ーНо Мидория выглядел грустным, когда говорил мне те слова, ー тихо пробормотал он, опуская взгляд на чашку чая у себя в руках. На глади напитка колыхалось отражение его лица, и он удивился, заметив, каким печальным оно было. ーКаким-то… потерянным. Разочарованным. А еще… Я, кажется, слишком резко отреагировал на его слова. Это могло его обидеть.       Почему мне кажется, что Мидория был разочарован не в обществе, а во мне? внезапно подумалось Шинсо, и он выдохнул.       Всемогущий прикрыл глаза.       ーНикто не узнает, через что проходит другой человек, пока не станет этим человеком. А это, увы, невозможно. Кто-то может нести тяжелую ношу и не показывать этого. И другие все равно будут его осуждать, оставаясь недовольными и неблагодарными.       В самом деле. Шинсо никогда не думал о том, что по-настоящему происходит в разуме другого человека. Ведь люди для него были всего лишь инструментами. Не сказать, что это всегда было плохо, ведь все время от времени используют других в своих целях. Но Шинсо перешел черту. Он посягнул на неприкосновенное – разум другого человека. На то, что не принадлежит ему и никогда не принадлежало. Вместо того, чтобы мягко и ненавязчиво проникать в душу человека, он бесцеремонно вламывался в нее и использовал в своих целях.       ーТебе стоит поговорить с юным Мидорией и извиниться, если ты считаешь, что наломал дров, ー мягко проговорил Тошинори. ーПрислушайся к своим внутренним ощущениям и чувствам, чтобы понять, какие слова ты хочешь сказать и как выразить их.       Извиниться. Но мне придется извиняться не только перед Мидорией, но и перед Киришимой и Бакуго. А Каччан ведь не знает, что я с ним сделал. Как же я объясню ему?       Ладно, устало подумал Шинсо, вздыхая. Сначала я поговорю с Мидорией. Я хочу выяснить, что он имел в виду. А еще, я хотел бы узнать его поближе. Используя не свою причуду, а слова.       Шинсо разлепил сухие губы и сокрушенно прошептал:       ーЯ совершил большую ошибку.       ーЕще не поздно, мальчик мой, ー Всемогущий ободряюще кивнул.       Шинсо внезапно вскочил с места, его лиловые глаза светились решимостью.       ーЯ должен все исправить, ー пробормотал он. ーСпасибо за чай, Всемогущий. И за то, что выслушали меня.       ーПожалуйста. Но, помни, что даже я иногда не могу точно знать, что у людей происходит в голове.       Эта фраза еще не раз припомнится Шинсо.

***

      Шинсо вернулся в свою комнату, думая, как ему связаться с Мидорией, когда заметил, что на телефон пришло уведомление. Он посмотрел на экран и понял, что ему больше не придется утруждать себя.       Приходи в полночь в мою комнату, Шинсо-кун. Я хочу кое-что тебе сказать.       P.S Если не сложно, сделай так, чтобы тебя никто не заметил. Хотя, ты, вроде, уже умеешь это делать.       Сердце Шинсо бухнуло в пятки. Последнее предложение разожгло в нем костер тревоги, но он пересилил себя и глубоко вдохнул.       ーЧто же делать? ー спросил он у безмолвной пустоты. Было глупо, ведь Шинсо сам хотел поговорить с Мидорией, но от этого сообщения почему-то веяло морозом и какой-то уловкой. Или же ему кажется?       Нет, Мидория вряд ли стал бы обманывать меня.       Однако, дожидаясь полуночи, Шинсо так и не сумел успокоиться.              Он ступал по гравийной дорожке, по которой проходил не один раз, и неприятное чувство дежавю нависло над ним, словно грозовое облако. Стояла мертвая тишина. Небо заволокло тучами, поэтому ни луны, ни звезд видно не было. Темноту разгоняли лишь фонарные столбы. Шинсо перебегал от одного к другому, словно преступник, скрывающийся от полиции.       Когда в поле зрения попало общежитие класса Мидории, беспокойство Шинсо переросло в страх. Он пустил свои щупальца ко всем частям тела Шинсо, замедляя и сковывая его движения. Но он упорно продвигался вперед.       Достигнув балкона Мидории, Шинсо использовал ленты, которые он взял с собой. Несмотря на то, что на уроках ему ловко удавалось манипулировать ими, сейчас его движения были гораздо более неуклюжими, и он с трудом подтянулся наверх. Он тихо ступил на пол и вгляделся в окно. Оно, увы, было плотно зашторено.       Шинсо набрал полную грудь воздуха и едва слышно постучал в стекло. Некоторое время ничего не происходило, и Шинсо уже решил, что его друг крепко спит, напрочь забыв о встрече. Но через секунду шторы заколыхались, до смерти напугав Шинсо, хоть он и был к этому готов. Показалось лицо, почти не различимое в темноте, но Шинсо знал, что это был Деку.       ーЗаходи, ー тихо сказал Мидория, открыв стеклянную дверь.       Шинсо тихо ступил в комнату. Внутри было настолько темно, что Шинсо едва различал силуэты мебели, а когда Мидория снова закрыл балкон шторами, он словно ослеп. Тревога снова начала нарастать.       ーЭм, спасибо, что пригласил, Мидория, ー неловко промямлил Шинсо, оглядываясь и пытаясь понять, где стоит Деку. ーТы не мог бы включить настольную лампу или хотя бы фона…       Он чуть не откусил себе язык, когда кто-то грубо толкнул его в сторону кровати, оборвав на полуслове. От удивления Шинсо охнул и повалился на один бок, судорожно шаря взглядом по темноте.       ー“Спясибо, щто приглясиль, Мидория”, ー раздалось почти над самым ухом Шинсо, и его желудок скрутило, когда он узнал хрипловатый голос.       Бакуго.       ーЧто я тебе говорил, Киришима? ー издевательски спросил Каччан. ーЭтот придурыш припрется сюда как миленький.       Шинсо попытался что-то сказать, но его горло, да и все тело, было парализовано животным ужасом. Даже его глазные яблоки похолодели, и он чувствовал это, лихорадочно вращая ими и пытаясь увидеть хоть что-то, хоть кого-то. Да что там, он готов был обмочиться.       ーПочему он ничего не говорит? ー озадаченно спросил Киришима, стоявший вроде бы слева от Бакуго. ーШинсо, скажи что-нибудь. Покажи нам, что ты еще жив.       Раздался громкий смех, и перегруженный мозг Шинсо различил в нем еще несколько голосов. Смутная мысль о том, что Айзава мог бы это услышать и прийти на помощь, пересекла разум манипулятора. Но одноклассники Мидории не были настолько глупыми, верно? Раз они вели себя так громко, значит, могли себе это позволить.       Глаза Шинсо привыкли к темноте, и он видел Бакуго и Киришиму, стоявших прямо перед ним. Но он вздрогнул, когда различил еще минимум три силуэта, маячивших позади.       ーТо, что ты сделал ー непростительно, Шинсо-сан, ー раздался голос Ииды. ーТы позоришь честь героя.       ーЭх, если бы я только знал, Шинсо, ー нарочито печально протянул Каминари, ー я бы уже давно тебе вдул. Ты всегда был в моем вкусе.       ーНамечается что-то очень интересное, ー хихикнул Серо, стоя чуть поодаль. ーСпасибо за приглашение, Бакуго. Ты всегда создаешь движ.       На глаза Шинсо невольно начали наворачиваться слезы, но он знал, что если расплачется здесь, он никогда в жизни больше не отмоется от этого позора.       ーП… Почему? ー только и смог выдавить Шинсо, и он не узнал своего голоса.       ーВ смысле “почему?”?! ー взревел Бакуго и навис прямо над Шинсо, который мог чувствовать дыхание Каччана на своем лице. ーТы использовал меня, сучонок! Я тебе что, шлюшка, что ли?       ーИ меня, ー поддакнул Киришима. ーСо мной ты вообще обошелся по-скотски. Не по-мужицки, чувак. Я такое не прощаю.       ーН-но…       Открылась дверь, и внутрь еще кто-то вошел. Шинсо с ужасом повернул голову, увидев Тодороки.       ーВы уже начали, ребята? ー спокойно спросил он, поглядывая на Шинсо.       Невероятно. И он тоже был здесь. Бакуго (или Киришима) рассказал им всем.       ーПогоди ты, двумордый, ー резко ответил Бакуго и поднял руку. На его ладони заплясали маленькие искры, и в комнате сразу стало светлее. Теперь Шинсо видел лица всех, кто присутствовал. Их глаза светились издевкой, насмешкой и подлостью. Тодороки и Иида смотрели на Шинсо скорее с разочарованием.       ーПосмотрите на его глаза, ー подал голос Каминари. ーМы его до усрачки напугали.       Шинсо почувствовал, как щеки начинают полыхать. Он лихорадочно завертел головой и наткнулся взглядом на Мидорию. Человека, который все это устроил.       Деку сидел за своим столом и со стороны наблюдал за происходящим. Свет от причуды Бакуго неистово плясал на его лице. Оно будто бы менялось прямо на глазах, становилось то злее, то насмешливее, то грустнее, а то и вовсе испуганным.       Шинсо посмотрел на глаза Мидории, и холодок пробежал по его спине. Словно два черных дула, они были наставлены на Шинсо. В них не было ничего, кроме пустоты. Шинсо наблюдал за тем, как уголки рта Мидории ползут вверх, а затем обнажают белые зубы. В обычной обстановке эта улыбка была бы очаровательной, но сейчас она напоминала Шинсо звериный оскал.       Словно предводитель стаи, Деку терпеливо ждал, пока его подчиненные начнут пировать им, Шинсо.       Черт возьми. Они все боялись его причуды, считали злодейской. Называли манипулятором, в шутку или серьезно. Но настоящим манипулятором оказался он. Мидория Изуку. Истинный злодей в его пьесе.       Шинсо криво, жутко улыбнулся, пристально глядя в эти черные бездны, как ему казалось, друга. Мидория ухмыльнулся еще шире, в его глазах замерцал безумный огонь.       Он наказывает меня, тупо подумал Шинсо. Глумливые слова остальных не долетали до него. Словно ударялись о толщу воды. Он наказывает меня, потому что я провинился. Оступился на один шаг. Подвел его. Никогда не пытался узнать ни себя, ни других. Удовлетворял свои хладнокровные желания. За это все я сейчас буду платить, даже несмотря на то, что жутко раскаиваюсь.       ーЛадно, ребята, ー громко сказал Бакуго и вырвал Шинсо из размышлений. ーДавайте окажем величайшую услугу и дадим нашему Шинсо то, чего он так хотел, но стеснялся попросить.       И они все начали раздеваться.