Родственные души

…То ли вино Цинхэ Не оказалось не таким уж крепким, то ли Вэй Ин услышал что-то, но проснулся резко и нахмурился. Сердце было неспокойно, билось слишком быстро, хоть ночь развернулась тёмная и тихая, даже ветер улёгся. Оглядев постройки, Вэй Ин взволновался ещё сильнее, спрыгнул с крыши, где совсем недавно задремал, и решился на неслыханное нарушение приличий — приоткрыл створки покоев, что были отведены Лань Чжаню. Внутри царил полумрак, так что он прошептал: — Лань Чжань, а, Лань Чжань?.. Ответа не последовало. Тишина была такой, точно никого внутри нет. Даже звук дыхания не нарушал её. Вэй Ин присмотрелся и, стоило глазам привыкнуть, убедился — Лань Чжань действительно пропал. Снова тревога схватила за сердце, да так крепко, что и не успокоиться. — Лань Чжань, ты что задумал? Решил в ночи вернуться в Облачные глубины?.. — пробормотал Вэй Ин, словно звук собственного голоса помог бы ему. — Глава клана Не, конечно, говорил поспешить, но не утром ли стоило отправиться в дорогу, разве не безопаснее? Нет, я не могу так это оставить! Он тут же развернулся и двинулся к воротам, но и десяти шагов не сделал, как наткнулся на двух воинов клана Не. Одного даже узнал — то был военачальник, совсем недавно громогласно оскорблявший Мэн Яо, хоть сам пошатывался от выпитого вина. А ведь здесь, в Цинхэ, важный пленник! Время ли пить, особенно если после того не держат ноги?! Военачальник тем временем сузил глаза и выкрикнул: — Ты, стой! Куда собрался? — Перед тобой я отчитываться не должен, — резко ответил Вэй Ин, не собираясь задерживаться. — То шлюший сын места своего не знает, то сын слуги будет со мной пререкаться, — взревел вояка и вытащил меч. Вэй Ину некогда было развлекаться с пьяницей, он в два счёта разоружил его и потоком ци отбросил в ближайшую стену, отчего тот немедленно потерял сознание. Недобро сощурившись на его присмиревшего товарища, явно не выпившего так много, Вэй Ин бросил: — Пусть проспится, и так уж и быть, я прощу ему оскорбление. Но если узнаю, что он хоть словом унизит господина Мэн, вернусь и поквитаюсь, ясно? Уже завтра, быть может, к стенам Цинхэ подойдут воины Вэнь, а военачальник не может уследить за тем, сколько пьёт? Куда это годится?! Отчитайся немедленно перед главой Не за этот проступок и передай, что я отправляюсь Лань Ванцзи на помощь. С тем он поспешил к вратам и, миновав их, тут же встал на меч, чтобы кратчайшим путём отправиться в Облачные глубины. *** Рассвет занялся кровавый — недобрый знак. Вэй Ин спешил изо всех сил, а всё равно чувствовал, будто время утекает водой из пальцев, не удержать. И когда он поднялся к Облачным глубинам, обнаружил, что чувство не солгало ему. Его ждали не успокоившиеся ещё пожарища и неупокоенные тела в белых ученических одеждах. Привычное плетение печатей было разрушено, ничто не остановило его, он легко одолел стену и замер, осматриваясь в ужасе. Сердце, что прежде билось тревожно, теперь и вовсе было готово на части разорваться от боли. Замерев перед порушенным главным залом, Вэй Ин едва заметил, что слёзы сами бегут по щекам. Недавно он видел подобное — когда в поместье клана Чан они столкнулись с Сюэ Яном. Но здесь было совершено преступление куда ужаснее! Да лучше бы его заставили ещё тысячу раз переписать каждое из трёх тысяч правил, только бы никогда не видеть подобного горя и разрушений! Он сложил знак и, щедро отдав собственной ци, создал бабочку-посланницу, направив её прямиком в Пристань Лотоса, Цзян Фэнмяню. Бабочка должна была за него прокричать: «Облачные глубины сожжены! Вэнь Жохань задумал недоброе!» Вэй Ин понимал, что и этого хватит, чтобы Цзян Фэнмянь осознал опасность. Это всё, что он сам сейчас мог сделать для защиты клана, заменившего ему семью. Но не может быть, чтобы в Облачных глубинах не выжил никто! Не может быть, чтобы не выжил Лань Чжань! Неужели он опоздал столь чудовищно?! Вэй Ин заметался, выискивая среди убитых знакомые лица. Разбросанные там и здесь тела рассказывали, что битва была страшной. В памяти намертво отпечаталась чернотой проступающая кровь на белизне, искажённые страданием лица, взгляды, уставившиеся в побледневшее после рассвета небо. Всё это потрясло Вэй Ина до глубины души. Прежде он не знал ничего такого, а теперь второй раз подряд наткнулся на ужасающую жестокость! На Ночной охоте невозможно было увидеть столько погибших, и пусть среди кланов случались стычки, но никогда он не видел подобных чудовищных последствий. Сперва клан Чан, а теперь — даже младшие ученики клана Лань? И за всем этим — Цишань Вэнь. Едва не споткнувшись у очередного истерзанного тела, Вэй Ин вздрогнул и широко распахнул глаза. Он увидел Бичэнь. Вонзившийся в землю меч словно отвечал на его невысказанные вопросы. Боль так схватила за грудь, что в глазах на миг потемнело. Кто лежал подле меча?.. Неужели? Вэй Ин склонился ниже, чтобы убрать волосы с лица, да так и замер, осознав, что лица не осталось. Огненным заклинанием оно было сожжено полностью, и невозможно было узнать, кто лежит в белых, испачканных кровью одеждах, столь похожих на те, какие обычно носил Лань Чжань. Колени будто сами подломились, Вэй Ин рухнул рядом, дрожащими пальцами касаясь прядей чужих волос. Скоро он вытащил гуань, но и тот был сломан, узнать очертания заколки Вэй Ин тоже не смог. Нефритовая же подвеска, украшавшая пояс, раскололась, а кисть её, похоже, отсекло лезвие меча. — Это не ты, Лань Чжань? Не ты? Ведь не ты? — зашептал Вэй Ин, почти не в силах вздохнуть от горя. — Или… или… Разве он не звал Лань Чжаня своей родственной душой? Пусть тот не соглашался, для Вэй Ина это была чистая правда? Отчего же он тогда жив, если Лань Чжань мёртв?! Как можно пережить такую потерю?.. Вэй Ин запрокинул голову к небу, и с губ у него сорвался не то рык, не то вой. *** Лань Чжань покинул пещеру Ханьтань в сумерках, когда убедился, что больше не нужен дяде и брату. Он отправился один — собрать тела, упокоить души, выполнить последние обряды. Этот скорбный труд можно было доверить всякому старшему ученику, но Лань Чжань хотел убедиться, что ни один воин Вэнь не остался в живых. Он прибыл вовремя, успел предупредить о войске, что подступало тёмной волной, одетое в цвета чёрного с алым солнца, но чтобы все их труды не пропали напрасно, нужно было о многом ещё позаботиться. Он шёл берегом реки, как раз там, где она вдруг раздавалась вширь, образовывая небольшое проточное озеро, когда услышал глухие рыдания. Неужели кого-то они увести позабыли? Вряд ли это кто-то из Вэней. Быть может, плачет младший ученик, что потерялся в суматохе?.. Поспешив на звук, Лань Чжань выступил на усыпанную камнями площадку, укрытую зарослями, и замер. В клочьях наползающего от воды тумана он увидел слишком знакомую фигуру. Того, кто никак не мог быть здесь, не должен был оказаться здесь. Это Вэй Ин раскачивался, сидя на крупном валуне и тщетно пытаясь обнять себя. Пальцы его дрожали столь сильно, что то и дело сползали по плечам, силясь, но не удерживая тёмную ткань одеяния. Свободно рассыпавшиеся по плечам волосы придавали Вэй Ину вид уязвимый и печальный, глаза казались тёмными, запавшими, и Лань Чжань испугался за него. — Вэй Ин? — окликнул он, но никакой реакции на это не последовало. — Вэй Ин! Тот будто не слышал! Позабыв обо всех делах, Лань Чжань приблизился, с трудом разжал наконец вцепившуюся в чёрную ткань ладонь и вслушался в пульс. Тут же страх сжал сердце много сильнее, чем прежде. Судорожное биение пульса подсказывало, что Золотое ядро Вэй Ина разрушается, что у него началось искажение ци! Вэй Ин словно не чувствовал прикосновений, но всё равно потянул ладонь на себя. В лице на миг скользнула тень недовольства, но он вряд ли видел хоть что-то вокруг. Пустой и тёмный его взгляд не фокусировался ни на чём вовсе, точно Вэй Ин вглядывался только в себя. — Родственные души не могут существовать порознь! — пробормотал он и тут же закашлялся, губы окрасились кровью, чёрно-алая в сумрачном свете дорожка сбежала по подбородку, предвещая, что скоро кровотечение будет не остановить. Лань Чжань немедленно направил собственную светлую и сильную ци прямо Вэй Ину в дяньтянь, приложив ладони к животу. Устремившаяся к Золотому ядру энергия сетью обняла его, стараясь не допустить разрушения, а Вэй Ин обмяк, потеряв сознание, и Лань Чжань едва успел подхватить его на руки. *** — …Ещё несколько дней Вэнь Жохань подождёт, но потом обязательно направит сюда птицу-соглядатая, чтобы убедиться, что от Облачных глубин ничего не осталось, — говорил Лань Цижэнь. — Нам ни в коем случае нельзя показать, что план клана Вэнь не удался. Пусть посчитает, что выживших нет с обеих сторон. — Но если Вэнь Сюй не вернётся… — начал Лань Сичэнь, но тут же замолчал, заметив Лань Чжаня. — Что случилось, Ванцзи? — Лань Чжань вошёл с Вэй Ином на руках и не нашёл слов для ответа, но брат прекрасно читал по его лицу и тут же встревожился. — Пошлю за Лань Цзысянем! Господин Вэй пострадал от рук клана Вэнь? — Искажение ци, — бросил в ответ Лань Чжань, бережно укладывая Вэй Ина на собственную постель. Здесь, в пещерах Ханьтань, они вынуждены были делить на троих небольшое пространство, но Лань Чжань не хотел, чтобы Вэй Ин оказался среди раненых в дальних пещерах. Он и из рук его выпускать не хотел больше. — Этот мальчишка! Всё его дрянные мысли о тёмном пути, — нахмурился Лань Цижэнь, немедленно приближаясь. — Вот к чему это приводит, Ванцзи! — но взял безвольную руку Вэй Ина бережно и вслушался в пульс. В лице его строгость соседствовала с беспокойством, искреннюю заботу Лань Цижэнь прятал за ворчанием. Лань Чжань коротко вздохнул. Светлые одежды Лань Цижэня скрывали серьёзную рану, от потери крови он был бледен, как снег, а поджатые губы выдавали, что он прячет от прочих боль. Бросившись наперерез Вэнь Сюю, когда тот намеревался ударить Лань Чжаня в спину, Лань Цижэнь снёс тому голову с плеч, но не защитил себя от другого удара. В той битве Лань Чжань использовал гуцинь, в какой-то момент перестав контролировать меч. Славный Бичэнь ещё нужно было отыскать. Прикосновение Лань Цижэня заставило Вэй Ина заметаться по постели и заговорить: — Лань Чжань, Лань Чжань, — беспрестанно звал он, и Лань Цижэнь отступил, сильно нахмурившись. *** — …Искажение ци вызвано сильным горем, — сказал Лань Цзысянь, старый лекарь, давно уже получивший титул старейшины, но всё не желавший действительно уйти на покой. С его мудростью не стал спорить бы и Лань Цижэнь — Лань Цзысянь помнил того ещё мальчишкой. — Тёмные техники тут не виноваты. Должно быть, господин Вэй близко к сердцу принял то, что случилось. Возможно, он решил, что дорогой его сердцу человек погиб. Лань Чжань вздрогнул всем телом. Лань Сичэнь немедленно посмотрел на него, а Лань Цижэнь только глубоко вздохнул. — Но… — начал было Лань Чжань, однако лекарь прервал его, словно презирал правила клана: — Останься с ним рядом, Ванцзи, раз он зовёт тебя. Только от тебя и твоего мастерства в игре на гуцине зависит, выживет ли господин Вэй. Его душа тянется к твоей, и ты не обманешь меня, вижу, что он тебе столь же дорог. Лань Чжань опустил голову в смущении. Вэй Ин был ему дорог, отчаянно дорог! Он оттого и пожелал уйти из Цинхэ в ночи, чтобы уберечь Вэй Ина от опрометчивых поступков! Кто же знал, что тот устремится следом. — Будет неразумно допустить гибель одного из лучших учеников клана Цзян, — подал голос Лань Цижэнь. — Чтобы одолеть Цишань Вэнь, нам нужны союзники, — больше он ничего не добавил, только развернулся и вышел, и это было больше, чем принятие и признание. Лань Чжань удивлённо взглянул на брата, ныне — уже главу, ведь их отец погиб, защищая Облачные глубины. — Ни о чём не тревожься, — тут же проговорил тот. — Я сам займусь прочими делами. Твоя задача важнее, — и тоже ушёл. Лань Цзысянь же добавил: — Нужна мелодия «Очищение сердца», чтобы восстановить естественный ток ци. Только это спасёт господина Вэя, Ванцзи. *** Даже давно огрубевшие кончики пальцев не выдержали — сначала битва и смертоносные техники клана, теперь — снова и снова «Очищение сердца». Лань Чжаню пришлось прекратить играть, потому что струны гуциня не следовало пачкать кровью. Он приблизился к постели и устало сел на краешек, взглянул на измождённое бледное лицо Вэй Ина, и сердце привычно уже сжалось. Должно быть, от самого себя он прятал тайну, которая и дяде, и брату была ясна. Теперь же наступил момент и себе признаться. Вэй Ин не просто дорог ему, он — не единственный друг, а действительно родственная душа. Та самая, с которой Лань Чжань мечтал бы пройти одним путём. И теперь боль и страх за Вэй Ина истерзали его настолько, что он не мог думать ни о чём другом. Вдруг Вэй Ин шевельнулся, приоткрыл глаза. Мутный расфокусированный взгляд проскользил по стенам Ханьтань. На лбу между бровями наметилась крохотная морщинка — Вэй Ин не узнавал места. Но тут он наконец заметил, что не один. Лань Чжань ждал, что это принесёт Вэй Ину облегчение, но лицо его исказилось в страдании. — Лань Чжань, прости меня, я опоздал, — прошептал он. Хриплый и тусклый голос, казалось, принадлежит мертвецу. — Опоздал, не сумел спасти. Как ты говорил прежде? Ничтожество?.. Что там было за слово, никак не упомнить… Точное слово, верно ты меня звал, раз я не успел. — Я жив, Вэй Ин! — Лань Чжань поймал его за руки. — Жив. — Призраки… призраки вечно путают, какому миру принадлежат, — Вэй Ин закашлялся, не отнимая рук, и снова на губах его вспенилась алая кровь. — Но подожди, подожди меня. Едва моё Золотое ядро расколется на части, я окажусь рядом с тобой и больше нам не разлучиться. Осталось совсем немного. — Вэй Ин… — Лань Чжань в ужасе смотрел на него. Так вот, значит, почему началось искажение ци! Сильный заклинатель действительно способен сокрушить в себе Золотое ядро, и Вэй Ин выбрал это… потому что… Так это сам Лань Чжань всему виной? — Не хочу, не хочу жить без тебя и мгновения, Лань Чжань, — продолжал Вэй Ин. — Пусть простит клан Цзян, но я… не могу. Знал бы ты при жизни, как сильно… как сильно я… Голос ему отказал, но губы всё равно беззвучно двинулись, обозначая: «Люблю тебя». — Вэй Ин! — снова позвал Лань Чжань, но силы того покинули, опять пелена беспамятства заставила закрыть глаза. *** — Боль столь чудовищной силы можно иссечь музыкальной техникой, — озабоченно произнёс Лань Цзысянь. — Но опасность в том, что, сохранив Золотое ядро и жизнь заклинателю, эта мелодия уносит прочь память. Ты готов к тому, Ванцзи, что господин Вэй не вспомнит о тебе? Всё, что когда-либо заставляло его волноваться и тревожиться, будет вытерто прочь. — Лишь бы он был жив, — коротко отозвался Лань Чжань. Невыносима была сама мысль о том, что из-за любви к нему Вэй Ин решил не жить больше в этом мире. Да пусть он сам вечно хранит свои чувства в тишине, лишь бы Вэй Ин жил дальше! Лань Цзысянь внимательно посмотрел на него и передал записи, что бережно держал у груди. — Так спаси его, Ванцзи. *** Вэй Ин медленно открыл глаза. Всё тело болело, но он никак не мог понять почему. Память была чистым листом, на котором лишь имя его и стояло — Вэй Усянь, Вэй Ин. Он знал, что был заклинателем, приёмным ребёнком клана Цзян, но это знание никаких воспоминаний не будило. Он бы мог перечислить имена своей семьи, но лица уже терялись в белизне. Он осторожно сел, оглядываясь вокруг с пробудившимся любопытством. Похоже, что находился в пещере, но убранство в ней было… хм… Как будто бы он вновь на обучении в клане Лань. И снова понимание это оказалось сухим и скупым. Никаких чувств. Вэй Ин на миг задумался, а чего вообще ищет? Что это такое — чувства, почему ему кажется, что он их утратил?.. Боль постепенно улеглась настолько, что он рискнул подняться, но не успел и шагу сделать, как к нему вошёл заклинатель в светлых одеждах и столь же светлый ликом. Длинные тёмные волосы были уложены в строгую причёску, украшенную высоким гуанем. На лбу красовалась лента с облачным знаком. Вэй Ин попытался вспомнить имя, но не удалось. Тогда он церемонно поклонился. — Должно быть, этот ничтожный был ранен и клан Лань позаботился о нём, — заговорил он. — Как я могу отплатить за добро?.. — Не нужно, — отозвался заклинатель. В лице его на миг мелькнула какая-то эмоция, но угадать её Вэй Ин не успел. Однако само это мгновение взволновало его до крайности. Словно бабочка тронула крылом, пролетая мимо, так в нём шевельнулось что-то. Он не удержался: — Как мне называть этого достойнейшего? И снова что-то дрогнуло в лице заклинателя напротив. Он словно хотел назвать имя, но замер, а потом вдруг произнёс решительно: — Лань Чжань. — Лань Чжань, — повторил за ним Вэй Ин. — Я же — Вэй У… — но передумал в последний момент, сам не понимая почему. — Вэй Ин. — Знаю, — кивнул Лань Чжань. Взгляд его впился Вэй Ину в лицо, столь внимательный, что даже смущал. Вэй Ин улыбнулся. — Отчего ты, Лань Чжань, так смотришь на меня? — и снова не сумел сдержать странных слов: — Или я нравлюсь тебе, что ты не отводишь глаз? Так хотелось увидеть, как этот заклинатель вдруг тоже смутится! Ответа не последовало. — Что ж, расскажи тогда, как я оказался здесь и от каких ран излечился? — предложил Вэй Ин отворачиваясь, потому что скулы заполыхали очень уж сильно. Снова разлилось молчание, но когда он уже хотел задать ещё один вопрос, Лань Чжань всё же проговорил: — На Облачные глубины напал клан Цишань Вэнь. Память всколыхнулась, Вэй Ин словно череду картин увидел, но ни одна не тронула душу. Цинхэ Не в ночи, бабочка для главы клана Цзян… — Кланы на пороге войны, а я словно и не взволнован этим, — вслух удивился он. — Клан Цишань Вэнь пришёл под стены Цинхэ Не, но глава клана Не дал достойный отпор. Клан Цзян выслал людей на помощь клану Не, наследник встал во главе, вместе с Не Минцзюэ они отправились осаждать Безночный город, — сухо перечислил Лань Чжань. — Воины Лань присоединились к ним, на битву их повёл новый глава. Глава клана Цзинь поспорил с сыном, и тот одержал победу, увёл с собой воинов на подмогу остальным… — Ого! Сколько же я был в беспамятстве, что всё пропустил? — Вэй Ин покачал головой. — Долго, — ответил Лань Чжань и наконец подошёл ближе, взял за запястье, словно хотел просчитать пульс. Но от одного прикосновения Вэй Ин будто весь превратился в пламя. Теперь он смотрел на Лань Чжаня вблизи — длинные ресницы бросали тень в золото радужки глаз, высокие скулы и губы удивительной красоты, и эта лента, и эти волосы, и манера держаться… Вэй Ин словно большими глотками пил живительную воду из родника и никак не мог утолить жажду. Смутившись, он опустил взгляд и вдруг понял, что подушечки пальцев Лань Чжаня истерзаны до крови. Бесцеремонно высвободив запястье, он поймал его ладони, поднёс к губам и принялся целовать. Отчего? Он не знал, но желание было столь нестерпимым и сильным, что удержаться Вэй Ин не сумел. Лань Чжань не отдёрнул рук, лишь смотрел, не отводя взгляда, безмолвно, точно и как дышать забыл. — Вэй Ин, — наконец раздалось в тишине. — Вэй Ин, я… — М? Лань Чжань?.. — Вэй Ин посмотрел ему прямо в глаза — и как в золотой омут упал. Сердце встрепенулось, забилось быстрее. — Как… как получилось, что я влюблён, если мы едва назвались друг другу? Лань Чжань неуверенно взглянул на вход, вздохнул, точно решался на что-то. — Потерял… память, — наконец ответил. Вэй Ин прикоснулся кончиками пальцев к его скуле. — Как же я мог забыть тебя? — удивился он. — Чем дольше смотрю, тем больше желаю никогда не отводить взгляда. Под кожей Лань Чжаня словно утреннее солнце зажглось, легчайшим розовым улеглось на скулы и уши. — Влюблён, — потрясённо повторил Вэй Ин. — Всем сердцем люблю! Лань Чжань не нашёл слов, но потянулся вперёд, и мгновением позже они уже целовали друг друга. *** Когда Лань Чжань и Вэй Ин присоединились к осаде Безночного города, им удалось совершить немало подвигов, за что Лань Чжань даже получил особый титул — Ханьгуан-цзюнь. Среди прочего Вэй Ин вывел из дальнего крыла Знойного дворца людей побочной — лекарской — ветви клана во главе с Вэнь Нином. Едва узнав, что брат в безопасности, Вэнь Цин собственноручно убила главу клана Вэнь, от которого настрадалась достаточно. Тёмные осколки, которыми тот успел завладеть, но не научился управлять, сами собой рассыпались пылью. Так и закончилась едва начавшаяся война. Чтобы укрепить заключённые союзы, наследник клана Цзинь взял в жёны Цзян Яньли, Лань Чжань и Вэй Ин сочетались браком, и никто не посмел осудить их союза. Вэнь Цин и Вэнь Нин унаследовали клан Вэнь и заключили с остальными кланами нерушимый договор о мире. *** …Вэй Ин вскрикнул и резко сел на постели. Вырвался из сна, изо всех сил постаравшись уцепиться за реальность, за запах сандала и мягкость подголовного валика, за ощущение тёплого тела рядом. Перед глазами же истерзанные тела и воткнутый в землю Бичэнь, привкус крови на губах. — Вэй Ин? — Лань Чжань тут же обнял его со спины, притягивая к себе. Они супруги третий год кряду, а прикосновения подействовали, как в первую брачную ночь, когда от смущения и желания Вэй Ин готов был сгореть и пеплом осыпаться на шёлк простыней. — Что приснилось? — настаивал Лань Чжань, шепча на ухо. Вэй Ин выдохнул и отозвался: — Что ты… ты погиб. Твой меч… обезображенное лицо, я… — и сбился. Боль разлилась в груди, но всё же затихла. — Это не сон, а память, — виновато вздохнул Лань Чжань. — Но то был не я, слышишь? То был Су Шэ. Ты, должно быть, и не помнишь, что он во всём старался выглядеть, как я. — Су Шэ?.. — Вэй Ин нахмурился, но не вспомнил чужого лица, будто оно и в его памяти осталось выжжено. — Почему с ним рядом был твой Бичэнь? — Су Шэ предал клан Лань, но не успел открыть, где вход в пещеры Ханьтань, мне пришлось убить его, — терпеливо объяснил Лань Чжань. — Направить меч ци и защищать младших игрой на гуцине… — Мой Ханьгуан-цзюнь, — чуть расслабился Вэй Ин. Страх отголоском ещё блуждал в крови. — Ты ведь не призрак? Не чудишься мне, правда? — Не призрак, — и Лань Чжань вдруг повалил его на постель, прижал собственным телом, жадно поцеловал. — Доказать, что я жив? — Докажи, — немедленно согласился Вэй Ин, совершенно забыв о сне. Невозможно было противостоять такому Лань Чжаню. Вмиг освободившись от одежд, они прильнули друг к другу, сплелись, даря поцелуи и ласки. Сколько бы раз между ними ни случалась близость, а Вэй Ин никогда не мог насытиться полностью, слишком уж жаждал всю любовь свою отдать до конца. Но и Лань Чжань не отставал от него, прикасаясь, проникая, вбиваясь, всем собой изливаясь. Но то, что происходило между ними, не было лишь телесным удовольствием. Они словно становились единым существом, неделимы и неразлучны, и вместе достигали пика удовольствия — снова и снова. Родственные души, связанные красной нитью.