В моей власти

Поиски артефакта никак не могли закончиться. На третий день бессмысленных трепыханий, в надежде найти магический предмет и снять, наконец, эти чары, Кацуки совсем поник. Ему не хотелось прожить остаток дней в чужом теле, которое сильно отличалось от его собственного. Мелкий рост и шрамы на руках — это ещё полбеды. На недавней тренировке, проходившей в Величайшей Территории Бедствий, Бакуго с трудом смог выпустить тёмную энергию, в виде хлыста, и направить её в нужное русло, в то время как Мидория легко использовал различные приёмы, принадлежавшие Бакуго. И тогда, его накрывала новая волна гнева. Одноклассники вообще не догадывались о происходящем. Конечно, они замечали некоторые перемены в поведении этих двоих, но особого значения не придавали. Лишь близкие друзья могли устроить допрос с пристрастиями, по типу: «С тобой всё в порядке?», «Ты сам на себя не похож...может расскажешь, что с тобой?», «Почему ты такой напряжённый?». И каждый раз, Кацуки игнорировал любопытных сокурсников, оставляя их в недоумении. Так и сейчас, во время послеобеденного перекуса, пока возле него стояли Тодороки и Иида, бурно обсуждающие сегодняшнюю тренировку на полигоне Бета, он просто цыкнул и пошёл в свою комнату. – Мидория! – двупричудный парень осторожно взял его за плечо, – Это, конечно, не моё дело...но если у тебя трудности, я могу помочь в любое время. – Скройся. – одёрнул плечо и пошёл дальше. Шото смотрел вслед уходящему и, когда тот окончательно скрылся из виду, повернулся к старосте. – Тебе не кажется это странным? Он ведёт себя точно как Бакуго, а Бакуго, наоборот, ведёт себя как Мидория. – Да, я тоже заметил. – посмотрел на блондинистую макушку, выглядывающую из-за спинки дивана, – Такое ощущение, что они поменялись местами. – Думаешь, учителям стоит об этом сказать? Наверняка, они тоже обратили внимание на их смену настроения. – Как староста, я обязан их оповестить, в любом случае. – достал из строгого пиджака телефон, и начал печатать сообщение. К ним подбежал Эйджиро и обхватил обеими руками их шеи, прижимая к себе. – Вы что, заразились от Мидории? Хмурые такие сегодня. – Я не хмурый, – безэмоционально ответил Тодороки, – это моё обычное выражение лица. – Ну, – широкая улыбка красного бунтаря ни сходила с лица, – ладно. Тенья поправил очки на переносице и уставился на лестницу, ведущую на второй этаж, по которой недавно поднимался зеленоволосый отшельник, а сейчас, чуть ли не бегом, проскользнул и Бакуго. – Кстати, вы случайно не знаете: зачем Мидория вчера заходил в комнату к Бакуго? Я хотел позвать Бакуго поиграть в приставку, но меня опередил Мидория. Я стоял в коридоре около пятнадцати минут, а из комнаты так никто и не вышел. – не выпускал их из своих объятий, – Мне любопытно, о чём они могли так долго разговаривать, будучи в таких натянутых отношениях. – Может быть, между ними что-то произошло, и поэтому Мидория злой в последнее время? – предположил Шото, – Хотя нет. В таком случае, они бы оба были, как на иголках, и навряд ли бы разговаривали. – А который час тогда был, Киришима-кун? – Хм… – всё-таки отпустил «заложников» и, взявшись за подбородок, искал ответ на их вопрос, – Если мне не изменяет память, было ближе к полуночи. Парни переглянулись. Тем временем, Кацуки заперся в душевой и, сняв с себя всю одежду, встал под горячие струи воды, запрокинув голову назад. Крупные капли скатывались вниз от кудрявой макушки и обрушивались на шею, плечи, затем стекали по рельефному торсу, оставляя после себя уже холодные дорожки. На веснушчатых щеках появился яркий розовый румянец. – Чёрт! – левая ладонь упёрлась в мокрую стену, – Если я не найду ту штуковину, так и останусь в этом бесполезном теле? Я не хочу! – стал яростно бить ладонью по этой стене, что аж брызги летели во все сторону, – ЧЁРТ! ЧЁРТ! НЕНАВИЖУ! – теперь уже начал лупить кулаком самого себя, – УБЬЮ НАХ… – не закончив сквернословие, он замер и опустил свой взгляд вниз. Появившееся тепло в паху и явный стояк, мягко говоря, привели его в ступор. Сопоставив свои последние действия с тем, как на это отреагировало тело Изуку… он снова ударил себя в грудь, после чего почувствовал ещё более сильный наплыв возбуждения. – Т-твою ж… – покраснел, как помидор, и отвёл глаза в сторону, – Это что, грёбанная шутка? … Оставалось совсем немного до заката солнца. Минутная и часовая стрелки показывали на циферблате семь вечера. Студенты 1-А класса разбежались по комнатам, чтобы заняться своими делами: кто-то грыз гранит науки, черкая в тетради сложные формулы и решая задачи; кто-то практиковал не отточенные навыки, при помощи причуды; кто-то спал или играл в телефоне. В общем, ничего выходящего из правил приличия, подростки не делали. За исключением одного — Мидории Изуку. Приглушённый занавесками, красно-жёлтый свет заката растекался по всей комнате, тем самым, создавая особую, волнующую атмосферу. Непривычно мягкие, светлые локоны оставляли на подушке Изуку сладкий аромат белого персика, пока он цеплял простынь пальцами стоп и выгибался в спине. – Кач...чан, – дрожащей рукой он медленно провёл по набухшим ореолам сосков, – Твоё тело такое крутое. – увлажнил слюной пальцы и, ещё раз проведя ими по розовым бугоркам, почувствовал непонятное томление, – Хочу...Хочу всегда тебя касаться. – одна рука так и осталась массировать сосок, а вторая потянулась вниз. Изуку перевернулся на живот и поднял таз, упираясь голыми коленями в матрац. Он раздвинул ноги и уткнулся лицом в подушку, вдыхая всем носом так полюбившийся ему запах шампуня, одновременно надрачивая член Кацуки. Воображение разыгралось не на шутку: Мидория представлял себя за спиной блондина, и что именно его зарубцованная рука сейчас скользила по эрегированному органу Бакуго. Мысли путались, сердце пускалось в пляс, а тело издевательски горело и жаждало близости, которой никогда не будет. – Мне так стыдно! – в алых глазах блеснули слёзы, – Прости меня, Каччан! Внезапное самобичевание отбило всё желание продолжать и дальше это аморальное, по мнению Изуку, действие. Можно сказать, что оно ему даже на руку, ведь минутой позже, в дверь настойчиво начал стучать его «друг» по несчастью. – ОТКРОЙ ДВЕРЬ, ЧЁРТОВ ТЫ УБЛЮДОК! Дэку подскочил и мимоходом надел, валявшуюся на полу, чёрную футболку. Вытер глаза тыльной стороной ладони и резко распахнул дверь. Зелёные глаза быстро пробежались по неопрятно надетой футболке, из-под которой сбоку выглядывала оголённая кожа. – Чего тебе? – Надо же! – протиснулся во внутрь и захлопнул за собой дверь, – Я смотрю, ты хорошо устроился. А? Скажи честно, ты ведь даже не пытался искать артефакт, потому что тебе нравится быть в моём теле! – О чём ты? – Я, как обдолбанный пёс, ищу эту хренотень, в то время как ты… – брезгливо сморщил мину. – Что? – ФУ! – закрыл глаза и мотнул несколько раз головой, – ОТ ОДНОЙ МЫСЛИ, ЧТО Я СНЮСЬ ТЕБЕ, МНЕ СТАНОВИТСЯ ТОШНО. * Часом ранее * После внеплановой разрядки под душем, Бакуго опустошённый направился в комнату, где ещё несколько дней назад жил он сам, но вчера они решили поменяться и спальным местом. На время. Не зная, как в данной ситуации поступить, он почему-то решил, что разговор с Мидорией ему необходим. – «Слышь, задрот. Какого хрена твоё тело возбуждается от ударов?» – шёпотом репетировал, перед тем как постучать в собственную комнату, – Нет. Не так. – прикусил верхнюю губу, – «Твоё тело меня раздражает! Пошевелись с поиском артефакта!». Да блин! – присел на корточки и тут же поднялся, – Фигня какая-то. Ладно, буду импровизировать. Только кулак хотел постучать, как Бакуго снова застыл. Он услышал звук, похожий на стон, и разжал кулак. Вместо того, чтобы постучать, его рука медленно повернула круглую ручку двери и он зашёл. – М-м-м! – сквозь подушку, – Каччан… На его глазах, спящий Изуку извивался змеёй и постоянно называл его имя. Скулы свело от отвращения, а у виска выступила вена. В тот момент, всё стало понятно. Почему этот идиот вечно таскался за ним; почему так быстро научился управлять причудой Бакуго; почему артефакт до сих пор не был обнаружен; и почему у Изуку такая эрекция на физическое насилие. Всё потому, что Мидория влюблён в него. – Вот же ж больной извращенец. – оскалился, – Проснёшься, и я из тебя всю душу вытрясу, без какого-то там артефакта. * Сейчас * – Ты был здесь, пока я спал? – БЫЛ! – брови сдвинулись, – И ЕЩЁ РАЗ УБЕДИЛСЯ В ТОМ, ЧТО ПСИХ! – Кач… – НЕ ПРОИЗНОСИ МОЁ ИМЯ СВОИМ ПОГАНЫМ РТОМ! – ударил его по лицу, и тот упал на пол. – Ты не так всё понял. – Да? – усмехнулся, и пнул в живот полусидячего Изуку, – Я ЧТО, НА ТУПОГО ПОХОЖ? СТОНЕШЬ, ПРОИЗНОСЯ МОЁ ИМЯ! А ТВОЁ ВОЗБУЖДАЕТСЯ ОТ ОДНОГО УДАРА! ТЫ- Ё**ННЫЙ МАЗОХИСТ! ЧТО Я НЕ ТАК ПОНЯЛ ПО-ТВОЕМУ? Мидория не смел больше поднимать алых глаз, ему было неловко. Казалось, пол превратился в песок, и постепенно засасывает его целиком. – Я - мазохист. А ты - садист. – схватился за щеку, где уже виднелось покраснение и припухлость, – Разве, мы не идеальная пара? – Захлопни пасть, или я тебя с балкона скину. Понял? – раздвинул тяжёлые шторы, и поднял Мидорию за волосы, поставив его перед собой, – Меня не волнует как, но ты должен найти артефакт. Даю тебе сутки. – поднял с пола носки и швырнул их в лицо Изуку, – И пока ты, грязный утырок, живёшь в моей комнате, соблюдай чистоту. После этих слов, он ушёл.