Linger Here With Me

Хосок Правила были простыми. 1. Безопасность. Всегда предохраняться и задавать правильные вопросы. 2. Никаких чувств. Не влюбляться в тех, с кем трахаешься. И всё. Просто и понятно. И тем не менее, с Юнги Хосок умудрился нарушить оба правила. Конечно, были и другие правила, но они были менее важными. Было правило о том, что если кто-то собирается переспать с одним и тем же человеком больше одного раза, то он должен будет сообщить такому партнёру, что состоит в свободных отношениях. Если это секс на один раз, то раскрывать этот факт было необязательно. Было ещё негласное правило о том, что они могут рассказывать о своих партнёрах и свободно обсуждать друг с другом секс на стороне. Но главным правилом – так как безопасность, по сути, была аксиомой – было: никаких чувств к тем, с кем спишь. Хосок помнил, как сильно Сокджин подчёркивал это правило, когда они впервые обсуждали свои свободные отношения. – Мы с тобой вместе, – сказал тогда Сокджин. – Я люблю тебя, и я не хочу любить кого-то ещё. Я не хочу, чтобы ты любил кого-то ещё. Секс – это одно, но чувства – совсем другое. Никаких чувств. – Конечно, – ответил ему тогда Хосок. – Я тоже тебя люблю. Просто… мы оба согласны, что хотим чего-то… ещё, да? – Да, – кивнув, подтвердил Сокджин. – Чего-то ещё, но не ещё любви. Её у нас с тобой хватает. И в тот момент это действительно было так. Единственной проблемой было то, что они так толком и не проговорили, чего именно им не хватало. Секс у них был хороший, но у Хосока всё равно было какое-то влечение к другим людям, и, может быть, Сокджин это видел. Хосоку – в настоящее время – от этого было немного грустно, грустно думать, что Сокджин видел его влечение к Юнги, и что это, возможно, подстегнуло его тогда предложить свободные отношения. Он никогда не говорил этого, но… Хосоку нравился лучший друг Сокджина. Как должен был на это реагировать Сокджин? Он пытался найти способ удержать Хосока. Хотя Хосок не стал бы изменять Сокджину. Да и отношения с Юнги у него завертелись намного позже того, как они с Сокджином начали свои свободные отношения. Хотя он мог бы подкатить к Юнги гораздо раньше. Хосок мог бы поцеловать Юнги во время одной из их многочисленных совместных вылазок. Он мог бы притянуть Юнги к себе поближе и прошептать ему на ухо: «У нас теперь свободные отношения. Не хочешь этим воспользоваться?». Но это звучало бы ужасно по-свински, а Хосоку не хотелось, чтобы Юнги плохо о нём думал. Хосок хотел делать Юнги счастливым. И Юнги выглядел счастливым, когда Хосок был рядом, так что он касался Мина чуть больше, чем стоило бы, смешил его и старался быть ему другом. Просто другом. Пока, конечно же, одной ночью всё не полетело к чертям собачьим. Всё должно было быть совсем иначе. Хосок никогда не должен был пересекать ту черту с Юнги, потому что в глубине души знал, что если – когда – он это сделает, то между ними всё изменится. Всё изменится между ними, и всё изменится между ним и Сокджином. Нельзя спать с лучшим другом своего парня и надеяться, что всё будет по-прежнему. И правда в том, что Хосок вовсе не хотел быть в отношениях с ними обоими. Не в настоящих отношениях, по крайней мере. Да, ему нравились эти свободные отношения с Сокджином, но Хосоку никогда не хотелось начинать что-то с другими людьми, с которыми он спал. Ему никогда не хотелось быть в трёхсторонних отношениях. С другими всё всегда сводилось просто к сексу, а с Сокджином их связывала любовь. Секс с Сокджином, впрочем, не был плохим. Он был нормальным, но занимались они им реже, что и стало одной из причин, почему они решили начать свободные отношения. Хосок не мог точно назвать причину, почему секс между ними стал нечастым. В начале их отношений он был хорошим, регулярным, и Хосоку всё очень нравилось. Хотя, возможно, Хосок был слишком зацикленным на том, чтобы не испортить отношения, и потому сдерживал себя, не открываясь полностью в интимном плане. Он как-то не мог прямо сказать Сокджину, что хотел бы попробовать что-то новое или что-то другое, опасаясь, что Сокджину такое не понравится и что Сокджин посчитает его странным или что-то в этом духе. Хосок на самом деле знал, что Сокджин вовсе не ханжа и не будет смеяться над ним. Хосоку просто не было достаточно комфортно говорить об этом, и его устраивал их медленный размеренный секс. Этого было достаточно, секс был хорошим, и Хосок любил Сокджина. Но Хосок любил и Юнги. Он не с самого начала его любил, конечно же. Хотя, когда они впервые были официально представлены друг другу, он подумал, что Юнги симпатичный. У него, на самом деле, и раньше мелькала мысль, что Юнги симпатичный – когда Хосок порой видел его на территории кампуса. Но они никогда не разговаривали друг с другом, и Хосок был практически уверен, что они как-то однажды целовались на вечеринке, но это было несущественно и размыто, и их первая официальная встреча произошла, когда Хосок уже встречался с Сокджином и считал Сокджина своим парнем. Хосок помнил, как думал, что Юнги его презирает. Помнил, насколько нерешительно Юнги вёл себя с ним и как всегда избегал его взгляда. Конечно же, теперь Хосок знал, что это не из-за того, что Юнги ненавидел его. Вовсе нет. Так было потому, что он нравился Юнги. Но Хосок совсем ничего не замечал и настаивал на том, чтобы Юнги с ним куда-то выбирался, чтобы узнать его получше, и всё это время Хосока мучил небольшой огонь притяжения к Юнги, от которого он отмахнулся как от чего-то неважного. В конце концов, Хосок многих считал симпатичными. Это вовсе не значило, что он хотел чего-то большего с Юнги. Но Юнги всё время тусовался с Сокджином, а значит – автоматически – и с Хосоком, и они с Юнги начали сближаться, подружились, и Хосок не мог отрицать, что ему реально нравилось проводить время с Мином. Было в нём что-то такое, что притягивало Хосока. За суровым внешним видом Юнги скрывался действительно милый и забавный парень, и порой Хосоку хотелось прижаться к нему и крепко обнять его. А потом они переспали. И Хосоку хотелось ещё, хотелось большего, хоть в начале это было и не так. В начале ему по-прежнему хотелось возвращаться домой, к Сокджину. А затем они с Сокджином начали ругаться из-за каждой возможной мелочи. Когда это началось, ему хотелось проводить с Юнги всё больше и больше времени. Вся эта история превратилась в один огромный пиздец, с которым Хосок не мог разобраться. – Ты так ничего и не съел, – сказал Сокджин. Его голос прозвучал неожиданно, и Хосок подпрыгнул и посмотрел на него через обеденный стол. – Не вкусно? – Вовсе нет, – замотал головой Хосок. – Всё аппетитно. Просто я не очень голоден, наверное. Прости. Сокджин легко кивнул и заелозил вилкой по тарелке. Выглядел он уставшим. Прошло пару дней с ситуации с тройничком. А может, даже больше, чем пару дней – Хосок не был уверен, поскольку время проходило как в тумане, и он не мог за ним уследить. Хосок знал только то, что атмосфера между ним и его парнем была напряжённой, а между ним и Юнги дела обстояли ещё хуже, потому что с Юнги он не разговаривал уже пару дней. Юнги ушёл на следующее утро, после того, как они с Хосоком проснулись, и с тех пор они не общались. Хосок пробовал ему написать, но Юнги ничего не ответил. Он просто оставил сообщение «прочитанным», потому что был пассивно-агрессивным мелким говнюком. По идее, Хосок мог бы пойти к Юнги домой, но сейчас этот вариант не казался ему хорошим. Да и что вообще он мог бы сказать Мину? – Он в порядке, ты в курсе, да? – неожиданно мягко сказал Сокджин. – Я виделся с ним два дня назад, заходил к нему на работу. – Юн? – Ага, – сказал Сокджин. Он запихнул в рот кусочек курицы, медленно прожевал его и громко сглотнул. – Мы поговорили пару минут. Всё хорошо. – Он что-то говорил о… о том, что мы сделали? – Неа, – покачал головой Сокджин и отставил тарелку в сторону. – Думаю, мы все понимаем, что будет лучше, если мы не будем об этом говорить, да? Наверное, это была не лучшая из моих идей. Мне надо придерживаться того, что у меня хорошо получается. – И что же это? – спросил Хосок. – Не знаю. Но точно не секс втроём. Сокджин сдержанно улыбнулся и посмотрел на Хосока, а затем перевёл взгляд на его руки на столе. В комнате ощущалось напряжение и холод, и Хосок тоже отставил тарелку, потому что совсем не был голоден и ничего не мог съесть. По большей части он просто чувствовал усталость. На работе был долгий день, да и обстановка дома не способствовала расслаблению. Сокджин не был в этом виноват, но Хосоку было больше некого винить. – Ты не пойдёшь сегодня навестить его? – спросил Сокджин. – Вы давно не виделись. – Нет, не думаю. А что? – Я думал о том, чтобы сегодня куда-нибудь пойти, – просто ответил Сокджин. – Но, если хочешь, я могу остаться. – Нет, всё окей. Можешь идти, я побуду один. Посмотрю себе какое-нибудь реалити-шоу или что-то такое, раз тебя не будет и ты не сможешь меня осуждать, – сказал Хосок. Он вовсе не хотел, чтобы это прозвучало так отрывисто и грубо. Это должно было быть поддразнивание, но Сокджин посмотрел на него обиженным взглядом, и Хосок прочистил горло. – Я не осуждаю тебя, – безэмоционально ответил Сокджин. Он резко встал из-за стола, и звук от проехавшего по плитке стульчика заставил Хосока содрогнуться. – Поверить не могу, что ты такое сказал. – Я шутил, ты же всегда подкалываешь меня, когда я смотрю реалити-шоу, – попытался оправдаться Хосок и поднялся, чтобы отнести тарелку в раковину. – Да, но я не думаю, что ты говорил о реалити-шоу, Хосок, – сказал Сокджин и повернулся, чтобы смотреть прямо на Хосока. Хосок дважды моргнул и нахмурился. Только ещё одной ссоры им сейчас не хватало. – И просто для ясности: я никогда не осуждал тебя за то, что ты спишь с моим лучшим другом. Это ваша с ним проблема. И я знал, что между вами двумя есть какое-то притяжение, так что вы можете делать всё, что хотите. Это же часть нашей договорённости, да? Но теперь между вами двумя возникли проблемы, и это уже не моё дело. Тройничок был не лучшей идеей – и я это признаю, – но вам, ребята, самим надо разобраться со своими тараканами. – Да пошёл ты, – Хосок проворчал и со злостью удалился в спальню. В голове у него пульсировало, руки тряслись, и его бесило, что Сокджин не мог просто сказать всё прямо. Если бы он просто поорал, просто сказал Хосоку, что злится, потому что… Потому что Хосок во время секса уделял слишком много внимания Юнги? Потому что он вообще не задумался о том, чтобы надеть презерватив? Потому что он чуть не кончил (да собственно говоря, практически кончил) в Юнги? Потому что он так очевидно влюблён в Юнги? Да какая, впрочем, разница? Если бы Сокджин просто сказал всё прямо, это бы значительно всё упростило, но Сокджин не собирался ничего говорить, потому что они оба всё ещё пытались как-то всё наладить. Они были так влюблены друг в друга, что Хосоку было больно думать о том, как между ними всё было раньше, и как между ними всё стало сейчас. Они практически не касались друг друга, и отношения между ними были неловкими и напряжёнными, а те редкие моменты короткой нормальности были настолько быстротечны, что Хосок больше не мог цепляться за них. Было больно думать, что он разлюбил Сокджина. Было ещё больнее думать, что Сокджин разлюбил его, и это было так эгоистично. В основном, потому что Хосоку не хотелось, чтобы что-то из этого было правдой. И он любил Сокджина, сильно, но ему… ему не хотелось и дальше морочить друг другу голову. Ему не хотелось и дальше волноваться, и спать далеко друг от друга, и не разговаривать. Ему не хотелось, чтобы они и дальше были вынуждены притворяться, что между ними есть то, чего на самом деле не было. Но если они перестанут притворяться, действительно и по-настоящему, то это навсегда отразится на их отношениях. Больше всего на свете Хосок не хотел бы потерять Сокджина, но с чего бы Сокджину хотеть оставаться друзьями, если Хосок уйдёт от него к Юнги? Юнги, который является самым близким и самым давним другом Сокджина. Сокджин, наверняка, возненавидит их обоих, да? Вполне вероятно. Так что если бы Хосок ушёл (ударение на «если бы») и если бы он ушёл к Юнги и они всё-таки начали встречаться, то это было бы так, так эгоистично и нечестно по отношению к Сокджину, потому что это значило бы, что по сути Хосок просил бы Юнги выбрать его, а не Сокджина. Конечно, Хосок сам заварил всю эту кашу. И время от времени он думал о том, что где-то есть параллельная вселенная для них, где он сначала нормально познакомился с Юнги и где всё у них сложилось, как надо, но даже от этих мыслей он всё равно чувствовал себя виноватым. Хосок свернулся калачиком на их с Сокджином кровати, один, и он ощущал себя на распутье. Он слышал, как Сокджин убирался на кухне, как текла вода в раковине, звон посуды, и он вспоминал то время, когда ему нравился этот шум. Он вспоминал то время, когда ему нравилось знать, что Сокджин уже закончил, потому что это значило, что он вот-вот присоединится к Хосоку в постели, обнимет его со спины и, может, расскажет тупую шутку, прежде чем они начнут целоваться. Кажется, что с тех пор прошла целая вечность. Теперь Хосок закрывал глаза и думал о том, как классно было бы, если бы он мог приходить в постель к Юнги и если бы Юнги приходил в постель к нему. Чтобы они могли приходить домой друг к другу, ужинать вместе и делить одно пространство. Но было страшно, потому что раньше Хосок представлял, что всю жизнь проведёт с Сокджином. А теперь он его разлюбил. И если он разлюбил раз, кто может гарантировать, что он не разлюбит снова? – Эй. Дверь со скрипом приотворилась, и Сокджин сперва просунул голову, а затем наполовину зашёл в комнату. Хосок открыл глаза и посмотрел на него, но Сокджин был частично скрыт тенями. Хосок нахмурился и отвёл взгляд. – Что? – Я не планировал уходить так рано, – сказал Сокджин. – Но думаю, будет лучше, если я пойду сейчас. Если останусь, то мы наверняка просто поругаемся и наговорим друг другу кучу всего, что на самом деле не хотим. – Оу. Так ты не хотел говорить те слова? А мне показалось иначе, – пробормотал Хосок и перевернулся на спину. – Я, вообще-то, ничего особо и не говорил. – Ты сказал достаточно. И я не идиот, я умею читать между строк. Энергия и невысказанные слова словно потрескивали в комнате. – Да. Я пойду. Буду завтра утром, а может, и сегодня ночью, – сказал Сокджин и постоял ещё пару секунд, а затем Хосок всё же услышал, как захлопнулась дверь в его комнату, а затем вскоре как открылась и закрылась входная дверь. И он остался один. Хосоку никогда не нравилось быть одному или, что ещё хуже, одиноким. Когда он рос, то с ним была сестра, а когда он уехал из дома в колледж, то завёл себе друзей как можно скорее. Он постоянно с кем-то встречался, потому что ему нравилось то комфортное ощущение, когда засыпаешь рядом с кем-то. Но именно в тот момент Хосок не хотел быть один, но также и не хотел, чтобы рядом с ним был кто-нибудь. Раз Сокджин всё равно когда-то ушёл, то почему Хосок должен сидеть дома и хандрить?

*

Хосок проделал весь путь аж до этажа, где была квартира Юнги, но в последний момент развернулся и направился вместо этого в бар. Какой же он жалкий. Надо было просто сделать те пару шагов до двери Юнги, постучать, войти и извиниться или как-то так. Юнги заслуживал извинение. Он заслуживал того, чтобы Хосок всё исправил. Но вместо этого Хосок бухал в баре. В голове у него поселилось это пустое и дребезжащее ощущение, потому что алкоголь Хосок переносил хреново. Он в принципе нечасто пил, потому что сам по себе не был застенчивым, и ему не требовалось пить, чтобы раскрепоститься. Иногда Хосок выпивал, когда выбирался с Юнги в какой-то клуб, но обычно это был всего один бокал чего-то. Сокджин любил время от времени насладиться вином, так что порой Хосок пил и его. Но Хосок никогда не бухал один в барах. Помимо этой нынешней затруднительной ситуации. Было ещё довольно рано, поэтому людей в баре было не так много, да и к тому же, это не было особо популярное место. Поэтому Хосок его и выбрал – ему не хотелось наткнуться на кого-то из знакомых. Плюс, здесь было не так уж много молодежи, так что никто не будет пытаться познакомиться с ним. Он сможет просто побыть один – как ему и хотелось (вот только на самом деле ему хотелось как раз наоборот). Допивая уже третий бокал, Хосок достал свой телефон. Сперва он пролистал свои соцсети, затем посмотрел сообщения. Он никогда не удалял переписки – ну, или очень редко удалял, – и сейчас понял, насколько больше он переписывается с Юнги, чем с Сокджином. Но прямо в тот момент Хосок не стал писать по-пьяни ни одному из них. Зато он написал Чимину, потому что Чимин был другом, которому он доверял и которого вовсе не хотел трахнуть. Хосок: хЕЛОУ Чимин: привет, хён. как дела? Хосок: м, бухаю Чимин: о. круто. где ты? Хосок: мммм хз Чимин: ты там один? Хосок: оч плхо писать сСвоему лучшему другу болшье чем парнб? Чимин: Юнги? ты сейчас с ним? Хосок: хОЧУ быть м ним щас Чимин: скинь мне свою геолокацию. Хосок: ок Чимин: ты совсем не умеешь пить никуда не иди и больше ничего не пей Хосок: ммммкей :0 упс *:) Прошло какое-то время, и Хосок сдержал своё обещание и больше ничего не пил. К тому моменту, как Чимин появился и опустился на стульчик рядом с Хосоком, голова и живот у Чона уже болели, и он просто хотел вернуться домой. – Хреново выглядишь, чувак, – сказал Чимин. – М… и чувствую себя так же, – ответил Хосок. – Ну вот, а я думал, что ты от алкоголя веселеешь, – покачав головой, сказал Чимин. – Оказывается, что нет. Ладно, я вызвал такси, поедем домой. Останешься у меня или отвезти тебя домой? – Я хочу к Юнги, – быстро сказал Хосок и схватил Чимина за руку. На парне было какое-то толстое пальто, и оно было таким мягким и приятным, что Хосок вздохнул и уткнулся головой в руку Чимина. – Я хочу… к Юнги, – повторил прямо в ткань Хосок. – Я могу отвезти тебя к Юнги, но не думаю, что он будет рад твоей бухой заднице. – Он всегда рад моей заднице, – резко ответил Хосок Чимину. – Даже не сомневаюсь, хён, – проворчал тот. – Но ты не можешь поехать к нему домой и наговорить каких-то глупостей. Хочешь поговорить об этом немного со мной? А вообще, давай сразу поедем ко мне? Что скажешь? Хосок застонал, протяжно и вымученно: – Ладно. Как скажешь. – Идём, – Чимин стащил Хосока с барного стула и неловко вывел его на улицу, на прохладный вечерний воздух. Хосок опёрся о своего друга и задумался, а знает ли Чимин. Вряд ли, конечно, он мог бы знать о таком. Сокджин никому не стал бы рассказывать, Хосок не стал бы рассказывать, и Юнги, наверное, тоже. Секс втроём должен был остаться тайной за семью печатями. Хотя была вероятность, что Юнги мог рассказать Тэхёну. Тэхён мог рассказать Чимину. Блядь. – Меня сейчас вырвет, – сообщил Хосок. – Не вырвет. Садись в машину, – сказал Чимин и открыл дверь в такси, что остановилось перед ними на улице. Хосок неохотно залез на заднее сидение, тут же прислонился головой к окну и закрыл глаза. Было бы здорово, если бы он был достаточно пьяным, чтобы отрубиться, но это было не так. Он просто был уставшим и истощённым и ощущал себя обузой для Чимина. – Ты ещё кому-то писал в таком состоянии? – спросил Чимин после того, как сказал водителю, куда их везти. – Нет, – ответил Хосок. – Может, мне позвонить Сокджину? – Нет. – А он дома? – Нет. – О. Чимин, наверное, знал. Все, наверное, знали. Все знали, насколько Хосок идиот и какой пиздец творится у него в отношениях. – Ты… ты ненавидишь меня? За то, что я люблю его? – Хосок спросил спустя несколько долгих минут тишины. – Почему я должен ненавидеть тебя за то, что ты любишь Сокджина? – осторожно спросил Чимин. – Мы все думаем, что из вас очень хорошая пара. Всегда так думали. Мне жаль, что у вас сейчас какие-то непростые времена, но, слушай, встряски – это ведь нормально, да? Вы со всем разберётесь. Мы с Гуком тоже временами ссоримся. Ничего страшного. – Нет, – Хосок потряс головой и, открыв глаза, стал смотреть на уличные фонари вдоль дороги. – Не Сокджина. Юнги. – Юнги? – Ты ненавидишь меня за то, что я люблю Юнги? – уточнил Хосок. – Ох, – выдохнул Чимин, практически прошептав, – чёрт, Хосок. – Я знаю, я у-ужасный человек, Чимини. Чимин ничего не ответил. Он не смотрел прямо на Хосока, просто подвинулся на заднем сидении поближе к нему и приобнял друга, позволяя тому положить голову себе на плечо. Так и прошёл остаток поездки. Водитель тоже ничего не комментировал, не бросал на них странные взгляды. Хосок не плакал. Ему, в общем-то и не хотелось этого. Ему хотелось кричать. Ему хотелось бежать в квартиру Юнги и умолять Юнги дать ему шанс. Но ради чего? Хосок не знал, хватит ли у него смелости порвать с Сокджином, потому что по-прежнему оставалось это самое «а что если?». А что, если всё может поменяться в лучшую сторону? А что, если Хосок отказывается от чего-то потрясающего? Но. А что, если с Юнги будет лучше? А что, если с Юнги может получиться что-то потрясающее? – Хён, – тихо заговорил Чимин, когда они подъезжали к парковке у его дома. – Хосок. – Ммм? – Никто не будет тебя ненавидеть за то, что ты кого-то любишь. Никто не будет ненавидеть тебя за то, что ты любишь Юнги. Обещаю.

*

– По-моему, он просыпается. Принести воды? Ведро для блевания? – Неа, может, он и не очень хорошо переносит алкоголь, но, думаю, он уже перерос период, когда блевал от него. Хосок застонал и уткнулся лицом в подушки на диване, где он лежал, просыпаясь от глубокого сна. Под веками у него были всполохи света, и он прикрыл глаза и дёрнул ногами куда-то в воздух, пытаясь как-то их почувствовать. – О. Хорошо, значит, он точно жив. Слава богу. Голос был похож на чонгуков. Затем последовал мягкий звук удара – может, это Чимин стукнул его по руке или что-то такое. Когда Хосок наконец смог разлепить глаза, то и Чонгук, и Чимин с разных сторон дивана смотрели на него сверху вниз. Чимин выглядел немного обеспокоенно, а Чонгук улыбался большой и широкой улыбкой. – Доброе утро, хён! – воскликнул Чимин. – Как тебе диван? – Неудобный, – пожаловался Хосок. – Я хочу домой. – Я звонил Сокджину, сообщил, что ты здесь. Хочешь, я ему напишу, чтобы он приехал и забрал тебя? – спросил Чимин, когда Хосок приподнялся и взъерошил волосы. Они были жирными и от них несло паршивым баром. – Нет, я… Нет, я могу сам добраться домой, – ответил Хосок. – Спасибо, что приехал и забрал меня, правда, спасибо. Ты не обязан был. – Лучше я, чем если бы это сделал кто-то, кого ты не знаешь. Мне не хотелось бы, чтобы ты сделал что-то, о чём будешь жалеть. Ты мой друг. Хосок заворчал и заставил себя встать, но голова у него всё ещё гудела, а свет, казалось, выжигал глаза. Он хотел в одиночку пройтись до дома, хотел немного времени, чтобы нормально подумать, но дорога до дома будет ещё тем мучением. – Не волнуйся, я не собираюсь спать с тобой. На лице Чонгука было явно растерянное выражение. Бедное дитя. – Хосок… – Мне надо идти. Надо принять душ и переодеться, и я не хочу мешать вам, ребята, – пробормотал Хосок. – Я нормально доберусь домой, по идее. Чимин кивнул, но выглядел он всё равно обеспокоенным. И у него были на то все основания, потому что у Хосока было похмелье, плохое настроение, и на улице было ещё раннее утро. – Позвони мне, когда доберешься домой или… какое-то другое безопасное место. Если ты не позвонишь мне в течение часа, я отправлю за тобой полную поисковую группу. – В группу входим я, Тэхён и Чимини, – подал голос Чонгук. – Мы найдём тебя. Хосок улыбнулся вполсилы и неуклюже помахал Чонгуку, сложив пальцы пистолетами, а затем побрёл до двери и открыл её. Оказавшись на улице, он внезапно понял, насколько сейчас холодно, и как глупо он поступил, когда прошлой ночью ушёл, не взяв куртку. Ещё один пункт в списке глупостей, которые Хосок натворил за последний месяц. По крайней мере, холод немного привёл его в чувство, и он смог более-менее осознанно пролавировать по всем улочкам. Хотя, очень вероятно, что всё это было не так уж и осознанно, потому что Хосок был точно настроен на то, чтобы идти домой, но в итоге он оказался на пути к дому Юнги. Расстояние между их квартирами было небольшим, но подсознание Хосока не просто так вело его к Юнги. Его подсознание вело его к Юнги, потому что именно там он хотел сейчас быть. И, конечно же, к нему Хосок хотел пойти и предыдущей ночью, но передумал. Он не мог постоянно избегать Юнги. Уже прошло слишком много времени, и Хосок даже не знал, что Юнги думает по поводу всего, что произошло. Хоть Хосок и забрал своё «Я люблю тебя», его чувства никуда не исчезли. И таким образом, когда он снова оказался у двери Юнги, он уже не стал сбегать. Плевать, что ещё рано, и Юнги будет не в настроении. Плевать, что Хосок хреново выглядит и от него несёт перегаром. Плевать на всё. Он дважды постучал. Два коротких стука в дверь. Посчитал до четырнадцати. Дверь слегка приотворилась, и Хосок увидел в щели полоску лица Юнги. – Привет, хён, – настороженно произнёс Хосок. – Что ты здесь делаешь так рано? – прохрипел Юнги. – У меня сегодня куча дел. – Хён, я… можно мне зайти? Ты один? – уточнил Хосок. – Да, я один. Ещё я голый, но один, – буркнул Юнги. – Я только из душа. – О, – кивнул Хосок. – Тогда… можно мне зайти? Юнги громко вздохнул и, колеблясь, открыл дверь до конца. Зайдя внутрь, Хосок окинул взглядом внешний вид парня – полотенце вокруг талии и влажные тёмные волосы. Юнги ничего не сказал, когда Хосок закрыл дверь за собой, и пошёл вглубь квартиры, вероятно, чтобы одеться. Хосок наблюдал, как он зашёл в спальню и как затем, спустя мгновение, вернулся, натягивая кофту через голову. – Ты чего так паршиво выглядишь? – спросил Юнги, облокотившись о стену возле Хосока. – Я вчера ходил в бар и нажрался в одиночку, а потом остался ночевать у Чимина, – честно ответил Хосок. – Я собирался сейчас идти домой, но мне надо было увидеться с тобой. – Зачем? – Чтобы… извиниться, наверное, – сказал Хосок. – Как ты вообще? Всё в порядке? Всё это время? Юнги скривился, мило сморщив нос, и пожал плечами. – Я видел член своего лучшего друга и видел, как он запихивает его в человека, которого я люблю. Как думаешь, я могу быть в порядке? – резко спросил Юнги. – У меня будет травма на всю жизнь от этого, но, по крайней мере, он хотя бы хорошо целовался. Ну да ладно. Проехали. – Мне было неприятно смотреть, как он целует тебя, – мягко сказал Хосок. В квартире было слишком холодно. Хосок не упустил то, как Юнги сказал, что любит его. Может, Юнги выставил такую низкую температуру в квартире, чтобы держать Хосока в напряжении? Да нет, ерунда какая-то, Юнги же не знал, что он придёт. Но Хосок раньше ходил к психологу, а ещё он читал о том, как полицейские поддерживают низкую температуру в комнатах для допроса, чтобы усилить дискомфорт и снизить самообладание. Хосок чувствовал себя, словно он преступник, а Юнги – допрашивающий его коп. – Он твой парень, – сказал Юнги в ответ на замечание Хосока. – Ясное дело, что тебе было неприятно смотреть, как он целует меня. Не переживай, это всё было пиздец как неловко. Я не… – Прекрати, – не слишком настойчиво сказал Хосок. – Ты не должен был соглашаться на это. – Я знаю, придурок, – огрызнулся Юнги. – Но я согласился. Что сделано, то сделано. Надо двигаться дальше, хорошо? Хосок обнял себя и сморгнул жгущее чувство за веками. В квартире было определённо слишком холодно, но Юнги это казалось ничуть не волновало. И это было странно, потому что Хосок точно знал, что Мин ненавидит холод. Зимой он всегда укутывался с ног до головы и порой даже немного поправлялся, и это всегда так мило выглядело. Это Хосок любил зиму, любил прохладную погоду – обычно. Но сейчас они словно поменялись местами. Всё было неправильно: Хосок трясся, а Юнги стоял и смотрел стальным, непоколебимым взглядом. Тем самым взглядом, которым Хосок обычно смотрел на Юнги во время секса. – Что… что значит «двигаться дальше»? – спросил Хосок. – Хосок, почему ты здесь? У меня ещё есть дела, – повторил Юнги. – Какие? – Надо купить подарок на день рождение, например. – Кому? Глаза Юнги сузились, затем слегка расширились, и он посмотрел в пол. – Господи, Хосок, – пробормотал он. – Сейчас декабрь. – И? – У твоего, блять, бойфренда день рождения в декабре. – Стоп. А с каких пор уже декабрь? – Со вчера. – Блядь, – выругался Хосок. – Чёрт, Юнги. Я даже во времени потерялся. Я в полном раздрае. Юнги сделал нерешительный шаг ближе и покачал головой: – Нет, это не так. Хосок покачал головой, не соглашаясь с ним. Его горло словно сжало, и он словно не мог говорить, не мог дышать, и ему хотелось рыдать. Все эмоции, что роились в нём всё это время, резко переполнили его, и он сполз вниз, согнувшись пополам. Спустя пару секунд Юнги тоже опустился на пол к нему и сильными руками стал поглаживать спину Хосока. – Хосок-а, просто дыши, всё в порядке, – мягко шептал Юнги. – Ты не в раздрае, правда. У тебя стабильная работа. И любящие тебя друзья. Ты просто весь на нервах. Но всё наладится. Хосок втянул глоток воздуха и уткнулся лбом в плечо Юнги. – Прости, хён. – Прощаю, за что бы ты ни извинялся. – За… за то, что был плохим другом, – сказал Хосок. – Я соблазнил тебя. Юнги вздохнул и поудобнее устроился на полу. Его руки – холодные руки – обхватили лицо Хосока, и тогда Юнги подался вперёд и оставил невесомый поцелуй на щеке Хосока. Губы у него тоже были холодными. – Я знал, что… Я знал, во что ввязываюсь. Это я был эгоистом. Это я хотел тебя… хотел, даже несмотря на то, что это делало больно моему лучшему другу. Это не твоя вина, Хосок, – успокаивал его Юнги. – Но ты же понимаешь, что мы не можем так продолжать? Нам от этого только хуже будет. Хосок кивнул и встретился взглядом с обеспокоенными глазами Юнги. Это были глубокие озёра, испещрённые карим с оттенками сепии. – Понимаю. – Мы должны остановиться. Должны всё прекратить.

*

Конечно же, они ничего не прекращают. Вместо этого они целуются. Они целуются, а затем наощупь пробираются в спальню Юнги. Они наощупь пробираются в спальню Юнги и затем сдирают друг с друга одежду. Юнги подметил, что Хосок на вкус отдаёт алкоголем, а затем только сильнее его поцеловал. Хосок обвил ноги Юнги вокруг своей талии и позволил Юнги запустить руки в свои волосы, потому что Юнги явно было насрать, что они жирные. Хосоку тоже было бы насрать. Когда их одежда полностью исчезает, Хосоку уже совсем не холодно. Когда он нашептывал непристойности на ухо Юнги, ему было тепло. Когда Юнги скулил и умолял, а сам он пристраивался к входу Юнги, Хосоку было жарко. Когда он уже вошёл в Юнги, когда ноги Мина были задраны до его груди, а сам Хосок старался сдерживать себя за его пятками, ему казалось, что он горит. Юнги откинул голову назад на подушки, и когда Хосок вбивался в него, с его губ срывались тихие стоны удовольствия. Между ними не было никаких преград, и Хосок знал, что это ужасно неразумно (и это даже не был первый раз, когда они вели себя неразумно), но зато это было просто пиздец, как хорошо. Потому что дело было даже не в приятных ощущениях – здесь было что-то большее. Дело было в том, что он мог видеть блеск пота на коже Юнги и его приоткрытые губы, когда тот делал вдох. Дело было в том, что он мог прижимать Юнги близко, невероятно близко, и чувствовать его сердцебиение, слушать, как тот стонет, скулит и плачет. Дело было в том, что он знал, что Юнги ему доверяет, а он доверяет Юнги. Толчки стали менее беспорядочными, менее безумными, и Хосок замедлил темп. Звуки от их тел всё ещё звучали пошло, хотя сам акт не казался таким грязным, как некоторые из их прошлых встреч в постели. А затем они оба замерли, хотя никто из них ещё не кончил, и Юнги резко втянул воздух, а затем издал изломанный всхлип и, приподнявшись, утянул Хосока в поцелуй. А когда поцелуй закончился, Хосок нагнулся и прошептал прямо на ухо Юнги: – Я забираю назад своё «забирание». – Ч-что? – Я по-прежнему люблю тебя, Мин Юнги. – Пожалуйста, Хосок, – умолял Юнги, вонзаясь ногтями в его кожу. – Ты нужен мне. – Ты такой красивый. Мне так нравится видеть тебя таким. Нравится делать тебе приятно. Господи, просто… Я так тебя люблю. Юнги вздрогнул и открыл глаза. Его ресницы были мокрыми от слез, щеки покрылись пятнами и покраснели, а на линии подбородка расцвел засос. – Трахни меня, – прохрипел Юнги. – Я хочу… я хочу любить тебя. Ещё один поцелуй. – Пожалуйста, – попросил Юнги, не отрываясь от губ Хосока. – Ты нужен мне. Хосок не думал, что Юнги нуждается в нём. Не особо. Может, таким образом Юнги пытался сказать свою вариацию «я люблю тебя», раз уж он не мог решиться сказать эти слова в их нынешнем положении. Это уже даже не был просто секс. В прямом смысле, конечно, они всё ещё трахались, но это чувство между ними становилось всё более ощутимым и Хосок ему не препятствовал. Он хотел показать Юнги, что он не просто так сказал эти важные слова. Он действительно говорил искренне. Но Хосок не собирался мучать Юнги и отказывать ему в том, что тот так хочет. Хосок снова продолжил вбиваться в Юнги размеренным темпом, постепенно набирая силу. Юнги охватил ногами его талию и начал подмахивать, пока чуть не съехал с кровати. Пришлось даже одной рукой схватиться за изголовье, чтобы удержаться. Хосок зацеловывал шею Юнги, и пару долгих минут они не говорили. Они просто двигались, наслаждались друг другом. Хосок не был уверен, что на самом деле знает, как заниматься любовью с кем-то. Его секс с Соджином, наверное, можно было бы охарактеризовать как «заниматься любовью» – они всегда предпочитали такой темп, – но он никогда не ощущался так ярко, как сейчас, с Мин Юнги. С Сокджином Хосоку никогда не казалось, что он не может дышать – в хорошем смысле. Ему никогда не казалось, что от эмоций у него сердце из груди выпрыгивает. И это было забавно, потому что Хосок знал наверняка, что Юнги была бы отвратительна идея «заниматься любовью». Юнги любил трахаться. Любил мощный, жёсткий и грязный секс. Любил, когда ему на ухо шепчут всякое и когда с ним не обходятся бережно. Юнги нравилось слышать, что он «хороший мальчик» и «красивый малыш». Юнги больше всего нравилось, когда Хосок его ебал. Но он вовсе не жаловался на то, чем сейчас они занимались. Наоборот – он тяжело дышал и цеплялся за Хосока, словно за спасательный круг. Они не спешили, и по ощущениям казалось, что они уже пару часов занимаются сексом (хотя в реальности всё длилось не так долго), и Юнги не кончал, пока Хосок неловко не просунул руку между ними, чтобы охватить его член, и не сказал ему, что уже можно. Юнги любил, чтобы ему давали разрешение, и Хосок с радостью ему позволил. С ещё большей радостью он смотрел, как Юнги накрывает оргазмом, и с удовлетворением наблюдал, как того постепенно отпускает, после того, как сам Хосок тоже кончил, глубоко внутрь Юнги, потому что тот умолял его об этом. Хосок думал о том, насколько же Юнги неземной, сейчас, когда лежит под ним, когда его глаза прикрыты, а кожа сияет. Хосок задумался: а казался ли ему таким же неземным Сокджин когда-либо, или же он просто не помнит этого? От вида Юнги в таком состоянии, состоянии, до которого его довёл Хосок, у него трепетало сердце. А когда Юнги улыбнулся – сперва слегка, а потом своей большой, обнажающей дёсны улыбкой – Хосок улыбнулся в ответ. – Тебе надо в душ, – заявил Юнги. – Эй! Это совсем не романтично, – запротестовал Хосок, но всё равно захихикал. Сокджин всегда смешил Хосока, но во время секса они смеялись нечасто. Их секс всегда был серьёзным, а вот с Юнги было… проще. – Ммм, сперма, подсыхающая у меня на груди – тоже не очень романтично, – пробормотал Юнги. – Правда? А как по мне, то это сексуально, – сказал Хосок, осторожно выходя из Юнги, чтобы тут же пойти взять что-то, чтобы его вытереть. Когда он вернулся, на лице Юнги больше не было улыбки. – Знаешь, что ещё не романтично? – спросил Юнги после того, как они оба вытерлись, насколько это было возможно. Хосок лежал под одеялом рядом с Юнги, но Мин не прижался к нему, как ему хотелось бы. – Что? – Тот факт, что у тебя всё ещё есть бойфренд, – ответил Юнги. – О. – Можно мне кое-что спросить? – Хосок кивнул. – Ты вообще ещё хочешь быть с ним в свободных отношениях? Потому что, знаешь… всякое случается, и может, тебе этого больше и не хочется, – сказал Юнги. – Да, думаю, что не хочется, – признался Хосок. – Тогда ты изменяешь ему со мной, – безэмоционально произнёс Юнги. – Всё просто. – Я не… я не хочу свободных отношений с ним или с кем-нибудь другим, – пробормотал Хосок. – Но… но я не хочу и… не хочу каких-либо романтических отношений с ним. Сказать это было непросто, но необходимо. Хосок чувствовал облегчение от того, что смог наконец это признать, но слова эти он должен был бы говорить другому человеку. – Он не станет тебя ненавидеть. Просто скажи ему, – сказал Юнги, прежде чем откинуть одеяло, обнажить покрытую мурашками кожу. – Не всегда всё идёт так, как нам хотелось бы, Хосок. И да, я не должен был… я не должен был так долго питать к тебе свои чувства, но так уж вышло. И вот мы теперь здесь. Поэтому будь честным с Сокджином или же… или же разберитесь со своими отношениями. Но мы с тобой реально не можем и дальше так продолжать. – И ты не боишься, что я… разлюблю тебя? – А ты боишься? – Не знаю, – признался Хосок. – Я не боюсь. Ну, то есть, не в конечном итоге. Мы не можем знать наверняка, как всё сложится, но я не думаю, что ты из тех, кто специально делал бы больно, – мягко сказал Юнги. Он вытянул руки над головой и взъерошил волосы, а затем нагнулся, собирая одежду. – Прости меня за всё это, хён, – произнёс Хосок, вкладывая в слова всю свою искренность. Юнги надел кофту и стал натягивать штаны: – Просто сделай так, как считаешь нужным, Хосок.

*

Тэхён, два дня назад. У Юнги всегда была небольшая тяга к саморазрушению. Чаще всего, всё было не так уж и плохо – у него просто бывал своего рода бунтарский период, и Тэхён – надо признать – типа как восхищался этой его чертой. Ему нравилось, что Юнги плевал на всех и делал, то, что сам хотел. Тэхён особо не одобрял то, что Юнги творил с Хосоком, но остановить друга он всё равно никак не мог, поэтому всё, что ему оставалось – это слушать бесконечные рассказы и тирады Юнги о всей этой ситуации. Тройничок, тем не менее, его шокировал. Казалось, что Юнги слишком безразлично ко всему отнёсся – более или менее, – но всё равно было очевидно, что ему секс втроём не особо понравился. И Тэхён хотел бы как-то ему помочь, правда, но он не имел права вмешиваться. Да, он был не в меру любопытным, но он не собирался влезать и просить Хосока перестать ебать Юнги мозги. Не собирался он просить и Сокджина не позволять Хосоку ебаться с Юнги. Всё, что он мог, – это дать Юнги приукрашенный сарказмом совет и надеяться, что хоть немного Юнги его всё-таки послушается. Но со времени их небольшой встречи в кафе прошло пару дней, и Юнги позвал Тэхёна в гости (вероятно от одиночества) и рассказал, что, в общем-то, так и не расстался с Хосоком. – Я просто с ним ещё не разговаривал, – объяснял Юнги, зачёрпывая мороженое из общей банки. – Пусть первым мне звонит. Если не позвонит, то… не позвонит. – Ты не можешь его постоянно избегать, – заметил Тэхён, выколупывая кусочек брауни из мороженого. – У нас общие друзья, не забывай. И к тому же, ты будешь слишком скучать по Сокджин-хёну, ты не сможешь не видеться с ним. – Я чувствую себя идиотом. Я влюбляюсь не в тех людей. – У меня когда-то был сильнейший краш на Чонгука. Это пройдёт, если захочешь, хён, – сказал Тэхён. Тэхён медленно жевал кусочек брауни. В голову прокрадывались воспоминания о том, как он познакомил Хосока и Сокджина. Тогда Тэхён понятия не имел, что Юнги думал о Хосоке, но было у него подозрение, что Юнги не так уж и рад образовавшейся паре. И тем не менее, Юнги вообще никак не претендовал на Хосока, так что Тэхён не мог винить себя за весь тот пиздец, что творился между ними сейчас. – Не думаю, что Сокджин будет меня ненавидеть. Не думаю, что кто-нибудь из нас будет ненавидеть друг друга. – Ты просто… будешь скучать по нему? – Я сделал ошибку, когда перешёл ту черту, – пожал плечами Юнги. – Я справлюсь, наверное. – Что ж, ты знаешь, где меня найти, если захочешь с кем-то поговорить, – сказал Тэхён. Юнги просто рассмеялся и кивнул с ложкой во рту, а затем вынул её и бросил на стол перед ними: – Ага, я буду искать тебя в своих запасах мороженого. – Да будет тебе известно, что я прихожу сюда не только ради твоего мороженого, – возмутился Тэхён и стукнул Юнги в плечо. – Даже если ты и ведешь себя как козлина из-за этого. Юнги ярко рассмеялся, а Тэхён покачал головой и, поднявшись, накрыл баночку с мороженым крышкой и отнёс её назад на кухню в морозилку. Юнги, тихо ступая, пошёл за ним. Тэхён часто шутил, что, хоть они оба и из Тэгу, они абсолютно не похожи. Юнги же возражал, говоря, что то, что они из Тэгу, вовсе не значит, что они должны быть одинаковыми. Тэхён в свою очередь говорил, что Тэгу – это часть их личности, и поэтому они такие хорошие друзья. – Знаешь, – задумчиво сказал Тэхён, запихивая мороженное в забитую морозилку Юнги (как для такого мелкого парня, у него была куча еды), – ты будешь счастлив, если всё сложится с Хосоком. А если нет, то будешь счастлив с кем-то другим. Не надо так сильно из-за этого переживать, хорошо? Юнги застонал, и Тэхён обернулся. Мин смотрел куда-то над плечом Тэхёна, и лицо его не выражало эмоций. По правде говоря, Тэхён никогда не мог сказать наверняка, о чём думает Юнги. Он был весьма непредсказуем. А значит, Тэхён никак не мог предвидеть, что Юнги сделает дальше. И потому он совсем не ожидал того, что Юнги сделает шаг вперёд, ближе к нему, и положит руку на его плечо. – Хён, что ты… Юнги приподнялся на цыпочки. Тэхён мог разглядеть маленькие веснушки на его лице, а Юнги точно видел родинку на носу Тэхёна. Он был слишком близко, ближе, чем когда либо, если не считать того раза, когда Чонгук заставил их соревноваться в гляделки. А затем Юнги приблизился ещё больше, и Тэхён упёрся ладонью в его грудь в попытке остановить его, но Мин, видимо, неправильно расценил этот жест, потому что всё равно подался вперёд, и его губы целомудренно проехались по губам Тэхёна. Это едва ли тянуло на поцелуй, но намерения Юнги были понятны, и Тэхён был уверен, что хотят они вовсе не одного и того же, поэтому мягко оттолкнул Юнги. Старший слегка пошатнулся, опускаясь на пятки, и поднял удивлённый взгляд на Тэхёна. – Хён, – извиняющимся тоном сказал Тэхён. – Хён, я… я не имел ввиду, что это буду я. Юнги в растерянности наклонил голову. – Я… я не думаю о тебе в таком смысле, хён, – прояснил Тэхён, и лицо Юнги тут же залилось яркой краской. – О. Да, – кивнул Юнги и отошёл подальше. – Прости. – Это не… Я просто… Я знаю, что ты тоже на самом деле не рассматриваешь меня в таком ключе, – быстро проговорил Тэхён, когда Юнги уже направился из кухни обратно в гостиную. – Всё в порядке. Просто ты же знаешь, что мы так не можем. – Да, знаю. Прости. Юнги упал на диван и громко вздохнул. Тэхён подошёл сзади и положил руку ему на плечо. Он не стал ничего говорить, потому что уже нечего было говорить. У него закончились советы, а у Юнги, видимо, закончилось терпение.

*

Сокджин Было уже довольно поздно, когда Хосок наконец вернулся домой. Чимин звонил дважды. Первый раз, чтобы спросить, дома ли Хосок, а второй – чтобы сообщить Сокджину, что тот у Юнги – Чимин позвонил ему и узнал – и что Хосок сказал, что уже собирается домой. Вот только вернулся Хосок лишь ближе к вечеру – Сокджин услышал, как открылась входная дверь. Сам он уже какое-то время лежал на одеяле в цветочек в гостевой комнате и смотрел в потолок. Он услышал, как Хосок прошёл мимо гостевой комнаты и направился в спальню. Послышался шум воды – Хосок, наверняка, решил принять душ. Сокджин прикрыл глаза и стал ждать. Хосок мылся довольно долго, а затем, когда вода наконец выключилась, Сокджину пришлось ещё подождать, пока тот высушит волосы и снова оденется. Хосок не торопился, и Сокджин засомневался, что тот вообще в курсе, что он дома. Хосок не озаботился тем, чтобы позвонить или написать ему и сказать, что с ним всё в порядке. Хотя, с другой стороны, Сокджин тоже не позвонил и не написал ему. Они оба забили на то, чтобы сообщить друг другу, что происходит. И Сокджину прошлой ночью было всё равно, чем там занимался Хосок. Он был занят своими собственными делами. Конечно же, у этих дел было имя. Очень конкретное имя. А именно: Намджун. – Сокджинни? Сокджин не стал поворачивать голову, не стал открывать глаза. Он просто угукнул вместо ответа. – Что ты здесь делаешь? – спросил Хосок. Спустя мгновение кровать прогнулась – Хосок устроился рядом с Сокджином, поверх одеяла. Сокджин слышал тончайшую нотку ванили – от шампуни или лосьона для тела Хосока, но было и ещё что-то, что-то глубже, что-то, что Хосок не смыл. Этим чем-то глубже был Юнги. Сокджин довольно давно был знаком с Юнги, поэтому знал, как тот отпечатывался на людях. И он сейчас явно отпечатался на Хосоке. Сильно. Хотя это не было чем-то новым. Сокджин ощущал их близость месяцами, может, даже где-то с год. Он знал, уже давно знал, что Юнги нравится Хосок, но ни черта не делал по поводу этого. Наверное, сперва его это не волновало, потому что изначально их отношения не были свободными, и Сокджин понимал, насколько Хосок привлекательный. Естественно, что Юнги считал его сексуальным. Но Сокджин так ничего и не сказал, когда Хосок и Юнги сблизились. Он ничего не сказал, когда притяжение, которое чувствовал Юнги, переросло в что-то большее, чем простое притяжение. Если бы Сокджин просто поговорил об этом с Юнги, если бы сказал, что тому надо двигаться дальше (вежливо, конечно же), то Юнги, наверное, отступил бы. На этом всё могло бы и закончиться, но Сокджин предпочёл молчать и надеяться, что судьба сама всё решит. Судьба, видимо, была не на стороне Сокджина и Хосока. Даже сейчас, когда они лежали рядом, практически касаясь друг друга, Сокджину казалось, что между ними тысячи километров. Тишина затягивалась. Никто не двигалась. Напряжение можно было хоть ножом резать. Сокджин заговорил первым, разрушая тишину, но не напряжение. Он спросил коротко и прямо, но без злобы: – Ты его любишь, да? И снова тишина. А затем наконец: – Да. Сокджин немного повернулся, чтобы взглянуть на угрюмый профиль Хосока. Чон выглядел истощённым. – Ты нарушил правило. Оба правила, вообще-то, – сказал Сокджин. – Да, – снова ответил Хосок. – Почему? – Что именно «почему»? Сокджин сам не знал, что именно хотел узнать. Почему ты меня больше не любишь? Почему ты выбрал именно моего лучшего друга? Почему я не злюсь сильнее? Почему я тоже тебя больше не люблю? Почему сейчас? Возвращаясь мыслями назад, вспоминая их три или сколько там лет вместе, Сокджин не мог не видеть трещины. Никто другой их не замечал, конечно же – ни его родители, ни родители Хосока. Ни их друзья, кроме, разве что, Юнги. Для всех остальных они казались идеальной парой. И в какой-то мере они ею и были. Не всё было плохим – было бы несправедливо выставлять всё в таком свете, потому что у них вместе было много хороших моментов, и последнее, чего хотелось бы Сокджину – это расставаться с обидой друг на друга. Он хотел расстаться друзьями. Потому что к этому всё сейчас шло. К расставанию. – Я знал, что у него есть к тебе чувства, – наконец тихо сказал Сокджин. – Уже какое-то время знал, что для него это больше, чем просто дружба, но я просто так хотел, чтобы вы нашли общий язык, что… что делал вид, что не замечаю этого. – Я не хотел, чтобы так… – Я знаю, что ты не хотел, – перебил его Сокджин. – Ты не сделал ничего плохого, полюбив его. Но вот что плохо, так это то, что ты нарушил правила. Мы договаривались, что если придерживаться правил, то всё будет… хорошо, и то, что ты их нарушил – это не хорошо. Хосок вздохнул и передвинулся, но так и продолжил лежать. Они оба словно приросли к кровати. – Ты вообще хотел быть в свободных отношениях? Или ты просто предложил эту идею, потому что боялся, что в противном случае я буду изменять? – спросил Хосок. Его голос дрожал, он был на грани слёз, и Сокджин взял его за руку. – Я знаю, что ты бы не стал мне изменять, – сказал Сокджин, но это было неправдой. Вообще-то он думал, что Хосок будет изменять, ещё тогда думал, даже если это была просто небольшая тревога. – Но я также знал, что тебе со мной чего-то не хватает. А мне чего-то не хватало с тобой. Нам тогда подходил такой формат, разве нет? Просто сейчас он больше не подходит. – Сейчас всё поменялось, – возразил Хосок. – Ну, по крайне мере, ты всё ещё смеёшься с моих шуток, – вяло сказал Сокджин, и рука Хосока согнулась, напряглась, и он издал хриплый смешок. – Это спорное утверждение, хён. – Да ладно? – Сокджин взял его на слабо. Ему не хотелось, чтобы Хосок плакал. – Ты слышал о ресторане на Луне? Хосок повернул голову и посмотрел на Сокджина. Сокджин, в свою очередь, уже смотрел на него и видел пустоту в глазах Хосока, идеальный изгиб его носа и бледное красновато-пурпурное пятно – вероятно, засос – на его челюсти. Но ещё на губах Хосока была призрачная улыбка. – Нет, я не слышал о ресторане на Луне, – ответил Хосок (хотя Сокджин был уверен, что слышал, уверен, что уже рассказывал эту шутку раньше). – Там классная еда, но совсем никакой атмосферы, – сказал Сокджин. Хосок не рассмеялся, только усмехнулся и отвёл взгляд, но их руки так и остались вместе. – Ага, у тебя отпадные шутки. – Тебе будет их не хватать, – поддразнил его Сокджин, но эффект получился негативным, потому что Хосок тут же снова напрягся, и Сокджин вздохнул: – Это конец, Хосок, ты ведь это понимаешь? – Ты так и не ответил на мой вопрос, – произнёс Хосок. – Ты хотел свободных отношений или нет? – Нет, пожалуй, не особо. – Я тоже не знаю, хотел ли я, – сказал Хосок. – И… я знаю, что больше не хочу такого. – Хорошо, потому что Юнги тоже не захочет быть в свободных отношениях. – Хён… – Всё в порядке. Я… я тоже был не до конца откровенным. Хосок сел и, прищурившись, посмотрел на Сокджина сверху вниз: – В смысле? – Помнишь Намджуна? Хосок кивнул. Сокджин вздохнул и тоже сел. Он коснулся щеки Хосока. Он бы соврал, сказав, что больше совсем не любит его. Хосок был слишком ярким, чтобы так легко его разлюбить, но Сокджин уже не был настолько пленён им, а потому увлёкся кое-кем другим. – Ты… ты продолжал с ним встречаться? Всё это время? – спросил Хосок. Раньше он подался бы вперёд на касание Сокджина, но не теперь. – Ну, то есть… Я знаю, что у меня нет права злиться… – Я встречался с ним, да, – сказал Сокджин. – Он мне очень нравится. – Любишь его? – Может. Какое-то долгое мгновение Хосок выглядел погрустневшим, но затем выражение его лица переменилось на более нейтральное. – Тогда я рад за тебя, – сказал он решительно. – Вот только он не знает, – пробормотал Сокджин. – Так что… всё может быть не так уж и хорошо. Я не говорил ему, что я встречаюсь с тобой… или что у нас свободные отношения. Он просто… Я не знаю, что он думает, но он точно не думает, что я занимался таким. Так что хоть я и не говорил ему, что именно я чувствую, и хоть мы и предохранялись… я тоже поступил паршиво, Хосок. Мне… мне жаль. – Мне тоже. «И что теперь?» – думал Сокджин. Одному из них придётся съехать. Он съедет? Или Хосок? Куда они переедут? И вообще, сложится ли всё хорошо у Юнги и Хосока? У Сокджина и Намджуна? Абсолютно ни в чём не было уверенности. И ни в чём её и не будет. – Значит, это конец, – сказал Сокджин. Это был не вопрос. – Но… но не конец нашей дружбы. Не думаю, что смогу простить себя, если мы перестанем быть друзьями. Хосок улыбнулся и слегка наклонился, чтобы оставить лёгкий поцелуй на щеке Сокджина. Было странно, что новость о Намджуне не слишком его огорчила, но у него действительно не было права злиться больше, учитывая их ситуацию. Наверное, Хосок просто устал ругаться из-за всего, что происходило между ними в последние недели (хоть ссоры и были в основном мелкими, но они всё равно не проходили бесследно). – «Остаться друзьями» звучит неплохо, – согласился Хосок. – Тогда я не буду стоять у вас на пути, окей? – сказал Сокджин с улыбкой, в которой читалось немного меланхолии. Но оно и понятно. Они расставались по-хорошему, ну или пытались расстаться по-хорошему, но это всё равно был конец. – Иди. Будь с ним. И вот Хосок ушёл, квартира стала холодной и пустой, и Сокджин снова упал на кровать и посмотрел в потолок. Цветочная простынь в месте, где ещё пару минут назад лежал Хосок, всё ещё отдавала теплом, и в груди Сокджина защемило, когда он положил ладонь на лёгкую придавленность, которая осталась на матраце. Скоро её не станет. Скоро кровать снова выровняется, и всё будет так, будто Хосока здесь вообще не было. Его вещей тоже не станет, и Сокджину почему-то казалось, что именно Хосок захочет съехать с их квартиры. С полки на кухне пропадёт его зелёная кружка. Его награды за победы в танцах будут упакованы в коробку и забраны. В квартире больше не будет этого яркого ванильного запаха ароматизированных свечей. Фотографии, где они вместе, будут куда-то убраны, и лишь изредка, одинокими вечерами, когда кому-то из них захочется предаться воспоминаниям, их будут доставать. Подарки, которые они покупали друг другу, наверное, тоже будут спрятаны подальше. Ведь всё это было бы слишком странными напоминаниями в их новых жизнях. Новых, отдельных жизнях, которые у них в итоге будут. Их друзья начнут узнавать Юнги и Хосока как пару, а, может, и Сокджина с Намджуном. Будут восклицания типа: «Вау, Юнги и Хосок такие милые!» Совместные ужины с друзьями будут совсем другими. Изменятся вечера с просмотрами фильмов. Но Сокджин надеялся, что некоторые вещи, останутся прежними. Улыбка Хосока будет всё той же, яркой и в форме сердечка. Юнги тоже будет улыбаться, как и раньше, и у него будет всё тот же саркастический юмор, и он будет всё так же делать вид, что считает шутки Сокджина отвратительными (хотя Сокджин знал, что втайне тот их любит). Сокджин сохранит постельное бельё в цветочек. Он и дальше будет печь сладости для своих друзей и будет следить, чтобы все хорошо кушали, когда они будут куда-то выбираться. Юнги по-прежнему будет его лучшим другом, по-прежнему будет человеком, которому он может всецело доверять, потому что порой дерьмо случается, и Сокджин не злился из-за того, что Юнги влюбился в Хосока. Он не считал, что Юнги увёл у него Хосока. Хосока нельзя было увести, но его можно было сделать счастливее, и Сокджин надеялся, что он будет счастливее с Юнги. И ещё Сокджин надеялся, что сам он сможет быть счастливее с Намджуном, если всё сложится хорошо. Жизнь в целом, думал Сокджин, была одним огромным «если».

*

Обычно Сокджин не любил заявляться к людям домой без предупреждения. Он был из тех, кто скорее позвонит за пару дней наперёд и распланирует всё до последней мелочи, чтобы все были в курсе, чего ожидать, и чтобы всех всё устраивало. Сюрпризы – это хорошо, он любил сюрпризы, но сюрпризы должны были быть хорошими. То, что Сокджин приехал к Намджуну без предупреждения, было не совсем хорошо, но он надеялся, в итоге всё будет в порядке. Он думал о том, чтобы сначала написать сообщение, но все варианты, что он начинал составлять, звучали слишком странно, слишком нервно и зловеще. Сокджин ни за что в жизни не отправил бы Намджуну сообщение «нам нужно поговорить». Их статус и так был слишком неопределённым, и Сокджину вовсе не хотелось, чтобы Намджун был на взводе ещё до того, как он приедет, чтобы поговорить с ним. Но коридор казался длиннее, чем обычно, а от вида намджуновой двери в его конце Сокджину становилось немного неспокойно. Они не произносили «я люблю тебя», ещё не произносили, но Сокджин знал, что они оба это чувствуют, и поэтому признание становилось ещё сложнее. Может, он и не изменял Хосоку с Намджуном, по сути не изменял, но он изменял Намджуну, не рассказывая всей правды. Как бы там ни было, Сокджин не думал, что Намджун возненавидит его навсегда, но они однажды уже прекращали общаться, и Сокджину очень не хотелось, чтобы это снова повторилось. Намджун был добрым и умным, с ним можно было весело провести время, и это было только начало. Они были всего лишь в начале отношений. Так что Сокджин расправил плечи, когда наконец дошёл до двери Намджуна, поднял руку и трижды постучал. Он услышал шарканье внутри, лёгкий стук, а затем щёлканье замка. Дверь отворилась, и Намджун выглянул наружу. Он выглядел слегка взъерошено, слегка неопрятно, но, когда их взгляд пересёкся, его лицо озарилось, и тут же появились его ямочки. – Джин-хён! – воскликнул Намджун, прислонившись к дверному проходу. – Что ты здесь делаешь? Рад тебя видеть, но я думал, что мы планировали встретиться аж на выходных? Впрочем, неважно. Зайдёшь? Сокджин передёрнул плечом. Намджун смотрел на него с ожиданием. «Я даже не знаю, захочет ли он находиться со мной в одной комнате, после того, как я ему расскажу». Захочет ли? – Намджун, – начал Сокджин. Он сделал глубокий вдох: – Мне надо тебе кое-что рассказать.