Dalton mess

С любым другим человеком это было бы… странно и неловко. Спустя столько лет пытаться вновь вести диалог. С Блейном – уютно. Как прежне. Как всегда. Себастьян греет чуть озябшие пальцы о чашку, невольно и с любопытством озираясь вокруг. Они на заднем дворике, в самом дальнем углу террасы, скрытые от улиц аккуратной живой изгородью. - Всё в порядке? – окликает Блейн скользнувшего мимо них официанта. Тот, коротко кивнув, возвращается обратно в переполненный зал. Несколько детских торжеств одновременно – даже отсюда Себастьян видит, как одна из именинниц с восторженной мордашкой задувает свечи на торте. Огромном, украшенном фигурками из кондитерской глазури и выглядящем удивительно аппетитным торте, который создавал Блейн. Блейн мягко улыбается, тоже глядя на неё. - Мэри бы тебя не пропустила, - вдруг произносит он, делая глоток кофе. – Обычно по четвергам нет такого наплыва.… Но, небольшая накладка, перенос одной вечеринки на двадцать детей с родителями на сегодня и вот у нас яблоку некуда упасть. Скромно, словно не в его небольшом, на фоне прочих, ресторанчике, сейчас не меньше сотни гостей. Блейн остается неизменным самому себе, заставляя Себастьяна ухмыльнуться. - У нас, - замечает Смайт. – Разве ты не мечтал о сцене?.. Театре?.. Вопрос срывается с уст быстрее, чем он успевает его обдумать. Возможно, он проще прочих, роящихся в подсознании. Отчего мы совсем перестали общаться? Отчего Блейн решил пригласить его, сидит рядом, как когда-то за столом, в Далтоне?.. Почему так сильно хочется податься вперёд, касаясь чужих губ своими, чувствуя их бархатистость и мягкость? - Не знаю, - хмыкает Блейн, ковыряя вилкой рассыпчатый воздушный десерт. – Теперь не знаю, была ли это действительно моя мечта даже на тот момент. Отношения и расставание с Куртом. Он понимает, что это слишком личное и, вероятно, бередит душевные раны. Не настаивает, готовый поддержать смену темы, но Блейн продолжает сам: - Скорее всего нет. Мне нравилось петь, Себ, правда, как нравится делать это и сейчас, это часть меня, но Бродвей – мечта Курта, не моя. Иногда всё слишком запутано, - добавляет он, с улыбкой кивая в сторону тарелки Себастьяна: - Путаница, беспорядок. Взбитые сливки, белое безе и свежие, яркие ягоды клубники – казалось бы, простое, классическое сочетание, уже ничем не может удивить, но.… Но вкусовые рецепторы Себастьяна говорят, буквально кричат об обратном: эйфория и страсть, растворяющаяся на кончике языка. - Так называется этот десерт. Любимый моего дедушки ещё с тех времен, как он учился в Итоне, - Блейн внимательно наблюдает за тем, как он облизывает ложку, ни на мгновение не отводя взгляда потемневших глаз. Себастьян, перехватывая взгляд, подмигивает, нарочито медленно проводя языком по верхней губе. – Прости. Повернувшись, он замечает виновато улыбнувшуюся ему девушку в темно-сером кителе. И ему стоит огромных усилий не возненавидеть её в тот же миг, но Себастьян Смайт понимает – она выполняет свою работу, он же – незваный гость и отвлекающий фактор для явно пребывающей в запаре кухне ресторана. - Мне нужно идти, - Блейн уже поднимается на ноги, оправляя фартук. – Скажу, чтобы тебе принесли меню. Никакого счёта для старого друга, угощайся. Возможно, что-то из того, что ты закажешь, буду готовить я. И, Себ, я скучал. - И я, - эхом отвечает Себастьян. Он, кажется, успел позабыть, как по-особенному звучит его прозвище у Блейна, не позволял себя называть так никому другому. - До встречи, убийца? - Это будет ещё большим беспорядком, - Блейн прячет за ладонью короткий смешок и, будто бы смирившись, на выдохе отвечает: - Да. Я, правда, скучал.