В моей власти

Утро. На часах 09:20. Все в общежитии спали, как младенцы, пока в комнате Мидории не раздался шум. – Вот же ж блин! Каччан! Мы проспали! Вставай! – он посмотрел на наручные часы и, не обратив внимание на одну маленькую деталь, в панике подскочил с кровати, – Блин! Блин! – прыгает на одной ноге, пытаясь другую засунуть в штанину. – Успокойся, фраер. Сегодня суббота. Занятий не будет. – отвернулся к стене, даже не попытавшись открыть глаза, – Как же всё болит. Походу я вчера перестарался. Вспомнив, что сегодня действительно выходной, Мидория перестал крутиться юлой, в попытках быстро одеться. Он бросил штаны на спинку стула, посмотрел на спящего парня, улыбнулся, и спустя короткое время до него дошло, что сейчас он смотрит именно на Каччана, а не на своё тело, в котором был заточён этот импульсивный юноша. Изуку медленно перевёл взгляд с любимого на себя, и окончательно убедился в том, что это не сон, как только прикоснулся к ране на руке, и почувствовал боль. – Чары артефакта рассеялись? – прошёлся глазами по родным шрамам. – Что ты там бубнишь? Достал уже. – закрыл уши второй подушкой. – Каччан, всё закончилось. – подбежал к кровати и начал трясти его за плечи, – Мы стали самими собой! – А? – алые глаза и хамоватый тон были обращены к шумному, светящемуся от счастья Мидории, – Что за… – трёт, опухшие от вчерашних слёз, глаза и осматривает оседлавшего его «веснушку», – Реально?! – схватил Изуку за щёки и начал их мять, будто это пластилин. – Б-больно, Каччан. – засмеялся. – Как так? – с пристальным вниманием разглядывал Деку с ног до головы, – Мы же в глаза не видели эту магическую хрень. Как тогда всё разрешилось? Всё потому, что мы потрахались? Или её кто-то обезвредил раньше нас? – Почему ты сейчас так похож на меня? – его аж покоробило, – Не думал, что со стороны мой бубнёж такой стрёмный... За дверью послышались шаги. – Эм...Мидория, я могу войти? – голос двупричудного парня казался немного взволнованным, что вообще не характерно для него. – А, п-погоди минутку. Изуку пробрал холодный пот. Точно мышонок, увидевший неподалеку кота, он замельтешил перед Бакуго, не зная куда его спрятать. Блондина же позабавило столь нервозное состояние Мидории. – Прячься под кровать! – шёпотом прикрикнул на улыбающегося парня, который и не торопился уходить из мягкой, тёплой постели, – Давай же! – взял его за локоть и поволок вниз, под кровать. Нагое «недоразумение» отличалось довольно высоким ростом, поэтому ноги, выглядывавшие из-под кровати, Изуку накрыл кучей своего грязного белья. Миссия выполнена. – Входи. – стоит напротив двери в трусах, но зато в чёрной майке, висевшей на нём как балахон. – Доброе утро. – осторожно вошёл, оглядевшись, – Ты один? – Да, конечно, я один. А с кем же мне здесь быть? Ха-ха-ха-ха. Здесь никого нет, кроме меня. Ха-Ха-Ха! – смех явно выдавал его, но Тодороки этого не заметил. – Просто...вчера я проходил мимо твоей комнаты, и...ну знаешь… – гетерохромные глазки забегали по комнате, а на лице выступил румянец, – я слышал твои ст… – А-А-А! СТОЙ! – его настолько сильно бросило в жар, что по лбу, а затем и по красным от смущения щёчкам пробежалась капелька пота, – В-В-ВСЁ СОВСЕМ Н-НЕ Т-ТАК! – размахивает руками. Бакуго лежал с зажатым носом, и мысленно убивал Изуку за такую грязь на полу и смерд, исходящий от шмоток, а тот, в свою очередь, умирал от «испанского стыда» перед их общим знакомым, и готов был провалиться сквозь землю. – Я пришёл не для того, чтобы спрашивать кто с тобой был вчера. Так что, не волнуйся. – Шото склонил голову и замолчал, смотря другу прямо в глаза. – Т-так...зачем ты пришёл? – Узнать, как ты себя чувствуешь. – подошёл к нему в упор, – И я уже получил ответ на свой вопрос. – А? – губы задрожали. – Значит, всю неделю ты так бесился, из-за нехватки секса? – Ч-чего? Не-е-ет! – Не важно. – тепло обнял Изуку, слегка поглаживая его по спине, – В любом случае, я рад, что тебе полегчало. Бакуго всё прекрасно слышал. Тодороки ему никогда не нравился, он всегда был уверен в его высокомерии, и это его жутко раздражало. Заводить с ним дружбу он никогда не хотел. Наоборот, ему нетерпится как следует навалять двумордому, особенно сейчас, когда он наблюдал такую душещипательную сцену: обнял Мидорию, да ещё и открыто заигрывает. – Убью. – тихо прорычал, сжимая кулаки. Изуку обнял Шото в ответ, видимо не понимая, что тем самым подливает масло в огонь. – Ты точно в порядке? Помощь не нужна? – Себе помоги, утырок. – из-под кровати повеяла тёмная аура, – Чё ты таскаешься за ним как банный лист? Умереть захотел? – скрёб ногтями по мебельным ножкам, оставляя за собой царапины. – Тодороки-кун, я правда хорошо себя чувствую. Извини, что побеспокоил тебя своим поведением. – Мидория… – его взгляд упал на ту самую кучу грязного белья, что прятала ноги Кацуки, – Почему твои вещи на полу шевелятся? – Тебе показа… – тоже невзначай зыркнул на валявшиеся вещи и понял, что Бакуго намеренно обращает на себя внимание, – А нет. Не показалось. – зрачки сузились. – Что там? – Да так, – дрожащим голосом, – котёнок проснулся. – Котёнок? – обычно, лицо Шото не выражало какой-либо эмоции, однако, тут он удивился, хоть и еле заметно. – Да-да. – выпроваживает из комнаты, – Это секрет. Пожалуйста, не рассказывай никому. Не успел юноша оглянуться, как оказался за порогом, по среди коридора. – Ну, спасибо, что навестил. Пока Тодороки-кун! – дверь захлопнулась. – Пока. – недоумевая, хлопал ресницами, – Может тоже котёнка втайне завести? – развернулся и через минуту скрылся за углом. … – Деку! – Бакуго вылазил из своего заточения, как Самара из фильма «Звонок», – Тебе жить надоело? – стрелял глазами-лазерами, разминая шею и образуя в ладонях искры. – Каччан, ты чего? – побежал в другой конец комнаты, на балкон, – К слову, ты всё ещё голый, и если кто-нибудь зайдёт, то это будет максимально странным зрелищем. – держит ручку застекленной двери и не пускает взбешенного блондина. Кацуки будто не слышит ничего вокруг. Он встал напротив Изуку и демонстративно провёл большим пальцем по своему горлу, как бы намекая на приближающийся конец «веснушки». – Сначала убью тебя, а потом, разнесу в щепки морду этого бл*дского недоноска. – Ты что, ревнуешь? – вскинул брови. Бакуго, услышав эту, как он любит говорить, чушь собачью, с силой ударил по стеклу кулаком. – ЗАХЛОПНИСЬ! – Ого! – прикрыл рот ладонью, – Так ты правда ревнуешь. Поверить не могу! – ТЫ БОЛЬНОЙ ЧТОЛИ? СКАЗАЛ, ЧТО НЕ РЕВНУЮ, ЗНАЧИТ НЕ РЕВНУЮ! Изуку приподнял майку, оголяя пресс и грудь, и прислонился всем телом к стеклу. – Ты такой сексуальный, когда злишься. – прижался щекой и выдохнул горячий воздух, – Меня это заводит. – Э-Э-Э! – прикрыл свой поднявшийся причиндал первым попавшимся учебником, – Думаешь, что отсос спасёт тебя от смерти, конченный мудила? Хах, можешь даже не мечтать. Как только выйдешь, я тут же испепелю тебя! –А... Ах! Ха-а, Ха-а-а! – сжимает пальцами свои покрасневшие и потвердевшие соски, – Каччан, я так хочу тебя! «Что этот извращенец делает?» – подумал Бакуго и сглотнул слюну. – Хочу попробовать тебя на вкус, Каччан. – закатил глаза и провёл языком по стеклу. – ЗАВАЛИСЬ НАХРЕН! – выкрикнул, как только член, спрятанный за учебником, заметно увеличился после этих слов. Выдержке Бакуго можно позавидовать. Но как бы то ни было, он всё-таки пал жертвой феромонов, и в наказание хорошенько отжарил Мидорию на балконе. … Первый выходной день подошёл к концу. На часах почти 22:00, и ребята решили устроить кемпинг, естественно с разрешения старших. Быстро найдя хорошее место под ночным небом, они разделили обязанности: Урарака, Асуи, Сато, и Яойорозу занимались готовкой; Токоями со своей тёмной тенью, Шоджи, Оджиро и Киришима мучились со сборкой палаток; Иида, Каминари, Тодороки, Аояма и Серо настраивали освещение; Ашидо, Джиро, Хагакуре и Кода раскладывали посуду; Мидория и Бакуго разжигали костёр. – Деку? – Да, Каччан? – Пока я жил в твоей комнате, я наткнулся на твой личный дневник. – пытается с помощью причуды аккуратно развести огонь. – И? – подкладывает хворост. – Не обессудь...в общем, я прочитал его. – искоса посмотрел на реакцию Изуку. Реакции никакой не было. Парень спокойно продолжал перебирать хворост, как ни в чём не бывало. – Мне жаль, что из-за меня ты чуть было не покончил с собой. – наконец-таки зажёг, ничего лишнего при этом не взорвав, – Прости. В груди у зеленовласки что-то защемило. Они какое-то время тупо молчали. – Знаешь, – первым нарушил тишину, – порой я задавался вопросом: станет ли Каччан счастливее, если я умру? – смотрит на, усыпанное звёздами небо, – И в основном, склонялся к положительному ответу. Это так огорчало меня. Будь у меня побольше смелости распрощаться с тобой, я бы непременно ушёл из твоей жизни раз и навсегда. Но, как только я был в шаге от смерти...мне вспоминалась твоя улыбка, и я понимал, что хочу видеть её всегда, хотя бы тайком. – с улыбкой повернул голову, и их взгляды встретились, – Могу ли я спросить у тебя напрямую, Каччан? Тот кротко смотрел на Изуку, в ожидании вопроса. – Если я умру, что ты почувствуешь? – Ничего. – Так я и думал. – лёг на траву, сложив руки за голову. – Я бы ничего не почувствовал, потому что вместе с тобой умерла бы и моя душа. – алые глаза были полны серьёзности. – Что? – Не буду лукавить: сделай ты это в старшей школе, я бы плюнул на твою могилу и жил бы дальше. Ты сам прекрасно помнишь, как я гнобил тебя. Но, после абракадабры свалившейся на нас, как снег на голову, после прочтения твоего дневника, после нашего первого се… Не успел закончить свою реплику, как получил в бок пинком. – Совсем чтоли? Услышать могут ведь! – лицо стало невероятно багровым от смущения. – Тц! – взял веточку и начал дубасить Деку по ногам, – КАКОГО ХРЕНА ТЫ ПИНАЕШЬ МЕНЯ, А? – Хорошо-хорошо, я больше не буду! – яростно пытался выхватить у Бакуго оружие. – КОРОЧЕ, ДЕКУ! – не глядя кинул ветку в пылающий огонь костра, и взял Изуку за руки, – СЕЙЧАС, Я ПОКА НЕ МОГУ С УВЕРЕННОСТЬЮ СКАЗАТЬ, ЧТО ВЛЮБЛЁН В ТЕБЯ, НО ЕСЛИ ТЫ ВНЕЗАПНО УМРЁШЬ… – смотрит в малахитовые глаза и крепче сжимает его ладони, – Я СГОРЮ В АГОНИИ! ПОЭТОМУ, НЕ СМЕЙ ПОДЫХАТЬ! Ребята, занятые своими делами, вдруг встали как вкопанные и уставились на парочку у костра. Мидория рыдал крокодильими слезами, а Бакуго пытался его успокоить, вытирая водопад, льющийся из глаз. – Бакуго что, – Киришима схватился за волосы, бросив на землю собранную для палатки дугу, – признался Мидории в любви?! – П-походу… – еле вымолвил от шока Каминари. – Так значит, вчера он был с Бакуго? – уши Тодороки покраснели, – И сегодня утром... – ЧТО?! – Хм. – Минета начал представлять в голове непотребства, – Как думаете, кто из них подходит на роль актива? Ставлю 1000 йен на то, что это Бакуго-кун. …. Конец. P.S. Бакуго подорвал Минету за излишнее любопытство :)