I'm your willing sacrifice

Весь Сеул кажется превратился в буддистский храм, а его обитатели в буддистов, потому что все сосредоточение злости, ярости и ненависти сейчас находится в офисе на последнем этаже здания «Hwang Enterprises». — Я ни за что не буду связывать себя ни фиктивными, ни материальными, ни тем более узами, требующими нахождения в ее обществе. — недовольно отзывается брюнетка, стоило услышать отца. — Шин, поверь, я тоже не в восторге от того, что придется ходить рядом с тобой и улыбаться. Во-первых лучше носить собачку в сумке, она и то милее будет, во-вторых меня стошнит, если придется лыбиться тебе во время приема пищи и о мои богини ты будешь оплачивать пластику, потому что у меня сведёт скулы, от сдерживания желания тебя ебнуть. — выплёвывает Хван, не смотря на Шин. Ее вполне устраивает Инсам, который сейчас спокойно лежит на коленях и скулит от получаемой ласки. Старший Хван не выдерживает и бьет по столу кулаком отчего девушки вздрагивают, а Инсам ближе жмется к хозяйке, прижав ушки к голове. — Юные леди, мы вас не спрашивали, мы вам не делали предложение. Вы сделаете то, что вам сказано, я ясно сказал, Йеджи? Мисс Шин, надеюсь вы меня тоже услышали. — поправляя лацканы пиджака произносит Господин Хван. Ему порядком надоело выслушивать истерики дочери, препирания с дочерью семьи Шин за каждым застольем или званным ужином, отчего косых взглядов и перешептываний только добавлялось, но больше всего ему надоело терпеть характер Йеджи. Характером дочь пошла вся в отца, только вот сдержанности в ней было ровно столько же, сколько у Рюджин любви к младшей Хван. — Рюджин, хватит устраивать с мисс Хван каждый раз разборки, я просил тебя. Мы приняли такое решение во благо общего дела. Вашего, юные дамы, будущего дела. Вы обе наследницы компаний, а как вы знаете мы сотрудничаем уже давно, так что не будет ли лучше если директора будут в более близких отношениях, чем два волка, что перегрызть глотки друг другу хотят? Не успевает Шин ответить, как тут же видит поднятую ладонь означающую «молчать». — Рюджин, дочь моя, это был не вопрос. Сегодня вечером будет наш совместный ужин с семьёй Хван, а завтра вы приедете в офис читать брачный контракт. На этом все, можете идти. Йеджи смотрит на отца и понимает, что он абсолютно серьезно настроен испортить ее жизнь ещё до официального вступления в должность.

***

За все свои 25 лет Йеджи впервые так хочет напиться в присутствии родителей, что самое главное их партнёров. Она девушка хоть и взрывная на характер, но с ясным умом и понимает как нужно себя вести в том или ином обществе, кому и что говорить, а где лучше лишь давить из себя почтительную улыбку, делая очень заинтересованный вид в рассказе очередного чеболя, который возомнил себя богом среди простых смертных, пытаясь произвести впечатление на рыжеволосую. Жалкое зрелище так и хочется каждый раз сказать Хван, но тактично говорит, что надо откланяться. Сегодня же на ужине с главой семейства Шин, его женой и их чадом, чтоб ее черт побрал Рюджин, ей хочется выть от всего происходящего. Ну за что именно ее выбрали в качестве жены для фиктивного брака… Они прекрасно знают, что Йеджи с Рюджин как кошка с собакой, которым безостановочно колят озверин внутривенно. Стоит оказаться им одновременно в радиусе метра, как ураган Катрина потеряет свои полномочия самого разрушительного. Заиграла знакомая музыка и старший семейства Хван слегка толкает за руку скучающую Йеджи, кивая в сторону Рюджин. Она цокает и делает вид будто ест, но отец непреклонен. Блять, где я так в прошлой жизни проебалась, что теперь расплачиваюсь? бормочет Йеджи, пока направляется на противоположный край стола. — Разрешите пригласить вас на танец. — сквозь зубы проговаривает рыжеволосая. — Хван, мне противно находится рядом, не то чтобы трогать. — Шин, сегодня твое тело и ты сама будешь в моей власти не только в танце. Вставай. — шепчет на ухо брюнетке, обдавая жаром оголённые участки спины и шеи. — Если ты сейчас же не встанешь, я не посмотрю, что нам предстоит быть клоунами в цирке отцов и пошлю тебя нахер, как в том клубе, ты меня услышала? Рюджин понимает, что отец начинает кидать косые взгляды, что не есть хорошо. С Хван они разберутся наедине без лишних глаз, тем более семьи и будущей семьи . Йеджи протягивает руку и младшая сразу же вкладывает свою, проходя в центр зала, где танцуют уже несколько пар и одна из них умилила Рюджин. Это была пожилая пара, но двигались с такой страстью, что кажется будто они вернулись в годы своей молодости. Мило пролетела мысль в голове Шин, но тут же испарилась, стоило почувствовать крепкую хватку на талии и на запястье. Глаза не излучали ничего, чтобы могло дать ответ на настроение этой рыжей бестии, но что делать…выбора у нее очевидно нет, надо танцевать. К огромному удивлению Рюджин, Йеджи уверенно начала вести в танце, плавно двигаясь по кругу. Пару сантиметров в росте ставят ее в выигрышное положение и сейчас она с подавляющей властью доминанта прожигает Шин взглядом, крепче сжимая стан, притягивая к себе вплотную. Не смотря на мягкий теплый свет зала, младшая видит как сужаются раскосые глаза, а лицо оказывается непозволительно близко, разделяя одно дыхание на двоих. Дыхание у брюнетки спирает, стоит Йеджи резко отстраниться и притянуть к себе за руку, вынуждая Рюджин развернуться к ней спиной. Свет становится более приглушённый в их части и родители девушек не могут видеть, как Йеджи руками спускается от талии к бёдрам, шумно выдыхая в ухо Рюджин. — Что, малышка Рюджин снова поплыла как тогда на Кубе, да? — Рюджин физически ощущает эту ухмылку и хочет скинуть эти длинные и до невозможности эстетичные щупальца со своего тела, однако шепот продолжает терзать. — Разве ты не хочешь, чтобы сейчас мы оказались в более укромном месте, а не в душном зале ресторана с родителями, что уготовили нам полнейшую хрень под названием «фиктивный брак» и этими окружающими снобами, что дальше своего кошелька не видят. — Рюджин ненавистна реакция тела на этот голос и она шумно выдыхает. — Я же ощущаю, как твое тело льнет к прикосновениям, не смотря на твои жалкие попытки сделать вид сопротивления. Что ты скажешь, если я сделаю так? — Рюджин почти давится воздухом, когда ощущает влажный поцелуй на своей шее, а рука что до этого покоилась на бедре, спустилась в разрез проводя ноготками по внешней части бедра. Шин трясется ощущая все эти не хитрые манипуляции в общественном блять месте, где может включиться в любую минуту свет и их увидят. Это ещё больше возбуждает Рюджин, как бы ей не хотелось отрицать, но ей до безумия хочется овладеть рыжеволосой и быть захваченной в ее плен. Она не выдерживает языка, что горячо и влажно проходится по раковине, рукам что нагло пытаются раздвинуть ноги шире, запрокидывает голову от очередного поцелуя-укуса в шею. Такая нуждающаяся улавливает Рюджин гипнотизирующий томный шепот девушки плывущим сознанием, пока рука проникла под вырез на спине, пальцами спускаясь к пояснице слегка нажимая, что вынуждает прогнуться. Она не сдерживает всех накативших эмоций и чувств одновременно по всему телу, от того полу стон полу выдох слетает с уст, но тонкая ладонь накрывает рот. — Тише, ты же не хочешь, чтобы нас услышали и подумали что-то непристойное? Чтобы все услышали, как ты готова плавиться и умолять о большем, чем простые касания? Свет снова загорается, а Шин чувствует себя потерянной в пространстве, потому что только стоит отдаться в руки этому дьяволу, как весь купол жара и похоти исчезает, не успев появится. Она бы точно не удержалась на ногах и обмякла в состоянии панички и вожделения, если бы не мертвая хватка на талии. Руки Йеджи все ещё держат за талию Рюджин, но вид ее стал прежний, такой как же был утром в офисе, такой же как был во время начала ужина, такой же как всегда впрочем. В отличие от Шин, которая кажется вот-вот взорвется от накатившего желания, образовавшегося твердого каната внизу живота. Даже не узел отмечает мысленно брюнетка, от чего становится ещё хуже, потому что до такого ее довела Хван, она сама отдалась во власть Хван. Остаток вечера прошел вполне спокойно. Вернее для всех остальных спокойно, потому как между девушками не было перепалок, токсичность за столом не превысила норму, ее вообще не было. Это настораживало взрослых, ведь что одна, что вторая сидели тихо, только рыжеволосая с ухмылкой поглядывала на Рюджин, пока та стреляла враждебными взгляды и стискивала салфетку всякий раз стоило ей увидеть как Хван облизывает губы и подмигивает ей.

***

Стоило Рюджин перейти порог своей квартиры, как она тут же швыряет сумку на тумбу и подходит прямиком к бару. Чертова Хван, проклятые ее руки и глаза, что одурманивают хуже всяких наркотиков, проклятая внешность, которая сводит с ума и заставляет желать, проклятый ее острый язык, который так хочется пустить в дело… ШИН МАТЬ ТВОЮ РЮДЖИН, ТЫ О ЧЕМ ДУМАЕШЬ? — Замечательно теперь собственное подсознание устраивает перепалки, да ещё и причину выбрали блять ахуенную — Хван Йеджи. — кажется Рюджин точно сошла с ума, потому что мало того, что разговаривает сейчас сама с собой, так ещё и подсознание свое же отчитывает. — Прекрасно, Рюджин, теперь у тебя ещё и биполярка прибавилась. Ну чего ещё не хватает в твоём поезде «Менталка покидает Шин Рюджин со скоростью экспресса»? После недолгой перепалки с собой со вздохом прикрывает глаза и медитирует, чтобы дотащить свое тело до ванной, однако терпит поражение. Не находя в себе никаких сил подняться на второй этаж, просто скидывает с себя платье и открывает бутылку вина. Первый глоток ощущается спасительным, второй успокаивающим, третий тревожным, а четвертый уже опасным, потому что тело начинает гудеть от алкоголя в крови, а мозг, так не кстати, накидывает картинки, как киноленту. Вот Хван приглашает ее на танец и Рюджин плюнула бы ей в лицо не будь они в обществе родителей; а здесь она ощущает огненный жар рыжеволосой своим собственным телом, потому что рубашка Йеджи, что платье Рюджин одной ткани — шелк. Эта ткань служит второй кожей и передает температуру тела, а у Хван не только волосы огненные, она вся воплощение огня; вот она уже задерживает дыхание когда крепкие руки прижимают к себе спиной, а губы спускаются поцелуями, слабыми укусами, но въебывает Рюджин безбожно сильно, так неправильно для их отношений, но ей было плевать. За всеми воспоминаниями она не замечает как пролила немного вина на бедра и чертыхается, беря полотенце в руки, вытирает красную жидкость, и еле удерживает мучительный стон, потому что вспоминает как ее руки касались бедер Рюджин. Блять.

***

Рюджин мечется на кровати со связанными руками, пока Йеджи кусает за ключицы и пристёгивает зажимы на сосках. Обводит полушария ладонями, спускается ниже до кромки белья, но обходит место где больше всего в ней нуждается Шин, кладя на бедра. Поцелуями проводит мокрую дорожу по каждому миллиметру кожи, оставляя засосы по всему телу младшей, превращая ее в звёздное небо. Она стонет когда языком слегка надавливает на вход через ткань белья и ощущает насколько мокрая Рюджин. Шин чувствуя это мимолётное касание жмется ближе, но разочаровано хнычет, когда давление исчезает. Ей хочется запустить руку в рыжую копну, чтобы больше не смела так издеваться, но все, что она сейчас может это скулить в немой просьбе войти в нее наконец. Хван поднимается обратно и утягивает в поцелуй, проникая наконец под черные кружева и входит до упора, наращивая темп движений. Ее длинные ногти могут разорвать Шин изнутри, но ей плевать. Все, что она хочет сейчас это чтобы Йеджи не останавливалась, она срывается кажется на рев, когда Йеджи меняет угол проникновения и шепчет в ухо «я же говорила, что ты вся моя будешь не только в танце». Рюджин подрывается с кровати так быстро, что голова начинает кружится и появляются красные пятна в глазах, но ей плевать на это, потому что ощущение стягивающегося узла внизу живота и мокрое белье, заставляют со стоном упасть обратно на кровать. Последняя фраза рыжеволосой раз за разом отдается дрожью в теле, заставляя в душе закончить начатое во сне. Только пальцы не те. Утром следующего дня Рюджин будит уведомление о сообщении. О нескольких сообщениях. Гаджет в ворохе одеяла отчаянно звенит с перерывом в две секунды и Рюджин матерясь на весь свет, берет телефон в руки. «Через час будь в моем офисе» «Обсудим ваш брачный контракт с Хван Йеджи» «И дорогая, давай без твоих едких фраз и косых взглядов в сторону Хван, это для вашего же блага» «Порадуй старика под конец его жизни, я никогда тебя ни о чем так не просил» Рюджин закатывает глаза и с пораженным вздохом падает обратно на подушку. Опять отец давит на жалость скорой кончиной и манипулирует своим возрастом. Хотя проблем со здоровьем у главы семейства Шин не было, мать всегда следила за его состоянием и почти ежемесячно отправляла на всякие осмотры и скрининги. «Для вашего же блага». Скорее для блага семейного бизнеса. Хотя ни корпорация Шин, ни бизнес Хван не были под угрозой банкротства, этих стариков очень беспокоило будущее и современный рынок, в котором любая перемена ветра могла привести к большим изменениям. А укрепление почвы под ногами корпораций путем объединения через брак для них казалось чуть ли не единственным решением. Рюджин могла понять ход действий отца и корень причины этого брака. Но Хван Йеджи, эта несносная заноза в заднице заставляла каждую нервную клетку Шин буквально натягиваться до предела. И несмотря на безумно притягательную внешность, характер ее терпеть Рюджин была не намерена. Она и не должна. Подпишут контракт, сыграют свадьбу на публику и ничего более кроме общего реестра их не будет связывать. Шин хмыкает уверенно от своих мыслей и встает с кровати. Офис встречает девушку хаосом рабочего дня и поклонами рабочих на каждом шагу. Рюджин к этому привыкла и всегда отвечала тем же, но сейчас настроение было ни к черту. И лифт, как назло, спускается очень медленно. Шин чертыхается и нажимает на кнопку вызова еще несколько раз. — От этого он не прибудет быстрее. — слышится издевательский тон сбоку, затем смешок. Рюджин даже поворачиваться не стоит, она узнает этот голос из тысячи. — Может я хотела избавить себя от твоей компании? — на каблуках разворачивается Шин, одаривая Йеджи такой же ухмылкой. — Дорогая, я ведь только пришла, а ты уже плюешься ядом. Такая змеюка. — продолжает Хван поддерживать свой тон и Рюджин может лишь вдохнуть воздух полной грудью, ведь Йеджи выглядит, как всегда, сногсшибательно. — А тебе кажется подрезали коготки, Хван, или наш танец так тебя тронул, что теперь ты счастлива заиметь такую жену, как я? — Шин склоняет голову, без стеснения разглядывая старшую, ее расслабленную позу, руки в карманах брюк, вырез от жилета и горящие глаза. — Заиметь тебя я всегда успею. — двери лифта открываются с легким звоном и Хван проходит внутрь первая. — И поверь ты будешь молить об этом. Рюджин проходит за ней, дерзость и сарказм как-то притупляются и девушка не вовремя вспоминает сновидения минувшей ночи. Она делает глубокие вдох и выдох, пытаясь отогнать эти картины с головы. Молчаливая Хван в этом помогает. В отцовском кабинете их уже ждали отцы и они были приятно удивлены, что дочери пришли вместе. Председатель Шин коротко целует дочь в лоб и буквально сияет от своих догадок. — Садитесь, дамы. — указывает мужчина на стулья перед столом с документами. — Мы с мистером Шин все обсудили и составили контракт, так как каждая имеет за спиной немалое состояние, мы также сверились с юристами и сделали контракт выгодным для обеих сторон. — спокойно проговаривает мистер Хван, выдыхая густую струю дыма в потолок. Рюджин давит в себе желание закурить тоже. Мистера Хвана Рюджин знала вот уже пять с половиной лет. После партнерства с корпорацией Шин они с отцом стали хорошими друзьями и мистер Хван часто гостил в доме семейства Шин. Он всегда был добр к Рюджин, сравнивал со своей дочерью и всегда обещал их познакомить, но из-за частых разъездов Йеджи этого не удавалось в течение года. Однако судьба все равно свела девушек на свободном острове. Свела ага… В доску пьяная Рюджин сначала пролила коктейль на Йеджи, а потом попыталась оседлать и залезть в шорты. Хорошее знакомство, ничего не скажешь. Йеджи на удивление молча слушает отца и берет бумаги в руки, бегло просматривая глазами пункты. Рюджин следует ее примеру. — Вы пока изучите бумаги, а мы с мистером Хваном пошли праздновать наше скорое родство. — встает отец Рюджин, не скрывая улыбки, тянет отца Йеджи. — И дорогая, не громите мой кабинет, пожалуйста. — на выходе бросает он. — И чтобы подписи были поставлены в конце дня. Кабинет погружается в напряженную тишину. Но таковой она кажется лишь для Рюджин, ведь Хван заинтересованно изучает документы, временами хмыкая в определенных пунктах. Шин отказывается читать контракт, откидывая его снова на стол. Чтобы там ни было, чтобы ей не понравилось, отец заставит подписать. И не то чтобы ему было плевать на мнение своей дочери, просто он никогда бы не стал так давить, если бы и впрямь не был уверен в этом. Рюджин устало откидывается на стуле, боковым зрением прожигая профиль девушки. Йеджи скидывает пиджак с плеч на спинку стула, оголяя точеные плечи и подтянутую шею, где отчётливо виднеется каждая мышца, когда девушка потягивается. Жилет, что был под пиджаком такого же темно-синего цвета с глубоким вырезом на груди, открывает вид на острые ключицы и округлые формы девушки. Руки, что расположились на столе худые, но с видным рельефом мышц. Длинные пальцы перебирают бумаги, звеня кольцами на них. Тело совсем не вовремя вспоминает как эти руки касались во сне. Рюджин прошибает дрожь, будто сейчас чувствует на бедрах эту мертвую хватку рук. — Ты сейчас дыру во мне прожжешь. — не отрываясь от бумаг, говорит Йеджи. Но Рюджин не прячет взгляд, нет смысла, ее уже поймали с поличным. — Что-то интересное нашла там? — указывая головой на контракт, спрашивает Шин. Йеджи поднимает взгляд на Рюджин и по телу снова проходит дрожь. Чертова Хван Йеджи. — Ну как сказать, есть пару пунктов. — как сирена пленительная проговаривает Йеджи и встает из-за стола. Она не спеша, скользя одной рукой по столу, подходит к застывшей девушке. Рюджин из-за этого гребаного сна, что флэшбэками отдает в голове каждый раз, мечется. Ей хочется чтобы она подошла, сделала ее сон явью, заставила гореть адским огнём и сойти с ума окончательно от вкуса этих алых губ, но вспоминая кто стоит перед ней, она хочет встать и уйти, поставив эту чертову подпись. Биполярка у Шин точно прогрессирует. Йеджи встает за спину Шин, опуская руки на плечи. Перед лицом Рюджин оказывается документ с брачным контрактом. — Вот этот пункт 3.6 кажется интересным, а вот следующий 3.7 вызывает вопросы, я бы хотела обговорить их со своим адвокатом еще раз. — младшая с трудом разбирает слова, что вылетают из уст Хван прямо в шею девушки. Йеджи указывает указательным пальцем на пункты, продолжая высказывать свое мнение о каждом, но Рюджин не может сосредоточиться, ведь парфюм Йеджи такой притягательный, пленительный, такой ей подходящий, окутывает Рюджин со всех сторон. «Господи, Шин Рюджин, возьми себя в руки, как школьница стала» ругает себя девушка. — Кажется это тебя наш танец тронул, что ты весь день смотришь на меня такими глазами. — шепчет на ухо Хван томным голосом, наклоняясь прямо к уху Рюджин. Младшая давится собственным воздухом. — Какими такими? — выдавливает Шин, с трудом держа голос ровным. — Такими, что кричат «возьми меня прямо здесь». — Хван смеется, опаляя ушную раковину своим горячим дыханием и прикусывает хрящ, заставляя девушку судорожно выдохнуть. Йеджи радуется такой реакции. — Только в твоих мечтах, Хван. — огрызается Рюджин чисто по привычке, нежели по желанию. — А ты знаешь, что в моих мечтах, Рюджин? — у младшей мурашки идут по телу от звучания своего имени из уст Йеджи. Она наклоняется непозволительно близко, ближе чем когда-либо была, даже в том треклятом клубе. — Вид изнывающей тебя на этом столе. — обжигает Хван шепотом и разворачивая Рюджин за шею впивается в губы. Рюджин мычит недовольство в поцелуй, пытаясь оттолкнуть за плечи, встать со стула, но хватка на шее мертвая, острые ногти впиваются в скальп и это будоражит нутро как-то совсем неправильно. Йеджи врывается языком навстречу языку Шин и тонкая выдержка девушки окончательно падает, но она продолжает слабо сопротивляться. Лишь для вида. Губы и язык старшей настолько горячие, настолько умелые и вкусные, что Рюджин уже дрожит в коленях. Хван Йеджи намного горячее и опаснее, чем в ее снах. Йеджи надоедает эта неудобная поза и она держа младшую за шею, заставляет подняться со стула, толкая ту к столу спиной. — Ты что творишь? — кряхтит Шин, пытаясь вдохнуть воздуха, но длинные пальцы старшей сжимаются сильнее вокруг шеи. — Дорогая, я читаю тебя, как открытую книгу. — Йеджи коленом раздвигает ноги младшей, устраиваясь между ними. Смотрит пронзительными глазами, будто правда читает все что внутри, видит насквозь и наслаждается своей властью. — Не слишком ли много уверенности? — Рюджин бьет по руке Йеджи, отодвигая ее от себя. Но Хван даже не думает отходить. Она хватает девушку за талию, резко усаживая на стол, прижимает к себе ближе, почти на самом краю оставляя таз. — Не слишком ли долго ломаешься? — ухмылкой отвечает, видя весь спектр эмоций на лице Шин. Рюджин задохнуться хочет от того, как тело реагирует даже на такие малейшие действия, как кожа горит под одеждой от касаний, как узел жара завязывается внизу живота, требуя большего внимания к себе. Глаза Йеджи напротив горят азартом, огнем и неким интересом. Рюджин послать к черту ее хочет, но желание тела и этот чертов сон не позволяют сделать этого. Она обвивает ноги вокруг талии старшей и с силой притягивает к себе, заставляя ее буквально впечататься в себя. — Когда ты уже заткнешься? — проговаривает прямо в губы Йеджи и впивается в них своими, целуя, кусая, оттягивая, будто эти губы хочется разорвать, съесть, пробуя на вкус кровь с них. Йеджи шипит от боли, но в долгу не остается, терзая талию младшей своими острыми ногтями, царапая, вдавливая, оставляя красные полосы. — Это первый и последний раз. — между поцелуями говорит Рюджин, хотя внутри что-то неприятно отзывается на эти слова. Ведь с каждой секундой желание эти губы целовать на протяжении всей жизни только крепнет. — Заткнись, Шин. — шипит Йеджи, рывком тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову. Терзает губами и зубами нежную кожу шеи, пока Рюджин в который раз задыхается от этих алых губ, она сжимает бедрами талию старшей, в нетерпении и жажде возбуждения сводит бедра, хочется сейчас же и жестко. — Уже не терпится, малыш? — ухмыляется Хван. — Я тебе не малыш. — рычит Рюджин, но от этого милого слова жар внутри горит пуще прежнего и она молится, что Йеджи не прочитала этого на ее лице. Йеджи тянет воротники рубашки вниз, оголяя больше пространства манящей кожи, целует огненными губами, алая помада на которых так чертовски горячо размазалась. Рюджин не выдерживает и тянет ее к себе, целует остервенело эти адские губы, мычит в удовольствии в поцелуй, забывая на эти минуты обо всем на свете, о тупой вражде, о тупом браке, о тупом бесящем характере этой рыжей бестии. Сейчас для нее существуют только эти губы, эти руки, эта Хван, от которой хочется в лужу растечься. И она ахает, когда чувствует, как эти руки пробираются под подол юбки, сжимают внутреннюю сторону бедер. — Блять… — выдыхает Шин, запрокидывая голову, ждет дальнейших действий, с трудом сдерживая дрожь в бедрах. — Я же сказала, что увижу тебя изнывающей на этом столе. — оставляя дорожку поцелуев на шее, проговаривает Хван. — Меньше слов, больше дела, Хван. — шипит Рюджин, ерзая на столе тазом. Йеджи выдавливает смешок, но продолжает движение руки вверх. Она проходится кончиками пальцев по мокрому белью, чуть надавливая на половые губы и Шин с силой закусывает нижнюю губу, чтобы не застонать позорно от такого простого движения. Йеджи видит как реагирует младшая и продолжает такими легкими недостаточными движениями измываться. — Хван. — сквозь зубы цедит Рюджин в нетерпении. — Ты знаешь я не терплю приказов. — убирая руку, говорит Хван. Она наклоняется к лицу младшей, почти касается ее губ своими, видит как Рюджин приоткрывает свои в надежде на поцелуй. — Попроси. — чмокает легко в губы и отодвигается также быстро. Рюджин хватает ртом воздух, ей хочется возмутиться, заскулить, оттолкнуть ее и уйти с непоколебимой гордостью, но осознание власти в чужих руках бьет сильнее. Жар внизу живота горит неимоверно, причиняя спазмами почти физический дискомфорт и она давит в себе злость, принимая правила игры Хван. — Прошу… — шепчет младшая, тянется рукой к девушке, но та не шевелится. — Проси лучше, Шин. — Йеджи… прошу… трахни меня прямо на этом столе. — на одном дыхании проговаривает Рюджин и почти падает на стол, когда Йеджи вжимается в нее всем телом, сразу проникая пальцами под белье. Рюджин заглушает свой стон, прикусывая ладонь, когда старшая вводит пальцы до упора и вытаскивает их почти полностью, заставляя младшую хныкать от чувства пустоты внутри. Йеджи возвращает другую ладонь на шею Шин и давит на нее, чтобы легла, сама нависает над ней, как демоница и наслаждается видом мечущейся в удовольствии девушки. Рюджин шипит от остроты ногтей внутри, но ей плевать, она ни за что в жизни не попросит Хван остановиться втрахивать ее в стол. С каждым толчком хватка на шее становится невыносимой и Рюджин хлопает по руке, чтобы та хоть немного расслабила. И Йеджи расслабляет руку, чтобы толика кислорода попала в лёгкие, однако сразу же сжимает снова, а толчки становятся еще сильнее, заставляя Рюджин буквально подпрыгивать всем телом на столе. Перед глазами все плывет, слезы застилают глаза, стекая по щекам, в голове одна вата, лишь тело горит адским пламенем и дрожит в конвульсиях в приближении оргазма. — Ааах… Йеджи.я сейчас. — кричит Шин, совсем забывая о том, где они находятся. Йеджи нависает над ней, целует страстно, ускоряя ритм и ловит губами последний самый громкий стон младшей. Рюджин хватает ртом воздух, грудь вздымается в бешеном ритме, все силы разом покидают тело, оставляя только сладкую негу и фейерверки перед глазами. Старшая вытаскивает свои пальцы, вытирает их об юбку Шин и оставляет легкий поцелуй на оголенном плече. — Ты такая громкая, кто бы знал. — усмехается Йеджи, садясь обратно за стол. Она подпирает подбородок рукой и смотрит на все еще не пришедшую в себя Рюджин, как на самый интересный экспонат в галерее. — И горячая, это надо признать. Рюджин поправляет задравшуюся юбку дрожащими руками, собирает остатки разума разлетевшиеся на крупинки и слезает-вытекает со стола, также опускаясь на прежний стул. — Давай уже подпишем бумаги и разойдемся. — выдыхает Рюджин, наклоняясь к папке, что упала со стола во время их игр. — Разойдемся? Дорогая, я ведь только начала. Да и неужели ты откажешься от такого страстного секса? — Хван склоняет голову, с улыбкой интересуясь, хотя ответ на свой вопрос видит перед собой. Рюджин прикрывает глаза. Хоть разрядка была парой минут назад, но тело все еще продолжает реагировать на ее голос. Рюджин ставит свою подпись, стараясь игнорировать вопрос девушки и свою реакцию на него. Йеджи выдавливает смешок и также ставит свою подпись. Они меняются экземплярами и дублируют подпись на втором. Контракт подписан. Брак заключен. Причин оставаться в кабинете больше нет, но Рюджин от чего-то не спешит уходить. Хван тоже сидит и молчит, смотрит на Рюджин, откинувшись на стуле. Сейчас эти их перепалки кажутся для Рюджин единственным тупым, что она делала в этой жизни. Кто начал плеваться колкостями первым? Рюджин уже даже не помнит. То знакомство в клубе, когда младшая в пьяном бреду столкнулась с ней и с первого взгляда захотела заполучить, уже говорило для Шин, что Хван Йеджи ее идеал. Но у ее идеала оказался характер сильнее, чем у нее, и получив отказ, с задетым эго Рюджин решила записать ее во враги. Как тупо, Шин Рюджин. Раздумья девушки прерывает кашель со стороны старшей и Рюджин поднимает взгляд на нее, натыкаясь на протянутую руку. — Пошли. — указывая на дверь, говорит Йеджи. — Куда? — Ко мне. Я еще не насытилась своей женой. — Йеджи хватает руку Рюджин сама и тянет к себе, завлекая в еще один страстный поцелуй. И младшая с трудом держится на ногах, от того какой эффект произвели ее слова. — Малыш, я же сказала, что читаю тебя как открытую книгу, хватит думать. — Ты все ещё чертовски меня раздражаешь, Хван. И сама тянется за поцелуем сразу углубляя его. Она не может остановиться целовать эти губы, они вызывают в ней жуткую зависимость. Рюджин сама напирает на Хван и садится на колени, со стоном вплетая пальцы в волосы, ощущая ползущие руки Хван под юбкой. — Миссис Хван, вы оказывается ненасытная, мне чертовски это нравится, но если отцы увидят нас в таком положении, то у нас будут поминки, а не свадьба. Шин хочет возразить согласиться и уже ставит руки на спинку стула, чтобы встать, но крепкие руки, что уже оказались на ягодицах буквально впечатывают в себя. Не успевает младшая ничего понять, как чувствует, что с нее снимают трусики, а чужой язык хозяйничает без права на сопротивление. — Мх… Йеджи…я слышу…голоса. — сквозь поцелуи пытается проговорить, но все тщетно ведь старшая начинает дразнить сжимая бугорок меж пальцев. — Блять, Йеджи, если нас увидят, как ты сама только что говорила, то пиздец будет же. Сука. — прикусывает оголённое плечо когда пальцы рыжеволосой раздвигают половые губы, а средний входит на пол фаланги, ногтем царапая нежные стенки. — Ну вот снова сука, а 10 минут назад стонала подо мной и в богини возвела. — будничный тон и такие нежные поглаживания по голове выбивают Шин из нормального состояния. Хотя когда оно было нормальное в присутствии Йеджи? Она точно сойдёт с Хван с ума. — Да и к тому же они уже прошли, дверь открылась случайно и они увидели, что кабинет немного занят. Неловко вышло хах, поэто… Шин в мгновение ока разворачивается и смотрит на дверь, которая заперта. Точно также, как и была ранее когда вышли родители. Страсть, что была секундой назад сменилась на гнев, а желание снова ощутить пальцы внутри на желание ударить. Она слышит смешок исчадия ада и хочет уже психануть и встать, как ощущает нежный поцелуй в висок, потом в скулу, потом в шею, затем на плече… Сука думает Рюджин, когда тает от этих прикосновений. — Я тебя ненавижу, ты просто сущий дьявол на каблуках и я не понимаю почему меня вечно на таких стерв тянет. — Ma chérie, ты далеко не подарок сама, но мне всегда нравились сучки с характером, а ты ещё безумно сексуальная и это надо признать. Тогда я хотела провести с тобой ночь, но ты была настолько пьяна, что вряд ли бы вспомнила о случившимся и вероятно проснулась бы я одна. Ты меня зацепила своей дерзостью, поэтому я хотела найти тебя следующим утром, мы были в одном отеле, поразительно да? Но ты была с какой-то девушкой и заявила, что вчерашняя особа «сучья порода, да я пить бросить готова лишь бы больше не пытаться заполучить таких. Хорошо ничего не было, аж мерзко». Кто ещё сучьей породой оказался поразительно? И теперь эта «сучья порода» твоя будущая жена, но ты совсем не против так? — Рюджин мычит и обнимает рыжеволосого демона, утыкаясь в шею. Восточные нотки парфюма так описывают девушку, что Шин хочется плакать от того насколько шикарная девушка жена ей досталась. — Детка, вставай. Покажем отцам росписи и поедем ко мне. Мне уже надоело сидеть в этом душном кабинете, у меня большие планы для нас. Эй ты чего? Рюджин как завороженная смотрит в карие глаза, в эти кошачьи глубокие два океана и тянет руку невесты обратно себе под юбку. Чужие пальцы касаются кромки белья, а затем проникают, но не входят. Рюджин закусывает губу и кладет свою руку поверх другой, чтобы вставить пальцы и ощутить желаемую наполненность внутри. Ни одна из них не прерывает зрительный контакт, когда Шин начинает двигаться в медленном темпе, пока вторая рука Йеджи ползет змеёй по бёдрам к талии, чтобы помочь ускорить темп. Она сглатывает когда Шин стонет ей в губы «Быстрее» и начинает активно насаживать, крепче сжимая осиную талию. «Ты бесподобна, mi amor " между поцелуями в шею шепчет Хван, а Рюджин откидывает голову, предоставляя больше доступа. Рука начинает неметь из-за неудобного положения, однако Йеджи подхватывает свободной рукой под бедра Рюджин и толкается ещё глубже. Шин попрощалась со здравым рассудком, как только она вложила свою руку в эти дьявольские пальцы грехов для танца, и теперь остервенело кусает губы напротив до крови, зубы стучаться, языки буквально устроили бой не на жизнь, а на смерть. Рюджин оказывается в последнем кругу ада, когда с криком «Йеджи» обильно кончает. Рыжеволосая продолжает неторопливо двигаться, чтобы продлить наслаждение своей будущей жены и целует успокаивающе в макушку на атомы развалившуюся Рюджин. Кто бы мог подумать, что она будет так с любовью ластится к Хван… Йеджи наслаждается этим ощущением лёгкости, проводит по спине ногтями, слегка царапая, отчего приятная дрожь бежит по спине младшей. Она жмется ещё ближе и мечтает, чтобы этот момент никогда не заканчивался. — Мир, дорогая? — смотря на затуманенные глаза младшей, шепчет в губы Йеджи. — Только в твоих мечтах, Хван. — усмехается Рюджин и льнет со сладким нежным поцелуем, губами передавая все свои чувства, ведь словами пока что получается только колкость. Йеджи усмехается в поцелуй и кусает легко свою жену за дерзость.