В моей власти

Изуку, после ухода Кацуки, ещё долго смотрел в пустоту, сидя в дальнем углу на полу. В голове вырисовывались картинки из прошлого, где он играл с Бакуго, где терпел его издёвки и неприятные, врезающиеся в память, высказывания. Параллельно ему вспомнились одни интересные слова Бомарше Пьер Огюстена: “В любви недостаточно даже «слишком».”. Когда он впервые наткнулся на эту фразу, делая доклад о великих драматургах, в старших классах...ему не был понятен её смысл. Теперь же, на него снизошло озарение. – Насколько бы сильно я не любил Каччана, его ненависть ко мне будет сильнее, а значит...нам не суждено быть вместе. – обхватил руками колени и посмотрел на, усыпанное звёздами, небо, – Надо забыть его. От недавней стычки, все кости нереально ломило. Предмет его обожания явно не подрассчитал приложенных в удар сил. Ну или же сделал это намеренно. Изуку был уверен, что второе. Несмотря на ужасную боль под рёбрами, он не шевелился, и не отводил алых глаз от сверкающих звёзд. – Однако, – закрыл глаза и, уткнувшись носом в, упавшую на колени, белую капну волос, он вдохнул их запах полной грудью, – пока мы не отыщем магический артефакт, твоё тело, Каччан, в моей власти. ... В комнате, увешанной постерами с Всемогущим, была кромешная тьма. Кацуки сидел на краю кровати, в точности, как всем известная скульптура «Мыслитель». Он, как и Мидория, предался воспоминаниям о детстве. – Когда он был беспричудным мудилой… он уже тогда был… – его стопа нервно застучала по полу, – был влюблён в меня? – вся его физиономия показывала, как ему неприятна эта мысль, – Чёрт! – вскочил и включил в комнате свет, – У него же где-то есть тот сраный блокнот, куда записывает инфу о супергероях, да? По-любому он и личный дневник ведёт, прям как девчонка. Бакуго заплёл надоевшие, вечно падающие на глаза, зелёные волосы в хвостик, и начал судорожно дёргать за ручку каждый ящик. Так, открыв один из них, перед его ногами вывалилась огромная куча книг, различных тетрадей, блокнотов и ручек. Уж чем-чем, а особой чистоплотностью Мидория, как оказалось, не отличался. – Что за бардак! – нахмурил брови, сел на четвереньки и пробежался глазами по упавшим тетрадям. Его зелёные глаза сверкнули, а уголок губ приподнялся в ухмылке, когда под учебником алгебры он обнаружил красный бархатный блокнот с замком. – Та-а-акс! – поднял его и направив указательный палец в маленькую замочную скважину, выпустил сгусток темно-зелёной энергии внутрь, заранее придав ей форму шпильки, – Вот так… – непроизвольно высунул язык. Как только откидная дужка замка звякнула, Бакуго немедля открыл блокнот. Теория парня подтвердилась, так как первая же строчка, попавшаяся ему на глаза, раскрывала сокровенные мысли Изуку по поводу скорой поездки в летний лагерь. – 22 июля 2013 года… – увидел дату в самом верхнем углу, и пролистал ещё несколько страниц, – А вот, 18 апреля 2016. – ткнул пальцем в многообещающую цифру, – «Совсем скоро день рождения Каччана. Я купил ему небольшой подарок, но боюсь, он просто взорвёт его и посмеётся мне в лицо.» – начал читать Кацуки, – «Иногда я правда не понимаю: он действительно меня ненавидит или просто повышает свою самооценку, унижая меня при всех? Иногда, я тайно смотрю на него, чтобы увидеть и другие его эмоции, помимо агрессии. Это довольно интересно. Сегодня на перемене я наконец-таки увидел его широкую улыбку, которая была вызвана чьей-то похвалой в его сторону. Это было мило.» – уши сильно покраснели и он перевернул листок, – «20 апреля 2016. Я переборол свой страх перед Каччаном и, встав у его парты, протянул подготовленный подарок. Не удивительно, но он его и правда взорвал, так и не открыв. Мне было не столько обидно за купленную вещь, сколько за его колкие слова. Каччан сказал мне спрыгнуть с крыши и сдохнуть, дабы избавить этот мир от беспричудного мусора, вроде меня. В тот момент, я всерьёз подумал о самоубийстве...» В комнату постучал Тодороки. – Мидория, ты спишь? – Н-нет! – захлопнул дневник и спрятал под подушку, – Ты что-то хотел? Шото слегка приоткрыл дверь и выглянул. – Мы с парнями решили устроить вечер страшных фильмов в комнате Токоями. Не хочешь с нами? – Я устроил уборку, так что без меня. – головой указал на хаос возле рабочего стола, – В другой раз. Лады? Одноклассник молча кивнул и ушёл, напоследок пожелав доброй ночи. Бакуго заперся на ключ, и вернулся к чтению, рухнув всем телом на кровать. – « В тот момент, я всерьёз подумал о самоубийстве, потому как смысла моей жизни я тоже не находил. У меня нет причуды, нет друзей, нет отца, который бы смог постоять за меня и поддержать. А парень, чья улыбка радует меня гораздо больше, чем карточка со Всемогущим из ограниченной серии, избивает меня и желает смерти. Так, зачем мне жить?» – прочитав всё до конца, Бакуго стало жаль Мидорию, но не более, – Этот придурок…не нормальный до мозга костей! – кинул красный блокнот в ту кучу тетрадей и книг, что выпали из ящика, – Как он может до сих пор любить меня? Да и почему именно я? Вокруг полно других девчонок и парней. Он быстрым движением снял с себя жёлтое худи и встал напротив зеркала. – Хоть и мелкий, но тело то у него крепкое. – пощупал трицепс левой руки, – Любая подружка согласится с ним встречаться. – подошёл к зеркалу поближе и осторожно провёл пальцем по россыпи веснушек, – Ещё и смазливый. – снял резинку с волос и встряхнул головой, – Так ему больше идёт. … Полночь. Несколько студентов, как и сказал Шото, сидели у Токоями. Они смотрели ужастики, похрустывая попкорном и другими снэками. А девушки и, не согласившиеся на ночные посиделки, юноши видели десятый сон. Один Мидория не мог сомкнуть глаз. Переворачиваясь с боку на бок, он уже бессчётное количество раз прогонял в голове тот самый эротический сон, свидетелем которого стал главный герой его грёз. Сон не был расплывчат, как это бывает обычно, наоборот, он был слишком реалистичным. То, как Каччан прижал его к балконному стеклу и, обездвижив, облизывал острые грани ключиц, плавно опускаясь к пупку...было нереальным. Что во сне, что наяву Мидория выгибался, еле сдерживаясь, лишь бы не проронить и звука. Однако, это априори было невозможно. Там, в этом бесстыдном сне, Бакуго ласкал запретные зоны Мидории и нагло улыбался. Для него было важно заставить Изуку молить его не останавливаться. И он добился своего, когда укусив, слегка потянул нижнюю губу кудряша. Тогда то он и сказал вслух имя Бакуго. – Нет. – закрыл раскрасневшееся лицо ладошками, – Я не буду мастурбировать на него. Не буду! … Кацуки тихо посапывал под одеялом и даже не подозревал, что его может ждать. Дверь заскрипела, отчего спящий немного зашевелился. Полностью разомкнуть веки Бакуго смог, когда почувствовал тяжесть над собой. – Каччан. – шёпотом произнёс Дэку. – Ты что здесь делаешь?! – вздрогнул и, сделав упор на руки, отпрянул ближе к стене, – Совсем спятил? – оскалился. – Можно я… переночую у тебя? Мне не спится. – ЕЩЁ ЧЕГО! – Тогда, – подползает к нему и берёт за подбородок, – позволь поцеловать, и я уйду. – тянется к губам. – ЭЙ! – изумрудные глазки сузились, – ТЕБЕ МАЛО СИНЯКОВ? ЕЩЁ ЗАХОТЕЛ? – Чш-ш-ш… – с ухмылкой сковал руки Бакуго и сел на него, – Я не требую от тебя чего-то за гранью возможного. Просто поцелуй. – опалил дыханием его шею и получил мгновенную реакцию в виде стаи мурашек. – Я ТЕБЯ УБЬЮ, ЕСЛИ ТЫ ПРИБЛИЗИШЬСЯ КО МНЕ ЕЩЁ ХОТЯ БЫ НА МИЛЛИМЕТР. – Пока я пытался справиться с бессонницей, до меня дошло, что ты тоже не без греха, Каччан. Находясь в моём теле, ты трогал меня, ведь так? – НЕТ! – всеми силами пытается выбраться. – «Твоё тело возбуждается от одного удара», так ты сказал сегодня? Бакуго замер. – Ты буквально проговорился о том, что тоже дрочил. – коснулся губами шеи, – Значит, мы квиты. – Я ЭТО ДЕЛАЛ НЕ ПО СВОЕЙ ВОЛЕ. – Да-да. – в его голосе был явный сарказм, – Я заставил тебя? – СЛЕЗЬ С МЕНЯ УЖЕ! Мидория высунул язык и провёл им по ключице Бакуго, оставляя после себя мокрый след на белоснежной коже. От громкого причмокивания и горячего дыхания, у Кацуки помутнело в глазах. Кажется, сон вот-вот станет явью?